20. Помощь в самых неожиданных местах

      Он не мог чувствовать Силу. Он смог, однако, почувствовать пронзительную боль, пронесшуюся по его венам, ахнул и поднял голову.               Он ахнул.               Его шлем и маска были сняты. Прозрачная кислородная маска позволяла дышать, но это было значительно труднее.               Он моргнул — его собственные глаза были слабыми, а в камере (он был уверен, что находится в камере) на данный момент было темно и тихо.               Анакин обнаружил, что не может пошевелиться, а на его шее застегнут какой-то тяжелый ошейник. Он был уверен, что именно этот предмет отрезал его от Силы, зная от Сидиуса, как тот работал. Повернув голову — единственное движение, которое ему позволялось, — он увидел, что к его обнаженным плечам были подведены несколько капельниц — были видны его протезы, так что стало ясно, что большая часть костюма тоже была снята.               Какое бы вещество в него ни закачивали, оно не приносило ему никакой пользы. Анакин чувствовал себя больным и измученным. Он понял, что ощущал это большую часть времени, но использовал Силу, чтобы себе с этим помочь. Теперь, без доступа к Силе, Анакин чувствовал себя более беспомощным, чем после Мустафара.               Еще больше боли пронзило его, и он застонал.               Как долго он был здесь?       Затем возникла гораздо более тревожная мысль.               Сидиус знал о его детях.               Неужели на них сейчас нападали? Захочет ли его мастер взять их живыми или сочтет, что они доставляют слишком много хлопот, и просто их убьет? Бросит ли он их тела к ногам Анакина?..       Он закрыл глаза, отчаянно пытаясь не видеть того, что навязывало ему воображение.               А что насчет его Леди? Его молодой и смертоносный корабль… все время обучающийся… ее уникальное и удивительное сознание, такое страстное и преданное. Ему. И...               О, звезды.               ...капитану, который, скорее всего, мертв. Даже если Анакин переживет это и каким-то образом сумеет сбежать, Пиетту это вряд ли удастся.               Знал ли Палпатин и о Вирсе?               Эти неприятные мысли были внезапно прерваны тем, что дверь камеры с шипением открылась, и вошел алый гвардеец, заслонив собой вход для высохшей фигуры его мастера.               — Лорд Вейдер, — промурлыкал этот ненавистный голос. — Как ты, без сомнения, видел, нет такой реальности, где я не одержал бы над тобой победу.               Анакин молчал, не желая доставлять Сидиусу удовольствие так долго, как только мог.               — Теперь галактика знает о твоем предательстве. Тебе некуда было бы идти, даже если бы ты захотел сбежать, мой ученик.               Он сказал это последнее злобно, сквозь свои острые зубы и указал рукой на Анакина.               Боль была неописуемой. Он знал, что закричал, но больше ничего не мог понять. Когда он пришел в себя, то был весь в поту и тяжело дышал, пытаясь получить достаточно кислорода, чтобы рассеять нечеткость зрения.               — Кто бы тебя взял? У меня будут твои дети. Они не смогут ни спрятаться от меня, ни помочь тебе. Твой офицер-предатель уже должен быть мертв. Я подозреваю, что есть и другие. Я отозвал «Палач». И я его очищу.               — Твои жалкие союзники не ценят тебя настолько, чтобы прийти за тобой. Дарт Вейдер, возможно, и был им полезен ради информации, но они не будут рисковать своими скудными ресурсами, чтобы спасти тебя.               Его ужасное хихиканье наполнило маленькую камеру.               — Ты будешь казнен, Анакин. О, да. Очень публично. Но сначала ты пожелаешь оказаться на берегах Мустафара, прежде чем я с тобой закончу. И ты умрешь, зная, что я забрал твоих детей.               Еще один взмах этой иссохшей руки, и Анакин вновь оказался в горниле агонии. Когда он нашел в себе силы снова поднять голову, Сидиуса уже не было.               Но он был не один.               — Мне жаль, — сказал ему Оби-Ван, стоя довольно близко перед пойманным в ловушку телом Анакина.               — Как… как я могу тебя видеть? — задыхаясь, спросил он. — Я... отрезан... от Силы...               Синяя фигура его бывшего друга выглядела такой печальной. — В каком-то смысле, так оно и есть. Предметы, подобные тому, что Сидиус надел тебе на шею, не обладают такой же силой, как живое существо, например, йсаламири.               — Ты… ты знаешь все, что... произошло? — спросил его Анакин, не в силах вытереть высыхающие слезы со своих исхудавших щек.               — Да, — ответил Оби-Ван.               — Мои дети... в безопасности? — в отчаянии спросил Анакин.               Кеноби вздохнул. — Я не знаю, Анакин. Я не всеведущ. Это работает не так. Я могу сказать тебе, что Сила не разрушилась, как это было бы, если бы Сидиус наложил на них руки. Так что я думаю, можно сказать, что на данный момент с ними все в порядке. Более того, они знают, где ты находишься.       Анакин обдумал это, его измученный мозг работал медленно. Но потом его осенило.               — Фокс, — сказал он.               Оби-Ван кивнул. — Да. Он поддерживал контакт с генералом Вирсом. Если бы я мог ему показаться, я бы это сделал, — добавил его старый наставник, упреждая следующий вопрос Анакина.               — Почему ты не можешь? — задыхаясь, спросил он.               — И опять же, Анакин, я не знаю всего...               — Не то, что ты постоянно провозглашал, когда был жив, — проворчал Анакин.               — ...но я считаю, что это связано с уровнем чувствительности к Силе, — закончил Кеноби, закатывая глаза. — У некоторых существ есть скрытое чувство, которое они часто называют шестым. Другие вообще не могут ощутить Силу, хотя она проходит через все. Твой коммандер Фокс именно таков.               — А… ты можешь отправиться к моим детям? — спросил Анакин, его пронзила надежда.               Оби-Ван снова выглядел грустным. — Я пытался, Анакин. Уверяю тебя, я сделал это в тот же момент, как тебя схватили. Но... — он нахмурился. — Это то, чего я не понимаю, хотя, опять же, это, вероятно, связано с судьбой Люка и Леи. Очевидно, мне не позволено ее задевать.               Анакину хотелось кричать от отчаяния.               — Тогда что ты здесь делаешь?       — Очевидно, я могу прийти, чтобы тебя подбодрить.               — Так вот что это такое? — спросил он, подняв брови.               Кеноби действительно улыбнулся ему по-старому, и Анакин почувствовал укол боли, который не был физическим.               — Да, вообще-то. Я совершенно уверен, что твоя судьба на этом не заканчивается. Поэтому я думаю, можно предположить, что твое будущее — это попытка спасения / побега. Большего я сказать не могу. Но исходя из этого... Анакин, я думаю, тебе нужно отправиться на Камино. Тебе нужно настоящее лечение. Я думаю, что Палпатин держал тебя в рабстве с помощью физических средств, а также своих манипуляций.               — И я просто заявлюсь? — сухо спросил Анакин, откидывая голову назад к холодной стене камеры. Было странно ощущать ее своей обнаженной головой.               — Я уверен, ты что-нибудь придумаешь, — сказал ему Оби-Ван. — Я должен идти...               В голову Анакину пришла еще одна вещь.               — Подожди. Оби-Ван. Сидиус сказал, что мой капитан, скорее всего, мертв. Мог бы ты... есть ли какой-нибудь способ, которым ты мог бы его найти? Если ты не можешь связаться с Люком и Леей... по крайней мере...               Кеноби вздохнул. — Я могу попытаться, Анакин. Но... даже если он жив, у него может не быть чувствительности к Силе...               — Спасибо.               И синяя фигура исчезла, оставив Анакина по-настоящему одного.               ************               Люк посмотрел на Вирса, когда генерал с отвращением уставился на человека перед ними.               — Вы уверены, что здесь нет ошибки, капитан Соло? Мой связной, похоже, думал, что вы могли бы помочь доставить нас на Корускант незамеченными. Я не понимаю, как контрабандист может просто беспечно прилететь в Ядро — к самому Корусканту — и остаться незамеченным.               Кореллианин раздражающе ухмыльнулся и указал за спину, на стыковочный отсек.               — Как только вы увидите мой корабль, то не будете во мне сомневаться. И я контрабандист, помните?  Разумеется, я могу добраться незамеченным куда угодно. А также не считаю, что вы должны быть разборчивым, Вирс.       На данный момент они обходились без званий. Контакт, который дал им Фокс, направил их на эту отдаленную планету, чтобы встретиться с кем-то, кого тот назвал лучшим пилотом в пяти секторах.               Соответственно, Вирс взял Люка, Зева и Мэтта и использовал шаттл Пиетта, чтобы доставить их сюда. Без сомнения, на борту Леди был большой шум и крик, и Люк задавался вопросом, как она сама справлялась со всем этим.               Ее командир захвачен Сидиусом.               Ее капитан, вероятно... мертв, и при этой мысли Люк сглотнул сквозь сдавленное горло.               Остальные из них теперь официально ушли в самоволку и вскоре сами будут заклеймены, как предатели.               Они последовали за темноволосым контрабандистом дальше в ангар, и Люк исследовал Силу на любые опасности. Ни одной не оказалось, если не считать брошенного грузового судна перед ними.               Вирс остановился как вкопанный.               — Это? — недоверчиво переспросил он. — Это доставит нас на Корускант? Вы что, выжили из своего криффова разума?       — Папа… — недоверчиво прошептал Зев себе под нос, но обменялся с Люком легкой улыбкой. Это, безусловно, была одна из сторон генерала, которой Люк тоже наслаждался.               Соло бросил на Вирса очень обиженный взгляд.               — Если вы его оскорбите, между нами все кончено. Я не думаю, что у вас есть какие-то другие варианты, не так ли, генерал? — прошипел он.               Люк наблюдал, как суровое лицо отца Зева стало еще жестче — серые глаза пылали. Но это было правдой.               — Прекрасно, — выдавил он из себя.               — Но никто ничего не сказал обо всех детях, — сказал Соло, указывая на них троих.               Зев выпрямился рядом с Люком. — Едва ли «дети», капитан, — сказал он голосом, очень похожим на отцовский.               Соло ухмыльнулся. — Да, ты просто можешь сойти за взрослого. Значит, это твой отец? Ты похож на него. Но двое других?               — Они идут с нами, — отрезал Вирс. — Вам платят, Соло, и, смею добавить, довольно хорошо. Я не думаю, что вы имеете право критиковать своих пассажиров.               — Разворот на 180 градусов — это честная игра, — протянул контрабандист, нажимая на посадочную рампу. — Вы оскорбляете «Сокол», я могу указать, что на борт поднимаются дети.               Люк закатил глаза, испытывая сильное искушение силой ударить мужчину по затылку, но знал, что они должны остаться незамеченными. Все обошлись без униформы и званий. Они были одеты в простую темную одежду, хотя мало что можно было сделать, чтобы скрыть военную осанку генерала Вирса.               Они последовали за кореллианином по грязному посадочному трапу в трюм грязного корабля.               Проведя много времени на борту безупречного «Палача», юноши переглянулись. И все же, Люк не мог отрицать, что было что-то опасное и захватывающее в том, чтобы находиться на борту настоящего контрабандистского корабля. Это было бы почти весело, если бы обстоятельства не были такими ужасными.               И он тут же посерьезнел от этой мысли.               Отец.               Лея.               Дядя Фирмус.               Он сопротивлялся желанию потянуться к сестре. Они договорились, что им следует свести общение через Силу к минимуму, если Сидиус сейчас активно за ними охотится.               Соло указывал на вещи, пока они двигались по кораблю.               — У меня есть отделения для контрабанды, если у нас возникнут какие-нибудь проблемы.               — Чего вы не ожидаете, — мрачно сказал Вирс.               — Чего я, конечно, не ожидаю, — ответил Соло, самоуверенно ухмыляясь. Эта ухмылка, похоже, стала его постоянным атрибутом, подумал Люк. — И вот мы здесь. Чуи, я тебя искал. Как кого-то столь большого так трудно найти?               Оглушительная трель расколола воздух, и брови Люка взлетели вверх.               Вуки.               Вторым пилотом этого человека был вуки.       — Это Чубакка. Я зову его Чуи. Если он вам позволит, вы тоже сможете.               Вуки поднялся из отсека в полу, где он явно проводил какой-то обширный ремонт. Он выбрался наружу и встал во весь свой огромный рост, глядя на них сверху вниз и с любопытством принюхиваясь. Он издал еще один рык и несколько вздохов.               — На данный момент, я думаю, бывшие имперцы, приятель, — проинформировал его Соло. — Я не думал, что среди них бывают хорошие, но наш парень говорит, что с ними все в порядке, и мы можем ему доверять.               Мэтт уставился на вуки, который был в два раза выше Люка.               — Закрой варежку, парень, пялиться невежливо, — хладнокровно сказал ему Соло, и Мэтт покраснел, закрыв рот.               — Извините. Простите... Я... я никогда раньше не видел вуки. Эмм. Привет, Чубакка, я — Мэтт. Приятно с вами познакомиться.               Обучение Пиетта сработало — хорошие манеры, несмотря ни на что, — и Люк почувствовал еще один укол боли, подумав об их капитане.               Мэтт протянул руку, которая была схвачена массивной лапой вуки.               Совершенно неожиданно он почти исчез в хватке Чубакки, и его оторвало от земли в... объятиях?               Чубакка зарычал, что-то буркнул Соло и потрепал Мэтта по макушке, как щенка.               Соло закатил глаза. — Ради карка...               Зев хихикнул, и Вирс бросил на него взгляд.               — …ради бога, Чуи, ты не можешь усыновить всех сирот, которых когда-либо...               — Я не сирота! — сердито воскликнул Мэтт, и Люк почувствовал под гневом мальчика страх того, что он снова стал именно таковым.               Мне так жаль, Мэтт.               Чубакка тихонько фыркнул и поставил мальчика обратно на палубу. Люк мог видеть слезы, дрожащие в глазах Мэтта, и подумал, что его друг все это время проделывал замечательную работу, не разваливаясь на части. Мэтт, казалось, становился выше с каждой минутой, но ему все еще не исполнилось 14, а Пиетт был для него всем.               — Он говорит, что тебе грустно, — сказал Соло. — Что ты страдал.               При этих словах Вирс подошел к Мэтту и обнял его одной рукой. — Да, и откуда ваш друг это знает?               Соло с жалостью посмотрел на него. — Вы, импы, действительно мало знаете о других видах, не так ли? — спросил он. — У вуки одно из лучших обоняний в галактике. Оно многое говорит им о характере. Так что... Мне жаль, что тебе пришлось плохо, малыш. Давай попробуем это исправить, хорошо?               Люк снова оценил генерала, когда они последовали за двумя пилотами к кабине грузового корабля. Его рука не покидала плеч Мэтта, хотя он ничего не говорил, просто прижимал мальчика к себе.               — Вот где происходит волшебство, — сказал Соло, махнув рукой. Пространство казалось совсем маленьким с массивной фигурой Чубакки в нем. — Добро пожаловать, джентльмены, на «Тысячелетний сокол» — самый быстрый корабль в галактике.               Люк поднял бровь.               — Неужели? Сколько лет этой штуке?       — Не думаю, что расслышал твое имя, малыш, — сказал Соло, одарив его снисходительным взглядом. — Но очевидно, что вы много потеряете, если не будете знать о «Соколе».               — Похоже, ему нужна кое-какая работа, — сказал Вирс, указывая в ту сторону, откуда они пришли.               — Просто выполняем плановое техническое обслуживание, — беззаботно сказал Соло. — Не о чем беспокоиться.               Вуки что-то фыркнул, и для Люка это прозвучало скептически.               — Ну, что ж, я не волнуюсь, потому что ты все соберешь обратно, — сказал Соло своему второму пилоту.               — Я неплохой механик, — предложил Люк. — Что я могу сделать, чтобы сдвинуть нас с мертвой точки? У нас не так много времени, капитан Соло. А зовут меня Люк Скайуокер.               Соло изучал его, скрестив руки на груди.               — Хм. Что ж. Иди с Чуи. Он поймет, сможешь ли ты отличить гаечный ключ от лазерного привода.               — У кого-нибудь еще есть особые таланты, которыми они хотят поделиться? — сухо спросил Соло.               Зев взглянул на своего отца. — Я пилот. И могу управлять оружием, если потребуется.               Вирс-старший кивнул. — Как и я, но я — армеец.               — Да, я понял эту часть, — сказал контрабандист с еще одной ухмылкой. — Хорошо. Имена?               — Я Зев.               — Мэтт, — сказал рыжеволосый, все еще оставаясь рядом с Вирсом, хотя и делая все возможное, чтобы не упасть.               Люк похлопал его по спине. — Ладно, я собираюсь посмотреть, не нужна ли Чубакке помощь.               Он побежал обратно по темному коридору, чтобы найти вуки, склонившегося над открытыми панелями в палубе.               — Что я могу сделать? — спросил Люк. Чубакка посмотрел на него, а затем указал на открытое пространство. Люк запрыгнул в него и посмотрел на провода и панели. Чубакка наклонился и убедился, что привлек его внимание, прежде чем осторожно указать на провода в определенном порядке. Люк внимательно наблюдал, и когда вуки закончил, он был совершенно уверен, что знает, над чем работать.               Вуки внимательно наблюдал за ним, и Люк поднял глаза. — Тогда можно мне взять лазерный привод? — спросил он, и второй пилот одобрительно фыркнул, передавая его.               Было приятно чувствовать себя продуктивным и полезным. Чубакка тоже знал, что делает, и вдвоем они быстро закончили ремонт. Вуки прорычал и взъерошил его светлые волосы, когда Люк выбрался из этого пространства.               Они вернулись в пилотскую кабину, где Чубакка занял свое место рядом с Соло. Вирс уселся в кресло штурмана, а Зев занял место рядом с ним. Люк стоял позади своего друга, а Мэтт встал рядом с генералом, пока Соло медленно поднимал грузовое судно с посадочной площадки.               — Все готовы? — крикнул мужчина, когда они довольно грациозно взмыли в атмосферу.               — Нет, — мрачно сказал Вирс, — но мы все равно идем.               И Соло включил гипердвигатель, чтобы вывести их в космос.