19. Мы делаем то, что должны

      Бейл вернулся к моменту прибытия Леи во дворец, и по его лицу она поняла, что у него плохие новости.               Девушка выпрыгнула из спидера и бросилась в его объятия.               — Что-то случилось в Силе, — сказала она в его мантию. — Я не могу дозваться отца. Люк не знает, что происходит, но сказал, что генерал Вирс приказал ему, Зеву и Мэтту явиться в свою каюту.               Бейл похлопал Лею по спине, и она почувствовала у себя под ухом учащенное сердцебиение.               — Пока мы разговариваем, твоя мать возвращается из главной резиденции, — сказал он и сделал паузу, собираясь с духом.               — Лея… Палпатин арестовал Вейдера. Новость только что облетела всю галактику. Как ты можешь себе представить, это оказало сильное влияние на день коронации.               Ее отец был...               Сидиус знал.               Она отстранилась, чтобы заглянуть в серьезные карие глаза.               — Ты считаешь, что Палпатин знает о нас с Люком?               Он кивнул. — Я думаю, что почти наверняка.               Она принялась мерить шагами прохладный мраморный пол.               Что нужно сделать в первую очередь? Нужно предпринять попытку спасти отца. Но как насчет Бейла и Брехи? Люка?               А потом на девушку обрушилась другая мысль, от которой у нее перехватило дыхание.               Пиетт.               Она обернулась. — Папа, дядя Фирмус не знал... И если они знают о нас и арестовали отца... они придут за ним. Они узнают, что он был здесь...               И она увидела, что он уже думал об этом.               — Да. А это значит, что мы должны покинуть Альдераан, чтобы защитить его народ. У меня есть идея, Лея, но было бы хорошо послушать Вирса и твоего брата — посмотреть, есть ли у них какая-либо дополнительная информация.               Ее желудок скрутило, и девушка испугалась, что ее может стошнить от волнения, которое она испытывала за всех своих людей.               Совершенно неожиданно присутствие ее брата снова оказалось с ней.               — Лея.               — Я здесь. Люк, с тобой все в порядке?       — Да, обещаю. Генерал говорит, что с ним связался Фокс. Он связывает его со своим контактом с повстанцами, и Вирс надеется найти корабль, который сможет доставить нас на Корускант под носом у планетарной защиты. Лея, мы попытаемся спасти отца.               — Хорошо. Люк, дядя Фирмус... Он не знает. Они будут охотиться за ним...               Горе от ее брата.               — Лея. Мы не знаем, где он. Я тоже хочу ему помочь, но… Отец находится в более неотложной ситуации.               Она знала это, даже когда ее сердце было пронзено. Прямо сейчас он мог бы терять свою жизнь...               — Что тебе нужно, чтобы я сделала? — послала Лея.               — Тебе нужно добраться до Корусканта. Поговори с Бейлом. Он и Бреха, вероятно, тоже станут мишенями...               — Он здесь. Мы ждали от вас вестей.               — Доберись до Корусканта, — повторил ее брат.               — Как мне тебя найти?               — Я свяжусь с тобой, — сказал он. — Люблю тебя.               — Я тоже люблю тебя, Люк. Будь в безопасности.               — И ты.               Бейл с любопытством наблюдал за Леей, когда та обернулась.               — Вы... общались? — спросил он, приподняв бровь. За эти годы он многое узнал о Силе.               — Да, — ответила она. — Вирс ищет способ добраться с Люком до Корусканта незамеченными. Они хотят вытащить моего отца. Он хочет, чтобы я тоже отправилась туда. Для этого понадобятся джедаи.               Бейл уставился на нее, и на его лице отразилось множество эмоций. Наконец, он заговорил.               — Лея. Палпатин созвал экстренное заседание «Галактического совета», как он выразился. Как будто ему нужно, чтобы мы казнили Вейдера. Но я полагаю, он хочет, чтобы все выглядело так, как будто он — император, который по-прежнему будет прислушиваться к мнению своих подданных. Ни в коем случае он не хочет, чтобы Вейдер стал мучеником — особенно для имперских военных, где у твоего отца больше всего влияния.               Девушка ждала, пока мужчина, который вырастил ее и защитил, направился к балкону. Она последовала за ним, и они встали бок о бок, наблюдая за водопадами.               Кто знает, когда она снова увидит их пенящуюся красоту?               — Каков твой план? — тихо спросила она его.               — Я предан Восстанию, — сказал ее приемный отец с печальным и решительным лицом. — До конца, каким бы он ни оказался. И, Лея, я твердо верю, что для успеха нам нужны все вы, Скайуокеры. Оби-Ван знал это много лет назад, когда привез тебя к нам. Я считаю, что нам нужно заполучить твоего отца. Так что...               Он повернулся, чтобы посмотреть на нее.               — Твоя мать, ты и я отправимся на Корускант на эту встречу. Ты сойдешь с корабля в другом месте, чтобы встретиться со своим братом и генералом.               — А вы? — настаивала она, ей не понравилось, как категорично прозвучал его тон.               — Я и твоя мать пойдем в зал заседаний Сената, где я буду занимать Палпатина столько, сколько это будет возможно.               Она положила руку ему на плечо. — Папа... Пожалуйста, будь осторожен. Сидиус был бы счастлив убрать тебя со своего пути...               — Я знаю, — сказал он, и они оба обернулись, когда шквал звуков обозначил прибытие Брехи. — Но, Лея...               Он положил руку ей на плечи. — Ты должна спасти Анакина.               ************              Арту включил свой маленький сенсор и с его помощью ощутил, как одна человеческая жизнь за другой уничтожается руками имперцев.               Он дрожал в своем укрытии среди силовых плат и трубопроводов рядом с машинным отделением. Капитан Скайуокера зависел от него. Арту не должен потерпеть неудачу. Затем он увидел, как мимо прошли солдаты.               Что они делали?               Он протянул свой сканер.               Они устанавливали детонаторы.               Нет.               Арту не сможет выполнить свою миссию, если они взорвутся. Как только солдаты ушли, он выкатился, чтобы разрядить те, что они поместили здесь.               Последовал напряженный период времени, пока он обезвреживал как можно больше детонаторов по всему кораблю, сосредоточившись на тех, которые могли нанести наибольший ущерб двигателям или системам жизнеобеспечения.               Осталась ли хоть какая-то человеческая жизнь, которую нужно было поддерживать?               Он быстро переключил настройки, чтобы просканировать еще раз.               Есть. Слабый и неуверенный, но это был сигнал живого человека. В ангарном отсеке. Имперцы покинули корабль. Тогда у него было мало времени, чтобы обезвредить все детонаторы в ангаре. Арту помчался по коридорам и нашел лифт, ведущий в отсек.               Двери открылись, и перед нами предстала картина хаоса. Он снова просканировал и… там.               Капитан Скайуокера лежал на палубе лицом вниз с закрытыми глазами. Но его сердце все еще билось, несмотря на красную лужу вокруг. Арту должен позаботиться о нем, но сначала нужно отключить детонаторы.               Он действовал так быстро, как только мог, обнаруживая их и обезвреживая.               А потом время вышло.               Корабль затрясся вокруг Арту, когда сработала взрывчатка, до которой он не смог добраться. Два детонатора оставались в ангаре. Атмосферный контроль был поврежден, и обломки на дне ангара начали уноситься в космос. Арту перекатился к пульту управления, открыл панель и подключился, чтобы вручную устранить повреждение.               Почти готово…               Сильный грохот, и он повернул свой купол, чтобы увидеть, как большая часть переборки и стоек упала на палубу.               И капитана больше не было видно.               Арту огорченно присвистнул и заторопился так, как только мог. Человеку нужен был воздух, и он должен был постараться сохранить здешнюю атмосферу.               Сделано.               Он помчался обратно к куче обломков, которая покрывала капитана, и лихорадочно ее осмотрел.               Все еще жив, но сильно ранен.               Огонь в недрах корабля разгорался все сильнее. Арту оторвался от палубы своими ракетами-носителями (молодец, Люк Скайуокер) и направился к главной панели управления. Несколько регулировок — и аварийные противопожарные двери опустились, защитив ангарный отсек от повреждений, возникших в остальной части корабля. Еще немного повозившись, он откачал воздух в тех местах, где был пожар.               Удовлетворенный тем, что любая непосредственная опасность устранена, Арту вернулся к груде искореженного металла. Он мог видеть только белое лицо капитана, и сканирование показало, что тот все еще жив.               Как лучше всего Арту может ему помочь?       Маленький дройд протянул руку.               **********               Пиетту было трудно дышать. Это было первое, что осознал его вялый разум.               Второй мыслью, последовавшей за этой, было удивление от того, что он вообще дышит.               Он не был мертв.               Верно?       Он не думал, что быть мертвым будет так больно. И он действительно не считал, что после смерти его постоянно будут тыкать в щеку. Если только это не был ад…               Он с огромным усилием открыл глаза. Нет. Не ад. Но близко. Очевидно, он застрял под огромной кучей обломков, а дройд тыкал ему в лицо.               — Прекрати, — вздохнул он. Пиетт попытался пошевелиться и обнаружил, что не может.               Его захлестнул страх. Был ли он парализован?               Собравшись с духом, он начал это проверять с небольшого движения. К его облегчению, пальцы ног могли двигаться, и левая нога была свободна, в то время как правая — нет. Его руки, однако...               Его руки.               Он попытался пошевелить пальцами, и пронзительная красная агония пронеслась по его телу. Возможно, он снова потерял сознание. Когда сознание вернулось, капитан увидел, что его руки оказались в ловушке под тяжелой балкой.               Раздавлены, подсказал разум. Паника делала все возможное, чтобы его настичь, и он не мог…               Если он выживет после этого, придется ли их ампутировать?               Обе руки...               Он не мог пошевелиться, а он ненавидел быть беспомощным...               Раздался пронзительный свист, вернувший ему сосредоточенность.               [Капитан Пиетт. Я могу попытаться тебя вытащить,] — сообщил ему Арту, и он мог только мельком увидеть синий свет на куполе маленького астромеха, вглядывающегося в него.               — Стоит… попытаться... Арту, — выдавил он.               Дройд протянул руку и схватил часть обломков. Груда сдвинулась, и внезапно Пиетта пронзила острая боль внизу живота.               — Стой! Стой! — выдохнул он.               Арту немедленно прекратил.               — Ты... уронишь... больше, — сказал он. — Так меня точно... раздавит.       Печальная трель.               — Кто-нибудь… еще... выжил? — спросил Пиетт. Что-то было не так в его животе. Небольшой сдвиг ясно дал это понять.               [Нет. Имперцы уничтожили единицы углеродных отходов,] — сказал ему Арту с явным гневом. Пиетт и так знал, что это маловероятно.               — Арту, — сказал он через мгновение. — Не мог бы ты... просканировать меня... пожалуйста? Мне... нужно знать… мои травмы.               Ему нужно было знать, сколько времени ему осталось.               Дройд подчинился, а затем раздалась низкая трель.               — Просто... скажи мне, — приказал Пиетт, слегка повернув голову, чтобы положить ее на другое плечо.               [В порядке убывания серьезности: повреждение печени. Повреждение почек. Раздробленные руки. Бластерное ранение в грудь. Многочисленные переломы костей.]               Что ж.               Совсем не обнадеживает.               — Есть ли... какой-нибудь способ, которым мы можем... послать сигнал бедствия... Альянсу? — спросил он.               Естественно, Арту его опередил.               [Я уже передаю, капитан Пиетт,] — заявил он, хотя и без обычного самодовольного тона, который Пиетт привык с ним ассоциировать.               — Спасибо, — выдохнул капитан. — Арту... если есть возможность найти воду... обезболивающее... возможно, еду...               Он не должен позволять себе думать о том, чтобы просто сдаться. Он не мог. Его тело было так сильно повреждено, — он знал это, хотя еще не чувствовал внутренней боли. Но он должен был продолжать верить, что его спасут. Пока может…               Дройд зачирикал.               [Все медицинские принадлежности разбросаны по этой палубе. Это хорошо, капитан Пиетт.]               Он это обдумал. Действительно. Ублюдки, которые это сделали, также предоставили ему средства для выживания.               Вскоре после этого астромех с жужжанием повернулся обратно, и вытянулась маленькая рука со шприцом, который Арту вдавил в его предплечье.               Облегчение мгновенно затопило Пиетта, и он смог смотреть на вещи немного более оптимистично, не борясь с пульсирующей болью в своих скованных руках.               — Спасибо... Арту, — сказал он дройду, когда тот снова покатил прочь. На этот раз он вернулся с аварийным рационом воды, который осторожно вытащил из обломков, чтобы Пиетт смог напиться.               Следующим был укол антибиотиков, за которым последовал пакет с пищевым рационом. На самом деле, Пиетту не хотелось есть, но он должен был набраться сил.               Ему совершенно внезапно пришло в голову, что в него стреляли. Как он не истек кровью?               — Арту, — спросил он, отчаянно желая двигаться и пытаясь не позволить невозможности этого загнать его за дугу Кесселя, — каков мой... уровень крови? И почему я не... истек кровью от выстрела из бластера?               Несколько гудков. — [Ты лежишь так, что оказывается давление, капитан.]               — Это криффовски неудобно, Арту.               Что, конечно, было большим преуменьшением. Ужас Пиетта перед полной беспомощностью всегда был ревущим крайт-драконом на грани его рассудка, и теперь вот оно — кошмар стал реальностью.               Он был тяжело ранен и совершенно не мог двигаться — заперт на брошенном космическом корабле, который крайне маловероятно было найти.               [Капитан Пиетт, у тебя участилось сердцебиение. Это реакция на стресс,] — заявил Арту.               Ему удалось очень тихо рассмеяться. — Да, Арту, это... ситуация, когда я думаю, что для меня... допустим некоторый стресс.               [Это вредно для твоего здоровья.]               Он закрыл глаза и медленно выдохнул. — Я бы не сказал, что... все, с чем я сейчас имею дело... полезно для моего здоровья.               Долгое молчание. Пиетт попытался представить лицо Мэтта — то, как его вьющиеся волосы спадают на лоб, и искрящуюся жизнь в этих зеленых глазах. Капитан подумал о своей любимой девочке. Сколько часов прошло с тех пор, как он ее оставил?               Как бы Вирс поступил с этой информацией? Что бы он смог сделать?               [Когда ты ведешь себя слишком тихо, мне приходится сканировать тебя несколько раз, капитан Пиетт.]               — Ты... беспокоишься... Арту? — тихо спросил Пиетт, слегка улыбаясь.               [Нет. Мой сканер изнашивается из-за того, что я так часто им пользуюсь,] — ответил Арту, издавая трели и немного раскачиваясь за пределами кучи, поймавшей капитана в ловушку.               — Что ж... — согласился Пиетт. — Я не могу этого допустить.               Он сделал паузу. Астромех хотел, чтобы он говорил, чтобы не волноваться. Просканируй его криффов глаз.               — Как... гм... как давно ты... знаешь Скайуокеров? — спросил он.               [Я встретил Анакина Скайуокера, когда ему было девять стандартных лет,] — ответил дройд.               Отлично. Пиетт этого не ожидал. Несмотря на свои ужасные обстоятельства, он обнаружил, что ему интересно.               — Где... это было?               [Татуин.]               Еще интереснее.               — Почему ты был... там?               И вот дройд рассказал ему о Торговой федерации и тяжелом положении Набу. Он поведал о молодой королеве и храбром джедае. Рушащейся республике и ребенке, который мог использовать Силу. Ребенке, который был рабом и в буквальном смысле завоевал свою свободу.               Пиетту внезапно стало многое понятно в его командире. Но он так устал, и ему нужно было отдохнуть...               — Арту, — сказал он. — Я хочу… Я хочу жить. Но ты... и я знаем... Часы тикают. Если... если... станет ясно, что я не выживу... обещай мне, что поможешь... записать сообщение. Для... моей семьи.               [Это не очень хороший способ говорить, капитан Пиетт. Ты принадлежишь Скайуокерам. Ты не можешь скончаться.]               — Я... принадлежу большему... чем они, — печально сказал Пиетт, (О, Мэтью, дорогой мальчик...) — но... Я не могу контролировать... это. Обещай... что поможешь мне... приведи в сознание, если тебе... понадобится, чтобы я смог... попрощаться.               [Это вызовет большую печаль,] — сообщил ему Арту скорбной трелью.               — Я... знаю, — выдохнул он. — Но не... такую... как если не сказать... ничего.               Длинная трель — эквивалент вздоха дройда.               [Я обещаю.]               Пауза.               [Пожалуйста, не умирай, капитан Пиетт. Я буду один. Я не смогу тебя защитить.]               Арту…               — Я... сделаю... что смогу... — пообещал он в ответ. И сознание улетучилось.