32. Делай ожидаемое

      — ВЫ ДАЛИ ЕЙ УЙТИ???!               Пиетт спокойно стоял перед ним, бледный, но решительный.               — Милорд, вы знаете, что я бы этого не сделал. Получилось так, что у меня не было выбора. — То, как он стоял перед своим командиром, напомнило о других временах — временах, когда Пиетт не был уверен, не почувствует ли он на своем горле железную хватку...               Анакин моргнул и остановился в своих расхаживаниях. Лея сделала шаг ближе к адмиралу в то же мгновение, когда Леди с ним заговорила.               <Это моя вина, а не моего Адмирала, Темный. Не сердись на него. >               <О, я злюсь и на тебя, Леди. Не сомневайся.>               — Почему она ушла? — тихо спросил Люк. Анакин мог чувствовать смятение и боль сына. Неужели их снова бросили?               Он сделал глубокий вдох, отчаянно пытаясь обрести контроль... равновесие...               Но это была Падме.               Недавно вернувшаяся к нему из мертвых только для того, чтобы снова уйти.               — Я... не знаю, Люк, — ответил Пиетт, — но у меня есть подозрения. — Он был печален и утомлен, но готов сделать то, что требовал его командир. Как и всегда.               — Вы думаете, что она жертвует собой ради нас, — уверенно сказала Лея, делая еще один шаг, чтобы обнять адмирала и заглянуть ему в лицо. Он взглянул на нее сверху вниз, а затем положил руку ей на плечи — его инстинкт утешения. Защиты.               — Да.               Анакин тоже был в этом уверен. Но только один из них мог с уверенностью ответить, каковы были намерения Падме.               — Что она задумала, Леди? — спросил он.               <Она намерена найти Зло,> — быстро ответила та. — <Она намерена привести меня к нему, и я УНИЧТОЖУ его, Темный.>               И совершенно неожиданно Леди вывела на экран синее трехмерное изображение галактики. Маленькая красная точка мигала среди синих полос гипердрайва и системных маркеров. Пиетт резко втянул в себя воздух.               — Рассчитай траекторию, — отчеканил адмирал, нехарактерно кратко для своего корабля.               Но Анакину это было не нужно. Он знал, куда ведет траектория, еще до того, как Леди закончила выполнять приказ Пиетта.               — Корускант, — сказал он. — Либо Падме связалась с Палпатином напрямую, либо ее перехватили, но это приведет ее на Корускант.               — Наша разведка сообщила, что император лично будет на борту «Звезды Смерти», — напомнил ему Пиетт.               Анакин кивнул, уставившись на маленькую точку. Эту храбрую маленькую красную точку, направляющуюся в Ядро галактики.               — Мама сказала, что Сидиусу нравится держать карты при себе, — внезапно сообщила Лея. — Она сказала, что может стать для нас подобной скрытой картой. И теперь она ее разыгрывает. Она знает, что ты пожертвовал бы собой, отец. А это именно то, чего хочет Сидиус.               — И если Альянс поверит, что император находится на «Звезде Смерти», мы отправим на Альдераан всю нашу мощь, — добавил Люк. — Воспользуемся тем, что считаем нашим лучшим шансом.               Пиетт вопросительно посмотрел на него. — У тебя есть другая идея, Люк?               Пристальный взгляд Анакина встретился с этими знакомыми голубыми глазами. Люк уверенно ответил на взгляд отца.               — Я думаю, что мама дает нам возможность по-настоящему с этим покончить. Если мы точно знаем местонахождение Сидиуса, тогда у нас есть дело, которое нужно представить Верховному командованию. Сидиус должен быть уничтожен, чтобы мы действительно одержали победу.               — Если у него твоя мать, — вставил Пиетт, — он будет ожидать какого-то спасения.               — Да, — согласился Люк, — так и будет. Я думаю, он станет ожидать, что отец придет с оружием наперевес. Потому что это — тот Анакин, которого он помнит. Но отец изменился. — Люк серьезно ему улыбнулся. — Ты знаешь, что не одинок в этом, верно?               Анакин обвел взглядом людей в комнате. Людей, преданных ему, заботившихся о нем. Тех, кому он доверял больше всего в галактике. И он действительно это знал.               Он кивнул, горло сжалось.               <Я помогу тебе спасти ее, Темный,> — твердо заявила Леди.               Как будто услышав ее, Пиетт заговорил:               — Леди, как ты отслеживаешь Па... сенатора?               Она вызвала изображение. Запись. Падме в полутемном медотсеке, что-то вводящая себе в шею...               — Не подумает ли Сидиус просканировать ее на предмет следящего чипа, милорд? — спросил адмирал, поворачиваясь к нему.               — Нет, если Падме его отвлечет. Обладание ей может позволить ему вдоволь позлорадствовать, зная, что я приду, — задумчиво ответил Анакин. — У меня есть Сила, которая поможет ее найти — мне не нужен отслеживающий чип... — идея сформировалась, и он оглянулся на Люка, у которого явно были похожие мысли.               — Я собираюсь прибыть с оружием наперевес, — заявил Анакин, и Люк ухмыльнулся.               — Милорд... — начал Пиетт, но Анакин его прервал.               — И вы пойдете со мной, Пиетт.               Лея нахмурилась. — Что ты имеешь в виду, отец?               Но адмирал был с ним, и уголок его рта слегка изогнулся. — Естественно, милорд. Мы не можем отказать Леди в ее участии в этом.               — Вот именно.               Анакин посмотрел на свою дочь. — «Эскадра Смерти» прибудет через час после меня. Пиетт, — сказал он, снова поворачиваясь к офицеру. — Независимо от местоположения меня или... или Падме, вам приказано уничтожить Палпатина. Можете ли вы мне пообещать, что сделаете это?               Пауза. На плечи Пиетта легла тяжелая ноша, но адмирал снова и снова доказывал, что он силен. «Стойкий», как любила называть его Леди.               — Отец... — прошептала Лея.               — Я это сделаю, — сказал Пиетт с расширенными глазами, но твердым голосом.               — Тогда мне нужно добраться до моего СИДа. Сидиус будет меня ждать.               Анакин был остановлен двумя бросившимися к нему маленькими фигурками.               — Пожалуйста. Пожалуйста, вернись. Пожалуйста, постарайся, — сказала ему Лея, и он не смог сдержать хлынувших из глаз слез. Дочь его умоляла.               Он поднял глаза на Пиетта поверх их голов. — Я постараюсь, — сказал он, — но, в любом случае, Альянс нуждается в вас. Адмирал, вам нужно будет представить Верховному командованию аргументы в пользу разделения флота.               — Да, милорд.               Он обнял двух людей, ради которых охотно отдал многое. За которых был готов отдать свою жизнь.               Он прижался губами сначала к голове Леи, затем к голове Люка. — Я люблю вас, — сказал он. — Да пребудет со всеми вами Сила.               ***********              — Это Падме Амидала, — повторила Падме. — Я хочу немедленно поговорить с императором Палпатином.               Она транслировала это по своим старым сенаторским кодам, специально отформатированным для передачи только имперским приемникам. Она не могла допустить, чтобы Альянс вмешался до того, как Леди (а впоследствии Пиетт и Анакин) успеют приспособиться к тому, что она сделала.               И спустя несколько часов она была вознаграждена — если можно использовать такой термин, — за то, что собиралась сделать.               Звездный крейсер выпал из гиперпространства почти над ней — его матовый металлический корпус был так близко, что Падме могла разглядеть массивные заклепки. Ее комм затрещал.               — Имперский шаттл. Вы должны деактивировать все оружие и приготовиться к тому, чтобы вас доставили на борт.               Едва ли не раньше, чем голос закончил говорить, Падме почувствовала толчок притягивающего луча и отключила все, кроме основных функций лямбды Пиетта.               Я делаю это для них, — напомнила она себе. — Для моих детей. Для моего сломленного, но не побежденного мужа. Для храброго Фирмуса. Ибо Бейл, Бреха и все остальные были принесены в жертву на алтарь жажды власти Палпатина.               Шаттл с грохотом приземлился на палубу крейсера, и она увидела, как одетые в белое солдаты выстроились в очередь, чтобы направить на него свое оружие.               — Выходите так, чтобы ваши руки были видны! — последовала команда, и Падме нажала на переключатель посадочной рампы, медленно двигаясь, пока та с шипением опускалась вниз, ее руки были далеко от тела.               Солдаты окружили Падме, и ее руки были связаны за спиной, в то время как коммандер с острым лицом запустил сканер, а затем кивнул офицеру рядом с ним. Не сказав даже «с вашего позволения», он подошел и воткнул иглу ей в шею.               Затем он отступил назад и вставил ее в маленькую машинку, которую нес с собой.               Проверяет ее кровь, поняла Падме.               Офицер посмотрел на командира и кивнул.               Мужчина поднял свой комм. — Совпадает, — сообщил он.               Что бы он ни услышал в ответ, казалось, удовлетворило его, и он посмотрел на Падме и смешное количество штурмовиков, окружающих ее.               — Отведите заключенную в камеру. Ей ни в коем случае нельзя причинять вреда. А если она сбежит, вы все будете казнены.               Это прозвучало в точности, как приказ Палпатина.               Что ж. Она была в процессе разыгрывания их скрытой карты сабакка. Падме могла только надеяться, что высокомерие Палпатина было таким же огромным, как она помнила, и что она сможет отвлечь его достаточно надолго, чтобы Леди определила их местоположение.               По-настоящему непредсказуемым фактором в этом был Анакин. Падме не была до конца уверена, останется ли он с Леди ради Люка и Леи или придет за ней в одиночку. Честно говоря, она даже не была уверена, на какой вариант надеялась.               ***********               Анакин внес последние коррективы в оружие СИДа и спрыгнул обратно на палубу так легко, как только мог сделать человек с протезами ног. Ему нужно было убедиться, что его оружие достаточно мощное, чтобы при необходимости пробиться к поверхности Корусканта. В сочетании с Силой он должен быть в состоянии отбить любую защиту, которую против него выставят. Потому что он был уверен, что сможет оказаться в атмосфере к тому времени, когда они вообще поймут, с чем имеют дело.               Он обогнул левое крыло и обнаружил, что его адмирал спокойно ждет его, заложив руки за спину в позе «вольно».               — Пиетт, — сказал он, хотя и не был полностью удивлен. Сколько раз его тогдашний капитан провожал его на одиночные миссии? Или присутствовал при его возвращении?               — Что сказало Верховное командование? — спросил Анакин, вытирая руки тряпкой и бросая ее на один из ящиков с инструментами. Он промахнулся, и дройд-мышь, осуждающе ворча, подъехал, чтобы ее забрать.               — Наш план одобрен, милорд.               Судя по тону Пиетта, все прошло не совсем гладко.               — Мадину это не понравилось, да? — со знанием дела спросил Анакин, роясь в одном из переносных ящиков для обслуживания, которые он любил использовать.               — И Додонне, но Мадин был более красноречив в своих «опасениях», — согласился Пиетт. — Я думаю, у Мадина сложилось впечатление, что мы собираемся взять «Эскадру Смерти» и нанести им удар в спину.               — Как будто мы не проявили себя годами разведки и пролитой ради них крови, — торжественно согласился Анакин, найдя то, что искал. Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы быть вознагражденным легким изгибом рта адмирала при этом замечании.               — Как скажете, милорд, — ответил Пиетт, затем приподнял бровь при виде того, что держал Анакин. — Значит, это полезно для ремонта, сэр?               Анакин покачал головой и широко улыбнулся. — Вы, адмирал, возможно, имеете репутацию невозмутимого и вежливого человека, но я знаю лучше. Это действительно является полезным для ремонта. Поскольку я не мог пить уже семнадцать лет, это было удивительно удобно. Думаю, почти так же, как та бутылка, которую вы держите в ящике своего стола, чтобы использовать после встреч со мной.               Челюсть Пиетта слегка напряглась.               Не думали, что я об этом знаю, адмирал?               — Мне это уже давно не нужно, — наконец, ответил тот. — А мою практически можно считать медицинской необходимостью, милорд.               Анакин громко рассмеялся. Сухой юмор Пиетта всегда его забавлял, но было приятно иметь возможность смеяться. Открыто раздражать своего офицера и не заставлять Пиетта гадать, не находилась ли на кону его жизнь.               — Как и это. Вот. — Он быстро выпил и передал фляжку Пиетту, слегка задумавшись, согласится ли его очень правильный флотский офицер на подобное во время службы.               Но в Пиетте тоже была дьявольская черта. Это было тем, что помогло ему пережить многочисленные трудности. Это была та же черта характера, которая позволила ему бросить вызов своему командиру-ситху много лет назад относительно моральности похищения ребенка. Черта, которая наслаждалась борьбой и любила побеждать.               Адмирал принял фляжку и сделал глоток, прежде чем вернуть ее обратно. — Благодарю вас, сэр.               Анакин убрал ее, а затем посмотрел на мужчину. — Вы пришли сюда не только для того, чтобы проинформировать меня о ситуации с Верховным командованием. Это можно было бы сделать и по связи.               Эти карие глаза не дрогнули. — Нет, милорд. Я просто пришел сделать то, что делаю всегда. Кто-то должен вас проводить.               Анакин выдержал его взгляд, тронутый этим жестом. Люк уже отправился в свою эскадрилью на «Доме один». Лея не могла быть здесь, чтобы никто не заподозрил неладного.  Пиетт действительно всегда его провожал. Вполне возможно, что этот раз — последний. Он видел, что адмирал это знал и выпил с ним именно по этой причине.               Анакин прочистил горло. — Ну, что ж. Я рад, что вы это сделали. Очень любезно. Послушайте, Пиетт... — Он сделал паузу, не привыкший быть таким личным с этим человеком даже после всех прошедших лет. Обычно такие вещи не произносились вслух. Но это... это нужно было сказать.               — ...присмотрите за Люком и Леей, хорошо? Если... если никто из нас не вернется, вы им понадобитесь. — Он протянул руку адмиралу, и это не было тем, что они когда-либо делали в их маленьком ритуале на протяжении многих лет.               Расставание на равных.               Как люди, которые были почти друзьями, но не совсем.               Черная перчатка Пиетта сжала его руку, и Анакину снова вспомнилось, что адмирал чуть не потерял на службе руки и жизнь.               — Спасибо, Пиетт, — сказал он. Это было просто, и, возможно, ему следовало бы сказать больше, но Пиетт, казалось, понял.               — Безопасных звезд, милорд, — сказал ему адмирал, и Анакин повернулся, чтобы подняться в истребитель.               Пиетт ждал, пока он включит его — одинокая маленькая фигурка на палубе Леди.               Адмирал остался, пока истребитель медленно покидал частный ангар, и пропал из виду, когда СИД унес Анакина в темную тишину космоса.               <Прощай, Темный,> — сказала Леди, и он почувствовал ее горе.               <Прощай, мой друг,> — ответил он, готовясь снова включить гиперпривод. — <Позаботься о них всех.>               И он отстранился. В этом действии было ощущение завершенности, и он склонил голову, когда знакомое присутствие Силы Леди и всех жизней на ней исчезло из его сознания.               — Этот план — безумие.               Анакин шумно выдохнул в сторону своей панели управления и поднял голову.               — Очень похоже на твое время.               Оби-Ван усмехнулся и скрестил свои светящиеся синим руки, прислонившись к панели управления. Или в ней? Сквозь нее?               С призраками Силы трудно было сказать.               — Я не могу полностью это контролировать, знаешь ли, — сказал ему Оби-Ван. — Если бы мог, то проводил бы с тобой гораздо больше времени.               — Что ж, тогда хвала Силе за ее милость, — прорычал Анакин, но обнаружил, что, на самом деле, не так уж и раздражен. В действительности, часть его, в наличии которой он никогда бы не признался, была благодарна за то, что кто-то был с ним в этом, вероятно, последнем полете в его жизни.               — Как в старые добрые времена, — прокомментировал Оби-Ван.               — Держись подальше от моей головы! — рявкнул Анакин.               Изображение его бывшего учителя невинно подняло руки.               — Я и не пытался... с этой стороны все по-другому...               Анакину пришло в голову, что он, возможно, очень скоро узнает, на что похожа та сторона. Конечно, может, и нет. Как бывшему ситху, возможно, ему не позволят...               Куда он отправится после смерти?               Оби-Ван вздохнул. — Я пришел тебе сказать, что не думаю, что смогу присоединиться к тебе в поединке с Сидиусом. Это должно быть твоим делом. И нет, я не знаю, откуда мне это известно. Только то, что я не могу.               — Я тебя об этом и не просил, — проворчал Анакин, откидываясь на сиденье и пытаясь вытянуть свои длинные ноги. Мышцы его бедер жаловались, когда он слишком долго сидел.               — Да, я знаю, — кивнул Кеноби.               С минуту они молчали. Это было не так, как в другие разы, когда появлялся Оби-Ван. Более окончательным.               Именно из-за этого Анакин решил озвучить то, что хотел знать.               — А... у тебя складывается впечатление, что я смогу спасти хотя бы Падме?               Оби-Ван посмотрел на него, его лицо было полно сострадания.               — Анакин. Я действительно не знаю. Однако мне известно, что ты собираешься спасти галактику, даже если это будет стоить тебе жизни. И Падме. Вы оба непреклонны. И из-за этого... из-за этого, мой старый друг, я думаю, ты добьешься успеха. Я не могу сказать, выживешь ли ты. Но, думаю, у тебя все получится.               Анакин сжал губы и кивнул. Много лет назад этого было бы недостаточно. У него была отчаянная потребность спасти женщину, которую он так страстно любил. А потом ему жестоко показали, что его любовь превратилась во что-то темное и эгоистичное.               Теперь он знал, что они должны уничтожить ситхов любой ценой. И если эта цена включает в себя их жизни, он ее заплатит.               Оби-Ван издал резкий звук. Анакин не мог бы назвать это вдохом, так как мертвым людям не нужен воздух, но это было похоже.               — В чем дело? — спросил он. Оби-Ван мгновение смотрел на него. Затем он ухмыльнулся — той старой ухмылкой Кеноби, которой он сверкал прямо перед тем, как они делали что-то вроде того, чтобы сбросить Рекса со здания или побеждали в невозможных ситуациях. Ухмылка, которая была опасной, безрассудной и уверенной.               — Твоя силовая подпись... Что-то изменилось, — сказал ему призрак. — Мне кажется, вполне возможно, что ты обрел равновесие, Анакин.               — Каким образом?               Оби-Ван поднял бровь, глядя на него. — Я не могу тебе сказать. Это твое дело — осознать, когда придет время.               Анакин сверкнул глазами. — Это самый загадочный вид пуду, и именно поэтому Йода всегда сводил меня с ума этим неопределенным джедайским видом...               Кеноби склонил голову. — Справедливо. Но... Я чувствую, что оно у тебя есть, независимо от того, знаешь ты сейчас об этом или нет. И это значит, Анакин, что я должен идти. Мне неизвестно, увижу ли я тебя снова.               И Анакин не был уверен, что чувствовать по этому поводу. Они на самом деле не затронули серьезные проблемы между ними — эмоции, предательство и боль. Он не был уверен, что когда-нибудь они действительно смогут это сделать. Но больше не увидеть своего старого друга… Человека, который был его братом…               Он прямо встретился взглядом с Оби-Ваном. — Спасибо, — тихо сказал он. — Возможно, в данный момент я не могу сказать, что прощаю тебя, но... спасибо. За то, что отдал свою жизнь за моих детей. И за все то, чем мы были... раньше.               Его старый наставник кивнул. — Достаточно справедливо. Да пребудет с тобой Сила, мой друг. Я чувствую, что это так.               И с этими словами он исчез.