24. Наперегонки со временем

      — Осталось еще шесть часов, — сказал Соло. — И я очень надеюсь, что у вас есть план, потому что «Сокол» потрясающий, но он не сможет противостоять той имперской силе, которая находится возле Камино.               Вирс кивнул. — Я в курсе. Но лорд Вейдер заверил меня, что прислал нам подкрепление.       — Вот как? — скептически переспросил кореллианин. — Например, какое? Пятнадцать звездных разрушителей? Потому потребуется именно столько.               Вирс мрачно улыбнулся. — Лучше. Он послал «Палач». Полагаю, вы о нем слышали.               Пауза.               — Ну, сын хатта. Да... При условии, что он не выстрелит в нас…               Вирс фыркнул. Он не собирался объяснять этому мужчине многие нюансы Леди.               — Он этого не сделает.               Генерал изо всех сил старался не выглядеть встревоженным. Но он уже потратил уйму времени, шагая между пассажирским отсеком и пилотской кабиной. Ему нужно было видеть, что грудь друга все еще вздымается, пусть и слабо. Пиетта снабдили кислородной маской, и принцесса делала все возможное, чтобы поддерживать отказывающий организм капитана в рабочем состоянии. Мэтт тоже прилип к отцу, наблюдая за его лицом в поисках каких-либо признаков сознания.               Затем Вирс отправлялся посмотреть, как дела у его командира. Тот был в лучшей форме, чем капитан, но и он отчаянно нуждался во внимании каминоанских врачей.               И Хенли.               Юный Скайуокер сидел рядом с лордом Вейдером, а напротив него Фокс небрежно устроился за столом, чистя свои DC-17. Однако Вирс каким-то образом знал, что небрежная поза маскирует готовность клона приступить к действию, если этого потребует любой из пациентов.               Зев изо всех сил старался подражать Фоксу — сидел напротив коммандера и разбирал бластерную винтовку, чтобы почистить ее тряпкой, которую ему бросил Фокс. Вирс положил руку сыну на плечо, когда проходил мимо, молча общаясь с ним.               Я так горжусь тобой, сынок.               Зев слегка ему улыбнулся.               Спасибо, папа.               А затем Вирс оставался в кабине как можно дольше, прежде чем снова совершить обход.               Никто не мог ничего есть, но все они пили воду. Было очень тихо — жизни двух мужчин висели на волоске, и никому не хотелось пустой болтовни. Даже Соло.               По часам Вирса у них оставалось сорок минут, когда принцесса издала жалобный звук.               Она была абсолютным чемпионом — все это время использовала Силу, чтобы поддерживать функционирование поврежденных органов его друга. Девушка выглядела измученной, а ее темные волосы промокли от пота. Но она сражалась за жизнь Пиетта так же упорно, как отбивалась от штурмовиков своим световым мечом.               Ее брат провел с ней на полу весь последний час, передавая сестре все силы, какие только мог.               — Я... я больше не могу держаться... это не я... Он ускользает, — она наполовину задыхалась, наполовину всхлипывала. — Я теряю его! Люк... помоги мне...               — Я пытаюсь, — сказал молодой джедай, в равной степени огорченный.               — Папа, — взмолился Мэтт. — Мы почти на месте... пожалуйста, папа...               И он поднял глаза, наполненные ужасом, поразившим Вирса до глубины души. Именно это больше, чем что-либо другое, заставило Вирса подняться в пилотскую кабину.               — Мне нужна ваша связь, — сказал он Чубакке.               — Что? — испуганно спросил Соло. — Почему?               — Потому что мой друг умирает, и я должен дать ему лучший шанс, который только смогу, — отчеканил Вирс.               — Воспользуетесь ей сейчас, и кто-нибудь может засечь наш сигнал, — предупредил контрабандист, когда вуки освободил для генерала место.               — Я готов пойти на этот риск! — рявкнул Вирс и набрал код «Палача».               Офицер связи ответил ему ошеломленным признанием, но мужчина собрался с силами, чтобы связать его с...               — Венка слушает.       — Коммандер. Вирс.       — Они сказали. Крифф, генерал, где, черт возьми?..               — Нет времени, — перебил его Вирс. — Вы у Камино?               — Да. Прибыли четыре часа назад.               — Мне нужно, чтобы вы немедленно отправили полностью оборудованный медицинский шаттл. Следуйте этим маршрутом... — Вирс его напечатал. — Хенли должен быть на борту, и вам нужна стазисная капсула. Сделайте это немедленно, коммандер.       К его чести, Венка больше не задавал лишних вопросов. Вирсу было интересно, где Оззель, и что произошло на борту Леди, но его любопытство было второстепенным по сравнению со жгучей потребностью спасти своего друга — своего брата.               — Хенли направляется в медотсек, — сказал ему Венка. — Как долго...               — Мы примерно в сорока минутах пути от вас, — ответил Вирс. — Я хочу сократить этот разрыв.               Он услышал щелчок, а затем Венка снова заговорил, его голос был мягче.               — Я нахожусь на частной связи. Вирс, кто это?               — Пиетт, — коротко сказал он. — Лорд Вейдер тоже тяжело ранен, но... — Он обнаружил, что на самом деле не может озвучить это вслух.               Пауза.               — Ясно. Камино был взят под охрану. Мы будем наготове. Все, что вам понадобится.               — Спасибо, Венка. — Вирс щелкнул выключателем и, оглянувшись, увидел, что за ним наблюдают удивительно сострадательные карие глаза Соло.               — Что? — рявкнул генерал, страх сделал его иррационально злым.               — Не враг, — напомнил ему Соло, поднимая руки. — Просто... не привык видеть импов...               — Что? Имеющими друзей? Семью? — холодно выпалил Вирс.               — Да. Являющимися людьми, — тихо произнес Соло. Двое мужчин на мгновение задержали взгляд, прежде чем Вирс отвернулся.               — Скажите мне, как только заметите медицинский шаттл, — сказал он, и Соло опередил его.               — Генерал.               Он оглянулся.               — Мне очень жаль, — сказал ему контрабандист.               Вирс кивнул.               Ему удалось пройти прямо и уверенно обратно к небольшой группе на полу. Люк молча подбадривал свою сестру, и Вирс увидел, как ее маленькое тело дрожит от напряжения. Пиетт лежал зловеще неподвижно, но тот факт, что принцесса все еще пыталась, давал генералу некоторую надежду.               Он опустился на колени рядом с Мэттом и обнял его за плечи.               — Леди сейчас пришлет медицинский шаттл, — сказал он им. — Это сократит время. Я знаю, что вы можете быть настойчивыми, — сказал он, глядя на близнецов Скайуокер. Принцесса сжала губы, пот выступил у нее на висках, но она слегка кивнула.               Он осторожно положил руку на плечо Пиетта. — Слышишь это, Фирмус? Леди тебя ждет. Ты же знаешь, какой она бывает, когда теряет терпение.               Минуты тянулись, как часы. Они жили между каждым слабым вздохом, который делал капитан. Принцессу покачивало, и если бы она потеряла сознание, вся надежда ушла бы вместе с ней. Мэтт был неестественно спокоен и тих рядом с Вирсом, и рука мальчика очень легко покоилась на предплечье Пиетта, подальше от любого нанесенного ему ущерба.               Иногда Вирс слышал, как он бормотал себе под нос: — Пожалуйста, папа, пожалуйста.               Крик Соло был таким громким и яростным, что Вирс потянулся за бластером, а Фокс даже поднял со стола одно из своих орудий для угрозы.               — Засек их! Выходим из скорости света!               «Сокол» замедлил ход с мучительным стоном старого металла, и Вирс уставился на лицо Пиетта — потому что, если он не сводил глаз со своего друга, тот не мог их оставить, верно?               Он почувствовал сильный лязг стыковки, а затем — наконец-то — серьезный тон доктора.               — Стазис-капсула готова, — отчеканил он, оценив ситуацию за считанные секунды. — Каркова преисподняя, это... — он себя оборвал.               — Джедай, да? — спросил он юного Скайуокера.               Люк кивнул.               — Вы можете доставить его сюда, чтобы мы не сдвинули что-нибудь внутри?               Люк тоже был усталым, но стойким. Вирс двинулся, не дожидаясь просьбы поддержать принцессу, когда ее брат использовал Силу, чтобы поднять Пиетта и поместить его в стазис-капсулу. Хенли нажал на кнопку, и прозрачная крышка с шипением закрылась, прежде чем покрыться льдом. Сбоку мигнул зеленый огонек, и Хенли выдохнул.               — Все в порядке. Он пока останется здесь.               И принцесса тихо рухнула в объятия Вирса.              ************               Мэтт последовал за Вирсом, когда генерал широкими шагами направился к медицинскому шаттлу, неся Лею на руках. Люк двигался впереди них рядом с гравитационными санями лорда Вейдера. Очевидно, медицинский шаттл собирался лететь прямо на Камино, а «Тысячелетний сокол» должен был состыковаться с Леди.               Отцовская стазис-капсула уже была на борту, и когда Мэтт вошел в шаттл, то увидел доктора Хенли, склонившегося над ней, изучающего показания приборов и лихорадочно делающего пометки в своем датападе.               Мэтт направился прямиком к нему, когда генерал осторожно уложил Лею на койку. Шаттл отделился от «Сокола», и Мэтт пожелал, чтобы он летел быстрее. Мальчик делал все возможное, чтобы не путаться под ногами — между лордом Вейдером, Леей и папой столпился многочисленный медицинский персонал. В какой-то момент Хенли поймал его взгляд.               — Вот, Мэтт, — сказал он беззлобно. — Сядь здесь, у его головы, и оставайся тут, хорошо?               Мэтт кивнул и забрался на маленькое откидное сиденье рядом со стазис-капсулой, чтобы видеть неподвижное лицо отца.               — А... с лордом Вейдером все будет в порядке? — спросил он, глядя туда, где Люк наблюдал за работой над крупной фигурой своего отца.               — Лучше, чем в порядке, если я буду иметь к этому какое-то отношение, — сказал ему Хенли, а затем повернулся, чтобы присоединиться к группе вокруг медицинской койки лорда Вейдера. Мэтт наблюдал, как коммандер Фокс совещается с дядей Максом. Зев стоял, прислонившись к углу, подальше от прохода, и встретился с ним взглядом, когда Мэтт огляделся. Он слабо улыбнулся Мэтту, и тот впервые заметил несколько бластерных ожогов на рукавах Зева. Он нахмурился и жестом указал на это.               Другой мальчик взглянул на них и пожал плечами, подняв брови точно так же, как это делал его отец.               Ничего особенного.                Зев участвовал в бластерном бою. Это внезапно сделало его намного старше Мэтта. Конечно, тот и сам чувствовал себя старше, учитывая все, что произошло за последние несколько дней. Он почувствовал теплую дружескую руку на своих плечах и посмотрел в голубые глаза Люка.               — Привет.               — Привет. С Леей все будет хорошо? — спросил Мэтт. Она выглядела так, будто спала, но Мэтт не знал, что может сделать такое использование Силы, какое она выполняла в течение нескольких часов…               — Абсолютно, — уверенно сказал Люк, сжимая Мэтта немного крепче. — Она совершенно измотана, но я чувствую ее жизненную силу, и ей просто нужен отдых. А как ты?       — Я... — автоматически начал Мэтт, а затем обнаружил, что не может говорить. Не здесь и не сейчас. Не тогда, когда папа лежит рядом с ним холодный и тихий, и нет уверенности, что он когда-нибудь снова проснется…               Люк, казалось, понял.               — Да. Эй, послушай, Мэтт... это не нужно этого делать сейчас, но... сломаться — это нормально, хорошо? — тихо сказал Люк. — Когда ты это сделаешь, не мог бы ты, пожалуйста, найти меня? Или генерала? Кого-то, кому ты доверяешь?               Мэтт сумел кивнуть, благодарный другу.               Люк отпустил его и подошел к кровати Леи, когда Хенли подошел к Мэтту.               — Когда мы достигнем планеты, все должно будет происходить очень быстро, — серьезно сказал он. — Твой отец на данный момент является нашим главным приоритетом, и я отправляю им всю необходимую информацию. Я подумал, что ты тоже должен знать, потому что у меня не будет времени тебе рассказать, когда мы приземлимся, хорошо?               Мэтт обеими руками вцепился в нижнюю часть подушки сиденья. — Да.               Хенли перевел дыхание. — Я... обычно не даю детям такую информацию...               — Пожалуйста, просто скажите мне, — прошептал Мэтт. Он не был ребенком — больше нет.               Хенли вздохнул. — Ему нужны две пересадки. Камино — ведущий научно-исследовательский центр галактики, и я рад сообщить, что это не будет проблемой, поскольку они регулярно клонируют органы. Так что я буду работать с ними над этой частью. При этом над руками у них будут работать два специалиста. Мы попытаемся их спасти. Но... — Хенли стиснул челюсти. — Мэтт... возможно, нам придется подумать о протезировании. Вы можете обсудить это с генералом Вирсом, который является медицинским представителем твоего отца, но нам нужно знать, хочешь ли ты, чтобы мы продолжили это, если не сможем спасти его руки.               Папины руки.               Та его часть, которая у Мэтта всегда ассоциировалась с теми первыми ранними днями. Одновременно сильные и нежные. Компетентные. Смертельно опасные с бластером.               Маленькие шрамы, и то, как папа сгибал пальцы, когда думал. Эти пальцы перебирали волосы Мэтта, пока тот читал на полу, прислонившись к дивану, а папа работал со своим датападом.               Наблюдение, как он цепляется за тросы, показывая Мэтту, как управлять парусной лодкой. Эти руки теребят подол его служебного кителя, поправляя его, чтобы скрыть неуверенность. Теплые руки на лице Мэтта — чтобы разбудить его от кошмаров или подержать его за голову и сказать, как сильно его любят.               Мэтт знал, что протезирование — это потрясающе. Что папа смог бы делать многое так, как и раньше, если бы это оказалось необходимо. Но... они не были его.               — Мы сделаем все, что в наших силах, — сказал доктор, правильно прочитав страдание на лице Мэтта. — Поговори с генералом, хорошо?               — Хорошо, — прошептал Мэтт.               — Твой отец еще долго будет находиться в операционной. Я не хочу, чтобы ты думал о худшем, если это займет какое-то время. Конечно, мы будем держать вас всех в курсе событий.               Мэтт кивнул. Он действительно ценил усилия доктора по его подготовке. Он просто...               ...он хотел папу.               Подошел один из медиков. — Доктор, пилот говорит, что мы вот-вот войдем в нормальное пространство вблизи орбиты.               После этого действительно начался шквал движения.               Гладкая посадочная площадка под проливным дождем. Неужели на этой планете ВСЕГДА шел дождь?               Хенли бегом следует за медиками и парящей стазисной капсулой папы. Мэтт попытался вспомнить, когда он раньше видел, чтобы доктор бегал.               Далее Скайуокеры — Люк следует за более медленным движением гравитационных саней лорда Вейдера и Леи.               Мэтт и Зев быстро двигались вместе, а дядя Макс с коммандером Фоксом прикрывали тыл.               Ему вручают большие белые полотенца. Здесь все кажется белым и серебристым.               Он разглядывает грациозных и высоких каминоанцев с их широкими размашистыми шагами и мелодичными голосами.               А потом... ожидание.               Их всех провели в удобную комнату. Все здесь было округлым и гладким. Коридоры, стулья, стены — все. Возможно, это должно было успокаивать. Им всем предложили комнаты для ночлега, но каким-то образом, по негласному соглашению, они захотели остаться вместе — чтобы каким-то образом поддерживать папу в этой борьбе.               Принесли еду и одеяла. Люк заходил и выходил, чтобы проверить Лею, спящую в другой комнате, и проконсультироваться по поводу новых протезов и операций, связанных с лордом Вейдером.               Мэтта уговорил что-нибудь съесть... кто-то. Мальчик проводил время, глядя в иллюминаторы на бурлящий океан вокруг них, позволяя катящимся волнам затуманить свой разум.               Зев развалился на мягкой скамье, изогнутой вдоль одной стены. Его ожоги от бластера были обработаны, и Мэтт отвернулся, отчаянно пытаясь не завидовать, когда дядя Макс крепко обнял своего сына.               Фокс, скрестив руки на груди, сидел в кресле, прислонившись спиной к стене. Он выглядел так, как будто дремал, но это был Фокс, и Мэтт уже понял, что с клон-коммандером никогда не знаешь заранее.               Мэтт закинул ноги на широкое сиденье и обхватил колени. Он был рад, что Хенли подготовил его к тому, как долго это продлится. Сейчас было не легче, но он, по крайней мере, знал, что происходит.               Он почувствовал, как рядом с ним появилось теплое присутствие.               — Мэтт.               Он повернулся и посмотрел в суровое лицо дяди Макса. Однако серые глаза были добрыми. Генерал прислонился к иллюминатору и, что было для него нехарактерно, протянул ему руку. Мэтт прижался к широкой груди — невероятно благодарный за понимание мужчиной того, в чем прямо сейчас нуждался Мэтт, но не мог принять от кого попало.               — Я думаю, с ним все будет в порядке, — тихо сказал дядя Макс. — Я знаю, что это было плохо, карк…               Он замолчал, и Мэтт вспомнил, что генерал видел в папе своего брата.               — Эм… как у тебя дела, дядя Макс? — спросил мальчик, немного отодвигаясь, чтобы лучше видеть лицо мужчины.               Вирс судорожно вздохнул: — ...обдумываю ситуацию, Мэтт. Но... мы добрались сюда. Здесь лучшая медицинская помощь в галактике и, следовательно, его лучший шанс. И... твой отец — боец. Самый храбрый из всех, кого я когда-либо знал. И, конечно, самый упрямый.               На мгновение они замолчали. Мэтт оценил теплый комфорт, который обеспечивал дядя Макс, и просто прислонился к нему. Крифф, он так устал.               — Мэтт...               По тону он мог сказать, что дядя Макс не хотел об этом говорить.               — ...нам с тобой нужно обсудить, что делать, если...               — Да, — перебил Мэтт. У него было достаточно времени, чтобы обдумать то, что сказал ему Хенли. — Я... — Его горло снова сжалось, но он справился. — Я думаю, они должны сделать ему протезы, если не смогут... это лучшее место для подобного... — И тут страх и горе обрушились на него с большей силой, чем волны снаружи.               Плечи затряслись, когда он попытался подавить рыдание, но дядя Макс прижал его к себе.               — Выпусти это, Мэтт, — мягко сказал он. — Тебе нужно выпустить это наружу, сынок. Я здесь.               И Мэтт плакал глубокими, мучительными слезами в темную рубашку Вирса, пока генерал обнимал его, удерживая на якоре во время шторма.               Наконец, мальчик выплакался и в изнеможении прижался к дяде Максу. Возможно, он задремал, потому что, когда вошел человек-медик, Мэтт вздрогнул.               — Генерал, — сказал мужчина. — Доктор Хенли прислал меня с новостями. Они успешно провели пересадку, и там все выглядит великолепно. Еще закончили первую процедуру на руках. Им нужно сделать еще одну, но они хотят дать его телу передышку, чтобы он отдохнул несколько часов.               Мэтт сел прямо. — Могу я его увидеть?               Медик кивнул. — Да, по одному за раз. Он не проснется. Но он выживет. Вам нужно это знать.               — Могли бы это сказать с самого начала, — прорычал дядя Макс, но улыбка на лице опровергала его раздражение. — Давай, Мэтт. Ты пойдешь первым.               Поэтому Мэтт с трудом поднялся на ноги и последовал за одетым в зеленое медиком по коридорам к лифту, чтобы попасть в тихую и полутемную палату.               — Мне нужно попросить вас надеть стерильную одежду, — сказал медик, протягивая ему такую же зеленую форму. — И избегайте резких движений. Надеюсь, мне не нужно говорить, чтобы вы не прикасались к его рукам. Буду честен — медики полны надежд, но не совсем уверены в том, что их удастся спасти.               Мэтт кивнул, быстро натягивая халат. Медик также вручил ему перчатки.               — Пять минут, хорошо?               — Хорошо, — сказал Мэтт и вошел внутрь. Дверь с шипением закрылась за ним, и он подошел к папиной кровати.               Мэтт теперь был на целых четыре дюйма выше отца, но в обычных обстоятельствах он никогда не думал о папе, как о маленьком. Но прямо сейчас...               Кислородная маска все еще закрывала нижнюю половину папиного лица, и к мужчине были прикреплены многочисленные капельницы. Писк мониторов был приглушен, но они фиксировали, что папа действительно жив.               Мэтт посмотрел на большие защитные чехлы, закрывающие папины руки, которые лежали на кровати. В остальном мужчина выглядел на удивление нормально. На левой стороне его обнаженной груди была повязка из бакты, но Мэтт с благодарностью наблюдал, как грудная клетка поднимается и опускается.               — Привет, папа, — прошептал он, двигаясь, чтобы прикоснуться, где это было безопасно. Он отвел выбившийся каштановый локон со лба отца и приложил руку к его щеке, почувствовав тепло, и этот маленький факт был утешением.               — Я люблю тебя. Я здесь. Мы все здесь. Ждем, когда ты проснешься. Почти уверен, что я в вечном долгу перед Леей. Меня это вполне устраивает.               Он улыбнулся про себя. Он надеялся, что она тоже скоро проснется. Он хотел броситься к ее ногам и дать ей все, что она пожелает.               Он поднял руку и осторожно положил ее на папино сердце, чувствуя ровный ритм. Он стоял там, пока за ним не пришел медик, наслаждаясь утешительным знанием того, что папа был жив.               И на данный момент этого было достаточно.