35. Равновесие

      — Что ты делаешь? — зарычал Анакин, пытаясь не позволить взять эмоциям над ним верх. Он должен довести дело до конца. И хотя он страдал из-за неподвижной фигуры Падме, он должен был думать о других людях.               Знакомое присутствие его бывшего учителя было почти ошеломляющим. Но...               ...теперь у него был синий клинок. Он снова смотрел на Палпатина своими настоящими глазами и не видел ничего, кроме искаженного и отвратительного монстра.               — Она была так готова, Анакин. Так слаба в своем праведном рвении спасти вас всех. Я оказал тебе услугу. Ту, что я должен был оказать давным-давно. Мой. Старый. Друг.               — И я должен сделать то, что должен был давным-давно. Что я сделаю, чего бы это ни стоило.               И он побежал по бархатному ковру, высоко подпрыгнув, когда добрался до Сидиуса. Когда он изогнулся дугой, держа клинок над головой, ситх поднял руки и сделал размашистое движение. Анакина яростно отбросило в сторону, и он быстро отреагировал, пригнувшись и перекатившись, когда упал на пол, поднимаясь, одной рукой опираясь на холодный камень, а другой отводя клинок от тела в тройной сбалансированной стойке.               — Очень хорошо. Я вспоминаю старого Анакина. Вижу, Камино много для тебя сделал.               — Ты не спас меня костюмом, — выплюнул в него Анакин. — Ты запер меня в нем. Мучил меня им.               Сидиус рассмеялся, и факелы вдоль стен замерцали в такт его веселью. — Естественно, мой... старый... ученик. Я знал, что однажды ты от меня отвернешься. Это — путь ситхов. А теперь... Теперь у меня есть два ученика на выбор. Вот почему вы оба здесь, не так ли? Одинокие волки, защищающие своих детенышей. Но они будут моими.               Анакин медленно продвигался вперед, когда внезапно произошло изменение в Силе, напомнившее ему о первых каплях весеннего дождя, которого он не испытывал годами.       И Падме подняла голову.               ***********               Ей было больно. Горло жгло так, как будто она проглотила огонь. Падме лежала и вдыхала пыль веков и слегка затхлый запах красного бархатного ковра.               Она не была мертва. Она ожидала смерти, но, очевидно, Палпатин не закончил свою работу.               Послышался гул голосов и странный гул, скрывающийся за ним.               Световой меч.               Анакин.               Значит, он решил прийти и противостоять ситху.               И часть Падме наполнилась радостью. Он пришел за ней. Он любил ее и пришел за ней. Но, в равной степени, она за него боялась.               Мог ли он поддаться искушению вернуться на сторону дряхлого трупа?               Она перекатилась на четвереньки, ее тело сильно запротестовало.               — Ах, хорошо. Я надеялся, что ты будешь более стойкой и увидишь, что дала мне твоя вера. — Палпатин усмехнулся собственному юмору. Она подняла голову и увидела, что он частично отвернулся от нее, чтобы посмотреть в лицо ее мужу, который стоял в стойке, примерно в двадцати футах, держа перед собой синий клинок.               Она медленно поднялась на ноги, и ее глаза встретились с глазами Анакина. Она видела его облегчение и решимость.               — Мне так приятно знать, что я дала тебе веру, — сухо прокомментировала она. — Полагаю, что подобное ты испытываешь впервые.               — О, нет, — улыбнулся он, его глаза ярко светились. — У меня есть большая вера. В себя.               Анакин внезапно напрягся и посмотрел на Падме за мгновение до того, как дворец вокруг них сильно затрясся.               — Я знаю, — сказала Падме императору, улыбаясь в ответ и чувствуя себя положительно хищной и опьяненной от знания, которым она обладала. — Я на это и рассчитывала.               Дворец снова затрясся, и на них всех посыпалась пыль. Выражение лица Палпатина стало убийственным.               — Она знает, что ты здесь, — сказала ему Падме. — Она точно знает, где ты, потому что отслеживала меня. И я должна сказать, — она ненавидит тебя больше всего на свете.               — Возможно, ты вмешался в ИИ, Анакин, — прошипел ситх, поворачиваясь к своему бывшему рабу и отмахиваясь от нее. Хорошо. Она хотела, чтобы он так и сделал. — Очень умно, но, конечно, я бы не позволил кому попало управлять таким прекрасным оружием. — Он повысил голос, чтобы активировать свою связь.               — «Палач». Немедленно прекратить огонь. ГОСПОДСТВО порядка.               Анакин громко рассмеялся, и это наполнило темную комнату светлой надеждой.               — О, ты не понимал, кто она. Я так и думал, но теперь ты это подтвердил. Она не вещь, чтобы ее контролировали, Сидиус. Она и есть та самая Леди. И она сама делает свой выбор.               Дворец задрожал, и Падме услышала грохот падающих где-то за пределами тронного зала камней.               Теперь Сидиус был в ярости.               — Ты бы пожертвовал своей женой, Анакин? После стольких лет без нее ты позволишь ей умереть? Ты опять ПОТЕРПИШЬ НЕУДАЧУ?               Падме наблюдала за своим мужем, но тот непоколебимо смотрел на высохшую злую фигуру.               — Нет. Но я не жертвую Падме. Мы оба здесь по собственному выбору. Ради наших детей. Ради всей галактики. И если мы умрем вместе, то так тому и быть.               Затем он встретился с Падме взглядом так хорошо ей знакомых голубых глаз, и она ему улыбнулась.               Тяжелая пауза.               — Да будет так, — мрачно повторил император. Затем он поднял руки и выпустил в Анакина поток извивающихся голубых молний.               К ее удивлению, и к удивлению Сидиуса, тот изогнулся вокруг ее мужа, как будто обтекая щит.               Анакин приблизился, улыбаясь, и его глаза были обрамлены золотом.               Нет, — подумала она. — Пожалуйста, нет.               Но было что-то другое. В середине глаза все еще были синими. Что происходит?               — Что?.. — спросил Сидиус, явно тоже не понимая.               — О. Я не упоминал, — сказал Анакин, подходя все ближе. — Ты, кажется, забыл, что я — Избранный. И я нашел равновесие между светом и тьмой.               Падме потянулась за оружием, спрятанным в ее сапоге, когда император прекратил нападение и уставился на своего бывшего раба.               — То есть... НЕТ. Невозможно. Я разрушил этот путь.               Анакин поднял бровь. — Не думаю, что это от тебя зависит.               И Сидиус издал нечеловеческий вопль, высоко подняв руки, а затем взмахнув ими в сторону Анакина. Того отбросило назад на массивные каменные плиты, когда Леди снова ударила по дворцу. Две массивные колонны у входа в тронный зал рухнули, превратившись в обломки, пыль понеслась к ним, как песчаная буря.               И в этот момент Падме сделала свой ход, пробежав несколько шагов к императору, который все еще стоял к ней спиной, все его внимание было приковано к Анакину, как у зачарованной змеи.  Силовая молния снова обвилась вокруг кончиков его пальцев, когда Падме обвила рукой его шею.               — Никогда больше, ублюдок, — прошипела она ему на ухо, затем быстро взмахнула рукой и перерезала Палпатину горло со злобной силой, о которой и не подозревала.               Он задохнулся от сильного удивления, кровь хлынула потоком.               Значит, в нем действительно течет кровь...               Одновременно произошло множество событий…               Леди выстрелила снова, и большая часть тронного зала рухнула.               Палпатин упал на пол, и, как только он это сделал, из него вырвалась мощная волна синей энергии.               Падме отбросило, но затем другая сила подхватила ее и потянула назад, пока она не приземлилась на Анакина, который немедленно развернулся и накрыл ее своим телом, когда темная энергия умирающего императора потекла через помещение.               — Падме. — Голос Анакина в ее ухе был настойчив. — Падме, с тобой все в порядке?               Она кашляла от пыли, в горле у нее першило, и она могла здесь умереть, но с ней все было в порядке.               Он встал и помог ей подняться вместе с ним.               — Знает ли... знает ли Леди, что он мертв? — Падме ахнула, когда они, спотыкаясь, направились ко входу.               Теперь дворец постоянно сотрясался и грохотал.               — Да, — хрипло ответил он, — но она уже причинила слишком много вреда. Нам нужно выбраться, если сможем...               Они побежали рука об руку к упавшим колоннам, когда массивные факелы начали опрокидываться, и языки пламени взметнулись вверх, когда огонь коснулся тяжелых портьер и ковра.               Падме закричала, когда ее ноги оторвались от земли, и она взлетела над огромными камнями, которые когда-то составляли колонны. Ее муж прыгнул рядом с ней с помощью своих усиленных мышц, и они оба приземлились с другой стороны, не пострадав.               — Честно, Анакин... — она ахнула, когда они снова побежали, достигнув внешних коридоров, где было видно больше разрушений.               — У меня не было времени на предупреждение, — ответил он, а затем, что удивительно, они заморгали от солнечного света, потому что половина портика исчезла.               А вокруг них стягивались солдаты и воздушные корабли.               ***********              Мэтт чувствовал удары, наносимые по Леди, и это был нехороший знак. Но ему не приходилось беспокоиться о том, что происходит, потому что он знал. Она заключила с Мэттом тайное соглашение, которое они скрывали от отца, потому что тот мог оказаться не очень доволен.               Итак, Мэтт сидел на диване в их каюте с датападом на коленях, зачарованно глядя на прямую трансляцию с мостика, пока отец руководил битвой. Леди, конечно, могла видеть под разными углами и любезно меняла их по мере необходимости, чтобы Мэтт мог видеть адмирала за работой.               — Они целятся в командную башню, сэр. — Это был капитан Венка.               — Их приказы, вероятно, изменились, как только мы начали громить дворец, — сказал папа, когда мостик задрожал. — Это больше похоже на стратегию типа «остановить нас любой ценой».               — Сэр! — Это был оружейник, Мэтт был вполне уверен. — Сэр, я больше не могу стрелять по дворцу... Я думаю, у нас может быть неисправность, адмирал!               Мэтт увидел, как папа пронзительно посмотрел вверх, а затем Леди очень слабо дернулась в ответ на этот вопросительный взгляд.               Что-то случилось, что заставило ее решить остановиться.               — Нет, — сказал папа, мрачно улыбнувшись команде. — Она знает что-то, чего не знаем мы. — Мэтт мог видеть, как команда пытается не чувствовать себя неловко, когда им напомнили, что они служат на корабле, который ПОЗВОЛЯЛ им командовать.               — Адмирал! ЗР «Апокалипсис» идет встречным курсом, сэр! — раздался панический крик пилота.               Папа развернулся, чтобы пробежать трусцой по подиуму и самому посмотреть в иллюминатор.               — Карк, — сказал он с чувством. — Определенно маневр «остановить нас любой ценой», — они знают, что другим способом не смогут уничтожить Леди.               Повисла напряженная тишина, пока адмирал коротко жевал губу, крепко сжав руки за спиной, наблюдая за приближением живого оружия.               — Поверните, чтобы встретить его по нашему правому борту! — приказал он навигационной станции. Пальцы женщины запорхали, пока она рассчитывала траекторию для отправки пилоту. — Сократите дистанцию, чтобы они не могли получить хорошее положение для стрельбы. И не прекращайте в него стрелять — мы можем попытаться уничтожить их до того, как столкнемся.               У Мэтта перехватило дыхание, и он поднял глаза к потолку.               — Леди... — дрожащим голосом произнес он. — Сможешь... сможешь ли ты это пережить?               Его датапад загудел, и он посмотрел вниз, чтобы увидеть надпись. Мой адмирал мудр. То, что он делает, позволит мне выжить. Но ущерб будет нанесен.               Мэтт уставился на него. Она... она с ним разговаривала.               — Э-э... хорошо. Спасибо. Но... Мне жаль... Это причинит тебе боль?               Ее золотое успокаивающее сияние окутало комнату как раз в тот момент, когда раздался сигнал объявления по всему кораблю.               — Всем держаться. Приготовьтесь к удару! Всем приготовиться!..               И Мэтт едва успел переместиться с дивана к стене, где мог найти что-нибудь твердое, когда Леди яростно затряслась.               Папины деревья накренились, мебель заскользила по комнате, и Мэтту пришлось, спотыкаясь, побежать в угол, когда на него полетели диван и стулья.               Красный свет немедленно осветил их каюту, и он знал, что это было стандартное аварийное освещение — не Леди, которая общалась.               Карк, карк, карк...               И Мэтт принял решение.               Он подошел к дверям в их каюты и вышел в хаотичные коридоры. Персонал бежал во всех направлениях, и он увидел, как в лазареты доставляли первые гравитационные сани с ранеными. Мэтт был вполне уверен, что это был самый большой урон, который когда-либо переживала Леди.               Они намеренно направили в нее звездный разрушитель...               ...и она это пережила.               Однако вопрос о том, сможет ли она пережить второй удар, оставался спорным. И Мэтт не стал ждать, чтобы это выяснить. Он побежал к лифту, ведущему на мостик.               ************               Звездный разрушитель класса «Победа».               Пиетт все еще пытался представить себе капитана, выполнившего приказ пожертвовать 30 000 членов экипажа, чтобы протаранить вражеский корабль.               И они, конечно, получили серьезные повреждения, но, учитывая щиты Леди и угол столкновения, все было не так плохо, как могло бы быть.               И все же...               Пиетт одной рукой сжимал датапад, а другой опирался на защитную станцию, пока медик закрывал рану на его лбу регенерационным лазером.               Его швырнуло на палубу, но он был готов к этому и справился. Другим не так повезло, и медики передвигались по мостику так быстро, как только могли. Один мешок для трупов уже загрузили, но, слава Силе, это была единственная смерть на мостике. Однако другие были тяжело ранены, и Пиетт отдал приказ всем армейским медикам присоединиться к флотским, чтобы помочь с огромным количеством пострадавших.               Он просмотрел последние данные о предполагаемых смертях. Более тысячи, и число все росло. В основном, среди инженеров и техников, а также в оружейных отделах. Неудивительно в этой части корабля, но не менее трагично.               Позже у него будет время посомневаться — задуматься, не следовало ли ему попытаться уклониться от корабля и рискнуть еще более серьезным столкновением…               Но сейчас он не мог этого сделать. Прямо сейчас он все еще вел очень ожесточенную битву.               — Я хочу нацелить все переднее оружие на головной звездный разрушитель! — крикнул Пиетт. — Мы уничтожим их по одному, если придется! Пусть «Мститель» и «Опустошитель» прикроют нашу поврежденную сторону! И найдите мне какие-нибудь чертовы замены для позиций на мостике!               В данный момент на мостике было опасно мало людей.  Леди никогда раньше не сталкивалась с такими повреждениями, и, по понятным причинам, были предприняты большие усилия для ремонта и герметизации больших отсеков корабля, которые теперь оказались открыты для вакуума.               — Сэр!               Он отмахнулся от медика: «Этого достаточно, я в порядке», — и перешел на внутреннюю связь.               — Здесь Шеф, сэр.               Пиетт подошел к голографическому дисплею и нажал на кнопку управления. Перед ним вспыхнуло голубое изображение Болдуина               — Адмирал.               Даже на мерцающем голоизображении его главный инженер выглядел измотанным.               — Мы восстановили давление на корабле, сэр. Но это всего лишь заплатки. Мы абсолютно не сможем пережить еще одну подобную самоубийственную попытку, адмирал. Мы все еще пытаемся найти тела, которые загораживают точки доступа.               Пиетт поморщился.               — Мне очень жаль, Шеф, — сказал он тихим голосом. — Я приказал «Опустошителю» и «Мстителю» защищать эту сторону. Но нам нужно более... постоянное решение угрозы. Мы не можем достаточно хорошо маневрировать так близко к атмосфере.               — Я могу сказать, что вы что-то задумали, адмирал, — сказал Болдуин, потрепанный, но не сломленный. — Что вам от меня требуется?               — Сколько наших самых больших ракет можно загрузить в «Гозанти»? — спросил его Пиетт. — Вместе со столькими бочками запасной плазмы, которые смогут поместиться?               Пауза.               — Очень много, сэр. Откуда он должен стартовать?               — Из седьмого ангара.               — Я могу подготовить его за сорок минут, но для этого мне нужно будет выделить команду, не занятую ремонтом.               — Организуйте это, Шеф, — приказал Пиетт.               Мужчина кивнул и исчез. Адмирал вернулся в основную часть мостика.               Венка подошел к нему с рукой на перевязи, но в остальном невредимый.               — Вы собираетесь попросить пилота-добровольца, сэр? — тихо спросил он.               — Нет, — сказал Пиетт. — Мы отправим судно на автопилоте.               — Что, если они уничтожат его до того, как он доберется до центра их формирования? — спросил капитан, когда они двинулись вверх по левой стороне мостика, чтобы не мешать медикам и инженерам.               — Мы пойдем на этот риск, Том, но я не попрошу пилота-самоубийцу.               Его датапад безумно гудел в его руке последние пять минут, и Пиетт, извинившись перед своим капитаном, поднялся на свое обычное место в начале центрального прохода, чтобы с этим разобраться.               — АДМИРАЛ, — написала Леди заглавными буквами. И много раз.               — Ему нужна твоя помощь.               Там имелась прямая трансляция с поверхности Корусканта. Пиетт навел фокус на дымящуюся структуру и…               Карк.               Это был императорский дворец. Теперь он превратился в почерневшую кучу обломков, и прямо на глазах Пиетта еще больше обломков осыпалось, как по разрушенной правой стороне, так и по направлению к центру, куда его Леди направила большую часть своего гнева.               — Он мертв, да? — прошептал он. — Палпатин?               — Да. Но Темный жив. Ему нужна твоя помощь, адмирал. Мы должны кого-нибудь послать.               Изображение нельзя было достаточно приблизить, чтобы разглядеть лица или даже фигуры, если кто-то все еще выбирался из этих руин. Но Пиетт мог видеть, что тысячи солдат стягиваются к этому району вместе с вооруженными кораблями охраны.               — Леди, — сказал он, чувствуя в сердце сильную боль. — Даже если так, я не знаю, сможет ли кто-нибудь вовремя выбраться на поверхность через это...               И, словно по сигналу, в кармане завибрировал его личный комм.               Пиетт достал его и включил. — Адмирал Пиетт.               — Дядя Фирмус. Я должна их забрать.               Без предисловий, но он почти знал, что это будет она.               — Дорогая, до них практически невозможно добраться...               — Но не полностью невозможно.       Он вздохнул и ущипнул себя за переносицу. Он не мог этого сделать. Не с яростной битвой, бушующей снаружи в ярких вспышках зеленого и красного света.               — Возможно, но при всем уважении, моя дорогая, вы — не такой пилот, как ваш брат, и...               — Судно поведу не я, дядя Фирмус.               Стоп. Как в…              — Лея! — Он снова понизил свой голос, когда несколько членов Ямы удивленно на него посмотрели. — Вы уже в шаттле?       — Пилотирую я, адмирал, — раздался более низкий голос.               Когда он подписался на работу со Скайуокерами, никто, совершенно никого не обманывая, не указал на мелкий шрифт, в котором, по-видимому, говорилось, что любой, работающий в непосредственной близости от них, также теряет свои карковы рассудки.               Что это говорит о тебе? — прошептала его совесть, и Пиетт беспечно ее проигнорировал.               — Коммандер Фокс. Насколько я знаю, вы подчиняетесь генералу Вирсу, и я не могу себе представить, чтобы он...               — Фирмус.       О, преисподняя, нет.               — Мы должны попытаться. Это — наш командир, адмирал. Мы думали, что он может погибнуть при взрыве, но он не погиб, и поэтому мы просто оставим его без боя?               Макс очень хорошо знал, что Пиетт не мог этого сделать.               — Я знаю, ты бы не хотел, чтобы я позволил принцессе сделать это одной.               Естественно, нет, будь проклят понимающий тон Вирса, но это должно быть он!..               — И ты не можешь, так что это сделаю я, — закончил его друг. — Обеспечь нам место, куда мы могли бы вернуться, хм?               Его брат. Его милая Лея. На миссии, почти такой же самоубийственной, как эсминец, который протаранил Леди.               — Пожалуйста... — прошептал он, надеясь, что они услышат его сердце в этом единственном слове.               — Я люблю вас, дядя Фирмус. Задайте им жару, — сказала его девочка, и связь прервалась.