18. Досягаемость империи

      Лея закончила втыкать в волосы последнюю шпильку и посмотрела на свое отражение. Бреха не смогла бы сделать лучше, удовлетворенно решила девушка.               Затем Лея вздохнула, глядя на свое отражение. Одна. Она ужасно скучала по Люку, и теперь, когда ей больше не разрешали посещать собрания Сената, она чувствовала себя скучающей и бесполезной. Она беспощадно тренировалась, чтобы помочь унять это чувство, и отец высоко оценил последнее головидео, которое она ему отправила. Он даже рискнул провести с ней сеанс обучения в прямом эфире, чтобы она могла встретиться с ним лицом к лицу.               Это было странно приятно, но она жаждала настоящего — почувствовать искры от их клинков и оказать сопротивление, когда они столкнутся, а не размахивать голосветовым мечом.               Поначалу она была так зла на Люка, сбежавшего на «Палач» с Пиеттом. Она также была зла на капитана.               Как они могли оставить ее здесь?       Ее логический ум все понимал. Люк чувствовал то же самое, когда она присоединилась к Бейлу. И принцесса Альдераана была известна. Присоединение к имперским войскам привлекло бы к ней гораздо больше внимания, чем они могли себе позволить. И, таким образом, когда вступил в силу закон о призыве на военную службу, Люк был с семьей.               Все это было разумно.               Но...               Как она жаждала действий, а не слов!               Бейл указал, что, скорее всего, она тоже увидит действие, и не нужно торопиться. Проводить больше времени, изучая Силовое исцеление и тренируя свои ката.               В первый визит Пиетта после ухода Люка Лея раздраженно хотела быть с ним более сдержанной. Чтобы он почувствовал, как ей больно. Ей сразу стало стыдно за себя — Пиетту не нужно было больше страданий в жизни, которая, Лея была уверена, являлась полной боли и горя. Она почувствовала себя вдвойне виноватой, когда он вышел из своего шаттла и сразу же раскрыл объятия, как только ее увидел. Она влетела в них и крепко его обняла.               — Я знаю, — пробормотал он. — Мне так жаль, дорогая девочка. Я бы хотел, чтобы вы тоже были там.               И боль просто исчезла.               Он мог прибыть сегодня сюда в любой момент, и этот день был особенным. Сегодня они рисковали тем, что Пиетт отвезет повстанцам партию припасов.               Все стало намного сложнее с тех пор, как император лишил различные системы большей части суверенитета. Увеличенные базы и присутствие флота сделали поставки чрезвычайно сложными. Итак, Бейл и Пиетт договорились, что капитан отведет «Тантив IV» к Внешнему Кольцу и вместо рандеву на Аксиле встретит флот повстанцев в одной системе от нее с крайне необходимыми медикаментами.               Взволнованно визжа, мимо пронесся Арту.               [Капитан прибыл!] — провозгласил он.               Арту присоединится к Пиетту. Капитан мог взять только костяк команды, и хотя у Арту было много недостатков (о которых тот, конечно, не знал), он мог при необходимости выполнять работу пяти членов экипажа мостика.               Он был невыносим по поводу своей полезности в течение нескольких недель, и Трипио дулся где-то из-за... энтузиазма астромеха.               Лея встала и быстро направилась ко входу во дворец, испытывая то теплое чувство сопричастности, когда появился дядя Фирмус, аккуратно сняв кепи и перчатки, а затем широко улыбнувшись, когда она приблизилась.               Она забыла о достоинстве и бросилась его обнимать.               — Дайте мне на вас посмотреть, — заявил он, держа ее на расстоянии вытянутой руки и изучая. — Кто эта молодая женщина? Я пришел поздороваться с моей дорогой девочкой, а нахожу принцессу и дипломата.               Она поцеловала его в щеку.               — Вы — льстец. Все дело в волосах — так я выгляжу старше.       — Ммм... возможно. Я склонен думать, что вы взрослеете, Лея.               Она улыбнулась. — И это тоже. У вас есть время на цветы?               Он взглянул на вынутый датапад.               — Впритык. Мне жаль, что его не может быть больше, но характер этого поручения...               — Я знаю, — сказала она ему, беря его под руку и выводя на улицу. Климат Альдераана в этом полушарии круглый год был весьма умеренным. Но цветки сильно различались даже с разницей в несколько градусов. — У меня уже есть несколько выбранных. Только если вы, конечно, одобрите.               Итак, они пошли по тропинке, как обычно, и Лея попыталась не обращать внимания на побуждения Силы, которые заставляли ее чувствовать себя неловко.               Все было в порядке. Никто срочно ее не звал, и ничего не случилось...               — Как Мэтт? — спросила Лея. Она разговаривала с мальчиком три дня назад, но Пиетту всегда доставляло радость обсуждать своего сына.               Он похлопал ладонью по ее руке. — Потенциально перерастает свою влюбленность в вас, и вы не можете ему сообщить, что я это сказал, — ответил он, ухмыляясь.               Она покраснела. — Что ж... хорошо. Есть ли кто-то еще?..               Пиетт рассмеялся. — Я полагаю, если учесть его любовь ко всем кораблям. Конечно, я не могу винить его за вкус. Но...               Она почувствовала облегчение. Она любила Мэтта, но беспокоилась о том, что может случиться, если у нее когда-нибудь возникнут с кем-то серьезные отношения. Она не хотела причинять мальчику боль.               — Значит, он все еще на пути пилотирования, дядя Фирмус?               — О, вполне. Я, в основном, с этим смирился, — ответил он. — Люк и Зев тоже там — это должно было на него повлиять.               Она подвела его к клумбам с цветами, которые выбрала для Греты, крошечным красным цветочкам в форме бантиков. Они росли гроздьями, и она срезала их щедрое количество. Сандрин получила сегодня насыщенные темно-фиолетовые астры. А для Риллы…               — Они цветут всего неделю раз в год, — сказала она, слегка касаясь массивных белоснежных лилий. Она срезала одну и протянула Пиетту, чтобы он почувствовал нежный аромат, почти отдающий цитрусами. — Они называются «Чистые сердцем», что, по-моему, немного романтично, но я думаю, что они такие потрясающие.               — Как всегда, моя дорогая, у вас такой замечательный вкус, — сказал он, когда она срезала щедрую порцию.               Они вернулись в дом, чтобы сесть на спидер и отправиться на частную посадочную площадку, где Пиетта ждал «Тантив IV».               Капитан Антиллес отдал честь, когда Пиетт вежливо помог Лее выйти из спидера.               — Ваше высочество. Мы готовы. Вы, должно быть, капитан Пиетт, сэр.               Он протянул руку, которую Пиетт крепко пожал. — Верно, а вы кто?               — Капитан Антиллес, сэр, — ответил другой мужчина.               — Он в течение многих лет был доверенным офицером, — сказала Лея, не желая отпускать дядю Фирмуса. Теперь ей было очень не по себе, но для этого не было причин.               — Пожалуйста... — прошептала она, крепко обнимая его, — пожалуйста, будьте в безопасности.               — В чем дело, моя дорогая? — спросил он, почувствовав ее настойчивость.               Она посмотрела в теплые карие глаза и почувствовала страх за него.               — Просто... ощущение.               Он сразу стал серьезным. — Я склонен доверять чувствам Скайуокера. Я буду настолько осторожен, насколько это возможно, дорогая.               Он прижался губами к ее лбу, и почему она чувствовала, что вот-вот расплачется?               — Да пребудет с вами Сила, — сказала она, и к ней подкатил Арту.               [Я ухожу. Все будет хорошо, Лея Скайуокер,] — сообщил он ей.               Она выдавила дрожащий смешок и похлопала его по куполу.               — Верно. Ты попрощался с Трипио? Я знаю, он был угрюмым, но ты же знаешь, как ему было бы грустно...               Арту повернул свою камеру. — [Я действительно попрощался. Он сказал мне не разговаривать с незнакомыми дройдами. Трипио — гигантский бот-няня.]               Лея не могла этого отрицать. Она склонилась над ним, пока Пиетт следовал за капитаном Антиллесом по посадочному трапу.               — Пожалуйста, позаботься о дяде Фирмусе, Арту.               [Поскольку он почетный Скайуокер, я, конечно, это сделаю.]               Он радостно заковылял вверх по пандусу. Наверху Пиетт повернулся.               — Я люблю вас, моя дорогая, — сказал он, и горло Леи невыносимо сжалось.               — Я тоже вас люблю, — выдавила она. И пандус поднялся.               Она наблюдала за кораблем, пока тот не покинул атмосферу.               Когда она повернулась к спидеру, чтобы вернуться во дворец, Сила врезалась в нее, заставив задохнуться.               Отец...               **********               Пиетт пошатнулся, когда корабль получил еще один удар.               — Главные двигатели не работают, — серьезно сказал ему Антиллес. — Теперь мы не сможем от них убежать.       — Спасательные капсулы для экипажа? — спросил Пиетт.               — Их перестреляли бы, как мух Кесселя, — ответил капитан.               Двое мужчин мрачно посмотрели друг на друга.               — Тогда я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти вашу команду, — сообщил Пиетт, почувствовав, как их захватил притягивающий луч. Это был не звездный разрушитель, а тяжелый крейсер, и он явно ждал их, как только они покинули систему Альдераана.               Пиетт повернулся к маленькому голубому астромеху, тревожно чирикающему позади него.               — Пойдем со мной, Арту, — сказал капитан и зашагал с мостика, направляясь к ангарному отсеку. Он быстро нырнул в боковой коридор, а затем постучал по небольшому отсеку для хранения в куполе астромеха.               — Я помещаю сюда последний информационный чип лорда Вейдера, — сказал он, нажав на него, чтобы закрыть снова. — Это НЕ должно попасть к ним в руки, ты понимаешь, Арту?               [Я уничтожу его, если понадобится,] — сказал ему Арту, и он оценил, что маленький дройд понял серьезность ситуации.               — Спасибо, — ответил он, слегка похлопав по голубому куполу. — Если они будут вести себя так, как я ожидаю от имперцев, они не обратят внимания на дройдов. И все же, оставайся в укрытии, хорошо?               Тихий свист, и Арту развернулся и свернул в другой коридор.               Пиетт продолжал идти, полный решимости блефовать столько, сколько это будет возможно. Он встал у входа в ангарный отсек и заложил руки за спину, напустив на себя самое лучшее имперское выражение лица, когда «Тантив» остановился на блестящей палубе крейсера.               Солдаты в белых доспехах ворвались на борт, держа наготове бластерные винтовки, а во главе них был полковник с суровым лицом.               Пиетт увидел краткий миг удивления на лице другого мужчины, увидев, что он ждет там, но оно быстро прошло.               — Вы не имеете права арестовывать это судно, — отрезал Пиетт. — Я нахожусь на миссии по личному распоряжению самого лорда Вейдера. Как смели вы открыть по нам огонь после того, как мы сообщили об этом...               — Вы — Пиетт, — холодно прервал его полковник. — Очевидно, вы не слышали, капитан. — Он слегка улыбнулся, и Пиетту стало холодно. — Лорд Вейдер был арестован за государственную измену пять часов назад. Несколько мгновений спустя мне было приказано задержать вас и найти информацию, которую вы передаете мятежникам.       Криффова преисподняя.               — Что за нелепая чушь! — блефовал Пиетт, одаривая мужчину своим лучшим взглядом, что было непросто сделать с таким количеством бластерных винтовок, направленных ему в грудь.               — Вы явно получили неверную информацию. Я...               — Вы — капитан Фирмус Пиетт, бывший капитан ЗСР «Палач», назначенный на этот пост самим лордом Вейдером, — сказал полковник. — По личному приказу императора я должен арестовать вас и получить эту информацию. Если вы будете сопротивляться, я должен вас казнить и полностью уничтожить ваш корабль.               Мэтью, — подумал Пиетт. — Мне очень жаль.               Затем он перевел дыхание. — А я говорю, что вы — криффовы идиоты.               Полковник и глазом не моргнул               — Наденьте на него наручники. Обыщите корабль. Разберите его на части. Доставьте груз сюда, чтобы его проверить. Я хочу увидеть его реакцию.               И штурмовики двинулись вперед. Запястья Пиетта были скованы впереди наручниками, когда из трюма для осмотра доставляли ящик за ящиком. Капитан слабо услышал бластерный огонь и закрыл глаза.               Антиллес и его команда.               Солдат подбежал к полковнику, избегая растущего на палубе беспорядка.               — Сэр, мятежники оказывают сопротивление...               — Расстреляйте их всех, — холодно ответил полковник.               — Нет! — Пиетт сделал полшага и был остановлен бластерной винтовкой, упершейся ему в грудь. — Пощадите их. Они просто перевозили меня. Они не знали моей цели.               Другой офицер смотрел на него с каменным лицом. — Значит, ты признаешь, что являешься предателем.               Пиетт шумно выдохнул. — Да. И у вас есть я. Пощадите их.               — Вы намерены предоставить мне информацию, о которой я просил?       Пиетт прикусил внутреннюю сторону губы.               Как он это ненавидел.               — Нет, — тихо ответил он.               — Убейте их всех, — повторил полковник. — Жестоко с твоей стороны, Пиетт.               — Ты бы все равно их убил, — отозвался тот, зная, что это правда.               — Вероятно, — ответил имперец с мерзкой усмешкой. — Скажи мне, где информация, Пиетт, или я вытяну ее из тебя.               Капитан невесело рассмеялся.               — Я — капитан Вейдера. Я прошел ту же подготовку, что и ты. Ты абсолютно ничего от меня не получишь, ублюдок.               Полковник раздраженно фыркнул и зашагал между открытыми ящиками.               — Да. Что ж. Если бы у меня было время, я бы разобрал тебя на части, просто чтобы этим насладиться. Раздражающий маленький криффер, а?               — Стараюсь, — сказал ему Пиетт, улыбаясь как можно более раздражающе.               Он подождал, пока солдаты внесут все медицинские ящики. Их запасы продовольствия были следующими. Но Арту удавалось — возможно, впервые за все время своего существования — действовать незаметно, и пока дройд не появился, Пиетт мог быть спокоен. Он наслаждался растущим разочарованием и раздражением полковника по мере того, как поиски затягивались, оставаясь безрезультатными. Самого Пиетта грубо обыскали, но ничего не нашли. Он был удовлетворен тем фактом, что они также не нашли нож в его сапоге.               Пока ждал, он обдумывал то, что ему сообщили.               Вейдер был арестован. Учитывая его собственную ситуацию, Пиетт верил в это. Вопрос был в том, знал ли об этом Вирс? Дети Скайуокера? Потому что они были в смертельной опасности. Что мог сделать «Палач»? Его Леди была особенной — раскроется ли она, чтобы спасти своего командира-ситха? Больше всего на данный момент Пиетт беспокоился за Лею. Он был всего в нескольких часах полета от Альдераана. Неужели они уже послали за ней войска?.. Знали ли они о близнецах?..               — Обыщите все личные помещения! — взревел полковник.               Его люди поспешили повиноваться, и все пожитки небольшой команды были выброшены на палубу. Пиетту было невыносимо грустно видеть эти обрывки и фрагменты и знать, что все они представляли умерших людей.               Его собственная аптечка была перевернута, а цветы, так заботливо завернутые его любимой девушкой, были брошены на пол рядом с ним, их нежные соцветия сломались, и он чувствовал их запах поверх всего остального.               Наконец, весь груз и помещения были обысканы, и Пиетт не смог сдержать торжествующего взгляда, который он послал полковнику.               — Маленький ублюдок! — прорычал другой мужчина, ударив его тыльной стороной ладони. — Где находится эта информация?               Пиетт осторожно покачал головой и слизнул кровь, стекавшую с разбитой губы.               — Потеряв самообладание из-за меня, ты ничего не добьешься, — сказал он ледяным тоном. Полковник впился в него взглядом, напомнившим Оззеля.               — Разнесите этот корабль на части, — приказал он, — И установите заряды.               Еще больше ожидания. Пиетт подумал о Мэтью. Как он надеялся увидеть его взрослым! Он подумал о Зеве, Люке и Лее. Сила, защити вас всех, — подумал он.               В конце концов, имперцам пришлось признать свое поражение.               Офицер подошел к Пиетту, возвышаясь над ним в попытке запугать.               — Я найду всех, кто тебе дорог. Каждого члена твоей семьи. Твоих друзей. И я их уничтожу. Медленно и мучительно — их крики будут до тебя доноситься.               — Я искренне в этом сомневаюсь, — ответил Пиетт, вызывающе выпятив челюсть. — И факт остается фактом — здесь вы потерпели неудачу. Интересно, как ваш император воспримет новости?               Он почти слышал, как скрипят зубы полковника.               — Сэр!               Подбежал солдат. — Мостик сообщает, что нам приказано вернуться к флоту. Что-то насчет слежки за «Палачом», сэр.               Его Леди. Они шли за ней.               Он должен был надеяться, что она сможет с ними справиться. Они понятия не имели, кто она такая.               — Очень хорошо, — рявкнул полковник, явно разочарованный. Он вытащил свой бластер. — Приготовьтесь увести отсюда их корабль и взорвать его.               Он направил бластер в грудь Пиетта, и тот обнаружил, что его сердце бешено колотится.               Вот так все и закончится.               Мэтью.               — Скатертью дорога, мятежная мразь, — сказал офицер и выстрелил.               Пиетт так и не почувствовал, как упал на палубу. Он не знал, когда «Тантив» был практически выброшен в космос. Он не видел, как другой корабль тронулся с места, его мощные двигатели прогревались, готовясь к отлету.               Он неподвижно лежал на палубе, вытянув руки в наручниках над головой, его тело сминало цветы, так тщательно отобранные для его сестер — красный цвет его крови окрашивал чистоту больших белых лепестков.               И в коридоре разрушенного корабля печально засвистел маленький астромех, внезапно оказавшийся в одиночестве.