21. Если я пойду и долиною

      Корабль легко коснулся подготовленной посадочной площадки, и Органа поднялись.               Лея посмотрела на каждого из своих приемных родителей, не обращая внимания на страх, которым наполняла ее Сила.               Она была одета в черное, на ее плечах был кусок мягкой темно-фиолетовой ткани, чтобы девушка могла накинуть его на голову. Она собиралась найти Фокса, а затем встретиться с братом и остальными, когда они отправятся в свой безумный поиск по спасению отца.               Бейл и Бреха направлялись в Сенат в ответ на призыв Палпатина разобраться с этой «беспрецедентной» угрозой. План состоял в том, что, пока Палпатин был там, Лея и остальные доберутся до ее отца в недрах дворца.               Бейл взял ее за плечи и заглянул в глаза.               — Я горжусь тобой, Лея. Женщиной, которой ты становишься.               Ей хотелось заплакать, но сейчас было не время. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза, когда Бейл наклонился вперед, чтобы поцеловать ее в лоб.               — Мы все договорились, — сказал он, отстраняясь и обнимая Бреху. — До любого конца.               Лея кивнула и повернулась к Брехе, склонившись в ее объятия и положив голову на плечо королевы.               — Ты... такая замечательная, — пробормотала она своей приемной матери. — Взять меня, а затем Люка, зная об опасности для себя.               — Я бы сделала тот же выбор каждый раз, — сказала Бреха своим нежным голосом, похлопывая Лею по спине. — Не только ради твоей матери, но и потому, что мы знали, что это правильно. Что вы — надежда, в которой отчаянно нуждается эта галактика.               Лея прикусила губу, ее горло ужасно болело, и усилила хватку, почувствовав шелковую ткань развевающихся одежд Брехи. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Спасибо.               Она отстранилась, и рука Брехи поднялась, чтобы убрать с лица Леи несколько выбившихся волосков.               — Спасибо, — ответила королева Альдераана со спокойным достоинством. — За то, что сделала меня матерью.               Лея посмотрела на них обоих еще раз, запоминая их черты, прежде чем повернулась, чтобы покинуть корабль.               Почему ей казалось, что часть ее сердца осталась позади?               Она накинула на волосы темную ткань и проскользнула к аварийной парящей лестнице, а не к главному проходу. Лестница активировалась, и Лея спустилась вниз, осторожно потянувшись к своему брату.               — Люк?               — Здесь.               — Я направляюсь к Фоксу.               — Увидимся там.               Лея добралась до лифтов и вошла в один, который, наконец, поднял ее на уровень улицы. На Корусканте она бывала только в Сенате — ни у нее, ни у Бейла не было никакого желания проводить на столичной планете больше времени, чем строго необходимо.               Фокс прислал ей подробные инструкции, которые даже сейчас указывали ей направление по карте на ее наручном дисплее. Ее световой меч был спрятан в кармане брюк, а нож был пристегнут к бедру под плащом. Девушка была готова настолько, насколько это было возможно.               Этот их план был безумием.               Но в данный момент безумие определяло галактику. — Бороться с огнем при помощи огня, — подумала Лея, пробираясь по переполненным улицам. Здесь, внизу, было невозможно разглядеть здание Сената или дворец, но она доверяла карте и продолжала идти.               Когда она свернула в действительно очень узкий переулок, ее чувства обострились, и она низко пригнулась, схватив нападавшего за колени, чтобы отбросить их обоих к грубой стене.               Через секунду нож был у нее в руке, а затем вокруг ее запястья сомкнулась железная хватка. Она была готова использовать Силу, когда голос зарычал ей в ухо:               — Фокс, принцесса.               Она тут же остановилась и вывернулась из его хватки.               — Вы с ума сошли? — сердито прошипела она. — Я могла бы вас убить!               Бесстрастное темное лицо посмотрело на нее. — Ты была неплоха, — сказал он после паузы. — Даже хороша. Но нет, принцесса, ты не могла меня убить.               Она возмущенно приподняла бровь, но, прежде чем успела заговорить, Фокс поднял руку.               — У нас нет времени на твое негодование, дитя. Я могу ненавидеть твоего отца, но я бы не оставил в лапах этого паука даже своего злейшего врага. — Он на мгновение задумался. — На самом деле, это именно тот сценарий, так что идем. Следуй за мной.               Он повернулся, не потрудившись услышать ответ, и углубился в узкий переулок. Запах здесь был довольно сильным, и Лея, следуя за ним, прикрыла рот и нос складками плаща. Фокс был клоном, поняла она. Возможно, одним из первоначальной партии, судя по седине на висках и морщинам вокруг глаз и рта.               Они двигались по почти безлюдному переулку в осторожном молчании, выходя на более широкие, но все же менее оживленные улицы. Существа здесь были намного грубее, отметила Лея. Политики и император явно не потрудились запачкать здесь свои руки.               Фокс провел их через многочисленные изгибы и повороты, и она восхищалась его знанием этого огромного пространства.               Наконец, они прибыли в довольно просторное и чистое место — почти площадь, если бы там была какая-нибудь зелень или фонтаны. Совершенно внезапно, посмотрев на огромную коричневую стену, исчезающую в небе над ней, Лея поняла, что они находятся в задней части дворца. Затем она почувствовала что-то знакомое и успокаивающее за несколько мгновений до того, как из тени вышел брат и горячо ее обнял.               Зев был следующим, слегка приподняв ее над землей, прежде чем отпустить, чтобы встретиться лицом к лицу с Вирсом, который удивил девушку нежным прикосновением к ее плечу. Лея никогда не встречалась ни с одним из Вирсов лично, но казалось, будто она это делала.               — Мэтт? — спросила она, с беспокойством оглядываясь по сторонам.               — На корабле, — заверил ее Люк. — Очевидно, мы не собирались приводить его сюда — может, он и неплохо обращается с бластером, но дядя Фирмус никогда бы нам этого не простил.               — У нас нет времени на семейные встречи, — коротко сказал им Фокс, ожидая у маленькой двери, которую он держал открытой. — Вперед.               Они послушно последовали за ним, генерал замыкал шествие.               — Органа? — тихо спросил он ее, двигаясь по очень тусклому коридору, по которому их вел Фокс.               — Направляются на встречу с Палпатином, — ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более спокойно.               — Хорошо, — был ответ генерала.               В конце концов, они оказались в комнате, и Фокс, наконец, включил свет. Это было что-то вроде казармы, и на одном из столов были разложены четыре комплекта брони штурмовика.               Однако эта броня была окрашена в темно-красные тона — она не была ярко-белой, как у обычных солдат.               — Гвардия Корусканта, — сказал Фокс, не дожидаясь вопроса. — Это единственный способ, которым мы все пройдем так далеко, как нам нужно. Тем не менее, генерал Вирс, должен вам сказать, что попасть внутрь — это одно. Выбраться — совершенно другое. Я не знаю всех сигналов тревоги, которые мог установить сам Палпатин.               Вирс мрачно кивнул, потянувшись за кирасой. — Мы разберемся с этим по мере необходимости. При условии, что сам Палпатин не прибудет, я достаточно оптимистичен, имея на своей стороне двух джедаев.               Фокс, в процессе надевания того, что явно было его собственной броней, остановился, чтобы посмотреть на Лею и Люка.               — Мм. Джедаи все еще могут умереть, генерал. Приказ 66 это доказал.               — Приказ?.. — Вирс был озадачен. Лея наблюдала, как на лице Фокса почти отразились эмоции.               — Вы не знаете. Что ж. Я полагаю, это был довольно высокий уровень. И вы были тогда очень молоды, не так ли, Вирс? Во время Войн клонов?               Генералу явно было не по себе от такого направления дискуссии. — Да. Что такое приказ 66?               Фокс закончил пристегивать наручи и убирать бластеры в кобуры, прежде чем ответить.               — Клонам... был внедрен биочип. Палпатин позаботился об этом. У него был контроль, — когда он отдал Приказ 66, все клоны обратились против своих генералов-джедаев и казнили их.               Лея в ужасе уставилась на него, чувствуя, как горе Люка смешивается с ее горем. Зев сделал паузу, надевая поножи.               — Так... вот почему больше нет джедаев? — спросил он, широко распахнув глаза.               — Это была настоящая бойня, — ответил Фокс, потянувшись за своим шлемом. — Да, мальчик.               Генерал Вирс тяжело выдохнул. — А... после... знали ли клоны?..               — По-разному, — ответил командир клонов, уставившись на свой шлем. — Может, мы и клоны, но различия все же есть. Я понятия не имел, пока Скайуокер не подошел ко мне несколько лет назад и каким-то образом не удалил чип. С помощью Силы, я полагаю.               Пауза.               Затем Фокс поднял свой шлем и надел его.               — Дело в том, — произнес его отфильтрованный голос, — что джедаи не непобедимы. Запомните это.               И они отправились в недра дворца.               **********               Еще одно шипение у шеи, и Пиетт смог немного получше сосредоточиться. По словам маленького астромеха, тому становилось все труднее приводить капитана в себя.               Даже со всеми обезболивающими и антибиотиками в галактике ничто не могло остановить медленный отказ внутренних органов, Пиетт способен был это чувствовать. Не столько боль, сколько неправильность.                Он знал, что у него температура, хотя лекарства, которые Арту сумел ему дать, на данный момент ее сдерживали. Без дройда Пиетт умер бы в течение суток.               Он был заперт здесь в течение тридцати семи часов. И Пиетт смирился с тем, что ему нужно записать сообщение прямо сейчас. Он становился все менее способным цепляться за реальность.               К примеру, прямо сейчас. Каким-то образом рядом с ним среди обломков сидел синий человек.  Пиетт на самом деле мог видеть обломки сквозь этого человека.               — Арту... — прошептал он, и раздался тихий свист. — Ты можешь... просканировать... на предмет кого-то другого?               — Он не засечет меня при сканировании, — сказала синяя сущность, пристально глядя на него… печально?               [Больше никого нет, капитан Пиетт,] — сообщил Арту. — [Я могу дать тебе еще обезболивающих.]               — Спасибо, Арту, — выдавил он, и снова протянулась маленькая рука со шприцом.               Но синяя фигура не исчезла.               — Я понимаю, почему Анакин вас ценит, — сказал призрак, потому что это был либо призрак, либо Пиетт был на полпути в загробную жизнь. Была ли загробная жизнь?               — В некотором роде, — согласился призрак. — Я — часть Силы. Но это, в некотором смысле, уникально для джедаев. Вы, Фирмус Пиетт, окажетесь где-нибудь в другом месте. И нет, я не могу объяснить. Человек не знает всего только потому, что умирает.               Уголок рта Пиетта слегка изогнулся. Призрак с сарказмом.               — Вы знаете… лорда Вейдера? — спросил он.               — Ну... Я знал его когда-то, или думал, что знал. Я обнаружил, что во многом ошибался. В чем-то я виноват. Во многом — он. Несмотря ни на что, его предназначение — привести Силу в равновесие. И он еще этого не выполнил.               Сказанное не внесло никакой ясности в вопрос о том, почему Пиетт разговаривал с голубым призраком.               — Верно. Это не так уж для вас важно, не так ли, капитан? — сказал призрак, вздыхая.               Призраки вздыхали? И еще…               — Вы знаете все... мои мысли? — спросил Пиетт.               — Ну... — призрак казался сожалеющим. — Если бы вы могли их защитить, я бы этого не делал. Но у вас небольшой уровень чувствительности к Силе, капитан Пиетт, что позволяет мне говорить с вами. И легко читать ваши мысли.               — Я не… чувствителен… к Силе... — выдавил из себя Пиетт. Он должен был это знать. Конечно, лорд Вейдер почувствовал бы...               — В одном вы правы. Вы не можете контролировать ее или получить к ней доступ. Вы не джедай и не используете Силу. Но вы более... чувствительны к ней. Связано ли это с тем, что вы близки к Скайуокерам, которые считают вас своей семьей, или по другим причинам, я не могу сказать. Просто у некоторых существ больше осознания.               — Но... — прохрипел Пиетт, — я не знал.               — Не осознание на сознательном уровне, — согласился призрак. У Пиетта заболела голова. Ну… Еще сильнее.               — Почему... вы... здесь? — спросил он.               Еще один призрачный вздох. — Потому что Анакин попросил меня быть, и, по-видимому, я все еще забочусь о маленьком криффере.               В другое время Пиетт, возможно, удивился бы, что любой, включая мертвеца, назвал лорда Вейдера «маленьким криффером». Но он был уже не в том состоянии, чтобы сильно удивляться.               — Он просил вас... прийти ко мне? Подождите. Неужели он... жив?               — Так и есть, — согласился призрак, снова выглядя печальным.               В Пиетте зажегся слабый проблеск надежды. Не для себя — тут было уже слишком поздно. Но если Вейдер все еще был жив, у его командира был небольшой шанс на побег или спасение.               — Согласен. Анакин обладает невероятной способностью в последнюю минуту выпутываться из ужасных ситуаций, — сказал призрак. — Почему вы так уверены, что у вас может не быть такого же шанса?               Пиетт рассмеялся, и смех перешел в кашель.               [Капитан?] — обеспокоенно спросил Арту. — [Ты разговариваешь сам с собой. Это не указывает на положительную ситуацию для твоего здоровья.]               — Прости, Арту, — задыхаясь, сказал он. — Здесь нет положительной ситуации.               — У вас нет галлюцинаций , — заявил призрак, и Пиетт зачарованно наблюдал, как синяя рука протянулась к нему и легла на плечо. Было так странно видеть ее и все же не чувствовать.               — Но я... умираю, — уверенно сказал ему Пиетт.               Пауза.               — Да, — печально ответил призрак. — Я хотел бы призвать вас держаться, капитан Пиетт. Если вы являетесь частью безумия Скайуокера — а вы являетесь, — побеги в последнюю секунду — это визитная карточка.               — Пытаюсь, — устало вздохнул Пиетт. — Но не так уж много... может быть сделано. Кто... вы... в любом случае?               Призрак улыбнулся.               — Вам что-нибудь говорит имя Кеноби, Пиетт?               И это было слабое шевеление — воспоминание многолетней давности…               Татуин.               Некто по имени Кеноби умер…               Люк был так расстроен...               — Вы... Оби-Ван? — уточнил Пиетт, слегка нахмурившись. Оби-Ван Кеноби. Он действительно знал это имя — откуда?               — Я служил с Анакином Скайуокером в Войнах клонов. Когда-то мы были... близки.               — Император... нашел вас, — продолжил Пиетт, вспоминая свою миссию по поиску Люка и связанные с этим обстоятельства.               — Да, его приспешники, — ответил Кеноби.               — Люк плакал, — сообщил Пиетт, чувствуя бесконечную усталость и пытаясь повернуть голову в другое положение. Было бы очень хорошо просто отпустить...               — Капитан, — резко сказал Кеноби. — Не сдавайтесь. Я знаю, что вы страдаете. Но... Я думаю, вам предстоит сыграть еще одну роль.               Он хотел послушаться. Но он слишком устал...               Пиетт дрейфовал.               ************               Бейл наблюдал, как Палпатин вышел на королевский балкон. Огромный зал Сената снова был переполнен — такие сенсационные новости нельзя было пропустить.               Бреха, сидевшая рядом с мужем, сжала губы, наблюдая, как балкон императора безмятежно плывет к самому центру зала.               — Уважаемые друзья со всей нашей прекрасной галактики, — начал Палпатин, из него буквально сочилось удовлетворение от триумфа. — Сегодня я опечален тем, что нас вместе свело такое событие, как предательство.               Бреха фыркнула рядом со своим мужем. — Отвратительный лицемер.               Он сжал ее руку.               — Тем не менее, ваше присутствие обнадеживает. Было... трудно смириться с тем фактом, что мой самый большой сторонник, моя правая рука, человек, который был со мной с самого начала, теперь пытается нанести мне удар в спину. И это было практически буквально так.               Бейл стиснул челюсти. В свои молодые годы Анакин был очень опрометчив, но его тактические способности были превосходны. Бейл не мог представить себе сценарий, при котором тот попытался бы таким образом убить Палпатина. И не сейчас — не без поддержки, к которой он стремился в имперском флоте.               — Теперь я должен попросить вас подтвердить мое очень трудное решение казнить лорда Вейдера. Я понимаю, что, поскольку Сенат больше не является правящим органом, мне не нужно спрашивать вашего разрешения. Но, друзья мои, я ценю ваш вклад и слишком вас уважаю, чтобы им не воспользоваться.               Жена Бейла снова раздраженно фыркнула, и он улыбнулся. Бреха ненавидела любую лесть. Он быстро это понял, когда ухаживал за ней.               — Так что теперь я предоставляю слово. Если есть кто-то, кто будет говорить за лорда Вейдера, я сейчас их выслушаю.               Ожидаемые подхалимы вышли вперед, чтобы быть признанными, и потратили много цветистых выражений на «мужество», «самоотверженность» и «справедливость» Палпатина. Бейл позволил им высказаться. Чем дольше, тем лучше.               Наконец, Палпатин обвел помещение взглядом, ища продолжения, и Бейл вывел свой балкон в центр, лицом к императору.               — Ваше величество, — сказал он, слегка поклонившись. — Хотя я могу понять и посочувствовать этой ситуации, я должен попросить, чтобы мы пересмотрели законы, касающиеся надлежащей правовой процедуры. Я хотел бы услышать ваш ответ в оправдание казни лорда Вейдера.               Он мог видеть, как эта морщинистая рука сжимает трость.               — Бывший сенатор Органа. Я не считал, что вы — какой-то друг лорда Вейдера.               Мы оба знаем, что когда-то я им являлся, ты, ужасный ублюдок.               — Может, я и не друг, — спокойно ответил Бейл, — но наша Империя должна считаться справедливой, чтобы вызывать доверие своих подданных. Существа должны видеть, что даже такой предатель, как лорд Вейдер, получает справедливое слушание.               — Вы хотите, чтобы сюда привели лорда ситхов? — усмехнулся Палпатин.               — Ни в коем случае, — сказал Бейл, жестикулируя. — Вашего слова, конечно, достаточно, ваше величество. Я просто пройдусь по законам, относящимся к делу, и вы сможете сказать нам, что они были выполнены.       Парящие голографические камеры, которые Палпатин заказал для этого объявления, приблизились. Император грациозно склонил голову.               — Тогда продолжайте, Органа, — приказал он.               Итак, Бейл ознакомил присутствующих с законами о борьбе с предателями. Он рассказывал о надлежащих процедурах и время от времени останавливался, чтобы посмотреть на императора и спросить, было ли перечисленное выполнено. Он знал, что в какой-то момент его усилия либо будут сведены на нет, либо Палпатин обнаружит его намерения, но продолжал двигаться вперед.               Потому что каждая секунда, которую он упорствовал, была секундой, которую Лея имела в своем распоряжении для освобождения отца. Бейл был совершенно уверен, что не покинет Сенат живым. Он поделился этим с Брехой, когда они обсуждали ситуацию перед отъездом с Альдераана. И его храбрая жена — его прекрасная и отважная Бреха — не одобрила его приезд в одиночку.               — Твой народ... — попытался он возразить. — Мы должны думать об Альдераане...               — Я думаю об Альдераане, — твердо ответила она. — И их лучший шанс — это поражение Сидиуса. Свержение Империи. Для этого нам нужен живой Анакин Скайуокер. Ты уже говорил мне об этом. Я сделала для своего народа все, что могла. Анакин должен сделать все остальное. Он, Люк и Лея. Если наша часть будет выполнена, любовь моя, тогда я смогу быть довольна, зная, что они пойдут вперед.               Он крепко поцеловал ее.               — Королева моего сердца, — сказал он ей, как часто это делал.               — И мое сердце принадлежит тебе, — ответила она.               Бейл был в разгаре чтения о визуальных доказательствах, когда увидел, что Палпатин напрягся. Половина зала спала от скуки, но Палпатин внезапно выпрямился и насторожился.               Он знал.               — Хватит! — прогремел он. — Лорд Вейдер умрет. А с тобой, сенатор, — прошипел он, — разберутся.               Его балкон метнулся обратно к стене комнаты, и остальные медленно последовали его примеру, как множество неуклюжих насекомых в улье.               — Давай попробуем вернуться на корабль, — сказал Бейл, крепко держа покрытую шелком руку жены в толпе существ, бегущих по коридорам, возбужденно бормочущих и жестикулирующих. Он поймал себя на том, что лелеет крошечную надежду, что, возможно, только возможно, они смогут сегодня выбраться. Еще немного продолжить бороться.               Эта надежда рухнула, когда они внезапно оказались в окружении личной охраны императора и направились к темному боковому коридору, на удивление лишенному существ.               — Вы причинили достаточно неприятностей, сенатор Органа, — сказал лидер, направляя свой бластер на них обоих.               Бейл предпочел посмотреть не на стоявшую перед ними смерть, а в глаза женщине, которую любил двадцать лет. Он улыбнулся в их теплую глубину и крепко сжал ее руки.               Так они и упали на пол, тесно сплетенные в смерти, как и при жизни.