25. Не все, кто блуждает, потеряны

      Люк сел рядом с Леей, обняв сестру, которая накинула на плечи одеяло, как шаль. Она потягивала горячий напиток, который дали ей каминоанцы, и они оба слушали объяснения доктора о том, что будет дальше с Анакином.               — ...таким образом, освобождение от этой боли позволит ему эффективно использовать Силу и способствовать своему собственному исцелению. Мы думаем, что он уже это делает. Рад сообщить вам обоим, что пересадка легких прошла очень хорошо. В течение нескольких недель ему нужно будет соблюдать тщательную диету, но мы довольны результатами восстановления пищевода и желудка.               Доктор Ки Джиа сделал паузу и коснулся головы Анакина своими длинными изящными пальцами. — Мы закрыли раны на его голове и стимулировали там новые корни. У него должны снова отрасти волосы. Пока он был в сознании, мы обсуждали природу шрамов на его лице. Он хочет... э-э... их сохранить. Мы их очистили, но он не хочет, чтобы их убирали. Не могли бы вы поделиться своим пониманием, пожалуйста? Как целителю, мне это кажется странным.               Лея вздохнула. Люк чувствовал ее истощение и задавался вопросом, сколько времени потребуется его близняшке, чтобы от него восстановиться. То, что она сделала, было потрясающе, и он этого не понимал. Она тоже, и оба надеялись, что, возможно, их отец сможет пролить на это какой-то свет.               — Он хочет помнить, — тихо сказал Люк, уверенный в своей правоте. — Он хочет напоминание о... своем прошлом.               Большие серебристые глаза каминоанского целителя посмотрели на него. — Интересно. Это то, что разделяют все джедаи?               — Я так не думаю, — сказала Лея в свою чашку. — Но... у отца есть свои причины.               — Хммм. Что ж. Я рад вам сообщить, что он очень хорошо выздоравливает. Ваш доктор Хенли скоро захочет поделиться с вами более подробной информацией.               И Ки Джиа плавно вышел из комнаты.               — Отвратительный старый ублюдок, — прорычала Лея в свою кружку.              — Вполне уверен, что ты имеешь в виду Палпатина, а не Хенли, — сказал ей Люк.               — Да, — сказала она с напряженным выражением лица. — Так его мучить... Отец должен был знать, что можно было что-то сделать, чтобы гораздо сильнее его исцелить...               — Я уверен, что так и было, — ответил Люк, — но император узнал бы об этом. Мне любопытно узнать, что скажет Хенли.               Лея еще сильнее прижалась к нему.               — А ты? — спросил он, целуя ее в макушку. — Как, эм... как ты держишься?               Вирс пришел к ним несколько часов назад с серьезным лицом и попросил разрешения поговорить наедине.               — Дядя Фирмус?.. — начала Лея, ее охватил страх.               — Нет, принцесса, — сказал генерал, жестом приглашая их сесть. — В последнем отчете, который мы получили, говорилось, что ситуация для его рук выглядит весьма обнадеживающей. У него все очень хорошо. Я... только что закончил разговор с коммандером Венкой на Леди.               Он выглядел так, словно ожидал, что его застрелят, сообщая новости, которые, как он знал, не будут хорошо восприняты.               — Что? — спросил Люк, желая поскорее с этим покончить.               — Мне так жаль вам это говорить, — сказал Вирс, и он действительно сожалел. — Венка сообщил, что это попало в «Галактические новости», прямо там, со всеми нашими предательскими действиями. Бейл и Бреха Органа были убиты в здании Сената.               Люк сидел совершенно неподвижно, пытаясь это переварить. Этого НЕ МОГЛО быть. Он разговаривал с ними всего несколько дней назад. Лея только что была с ними...               Руки его сестры были крепко сжаты на коленях, и она смотрела на Вирса с царственной грацией, хотя из ее карих глаз текли слезы.               — Они... они знали, что это возможно, — сказала она ему. — МЫ знали, что это так. Я...               И она закрыла лицо руками, чтобы разрыдаться. Вирс бросил на Люка беспомощный и опечаленный взгляд. Он подошел и положил руку на плечо парня.               — Мне очень жаль, — сказал он. — Если вам что-нибудь понадобится... Я буду с остальными. Не сомневайся.               Люк беззвучно кивнул, поглаживая рукой Лею по спине вверх и вниз.               Трудно было не чувствовать себя ответственным. Так много отдано ради их семьи...               — Я... ну, не могу сказать, что со мной все в порядке, Люк, но я могу продолжать. А как насчет тебя?               Он не был уверен. Все произошло так быстро, и если он останавливался, чтобы слишком задуматься об этом, то он был ошеломлен.       — Я пытаюсь сосредоточиться на хороших вещах, — решил он. — Когда я их вспоминаю, то чувствую, что моя голова становится более ясной. Я знаю, что мне нужно скорбеть. Нам всем нужно, но... пока мы не можем. Нет, пока мы не уедем отсюда.               Вирс сказал ему, что у них есть, в лучшем случае, два дня, пока имперский флот не соберет свои силы, чтобы послать против Леди достаточно огневой мощи. К тому времени они уже должны уйти. Это будет раньше, чем хотелось бы всему медицинскому персоналу, но самая важная и ответственная работа была бы сделана. И Анакин, и Пиетт смогут быть переданы на попечение Хенли на борту Леди.               — Скажи мне что-нибудь хорошее, Люк, — мягко попросила его сестра. — Я так устала и не могу...               Он прижался щекой к ее голове. — Хорошо. Мы спасли отца. Мы… ты… спасла дядю Фирмуса. Он будет жить и сохранит свои руки. Леди прибыла сюда вовремя, чтобы позволить нам использовать ресурсы Камино. На ее борту тысячи членов экипажа, преданных отцу. Мэтт и Зев с нами, и с ними все в порядке. С Арту все в порядке. Он будет невыносим, но он этого заслуживает.               Последнее вызвало у Леи очень нерешительный смешок, но это было уже что-то.               — Все это хорошо. Спасибо тебе, Люк. Мне нужно увидеть Мэтта. Я могу вернуться через некоторое время.               Она встала, плотнее натянув одеяло, ее косы были растрепаны, а глаза покраснели. Но в его сестре было что-то особенное — ее царственная грация и сила, несмотря ни на что.               Как Люк ее любил.               — Со мной все будет в порядке. У отца все очень хорошо. Потрать столько времени, сколько потребуется. Ты могла бы пригодиться Мэтту, бедняге.               Она слегка улыбнулась брату и вышла из комнаты. И Люк вернулся к изучению значительно более исцеленного лица своего отца, узнав Анакина Скайуокера, каким видел его на записях данных Арту. Люк мог видеть человека, который женился на его матери. Который вел за собой легионы людей, похожих на Фокса. Который сражался бок о бок с Беном-Оби-Ваном. Парень положил руку на протез своего отца.               Время двигаться вперед. Чтобы спасти галактику от Сидиуса.               ***********               Эта фигура вызывала ужас среди сотрудников службы безопасности как на Камино, так и на борту Леди.               Она терпеливо стояла рядом со своим шаттлом, который был пришвартован в конце одной из длинных посадочных платформ на Камино. Она знала, что между массивным звездным суперразрушителем на орбите и людьми здесь, на планете, проходил шквал сообщений.               Однако ее коды были надежными. Их придумали Мон Мотма и Лорд Вейдер. Для нее. Никто другой не знал этих кодов.               И, наконец, двери в конце лестничной площадки открылись, и она быстро спустилась. Ее тяжелый синий капюшон и плащ защитили от большей части дождя, и это был не поток, а, скорее, непрерывная морось.               Она вошла внутрь, где ее встретили каминоанская охрана и высокий неприветливый человек, который мог быть только генералом Вирсом.               — Ваши коды уникальны, — сказал ей генерал, держа бластер в руке. И он ей нравился. Она ничего не могла с этим поделать. Он был так готов защищать своих людей, что не скрывал этого. Ей было очень приятно, что у Пиетта есть такой друг.               — Мы подтвердили с Верховным командованием Восстания, что вы — та, за кого себя выдаете. Один из их самых секретных агентов. Мне все еще не нравится, что вы появились здесь без предупреждения.               — Альянса, генерал Вирс. Насколько я понимаю, вы теперь — его часть.               Он уставился на нее без всякого выражения.               — Зачем вы здесь?               Она подняла руки от своего тела. — Я не вооружена. Уверяю вас, я не представляю никакой угрозы.               — Вы не ответили на мой вопрос, — холодно сказал он.               Женщина улыбнулась. Затем осторожно протянула руку и опустила капюшон.               — Я услышала, что вы добрались сюда. Я... я должна была прийти. Я должна была знать... — Она прикусила губу. — Ваш коммандер... Это был Венка? Он сказал, что они живы.               Кожа вокруг глаз генерала слегка натянулась.               — Кто вы?               — Я сказала вашему другу, что меня зовут Сабе. Но... это неправда. — Она перевела дыхание. Время пришло.               — Я — Падме Амидала. И я хотела бы увидеть своих детей.               Вирс моргнул. Потом действительно посмотрел на нее своим пронзительным взглядом.               — Я думаю... Тогда вам следует пойти со мной, ваше высочество.               Она оценила его вежливость. — Это уже не так, генерал. «Сенатор» подойдет. Хотя в этих обстоятельствах я была бы весьма признательна, если бы вы называли меня просто Падме.               — Мэм... — Ему явно было очень неудобно, и она смягчилась.               — О, очень хорошо. Тогда «сенатор».               Он кивнул и жестом пригласил ее к нему присоединиться. Они направились по светлым изогнутым коридорам, пока не подошли к отдельной комнате. Перед женщиной оказался поставлен чай, от которого шел легкий пар, а генерал взял стакан воды, прежде чем откинуться на спинку стула, чтобы посмотреть на Падме. Очевидно, он изо всех сил пытался понять.               — Я заметил, — начал он, наконец, — что вы не просили о встрече со своим мужем.               Он быстро соображал. Что ж. Он был представителем старшего генералитета в «Эскадре Смерти». Анакин, если мог, никогда бы не выбрал идиотов. И он знал об их браке...               Вполне возможно, что Анакин научился доверять другим.               — Я не хотела, чтобы каминоанцы сложили это воедино. Мы оба знаем, что через несколько дней здесь будет Империя. И я прибыла с предложением к Анакину относительно того, как наилучшим образом использовать его дезертирство. Но, прошу прощения, генерал, я пока не готова это обсуждать.               Он изучал ее, и она видела, что теперь он узнал ее, признавая, что она была той, за кого себя выдавала.               — Сенатор. Я думаю, вам нужно объяснить, почему вы не умерли. Я видел похороны. Их видела вся галактика.               Она кивнула. — Да. Мне в этом помогли. Как только массовое представление закончилось, оставались считанные мгновения, чтобы поменять местами меня и приманку. Видите ли, я была... очень больна. Меня держали без сознания с помощью наркотиков. Я выздоравливала с одним из двух людей, знавших, что я жива. Это заняло у меня почти год.               — Мон Мотма, — сказал он, и осознание отразилось на его лице.               — Да, — она сделала глоток чая. Как и большинство вещей от каминоанцев, тот был очень успокаивающим. — Я многим ей обязана.               — Кто еще знал, что вы живы? — спросил Вирс. — Органа?               Ее захлестнула огромная волна печали. — Нет, — тихо ответила она. — Он воспитывал мою дочь. Это было достаточно опасно. Другим был Оби-Ван Кеноби. Он отвез Люка на Татуин и смог там за ним присматривать. По крайней мере, какое-то время я могла время от времени слышать, как поживает мой сын.               Вирс вытянул свои длинные ноги, выглядя чрезвычайно усталым. Неудивительно, учитывая все напряжение, в котором мужчина находился последние несколько дней. На самом деле, последние несколько лет.               Эти проницательные серые глаза впились в нее. — Я должен спросить, сенатор, почему именно сейчас? Почему бы не оставить близнецов при себе?               Он не до конца ей доверял. Что ж... он был прирожденным и обученным имперским офицером. Все, с чем он был связан до этого момента, должно быть, являлось для него очень трудным. И она оценила его осторожность. В конце концов, он защищал дорогих ей людей.               — Я... в тот первый год я была физически не способна это сделать, генерал. И оба, Мон Мотма и Оби-Ван, думали, что для всех нас будет безопаснее, если мы не будем вместе.               Он потягивал воду и смотрел на нее. — И вы согласились? Должен признаться, что если бы кто-то мне сказал, что я не могу взять с собой своего сына, я не был бы готов это принять.               Падме склонила голову. — Достаточно справедливо. Но при всем уважении, генерал, ваш сын не чувствителен к Силе. И... Палпатин уже однажды использовал меня против мужа. Я не хочу, чтобы это повторилось. Как только я стала достаточно здоровой, чтобы растить своих детей, должна ли я была забрать их из дома? Было бы это в их интересах?               Она бросила ему вызов. Это являлось ее самой глубокой раной — быть разлученной со своими детьми. Она действительно верила, что это к лучшему, но... этот высокий генерал никак не мог понять горя последних 16 лет.               Вирс поджал губы и кивнул. — Ясно. Почему вы вышли на поле боя? Вы были связной Пиетта. Конечно, для вас это было ужасно опасно?               Она наклонила голову. — Это... да. Но, с другой стороны, генерал, я никогда не была из тех, кто довольствуется стоянием в стороне. Люк был обнаружен моим… Анакином. Тогда я была готова прийти и встретиться с ним лицом к лицу. Но потом он меня удивил. Он забрал Люка на Альдераан. И у меня впервые появилась надежда, что, возможно, Сидиус не полностью обратил человека, которого я знала. Потому что Анакин предпочел своих детей этому манипулятивному ублюдку.               — Итак... вы с самого начала знали обо всей этой измене, — сухо сказал Вирс.               — Верно, — согласилась она. — И это было одновременно мучительно и чудесно — знать, как росли мои дети. Ваш друг давал мне о них ценную информацию. — Она осмелилась прямо посмотреть Вирсу в глаза. — Как он? Мне сказали, что он выжил, но... Надеюсь, это не было ошибкой?               Она наблюдала, как генерал провел рукой по небритому подбородку.               — Вы знаете Пиетта уже три года... карк. И он так вас и не узнал?               — Я довольно хороша в том, что делаю, — напомнила ему Падме. — Я никогда не снимала капюшон. И почему у него должны были иметься основания полагать, что Падме Амидала может быть жива и говорить с ним? Но, пожалуйста, я умоляю вас, скажите мне...               — Он жив, — сообщил Вирс резким, напряженным тоном. — В данный момент ему предстоит еще одна операция по спасению рук. Империя подстерегла его на пути с Альдераана. Они сделали все возможное, чтобы его убить, но Фирмус... самый упрямый ублюдок, которого вы когда-либо встречали. Так что с помощью этого и дройда-астромеха он выжил. Едва.               Она могла видеть на лице генерала затаенный ужас.               — Он часто о вас говорил, — мягко сказала Падме. — Он относится к вам с величайшим уважением. Очевидно, у вас можно получить лучший совет по воспитанию детей.               И генерал фыркнул, прежде чем его лицо исказила знакомая ей гримаса. Этот суровый, железный человек очень старался сохранить самообладание.               Падме дала ему мгновение, просто протянула руку через стол между ними, чтобы коснуться его пальцев. Когда Вирс не отстранился, она схватила его за руку.               Она терпеливо ждала, пока он стиснул зубы и сделал несколько глубоких вдохов.               Наконец, он снова твердо встретился с ней взглядом, нежно сжал ее руку и убрал свою.               — Спасибо вам, — сказал он. — Я... это были трудные несколько дней. Но я говорю это вам…               — Это были трудные несколько лет, — ответила она, и один уголок его рта приподнялся. — Но Фирмус... Он выздоровеет?               — Да. Ваша, э-э... ваша дочь тоже сыграла замечательную роль в его выживании. Она его любит. Люк тоже, но принцесса... — генерал слегка ей улыбнулся. — Это нечто особенное. Вы встречались с ним, — вы должны знать, какой он.               Дорогой Фирмус. Тихий. Спокойный. Не из тех, кто говорит о себе. Обо всех остальных, но не о себе самом.               — Я знаю, — отозвалась Падме. — Встреча с капитаном флагманского корабля Анакина... рассказала мне кое-что о моем муже. Я вижу, что вы похожи.               Он поднял брови. — Извините, я не совсем понимаю...               — Вы — старший генерал. Анакин выбрал людей не только весьма компетентных, но и очень хороших. Я не считаю, что это совпадение.               Мужчина не знал, что на это ответить. Он слегка нахмурился, хотя и не покраснел, как это сделал бы Пиетт, услышав комплимент.               — А Анакин? Как он там?               — Насколько я понимаю, его прогресс весьма примечателен, сенатор, — сказал Вирс. — Очевидно, по словам нашего доктора, Сидиус использовал костюм, как средство контроля его физического здоровья. Это исцеление могло послужить стимулом, но оно не было позволено.       От этой новости в Падме вспыхнула слепящая ярость, и она видела, что генерал также сильно из-за этого переживал.               — Я... хотела бы, чтобы у нас было больше времени, чтобы всех подготовить, — сказала она, — но мне нужно повидаться со своей семьей. Я ждала 16 лет. А потом, генерал, нам всем нужно будет вернуться на Леди. Я должна изложить это предложение всем вам, как представителям Империи и нашим официальным союзникам.               Она встала, и он присоединился к ней.               — Что это за предложение, сенатор? — спросил он.               — Ну, в нем есть несколько частей, — ответила она. — Но первая его часть заключается в том, что Дарт Вейдер должен умереть.               ***********               Анакин откинулся на подушки и одарил Хенли самым злобным взглядом, на который только был способен.       Неудивительно, что доктор ни на секунду не промедлил.               — Меня не пугала маска, милорд, и теперь я вряд ли буду бояться ясно видеть ваше недовольство. Вы должны оставаться в постели, чтобы дать новым легким время привыкнуть к вашему телу.               — У меня есть Сила, чтобы помочь в...               — Да, действительно, и я понимаю, что для исцеления с помощью Силы требуется много энергии. Энергии, которую в данный момент вы не имеете, и ваша дочь, будучи опытной, истощила себя, спасая жизнь нашего капитана, так что вы останетесь на месте. И я не побоюсь дать вам успокоительное, чтобы это обеспечить.               Анакин знал, что Хенли был прав. И все же... Он ненавидел быть таким беспомощным. Он не был так болен или слаб столько...               ...он не мог вспомнить. Это просто не было вариантом. При необходимости он проводил время в бакта-резервуаре, а затем снова надевал костюм. Было довольно головокружительно думать о жизни без него.               Люк, сидевший рядом с ним, вздохнул. — Отец. Сидиус сделал все, что мог, чтобы тебя убить. Не мог бы ты, пожалуйста, попытаться не доводить дело до конца?               — Я не пытаюсь... И еще, Люк, поверь мне, что он сделал не все.               Его сын посмотрел на доктора, вместо того чтобы ответить. — Я прослежу, чтобы он оставался на месте, доктор. Спасибо вам за все, что вы сделали.               И Хенли… Хенли!.. одарил Люка очень слабой улыбкой. Такова была магия его солнечного ребенка.               — Спасибо, кадет. Хотя... Учитывая все, что ты сделал, возможно, тебе пора получить новое звание, а?               Люк вздохнул. — Я... честно говоря, не знаю. Полагаю, что все будет улажено, когда мы встретимся с официальными лицами Альянса.               Люку было всего 16 лет. И Анакин обдумал это. Они будут нуждаться в нем, Зеве и Лее. К сожалению, война не делала различий по возрасту, а Альянс повстанцев нуждался во всей помощи, которую мог получить.               Вирс появился в открытом дверном проеме и отдал честь. Его генерал был скалой, но выглядел так, как будто прямо сейчас находился на пределе своих возможностей.               — Милорд... Мят... Альянс прислал своего представителя. Она хочет с вами поговорить.               Хенли нахмурился от всепоглощающего неудовольствия. — Меня не волнует, что они послали Мон Мотму, лорду Вейдеру нужен отдых!..               Вирс встретился взглядом с Анакином, и Сила запела.               — Милорд, я приношу свои извинения, но вы захотите с ней встретиться немедленно.               Маленькая фигурка поднырнула под его руку и с царственной грацией, которую он помнил, прошла в центр комнаты.               И его глаза встретились с глазами Падме.