34. Предостережение о надвигающейся опасности

      Сколько лет прошло с тех пор, как она входила в Храм джедаев? Теперь, конечно, дворец, но Падме всегда будет думать о нем как о Храме. Теперь он был задрапирован кроваво-красными флагами с символом Империи, и его огромная высота заставила ее почувствовать себя действительно маленькой, чего раньше не было, даже в окружении солдат.               Ее сердце бешено колотилось в предчувствии встречи с человеком, который причинил невыразимые страдания триллионам людей. Змея, убившего всех близких друзей, которые у нее когда-либо были. Который развратил ее мужа и отдал приказ убить джедаев. Который тем самым обрек клонов на ужасное чувство вины и сожаления, если они осознавали свои действия, или вечное рабство, если нет.               Размышления о его преступлениях придали Падме смелости. Что еще он мог сделать с ней, кроме того, что уже сделал?               Причина ее смерти? Было.               Сбивание с пути и пытки ее мужа? Было.               Держание ее вдали от детей? Было.               Так что теперь она должна защищать все, что любила. Леди ей поможет. Возможно, и Анакин.               Но, так или иначе, на этом все закончится.               Теперь они проходили по тусклым коридорам, и Падме слегка вздрогнула. Там, где когда-то эхом отдавался детский смех, и царила аура покоя, теперь царили угнетение и отчаяние. Конечно, Падме не была чувствительна к Силе, но даже она чувствовала зло, полностью пропитавшее эти древние камни.               Наконец, они вошли в тронный зал, и по мере того, как они поднимались по длинному возвышению, факел за факелом вспыхивали красным и потрескивали. К тому времени, когда они достигли подножия ступеней, ведущих к трону, огромный зал наполнился адским сиянием.               Уместно.               Солдаты отступили в сторону, и она увидела согнутую фигуру в простом темном одеянии.               — Оставьте нас, — скомандовала та низким, скрипучим голосом, и солдаты поклонились, прежде чем выйти в быстрой военной манере.               Значит, Палпатин так уверен, что Падме не может представлять для него угрозы. Очень хорошо. Она этим воспользуется.               — Амидала, — сказал он, ступив на верхнюю ступеньку и остановившись, чтобы осмотреть ее сверху. Она вздернула подбородок и посмотрела на него, не отвечая.               Он усмехнулся, и звук эхом отразился от освещенных красным стен.               — Я в это не поверил. Считал трюком со стороны мятежников. Так что я должен поздравить вас с успешной «смертью», сенатор.               Еще один шаг вниз.               — Или должен сказать «ваше величество»? Наши набуанские обычаи ускользают от меня касаемо титулов бывших королев.               Она ни на мгновение в это не поверила.               — Может, вы предпочитаете «миледи»?               Еще один шаг вниз. Она ждала. Если он думал, что этот маленький акт запугивания сработает на ней из всех людей...               — Конечно, он назвал вас «Падме». Выкрикивал ваше имя в своем отчаянии и агонии. О. Так. Много. Раз.               Еще один шаг.               — Он преклонял колени там, где вы стоите, бесчисленное множество раз. Иногда я хвалил его, как хорошего раба, которым он был. А в других случаях он корчился под моими наказаниями за свои неудачи. И он выкрикивал ваше имя. Иногда умолял о смерти. Он вам что-нибудь из этого рассказывал, Падме?               Ее руки были сжаты в кулаки так сильно, что из ладоней потекла кровь. Дыхание участилось, и она так пристально смотрела на невыразимого ублюдка, что была уверена, что ее глаза должны светиться так же, как у него.               — И теперь. Вот вы передо мной. Женщина, ради спасения которой Анакин Скайуокер сделал буквально ВСЕ. И теперь она является сюда, чтобы добровольно мне сдаться. Неужели вы думали, что я приму вашу жертву вместо его, сенатор? Вы действительно верили, что сможете удержать мою руку от Альдераана?               Он снова захихикал над тем, что смог увидеть на ее лице, и Падме подождала, пока он дойдет до последней ступеньки. Он остался там, без сомнения, потому, что это позволяло ему оставаться выше нее.               Она позволила себе почувствовать отчаяние, которое было таким реальным. Но она акцентировала его — позволила ему наполнить себя так, словно она действительно на это надеялась.               Теперь она могла видеть его изможденное и изуродованное лицо — ужасное в своем зле. Он ухмыльнулся, даже его зубы показали ущерб, нанесенный темной стороной его телу.               — Да. Вы верили, что настолько для меня ценны. Возможно, семнадцать лет назад, сенатор, это и было правдой. Сейчас вы не обладаете такой же ценностью.               — Тогда зачем вы привезли меня сюда? — набросилась она на него, собирая весь свой гнев. У нее накопились годы его.               — Вы все еще так молоды в столь многих отношениях, — усмехнулся Сидиус. — Добровольная приманка? Так всегда бывает с теми из вас, кто считал себя... принципиальным. И именно поэтому вы так слабы. Подобными вещами так легко воспользоваться. Конечно, он придет за вами. Он всегда так делал. И сделает это снова.               Падме яростно выдвинула на передний план своего сознания то, о чем думала.               Морщинистый ситх насмешливо вскинул брови. — Ах. Вы верите, что он сможет меня победить. Что, столкнувшись со мной из-за вас, у него хватит на это сил?               Он покачал головой, как добрый школьный учитель, опечаленный глупостью ученика. — О, сенатор. Все эти годы Анакин не мог бросить мне вызов. Он был сурово наказан, когда пытался это сделать. Но ТЕПЕРЬ вы считаете, что он сможет это сделать?               Она уже устала от этого смеха, заставлявшего ее чувствовать себя грязной. Испачканной.               Он махнул неестественно бледной рукой. — Они вам больше не нужны.               Ее наручники с грохотом упали на пол. — Вы выполнили свою задачу. Но нет. Это несправедливо.               Он улыбнулся Падме, и совершенно неожиданно невидимая сила толкнула ее на колени. Император спустился с последней ступеньки и направился к ней, его мантия волочилась за ним, когда он подошел, чтобы положить руку ей на голову и погладить по волосам.               Она вздрогнула от его прикосновения, и ее чуть не вырвало.               — Вы превзошли все мои ожидания. Произвели не одного, а двоих чувствительных к Силе детей. МОГУЩЕСТВЕННЫХ детей. И как только я уничтожу вашего жалкого мужа и планету выскочек, они будут у меня. Они научатся звать меня Мастером.               Она сопротивлялась, но он крепко держал ее в Силовой хватке.               — Как мне убить вас, сенатор? — спросил он, и эти пальцы снова погладили ее волосы. — Он задушил вас, не так ли? Да, это кажется уместным. Мы позволим ему увидеть, как вы умрете по-настоящему, на этот раз так, как он больше всего боится.               И совершенно внезапно дворец слегка содрогнулся, как будто от удара.               — Хорошо, — промурлыкал Сидиус. — Хорошо.              *************       Анакин нырнул еще раз, трижды перевернув СИД, стреляя по кораблям, пытавшимся его перехватить. Часть его признавала трепет от того, что его истребитель делает то, что у него лучше всего получается. Обломки и пламя взорвались вокруг него, когда Анакин успешно уклонился от жалких попыток его остановить.               Он вошел в атмосферу и на расстоянии смог увидеть здание Сената, прежде чем противники поняли, что он действительно представляет угрозу.               Воздушные корабли были прискорбно не приспособлены для борьбы с нападением модифицированного СИДа, и уж точно не его модифицированного СИДа. Им нужно было бы послать за ним что-то гораздо более значительное, если они хотели его замедлить.               И, как будто эта мысль их призвала, наконец, из-за горизонта вылетели несколько СИД-истребителей, чтобы встретиться с ним.               Но ни один корабль или пилот никогда не мог превзойти Анакина Скайуокера. Его сын потенциально мог это сделать, но маловероятно, что у них двоих когда-нибудь будет возможность это выяснить.               Анакин сильно потянул назад рычаг, и истребитель рванулся вверх под углом в девяносто градусов. СИДы изо всех сил пытались к этому приспособиться, и когда их пилоты предприняли всевозможные попытки преследования, он снова изменил курс, резко развернувшись и снова нырнув в город. Анакин облетел столичную планету, оставаясь чуть выше зданий, продолжая свой курс к могучему контуру императорского дворца.               Он чувствовал, как другие истребители снова приближаются к нему, легко лавируя между их выстрелами. Анакин резко замедлил ход, и остальные обогнали его, пролетев так близко, что он почти мог видеть лица пилотов. Он открыл огонь по цели, которая теперь оказалась перед ним, и оставался на позиции достаточно долго, чтобы убедиться, что попал, прежде чем резко вильнул влево и снова устремился к небу. На этот раз он использовал задние орудия, когда два других истребителя последовали за ним и были отправлены, дымясь и искря, обратно вниз, чтобы со вспышкой врезаться в город внизу.               Он выжимал сейчас из своего верного СИДа все возможное. В его сторону будут посланы новые истребители, и он больше не мог медлить.               Анакин почувствовал знакомую тьму, когда потянулся к Силе.               И...               …яркое присутствие его жены тоже было там.               Анакин промчался по широкой улице, ведущей к дворцу, при приближении оборонительная батарея открыла по нему огонь.               Он нацелился на широкий портик. Ему нужно будет сделать это правильно, чтобы не убить себя в процессе. Он почувствовал прилив страха от всей стражи и дворцового персонала, когда стало ясно, каковы его намерения, и они начали убегать.               СИД врезался в портик, две колонны оторвали крылья, а пилотская кабина продолжила движение к атриуму, как планер.               Когда она замедлилась, Анакин использовал Силу, чтобы выбить обзорный экран, и высоко подпрыгнул, чтобы уйти с пути разрушения.               Он приземлился на каменные плиты и, перекатившись, припустил бегом по длинному коридору к тронному залу.               Ошеломленные гвардейцы, наконец, достаточно собрались, чтобы начать стрелять, но его клинок зажегся, и Анакин извивался и прыгал, как танцор, его синий световой меч отражал бластерные разряды быстрее, чем это могло бы сделать любое обычное существо.               Могучие двери распахнулись по его команде, и Анакин вошел в место, где было сосредоточено так много тьмы.               Он побежал к двум фигурам у подножия лестницы, ведущей к трону...               …как раз вовремя, чтобы увидеть, как Падме падает на землю, схватившись руками за горло, в ужасном сходстве с Мустафаром много лет назад.              ***********              Их потери уже были ужасны, и у самого Альдераана было не так много времени, прежде чем «Звезда Смерти» сможет открыть по нему огонь.               — Давайте же! — позвал Люк по комму. — Мы должны сделать еще одну серию заходов!               Многочисленные команды истребителей уже сделали это, и некоторые из их обломков плавали вокруг них — крошечные фрагменты оборванных жизней.               — Заходим! — крикнул Ведж, и Люк с Зевом подлетели к его позиции, чтобы помочь Хобби обеспечить прикрытие для лидера «разбойников».               Звездные разрушители очень четко присутствовали, чтобы не дать флоту сбежать, и у них не было ничего, что могло бы противостоять такой огневой мощи.               — Атакуйте эсминцы, — приказал Акбар более крупным кораблям повстанцев. — Оставайтесь рядом с ними как можно дольше.               — Это не займет много времени, — прокомментировал Зев Люку.               — Нет, но против них больше шансов, чем против «Звезды Смерти», — бросил Люк в ответ, круто нырнув и достав вражеский СИД. Зев резко выругался, стараясь следовать маневру и оставаться у крыла Люка.               — Небольшое предупреждение в следующий раз, Скайуокер, а? Не у всех из нас есть предчувствие Силы.               Но Люк не потрудился ответить. Огромная боевая станция медленно и ужасающе приближалась к Альдераану, чтобы нанести смертельный удар по целой планете. Та висела, как голубой драгоценный камень, на фоне черноты космоса. Его дом в течение шести лет. Шесть драгоценных лет с Органа. С Леей. Пиеттом. Его друзьями в королевской резиденции.               — Приближаемся, — доложил Ведж, и Люк мог видеть его в траншее внизу и впереди себя. Люк и Зев заняли верхнюю позицию, в то время как Хобби изо всех сил старался удержаться на хвосте Веджа. Все они знали, что это — место для пушечного мяса. У Хобби действительно все шло очень хорошо, но турболазеры усложняли задачу.               — Оставайся над Хобби, — приказал Люк Зеву. — Я собираюсь попытаться вывести из строя одну из этих криффовых пушек.               Он резко развернулся и дал установленной пушке новую цель. Конечно, их было больше, но если бы Люк мог хоть немного нарушить порядок огня...               Он уклонялся и уворачивался быстрее, чем кто-либо другой стрелял. Люк видел, что попадает, но ему нужно было больше.               — Арту! Подготовь для меня ракету! — крикнул он.               Маленький дройд подтвердил.               [Готов, Люк Скайуокер.]               Люк снова сделал круг и нацелил свой истребитель.               — Давай, Арту!               Ракета ушла, и Люк слегка подтолкнул ее Силой, чтобы убедиться, что та попадет точно в цель.               Яркий огненный шар поднялся вверх, чтобы сообщить ему об успехе.               [Моя траектория уже была правильной,] — сообщил Арту.               — Действительно, Арту? — крикнул Люк в ответ, нажимая на рычаги управления крестокрылом, чтобы вернуть его к Зеву. — Твое оскорбленное эго — не главная моя проблема!               Теперь за ними следовали все новые вражеские истребители, и повстанцам пришлось туго.               Яркие искры разлетелись вокруг Веджа, летящего по траншее, когда вражеский огонь пронзил его и Хобби.               — Ракеты пошли! — приказал Ведж. — Мой корабль поврежден, я должен отступить. Мне очень жаль.               — Я с тобой! — сказал Хобби, когда крестокрылы поднялись из узкой траншеи и вернулись на более открытое пространство.               Наступил напряженный момент ожидания, чтобы увидеть, вошли ли ракеты Веджа. Под ними сверкнула яркая вспышка, и Антиллес от души выругался по комму.               — Извините, ребята. Похоже, попал в край шахты доступа!               — Тогда мой заход, — объявил Люк и нырнул в траншею, поправляя при этом свои S-образные крылья. Зев был с ним, и турболазеры снова открылись.               — Я думаю, они заметили, что мы интересуемся этой траншеей! — крикнул Зев.               Да, они действительно это сделали. Вражеский огонь теперь был интенсивным. Люк выдохнул и попытался не позволить этому его отвлечь, погрузившись в Силу и потянувшись к маленькому двухметровому отверстию далеко впереди.               — Люк, я не уверен, что смогу долго их сдерживать, — позвал его друг, и Люк почувствовал напряженную сосредоточенность и решимость Зева, а также истребители, приближающиеся к его ведомому.               — Еще немного, Вирс! — ответил он, когда они летели по серому коридору. Что-то задело правую S-образную пластину Люка, и Арту взвизгнул от гнева.               — Это было сделано не для того, чтобы оскорбить лично тебя, Арту! — закричал он. — Ты можешь это починить?               [Я не могу двигаться во время этой атаки. Но корабль может функционировать для наших целей.]               — Вирс! — раздался отчаянный крик Хобби, и Сила окутала Люка за мгновение до того, как он почувствовал, что Зев принял удар на себя.               — Зев! — закричал Люк, увидев, как корабль другого пилота вышел из-под контроля и вылетел из траншеи, рассыпая искры и исчезая из поля зрения Люка.               ************              — Выход из гиперпространства через 3... 2... 1... — объявил штурман, и Пиетт заложил руки в перчатках за спину, ожидая на своем обычном месте впереди главного прохода мостика Леди.               И Корускант предстал перед ними — сияющий во всей своей ложной красе.               — Сэр, мы получаем сигнал от флота обороны столицы! Они хотят, чтобы мы опознали себя.               — Я думаю, что «Палач» нельзя ни с кем перепутать, — сухо сказал Пиетт, обменявшись взглядом с Венкой. — Полагаю, они все еще разбираются в ситуации.               И, конечно же...               — Сэр, десять эсминцев выдвигаются с дневной стороны планеты и готовят все вооружение!               — Очень хорошо, — спокойно ответил Пиетт.               Венка слегка откашлялся и повернулся к нему, чтобы его не подслушали.               — Десять к трем — это большие шансы, сэр.               — Обычно это верно, Том, — пробормотал Пиетт. — Но когда одним из этих кораблей является Леди, баланс сильно меняется в нашу пользу.               — Несмотря на это, мы все еще можем получить довольно сильные повреждения, адмирал.               Пиетт это знал. Хотя Леди и была великолепна, у него с ней было не так уж много места и возможностей маневрировать. Он должен полагаться на ее оружие и щиты.               Они должны были подойти достаточно близко к столичной планете, чтобы Леди смогла использовать свои системы точного наведения. Достаточно близко, чтобы тяжелые батареи на планете также могли пробить их щиты.               — Ладно, капитан, — ответил Пиетт с легкой улыбкой. — Вы способен выдержать повреждения и все еще сражаться?               Венка поднял брови и слегка прищурился. — Это — вызов, сэр?               — Мне интересно, сможете ли вы вытереть кровь и продолжать делать это снова столько, сколько потребуется.               Венка слегка выпрямился. — Совершенно верно, адмирал.               — Отлично.               Пиетт развернулся лицом к мостику. — Передайте «Мстителю» и «Опустошителю», чтобы они оставались на своих позициях. Они более уязвимы, чем мы, и должны держаться достаточно близко к нам для их собственной защиты, а также и для нашей.               Датапад в его руке вспыхнул. Взглянув вниз, он увидел, что Леди поместила изображение его светлости рядом с чипом локатора.               — Значит, он точно там, Леди? — пробормотал он. Она запустила прямую трансляцию голоновостей с изображением дымящегося СИД-истребителя, врезавшегося в портик императорского дворца.               Криффова преисподняя, неужели лорд Вейдер не мог прибыть куда-нибудь без драмы?               Пиетту оставалось только верить, что его командир, владеющий Силой, смог пережить такую «посадку».               — Вражеские истребители, адмирал!               — Срочно выпускайте наши. Мы столкнулись с имперскими войсками. Они знают наши сильные и слабые стороны так же, как мы знаем их! — напомнил он всем.               Мостик гудел от деятельности. Пиетт снова повернулся, чтобы посмотреть в иллюминатор, наблюдая за флотом приближающихся к ним звездных разрушителей.               На черном фоне уже вспыхивали яркие вспышки от орудий истребителей. Пиетт смирился с тем, что они поставили на это все. Он сам энергично выступал за то, чтобы так разделить флот. Он, Акбар и другие знали, что из-за этого менее оснащенный флот повстанцев также столкнется со звездными разрушителями.               Чтобы иметь шанс на выживание, Пиетт должен был их заверить, что император мертв. Даже если бы «Звезда Смерти» была уничтожена, сегодня они могли потерять половину, если не весь свой флот. Но если командиры кораблей, противостоящих Акбару, узнают о смерти Палпатина...               Без сомнения, они уже были проинформированы об угрозе, достигшей порога Корусканта — самого сердца Империи.               Пиетт слегка выдохнул и положил руку на переборку Леди, черпая у нее силы.               И потом ему предстояло принять еще одно решение. Открыть огонь по местонахождению сенатора Амидалы, как только Леди подтвердит у его светлости, что император там.               — Мы постараемся дать им время выбраться, верно? — спросил он тихо, чтобы только она могла слышать, доверяя ей проследить за ходом его мыслей.               Его датапад мигнул. Пиетт посмотрел вниз и чуть не вскрикнул, крепко сжимая его в руках.               Мы попытаемся, мой Адмирал.               Она не... Ну, Венка сказал, что она так делала, но это было в экстремальных обстоятельствах...               Она никогда раньше прямо не говорила с ним так. Пиетт находил это несколько пьянящим и ошеломляющим. Подобное отличалось от ее нежных огней или образов. Это было... ну, это было как-то более реальным, и он был потрясен необъятностью этого.               — Скажи мне, когда лорд Вейдер вступит в контакт, хорошо? — тихо попросил он и заметил, как Венка подозрительно взглянул на него краем глаза. Мостик был свидетелем того, как Леди устранила Оззеля, представлявшего угрозу, и они знали, что она была большим, чем предполагал даже ее продвинутый искусственный интеллект. Однако, казалось, им было легче продолжать вести себя так, будто она являлась обычным звездным разрушителем.               Венка, однако, довольно неохотно смирился с тем, что его жизнь в этом отношении безвозвратно изменилась, и, как правило, пребывал в мрачном ожидании, когда находился на мостике, — без сомнения, ожидая, что на его пути встретится какое-нибудь новое безумие.               Что было справедливо, полагал Пиетт, учитывая его собственную жизнь.               Я тебе скажу. Мы добьемся успеха, мой Адмирал.               Уголок его рта слегка изогнулся. — Берешь пример с Леи, Леди?               Да. Похоже, тебе нравится такая форма общения.               — Да, Леди. Но мы можем обсудить это позже.               Он наблюдал, как вражеские звездные разрушители открыли по ним огонь, и Леди, едва дрогнув, отмахнулась от их усилий.               — Прямо сейчас мы собираемся разыграть нашу единственную комбинацию.