33. Закалите нервы и укрепите сухожилия

      Папа был напряжен.               Неудивительно, учитывая все произошедшее за последние несколько часов. Флот теперь быстро двигался к Альдераану, и там было так много людей, о которых они заботились.               Но корабли, ранее входившие в «Эскадру Смерти»...               Они направлялись куда-то еще. Предполагаемое местоположение держалось в секрете. Папа заблокировал все компьютеры мостика, и все входящие и исходящие передачи для этих трех кораблей были приостановлены. Только папа, генерал Вирс и капитаны кораблей знали место их назначения. Любой, кого поймают при попытке покинуть корабль, должен был быть немедленно арестован.               Папа вернулся в их каюту, чтобы переодеться и на скорую руку перекусить.               И провести немного времени с Мэттом.               — Ты понимаешь, почему должен оставаться здесь? — спросил он, макая лепешку в пряное рагу. Он специально заказал его у Мака, чтобы Мэтт смог попробовать. Папа сказал, что это было одно из немногих блюд, которые он любил в своем родном мире, и что сегодняшний день почему-то кажется подходящим временем, чтобы поделиться им с Мэттом.               Мэтт знал, что папа пытается отвлечь его от грядущего, и ценил это. Но ему нужно было очень честно поговорить со своим отцом.               — Да, папа, — согласился он, потягивая молоко, чтобы смягчить действие специй. Ему они понравились, но он не мог их есть так же спокойно, как папа. Конечно, это было не то блюдо, которое подали бы ребенку-рабу, и Мэтт был рад, что смог по-настоящему насладиться чем-то с Аксилы.               — Просто... — он поиграл с кусочком мягкой лепешки, прежде чем поднять взгляд и встретиться с теплыми карими глазами. — ...на этот раз все по-другому. Мы с тобой это знаем. Даже с такой удивительной Леди... Мы ставим на это все, верно?               Папа на мгновение уставился на него. — Да, — сказал он, наконец, слегка наклонив голову. — Да, это так.               — Ладно. Я это знал. И... папа. Если дела пойдут неважно... какой у нас план?               Он должен был знать. Потому что папа изучал схемы Корусканта и тихо разговаривал с Леди, когда Мэтт был в постели и не мог слышать, что он говорит. Но папа что-то замышлял. Он был адмиралом и — это было то, что он делал, — неустанно искал способы обезопасить своих людей.               У папы сжалась челюсть. Значит, он не хотел об этом говорить. Но Мэтт теперь его знал. Знал его характер и привычки.               — Если дела пойдут плохо, Мэтт, тогда я сделаю все возможное, чтобы защитить наших людей, позволить сбежать как можно большему их количеству.               — Папа.               Он постарался очень серьезно выдержать взгляд своего отца. — Я знаю тебя. Знаю, у тебя есть кое-какие планы на случай, если все обернется хуже некуда. Пожалуйста. Пожалуйста, не заставляй меня тебя покидать. Пожалуйста, папа. Какой план разработали вы с Леди?               Папа вздохнул и потер глаза рукой. Улыбка, которой он одарил Мэтта, была весьма грустной.               — Ты, сын мой, слишком умен и наблюдателен. — Он сжал губы, затем очень слабо кивнул.               — Я бы хотел иметь возможность защитить тебя во многих отношениях, Мэтью. Но война этого не позволила. И ты прав — знаешь, это справедливо. Но знать должен только ты.               Сердце Мэтта забилось быстрее.               — Если все будет выглядеть плохо — настолько плохо, что я решу, что Леди может быть уничтожена, или все мы захвачены в плен... — он сделал паузу, а затем встал, чтобы заварить свой термос с чаем. — Если это произойдет, я прикажу эвакуировать корабль.               Мэтт тоже поднялся и подошел, чтобы встать перед своим отцом. Самым дорогим для него в мире человеком.               — И?.. — подсказал он с пересохшим ртом.               Папа снова поднял глаза, в их карих глубинах были боль и решимость. — И я воткну Леди в сердце дворца, как кинжал, которым она и является.               Мэтт перестал дышать.               Свет в их каютах превратился в синий.               — Она согласилась? — спросил Мэтт, указывая на это.               — Да, — тихо сказал папа.               Тогда ему было просто принять решение.               — Если этот приказ будет отдан, я не уйду, — твердо заявил Мэтт. — Я приду на мостик и останусь с тобой. Я знаю, на что похожа жизнь без тебя, папа, и знаю, каково быть рабом под сапогом Империи. Ни один из этих вариантов мне не нужен. Через год я уже летал бы на истребителях. Тогда я достаточно взрослый, чтобы умереть.               Папа сильно поморщился. Мэтт подошел ближе и обнял своего низкорослого отца.               — Я могу сделать этот выбор сейчас. И я хочу быть с тобой.               Папа вздрогнул в его объятиях, а затем поднял свои руки, чтобы крепко его обнять.               — Хорошо, — пробормотал он. — Хорошо, Мэтью. Сын мой.               Они долго стояли так вдвоем, и, наконец, папа отодвинулся.               — Ты понимаешь, что это — самый последний вариант? — спросил он, снова ровным голосом. — Надеюсь, что до подобного не дойдет.               — Я знаю, папа, — сказал Мэтт, найдя кепи отца и протягивая его. Адмирал надел кепи, и Мэтт безумно любил отца. Этого хрупкого человека, который использовал свой корабль и как меч, и как щит. Который видел прошлое людей в их сердцах. Который взял на себя роль отца для лишенного любви ничтожества.               — Я люблю тебя, папа, — сказал ему Мэтт, подразумевая это каждой клеточкой своего существа. — Скоро увидимся.               Потому что, так или иначе, он это сделает.               Папа улыбнулся, протянув руку, чтобы коротко коснуться его лица.               — Я люблю тебя, Мэтью Пиетт.               И вышел за дверь, оставив Мэтта одного посреди их каюты.               ***********               Вирс вылез из своего собственного AT-ATа, довольный тем, что «Трина» была готова, как никогда. Они с Пиеттом согласились, что наземная атака на столичную планету маловероятна, но они имеют дело с Палпатином и будут готовы к любым неожиданностям.               Ангарный отсек вокруг него гудел от активности. Неопытному глазу происходящее могло показаться немного хаотичным, но для Вирса все было так, как и должно было быть. Каждый стрелковый расчет тщательно проверял своего члена «Стада». Коллеги из службы обслуживания и технической команды работали вместе с ними.               По всему огромному пространству палубный старшина следил за тем, чтобы посадочные полосы были свободны, а корабельные лифты работали правильно.               Мысли об истребителях заставили его подумать о Зеве, а он не мог этого сделать. Не в этот момент. Они с сыном попрощались, когда флот разделился. Если бы он позволил себе сейчас зациклиться на Зеве, то не думал, что у него была бы даже возможность дышать.               Вирс неуклонно двигался по ангару. Якобы следя за тем, чтобы все поддерживали «Стадо» в рабочем состоянии. И это было правдой, присутствие генерала помогало моральному духу его людей.               Но он не мог им сказать, что способность сосредоточиться на своем «Стаде» помогала ему продолжать идти вперед. Не упасть на колени в отчаянии при мысли о том, что они пытались сделать.               О том, сколько это может стоить.               Его адмирал и брат был на мостике. Сын — в истребителе над Альдерааном. Семья Скайуокеров. Мэтт. Его люди.               У Вирса был целый список людей, которые были для него важны. Генерал был глубоко погружен в свои мысли, на автопилоте кивая и делая ободряющие комментарии, поэтому потребовалось время, чтобы понять, что к нему присоединился коммандер Фокс.               — Прошу прощения, коммандер, я был занят. Что я могу для вас сделать? — спросил Вирс. Фокс в этот момент был очень заметен, являясь единственным солдатом, одетым в красную броню корускантской гвардии. На него даже сейчас бросали любопытные взгляды, ведь он был на Леди всего несколько месяцев. Но это был огромный корабль, и лишь очень эксклюзивная горстка людей знала, почему коммандер вообще к ним присоединился.               Фокс попросился провести тренировку с 501-м полком, и Вирс сам подписал приказ. По мере развития событий Фокс незаметно доказал, что незаменим, и Вирс очень ценил этого офицера. Тот был сдержан... преисподняя, слово сдержан не описывало мужчину, Фокс дал бы дюрастиловой обшивке Леди много очков вперед[1]? — но он заботился о своих людях.               Они хорошо работали вместе, и Вирс безоговорочно ему доверял.               — Это правда? — тихо спросил Фокс, его карие глаза скользнули по нескольким солдатам, упаковывающим ящики с детонаторами с несколько излишне беспечным видом. Как только на них упал его взгляд, они сразу же посерьезнели.               Вирс был совершенно уверен, что знает, о чем спрашивает Фокс, но все равно уточнил.               — Что «правда», коммандер? — ответил он таким же тихим тоном.               — Генерал Скайуокер покинул корабль? — спросил Фокс.               Вирс подавил вздох. Сплетня была впечатляющей. Лорд Вейдер был очень осторожен, и провожал его только Пиетт. Но, возможно, какой-нибудь техник или инженер соединил все с заявлением Палпатина и заметил, что пропавший СИД был модифицированным.               — Да, — тихо подтвердил он.               Фокс шел рядом с ним, пока это поглощал.               — Кто знает? — спросил он, в конце концов.               — Ну, очевидно, адмирал. Капитаны были проинформированы, знаю я, а теперь и вы.               Фокс взглянул на него. — И наш флот направляется к Корусканту. Тогда, я предполагаю, он стоит лицом к лицу с императором.               — Я полагаю, так, — ответил Вирс.               Фокс издал звук, который Вирс не смог расшифровать. — Что заставляет его думать, что он может сейчас пойти против этого ситха-демаголки[2]? — прорычал он. — Возможно, я не испытываю особой любви к Анакину Скайуокеру, но я знаю, на что способен этот злой кир'ад[3]! Разве он не должен был, по крайней мере, взять свою дочь? Она — джедай. Мы могли бы тайно послать туда команду...               Вирс снова подумал об удивительном факте, что Фокс раньше знал лорда Вейдера, как Анакина Скайуокера.               — Он пытается защитить как можно больше людей, насколько это возможно. Вы знаете его дольше, чем кто-либо из нас, коммандер. Это в характере человека, которого вы знали?       — Возможно, я его знал, — прорычал Фокс. — Я не говорил, что знаю его хорошо. Но, работая в тесном контакте с сенаторами, я знал, что он сделает все, чтобы удержать сенатора Амидалу... — он замолчал.               Они помолчали еще несколько минут, и Вирс подождал, позволяя Фоксу привыкнуть к этой новой информации.               — Ну, карк. Конечно, она отправилась, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, не так ли? — сказал клон покорным голосом.               — Никто не должен этого знать, Фокс, — пробормотал Вирс.               — Да. Что ж, она мертва для всех остальных, так что это работает, верно? Что ж. Теперь я лучше понимаю отключение связи. Вы действительно думаете, что мы сможем незаметно подкрасться к старому ублюдку?               Вирс тоже задавался этим вопросом. Как много Палпатин на самом деле знает?       — Я должен надеяться, что мы сможем, коммандер, — мрачно заявил он.               Фокс кивнул. — Тогда я буду с вами до конца, генерал, — ответил он и отошел, чтобы оставить Вирсу в одиночку обдумывать природу преданности во всех формах и задаться вопросом, что принесут следующие 24 часа.               *********               Все они ждали в ангаре «Дома один», готовые в любой момент запрыгнуть в свои кабины и вылететь из большого корабля, как множество жалящих насекомых, атакующих грязерога.               Зев предположил, что становится слишком поэтичным. Его забавляло, что его мозг возился с метафорами после столь сильного сопротивления изучению литературы.               Вот так, мам, — он подумал, — твои гены проявляются все больше и больше.       Интересно также, что его мысли обратились к ней, когда он готовился к этому бою. Неужели его подсознание намекало, что он скоро к ней присоединится? Как бы сильно Зев ни любил ее, парень надеялся, что подобного не случится. Он не мог оставить папу одного. Может, тот и «Железный Макс», но потеря жены и сына его сломает, Зев был уверен.               Он взглянул на своих коллег-пилотов, разбросанных по всему большому отсеку. Некоторые были одеты, как и он, в черную одежду пилотов СИДов. И кто мог пропустить вырвиглазный оранжевый цвет летных костюмов повстанцев? Некоторые бездельничали на палубе, играя в сабакк или тихо болтая. Другие медленно расхаживали взад-вперед, будучи не в силах ждать неподвижно.               Некоторые пилоты с приличным механическим мастерством детально изучали свои корабли — искали крошечные недостатки. Люк был одним из них, и при этом он тихо разговаривал со своим синим астромехом.               Некоторые читали на датападах, а другие делили закуски или каф. Все такие молодые. В основном, гуманоидные виды из-за конструкции кабин как в СИДах, так и в истребителях повстанцев. Но технические команды, инженеры и медики представляли собой яркий набор представителей многих видов со всей галактики. Мини-напоминание о том, почему они сражались.               Потому что на имперском корабле никто не увидит такого разнообразия жизни.               Зев вздрогнул, когда рядом с ним приземлился Люк.               — Ты выполнил один из своих джедайских показушных прыжков? — спросил он, взглянув на истребитель своего друга. Рядом с тем не было никакой лестницы.               Люк широко улыбнулся. — Я не показушничаю. Просто… Я могу, поэтому так делаю.               — О, это обнадеживает всех нас, смертных, — сказал ему Зев. — Только потому, что Люк Скайуокер может это сделать...               Другой пилот усмехнулся. — Если я расскажу твоему отцу о некоторых маневрах, ты вылетишь оттуда, Зевулон…               Зев фыркнул, когда они вдвоем начали прохаживаться вокруг истребителя Люка.               — Правда, Скайуокер? Это твоя месть? Ты хочешь заложить меня папе?               Люк улыбнулся. — Иногда забавно наблюдать, как ты корчишься.               Зев печально покачал головой. — Ну и ну. Какой из тебя все-таки друг. Получать удовольствие от чужих страданий. По-видимому, Лея — самая милая.               Люк чуть не поперхнулся, пытаясь не скомпрометировать себя смехом. Тем не менее, он удостоился нескольких любопытных взглядов. Хобби подозрительно посмотрел на них двоих с того места, где оживленно болтал с Веджем. Зев невинно вскинул брови. Хобби всегда был уверен, что он являлся объектом насмешек. Зев поощрял это, потому что подобное было весело. Хобби нахмурился.               — Мне придется передать это ей, — наконец, выдавил Люк, — поскольку не думаю, что она слышит это от кого-либо, кроме дяди Фирмуса и Мэтта.               На мгновение они замолчали, легкомыслие исчезло так же быстро, как и появилось. Зев остро осознавал, что большинство пилотов, окружавших их сегодня, не вернутся. Что этот самый корабль вполне может быть уничтожен еще до того, как бой закончится. Будучи джедаем, Люк уловил его настроение.               — Я знаю, — мягко прокомментировал он. — Но мы не можем позволить этому нас отвлечь, Зев. Без всякого высокомерия, мы оба знаем, что у меня лучший шанс в этом деле. И мне нужен мой ведомый.               Он хлопнул рукой по плечу Зева. Это был Люк. Прирожденный лидер. Как и его отец. И сестра...               Если подумать, то лидерство, по-видимому, было в их семье, размышлял Зев. Оно проявлялось по-разному, но было очень сильно.               — Я буду там, Люк. Ты же знаешь, что я так и сделаю. До конца.               Люк серьезно кивнул. — Да. — Он внезапно вскинул голову, и Зев огляделся, но не увидел ничего необычного.               — Что?.. — начал он, когда загудела корабельная связь.               — Боевые посты. Пилотам занять истребители. Выходим из гиперпространства через шестьдесят секунд.               Они с Люком уставились друг на друга. Затем Зев схватил его за руку.               — Безопасных звезд, Люк, — твердо сказал он.               — И тебе, — ответил молодой джедай. — Да пребудет с нами Сила.               А потом они оба помчались в разных направлениях через ангар. Зев вскарабкался по трапу и спрыгнул в кабину СИДа. Он натянул шлем и подключил системы жизнеобеспечения, прежде чем включить прогрев.               Парень посмотрел на обзорный экран. Повсюду вокруг него светились вспышки двигателей истребителей. У него на глазах за пределами ангарного отсека появилось настоящее пространство, а затем первые истребители ушли, рванувшись с корабля, словно выстрелы из бластера.               Он был в третьей волне и потянул назад рычаги управления, чтобы стартовать в темноту космоса.               И там перед ним висела «Звезда Смерти» — такая массивная и зловещая, что у него перехватило дыхание, и выступил холодный пот.               — «Разбойники», за мной! — услышал он команду Веджа, и огромная волна крестокрылов двинулась вправо.               — Похоже, имперский флот тоже пришел поиграть! — раздался голос Хобби, и Зев бросил короткий взгляд вверх.               Карк.               Флот повстанцев находился между «Звездой Смерти» и звездными разрушителями.               — Сосредоточиться, — последовала команда Люка. — Черная эскадрилья, за мной! Давайте доберемся до траншеи!               И Зев повторил движения своего друга, когда они устремились к боевой станции — два крошечных рыцаря, сражающихся с крайт-драконом.