Глава 8. Я не должна хотеть его

             Июль 2004       Гермиона посмотрела на часы на стене. Было почти без четверти шесть. За пять минут она не произнесла ни слова.       – Возможно, ты хотела бы поговорить о том, что сказал Гарри? – Спросила целительница Эриксон. – О том, что ты параноик.       Она стиснула зубы и опустила взгляд на свои колени. Сегодня она надела свою красивую юбку в офис, думая, что Малфой может быть на работе, но она не видела его всю прошлую неделю, за исключением понедельника за ланчем, когда он рассмеялся, а она застыла на месте; она хотела поднять глаза, но не могла. Что, если бы он смеялся над ней? Что, если бы он рассказал другим Аврорам из своей команды о «грязной Грейнджер»? Его не было в «Тачке» в пятницу, и она не видела его весь сегодняшний день. Было довольно очевидно, что он избегал ее.       Каким-то образом это сломило ее так, как она никогда не ожидала.       Но кого она обманывала? Она была в ужасном состоянии, когда вернулась домой той ночью, обиженная и основательно оттраханная – во всех смыслах этого слова. Чувство вины вызвало у нее изжогу, тошноту, и часть ее хотела вернуться к нему, чтобы все объяснить. Но гордость победила. Вместо этого она рыдала в ванне, проклиная себя и свое проклятое любопытство. Он, вероятно, никогда бы не захотел снова прикоснуться к ней.       Целительница Эриксон сидела в тишине, терпеливо ожидая.       Гермиона сглотнула. – Я расследовала слух о том, что мой коллега использовал Темную Магию на работе... и что наш босс санкционировал это. – Она почувствовала, как ее щеки вспыхнули от смущения. Волос единорога нелегко поддается Темной Магии. Она вздохнула. – Я рассказала Гарри о своих теориях после того, как провела день в библиотеке, но он отчитал меня, сказав, что Министерство не санкционировало бы ничего подобного, а если бы они это сделали, я не должна была совать в это свой нос.       – Что это заставило тебя почувствовать?       Гермиона откинула голову назад и обвела взглядом потолок. – Я не знаю. Возможно, унижение.       – И как ты думаешь, почему ты чувствовала себя униженной?       – Потому что это так типично для меня, он это знает, – пробормотала она и посмотрела на женщину. – Я всегда бегу в библиотеку, когда есть что-то, на что я не знаю ответа, и я не остановлюсь, пока не найду то, что ищу. –Она прикусила губу, отведя взгляд.       – Тебе казалось, что это важно?       – Да.       – Каким образом?       Она теребила оборвавшуюся на кресле нитку. – Если Министерство одобрило использование Непростительных Проклятий, кто скажет, что мы не столкнемся с новой войной через десять или пятнадцать лет?       – Ты этого боишься? Еще одной войны?       – А ты нет? – Она пристально посмотрела на нее в ответ.       Целительница Эриксон нахмурилась, поджав губы. Она посмотрела на свой блокнот, парящий рядом с ней. – Ты также упомянула, что совсем недавно вступила в физические отношения с одним из твоих коллег...       – Тем самым, – пробормотала Гермиона, и ее лицо вспыхнуло.       – Извини?       – Тем самым. – Она заговорила громче, откашлявшись. – Это тот самый... коллега.       – Тот самый, кто, Гермиона?       Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. – Это тот самый коллега, который, по слухам, использует Темную Магию.       Целительница Эриксон на мгновение замолчала, что-то записывая пером.       Гермиона тяжело сглотнула. – Мы... мы никогда по-настоящему не смотрели друг другу в глаза, и я не знаю, как это произошло, но это произошло. Он... у нас был секс, и... – Она покачала головой. – Мы были вместе всего дважды, и я не думаю, что это повторится. – Она поняла, что впилась ногтями в подлокотник, кончики ее пальцев побелели.       – Что ты почувствовала, узнав, что этот человек, с которым ты была близка и уязвима, по слухам, использовал Темную Магию?       – В том-то и дело, – усмехнулась Гермиона. – Во второй раз я уже занималась расследованием. – Она посмотрела на целительницу, стыд снова наполнил ее грудь. – Это было... частью моего расследования, так сказать. Тактика.       Целительница Эриксон снова поджала губы. Скрестив ноги, она наклонилась вперед. – И это расследование дало что-нибудь?       – Да, – вздохнула Гермиона. – Что слухи неправдивы, а я параноидальная дура.              – Итак, Гермиона, – упрекнула целительница Эриксон, – мы говорили о том, что ты не должна унижать себя, когда твои теории неверны. Мир больше не держится на твоих плечах. До сих пор у тебя все получалось очень здорово, так что давай постараемся, чтобы это не отбросило тебя назад, хорошо?       Гермиона крепко зажмурилась и кивнула.       Целительница Эриксон глубоко вздохнула. – Ты чувствовала давление на эти сексуальные отношения из-за твоих исследований, или это был естественный шаг?       Она невесело рассмеялась, слезы жгли ее глаза. – Между нами нет ничего естественного, а потом кажется, что все есть. – Она покачала головой. – Я пошла к нему, потому что хотела исследовать его палочку, но я знала, что он не позволит мне этого сделать, поэтому мне пришлось придумать план, как получить к ней доступ так, чтобы он ничего не заподозрил. Но... я также сделала это, потому что, ну, я хотела. Но он узнал об этом, и теперь не хочет видеть меня или иметь со мной что-либо общее. Он предельно ясно дал это понять, и я не знаю, что делать. – Она нахмурилась и прижала тыльные стороны ладоней к глазам. – О боже, я больна, не так ли?       – Нет, Гермиона, – спокойно сказала целительница Эриксон. – Ты пережила годы травм, а люди, которые пострадали от этого, иногда совершают поступки и реагируют на них так, что другим это может показаться странным или иррациональным, но для них это совершенно разумно.       Гермиона сморгнула слезы. Она глубоко вздохнула. – Он... делает со мной вещи, которые не должны доставлять удовольствия, но доставляют. Болезненные вещи. Обидные вещи. Пугающие вещи. Он говорит, что это акт, сцена... я не знаю. В одну минуту я в ужасе, а в следующую превращаюсь в лужицу, и все становится просто... проще.       – И это то, на что ты согласилась? Это то, чего ты хочешь?       Она кивнула. – Я не знала заранее, что хочу этого, но когда я с ним, я чувствую себя живой. Как будто я была в постоянном тупике с момента окончания войны, а теперь все снова пришло в движение. – Ее сердце учащенно билось. – Это так странно, потому что он агрессивный и доминантный, и я должна хотеть подраться с ним. Я действительно хочу подраться с ним, но я также хочу просто... не драться. Я хочу просто, не знаю, уступить. Подчиниться. – Она с трудом сглотнула. – Я... я попросила его взять контроль, и он взял. Он взял, и это было так приятно. Казалось, что я могу, не знаю, расслабиться. Возможно, впервые за многие годы. – Она застонала и провела рукой по лицу. – Я знаю, это звучит действительно странно, и я знаю, что не должна этого хотеть, потому что это порочно и опасно, и я не должна тешить этот темный уголок своего разума.       Целительница Эриксон нахмурилась и снова скрестила ноги. – Твои соображения насчет «что, если»?       Гермиона кивнула и скривила челюсть. – Я не вижу, как можно лучше потакать этим мыслям.       – Знаешь, – сказала целительница, – принятие, а не подавление, могло бы помочь твоему выздоровлению. Эти мысли существуют и даже являются частью тебя. У них была очень четкая цель защитить тебя, когда они только сформировались. Ты знаешь, что этого не произошло, что все обернулось по-другому, и тебе не нужно стыдиться за то, какие мысли утешали тебя, когда ты была расстроена. Если ты примиришься с ними и избавишься от стыда, у тебя, возможно, будет больше шансов двигаться дальше.       Гермиона закусила губу, ее грудь сжалась. Это была пугающая мысль – не испытывать стыда за свою слабость, когда ей нужно было быть сильной; мысль о том, чтобы не сражаться, сдаться Пожирателям Смерти, была ужасной и извращенной. Как она могла с этим смириться? И все же, с Малфоем... Она вздохнула. – Я определенно не должна хотеть его, потому что презираю, но он заставляет меня чувствовать все так сильно! Он заставляет мое сердце биться быстрее, как будто я снова чувствую опасность, и все же я чувствую себя в безопасности с ним, и я... – Она тяжело сглотнула. – Я не должна хотеть его.       – Почему, Гермиона? – было единственным, что сказала целительница.       Она закусила губу. – Потому что он Драко Малфой.       Целительница Эриксон глубоко и тяжело вздохнула.       

***

      Мороженое после терапии было традицией. Джинни выгнала Гарри из дома и устроила девичник, чтобы позволить Гермионе кричать, плакать, смеяться или пробить дыру в стене, если она захочет. Они разделили килограммовую баночку мороженого и выпили чай на диване, в основном в тишине.       Сразу после войны они все боролись. Гермиона переехала к Гарри на площадь Гриммо, в то время как Рон и Джинни оба находили время, чтобы побыть со своей семьей.       Гарри пришлось пройти курс терапии на раннем этапе – условие, которое поставил Кингсли, чтобы его допустили к обучению в Аврорате, и первые несколько лет ему пришлось нелегко. Дело было не только в Волан-де-Морте и всех жизнях, которых стоил этот монстр, но и в глубоком погружении в заброшенное детство Гарри, и как только этот шлюз был открыт, было трудно закрыть его снова; если не считать обучения на Аврора, состояние Гарри был в полном беспорядке, и Гермионе приходилось собирать осколки.       Потеря Фреда опустошила семью Уизли, и хотя Джинни горевала, как и все остальные, это полностью сломило Рона. Вместо того, чтобы следовать своей мечте и стать Аврором вместе с Гарри, он помогал Джорджу в магазине вредилок. Он довольно долго отказывался от терапии и начал сходить с ума. В основном в его отношениях с Гермионой. Он часто злился, впадал в депрессию и снова и снова обвинял ее в том, что она слишком занята и не проводит с ним достаточно времени. Проблема заключалась в том, что, когда они действительно проводили время вместе, они никогда не разговаривали. Они смотрели фильмы, ужинали или играли в игры, но никогда по-настоящему не разговаривали.       Близость между ними была сложной и случалась только тогда, когда он чувствовал необходимость. Это был короткий роман, который редко оставляли место для страсти, не говоря уже о любви. Он никогда не говорил ей, что она красива, никогда не делал ей комплименты; все, что он когда-либо делал, это жаловался на то, что она недостаточно хороша. Это даже не Гермиона порвала с ним. Нет, это был Рон. Он сказал, что не чувствует, что она оказала ему поддержку, которую он ожидал от девушки, а Гермиона не могла с этим не согласиться. Начнем с того, что она не чувствовала себя его девушкой.       Они расстались друзьями или что-то в этом роде, и Рон, наконец, решил обратиться за помощью, в которой он так отчаянно нуждался.       Гермиона, однако, сопротивлялась. Ее не волновало, что у нее разбито сердце, она перегружена работой и подавлена самой жизнью; она считала себя слишком логичной, слишком рациональной, чтобы нуждаться в терапии, и пока она была занята заботой о площади Гриммо и своих друзьях, а не о себе, все было хорошо. Позже, когда ее дни были не такими насыщенными, кошмары начали возвращаться. Иногда ей даже не нужно было спать, чтобы они появились. Иногда она вела себя иррационально, зацикливалась на деталях, которые, по ее мнению, могли скрывать что-то важное, и чувствовала, что ей нужно разгадать это и узнать правду, прежде чем пострадает кто-нибудь из дорогих ей людей.       Она виделась с целительницей Эриксон каждый месяц вот уже почти два года, и та помогала ей разобраться во всем, осмыслить произошедшее, но все еще оставались вещи, с которыми Гермиона боролась. Такие вещи, как идея о том, что Драко Малфой – Темный Волшебник. Она знала, что это неправда, что он, по крайней мере, в последнее время не использовал никаких Непростительных Проклятий, ведь у него даже была палочка из волоса единорога. И Гарри был прав, ни Монтегю, ни Робардс – или Кингсли, если уж на то пошло! – никогда бы не позволили использовать Непростительные Проклятия от имени Министерства после войны. Но каким-то образом какая-то часть Гермионы хотела, чтобы это было правдой, ее это привлекало. Это был тот темный зверь внутри нее, которого привлекала опасность, который наслаждался беспомощностью и делал ее чувственной.       Целительница Эриксон сказала, что, возможно, она чувствовала себя так из-за своего влечения к Малфою, из-за того, что он начал вторгаться в ее сны, и из-за того, что этот конкретный сон превратился в нечто большее, чем просто кошмар. Хотя на самом деле это не имело для нее смысла, это было самое близкое объяснение, которое она могла получить на данный момент.       Она вздохнула и откинула голову на спинку кресла. – Эриксон говорит, что я должна учитывать возможность того, что у меня могут быть сексуальные отклонения.       Джинни чуть не выплюнула чай и уставилась на подругу широко раскрытыми глазами. – Ты не можешь просто так вываливать на меня что-то подобное! – Она указала на свой живот и нахмурилась. – Я могу лопнуть в любой момент!       – Прости, – Гермиона усмехнулась и спрятала лицо в сгибе руки. – Я просто... мне просто нужно было кому-нибудь рассказать. Но ты права, возможно, тебя не стоит сейчас шокировать.       – О, ты уже шокировала меня, и... – Она замерла, нахмурив брови. – Да, он все еще там. Продолжай, пожалуйста!       Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки, не зная, с чего даже начать. – Ну, я... У меня была встреча с... мужчиной...       – Это кто-то, кого я знаю? – Джинни ухмыльнулась, ее глаза заблестели.       Гермиона нахмурилась. – Джинни!       – Прости, прости. Продолжай.       – У меня была встреча... или несколько, если честно. Но две, когда у нас был... ты знаешь...       – Секс. Я понял. Продолжай.       Гермиона разочарованно вздохнула. – Секс, да, спасибо. – Она сделала большой глоток чая. – Ну, в последнюю нашу встречу мы – ну, я, потому что он явно казался уже довольно опытным – исследовали то, чего я никогда раньше не пробовала.       – Ты убиваешь меня, Гермиона! – Джинни рассмеялась, ее глаза светились предвкушением. – Выкладывай! Выкладывай!       Гермиона нахмурилась. – Ну, у нас был необычный секс, и...       – Необычный? – Джинни вскрикнула. – Из всех прилагательных, которые ты могла бы использовать для описания извращенного секса, ты выбрала «необычный»?       Гермиона сердито посмотрела на рыжую. – Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе или нет?       – Прости! – Джинни подняла руку. – Я буду молчать, обещаю.       Гермиона глубоко вздохнула. – Да, у нас был необычный секс. По крайней мере, для меня. Это было... грубо. Н-не в смысле беспорядочный... ну, да, но... нет! – Она сделала глубокий вдох. – Он был груб. То есть со мной. Сильный. Он использовал связывающее заклинание...       – Итак, это волшебник.       Гермиона только сердито посмотрела на нее. – Он использовал связывающее заклинание, чтобы связать мне запястья, и он...– Ее щеки практически горели. Она сделала еще глоток чая, прежде чем случайно выпалить то, как он подарил ей три умопомрачительных оргазма. Она была не совсем готова поделиться этим.       – Вау, Гермиона, – Джинни ухмыльнулась и кивнула. – Я не ожидала этого от тебя. Или, возможно, ожидала, я не знаю. В любом случае, тебе нравится немного грубости в постели. Это твоя особенность? Такая же особенность, как у любого другого человека в мире?       Гермиона была почти оскорблена. – Что?       Джинни закатила глаза. – Я вижу это по твоему лицу – ты стыдишься этого! Но все, что я говорю, это то, что это гораздо более распространено, чем ты думаешь. – Она пожала плечами. – Если хочешь знать мое мнение, это все еще немного ванильно.       Гермиона была взволнована и выплюнула: – Ванильно? Что ты имеешь в виду под «ванилью»?       – Обычно, – сказала Джинни. – Заурядно. Ванильно.       Гермиона, сглотнув, прикусила губу. Это не казалось обычным. У нее был обычный секс. Не приводящий в восторг, неудовлетворяющий, лишенный воображения, обычный секс. С Малфоем все было не так.       Джинни, явно почувствовав замешательство Гермионы, спросила: – Но это все? Он связал тебя? Только за руки, или вы пробовали другие способы удерживания?       Гермиона хотела, чтобы земля просто поглотила ее. – Только руки. –Джинни сдерживала смех, скрывая его за чашкой чая, а Гермиона надулась. – Что?       – Ничего, – сказала Джинни и покачала головой. – Ничего. – Она моргнула. – Ну, мы с Гарри делали это давным-давно. Знаешь, просто любопытные дети.       Внутри расцвела ярость. Она грохнула чашкой об стол. – Ну, ладно! – пронзительно сказала она. – Тогда прости, если я не была рядом достаточно долго, чтобы попробовать то, что, кажется, уже пробовали все остальные! Прости, если я такая скучная и ванильная, какой только можно быть, и что все, что добавляет немного остроты в мою жизнь, так же скучно, как и я сама!       – Гермиона, – усмехнулась Джинни. – Успокойся. Я не это имела в виду. Я только пыталась...       – Знаешь, – Гермиона вскипела и бросила на подругу яростный взгляд, – это даже не та особенность, о котором я говорила! Но, о нет, теперь я знаю, что ты бы просто сказала: «О, ты опоздала на вечеринку», даже если бы это случилось с блондинистым мерзавцем, который меня ненавидит!       У Джинни отвисла челюсть. Гермиона тяжело вздохнула. Она не планировала раскрывать эту деталь. По крайней мере, не сейчас. Но кот вылез из мешка, и она застонала, опускаясь на диван и закрывая лицо руками.       – Гермиона Грейнджер! – Джинни ахнула. – Только не говори мне, что у тебя был секс с...       – Да, – взвизгнула Гермиона. – Дважды. – Она осмелилась посмотреть сквозь пальцы и увидела Джинни совершенно ошеломленной.       Она поставила свой чай на стол и изменила позу, придерживая рукой свой тяжелый живот. – Итак, – затем сказала она спокойнее, – в чем твой перегиб? Трахаешься с Драко, блядь, Малфоем?       Гермиона глубоко вздохнула и опустила руки. – Эриксон говорит, что, возможно, я хочу иметь возможность полностью отпустить себя. Сдаться. И я жду от него того, что он собой представляет. Опасность. Борьба. Противодействие. Но также... – Она прикусила губу. – Ну, доминирование. – Ее щеки горели от стыда и смущения. – Все эти вещи, но в контролируемой обстановке с кем-то знакомым и безопасным. Я не знаю. – Она сглотнула, потеребив подол своей юбки. – Поэтому, когда он делает со мной все эти вещи – шлепает, дергает за волосы, ведет себя грубо – я... – К этому моменту она, наверное, покраснела до корней волос. – Я не знаю. Это кажется волнующим, опасным, трепещущим, но в то же время комфортным. Безопасным. Это напоминает мне, что я жива и здорова, и я знаю, что это звучит совершенно безумно, но... ну, я чувствую, что я действительно могла бы, знаешь, позволить себе потерпеть поражение на этот раз. – Она посмотрела на Джинни и была удивлена, не обнаружив осуждения в ее глазах.       Она боялась, что так и будет; Джинни однажды испытала на себе болезненное воздействие его Проклятия Круциатус, вернувшись в Хогвартс в военное время. Она свидетельствовала против него на суде, по иронии судьбы, в тот же день, когда Гарри давал показания в его защиту.       Но осуждения не последовало. Вместо этого она кивнула. Но затем нахмурилась и задумалась. Возможно, она действительно думала о боли, которую однажды описала как «словно раскаленное железо течет по венам». Через мгновение она сказала: – Просто для ясности, ты делаешь это добровольно? Он тебя ни к чему не принуждал?       – Нет, – вздохнула Гермиона. – Ну, может быть, но нет.       Джинни выглядела настолько же растерянной, насколько готовой разнести мужчину, о котором идет речь, в пух и прах.       Гермиона подняла взгляд к потолку и начала объяснять все с самого начала. Она рассказала ей о «Тачке», об их свидании в темноте, но опустила довольно много деталей, несмотря на просьбы Джинни. Она рассказала ей об их стычке в архиве, о слухах о Темной Магии и о его домогательствах позже. Она рассказала ей о том, как он ласкал ее под столом, а потом последовал за ней на улицу. Она рассказала ей о его приглашении и о том, что не пошла к нему сразу, но сделала это на следующую ночь.       А потом она рассказала ей о той ночи.       Джинни была хорошей слушательницей, когда хотела, и она ахала, и кивала, и расширяла глаза в нужных местах. Иногда она даже закрывала руками живот, чтобы ребенок не слышал их слов.       Гермиона глубоко вздохнула, чувствуя себя совершенно измотанной. –Итак, когда он не появился в «Тачке» в прошлую пятницу, я подумала, что совершенно ясно, что он не хочет меня больше видеть. И я не видела его сегодня в офисе, так что...       – Вот придурок! – Джинни усмехнулась и потянулась за своим чаем. –Что? Он обиделся, что ты не осталась? О, бедный маленький Малфой, не добился своего.       Гермиона нахмурилась. – Мне не следовало осматривать его палочку. Это было грубо и глупо.       – Но ты сказала, что он тебя не подозревал, – попыталась Джинни.       – Я не знаю. Он был довольно сдержанным, хотя и попросил меня остаться.       Джинни ухмыльнулась. – Итак, что произойдет, когда ты увидишь его в следующий раз?       Гермиона пожала плечами. – Я не знаю. – Она моргнула. – Что, если он появится завтра и притворится, как будто этого никогда не было? Как будто я всего лишь вспышка в его жизни? Что, если он такой же злой и мелочный, каким был всегда? Что, если ему это не понравилось?       – Если это случится, – сказала Джинни и подняла палец, – У меня есть отличное проклятие, которое ты могла бы наложить на его причиндалы. Больше никаких наследников Малфоев!       Гермиона прыснула от смеха, чуть не выплеснув чай из носа. – Джинни!       Джинни усмехнулась и пожала плечами. – Гарри знает, что его ждет, если он когда-нибудь изменит мне.       Они обе рассмеялись, и смеяться было так приятно. Больше двух недель она несла на плечах эту огромную каменную глыбу, и, рассказав Джинни, все стало намного проще.       – О Мерлин, Гермиона, – вздохнула Джинни, откидываясь назад. – Почему из всех людей это должен был быть Малфой?       – Я спрашиваю себя об этом каждый день.       – Что ж, – проворчала Джинни, – я могу сказать это сейчас без всякого чувства вины, потому что Гарри нет... Но, милая Цирцея, он в форме! – Она нахмурилась, как будто от боли, и застонала. – Я имею в виду, это должно быть незаконно, выглядеть как он!       Гермиона рассмеялась и кивнула. – Джинни, ты даже не представляешь.       – Расскажи мне! – Джинни умоляла. – Пожалуйста, Гермиона! Скоро я сброшу с себя этот валун, и тогда на несколько лет с возбуждением будет покончено, и привет подгузникам и бессонным ночам. Пожалуйста, мне нужно немного развлечений! – Она моргнула. – Он действительно такой подтянутый под этой одеждой, как все говорят?       Гермиона глупо ухмыльнулась. – Лучше.       Джинни закрыла лицо руками. – О, черт возьми, я так и знала. Гадкий богач, высокий, как дерево, и подтянутый. Чертовски несправедливо. А ниже? Не скрывай это от меня сейчас, Гермиона!       Гермиона открыла рот, чтобы ответить, а затем захихикала и покраснела, как маленькая школьница. Она открыла рот, чтобы попробовать еще раз, когда Джинни подняла ладони.       – Знаешь что? – огрызнулась она. – Я передумала. Я не хочу знать.       – Нет?       – Это ловушка! – Рыжая вскинула руки в воздух. – Если ты скажешь мне, что у него самый потрясающий член, я расстроюсь, что остановилась на среднем – не смотри на меня так, Гермиона! – и если ты скажешь мне, что это не так великолепно, как я себе представляю, что ж, тогда ты просто убьешь мою фантазию. – Она усмехнулась ей. – Кроме того, я уже могу сказать, в чем дело, по тому, как покраснели твои щеки, и я чувствую себя обманутой! Проклятые среднестатистические гены!       Они снова рассмеялись, а затем заказали еду. Когда они наелись, настроение сменилось на более серьезное. Гермиона только что призналась, что занималась сексом с хулиганом своего детства, человеком, которого она ненавидела, и что ее психотерапевт сказала ей, что это может быть потому, что она видела в нем – возможно, бессознательно – Темного Волшебника, но... ну, безопасного, как бы это ни звучало.       Разрывая лепешки наан, Джинни спросила: – Ты меня знаешь, я должна спросить. Это было хорошо? Я имею в виду секс.       Гермиона застонала и чуть не упала обратно на диван. – Джинни, это было потрясающе.       – Мне нужно больше прилагательных.       – Блестящий, фантастический, умопомрачительный, меняющий жизнь...       – Меняющий жизнь? – Джинни ухмыльнулась. – Ну...       – Это было хорошо, – усмехнулась Гермиона. – Действительно хорошо. – Слишком хорошо. У нее слегка скрутило живот при воспоминании о том, что он был таким сильным и стойким; даже когда она боялась, она могла расслабиться и просто быть в моменте, с ним.       Джинни прикусила губу, наблюдая за ней с коробкой панира, лежащей у нее на животе. – Итак, у тебя был потрясающий секс с Малфоем. Что теперь?       – В том-то и дело, – нахмурилась Гермиона. – Я не знаю, можно ли это вообще назвать сексом из ненависти. Возможно, в первый раз, да, но во второй? Это было... что-то совершенно другое.       – У тебя есть чувства к нему?       Гермиона усмехнулась. – У меня много чувств к Малфою, но ни одно из них не является тем, о котором ты подумала.       – Ты уверена? – Джинни одарила ее тем взглядом, которым могла одарить только она, взглядом, которым она заглянула ей в душу и пронзила ее насквозь.       Гермиона закусила губу. – Нет. Да! Нет. – Она застонала. – Я не знаю!       – Хорошо, подними меня. – Джинни поставила коробку на стол и наклонилась вперед, протягивая руки за помощью Гермионе. Как только она выпрямилась, их лица оказались намного ближе. Глаза Джинни метнулись из стороны в сторону, и она кивнула. – Он мучил тебя в школе.       Гермиона сглотнула. – Да.       – Вы враждуете друг с другом на работе.       – Да.       – Как часто ты думала о нем раньше?       Гермиона прищурилась. – Что ты имеешь в виду?       Джинни закатила глаза. – До того, как вы начали спать.       Гермиона нахмурилась, ее щеки покраснели. – Я – никогда!              – Никогда?       – Да! – Гермиона вскрикнула, и в груди у нее все сжалось. – Клянусь, я никогда не думала о Драко Малфое в таком смысле!       – Тебе не меня нужно убеждать, Гермиона.       Застонав, Гермиона закрыла лицо руками. Джинни была права. – Я... – Она фыркнула. – Я могла подумать о нем несколько раз. – Она потянула за подол своей юбки. Там болталась ниточка. – И да, он привлекал меня в школе. Но у меня никогда не было к нему чувств.       – Хорошо. – Джинни пожала плечами, как будто для того, чтобы прояснить свою мысль.       – У меня никогда не было к нему чувств! – Гермиона плакала. – Он был ужасен по отношению ко мне. Почему у меня должны были быть чувства к нему?       – Гермиона! – Джинни мягко улыбнулась и потянулась к ней. – Повторяю, тебе нужно убеждать не меня! Если у тебя никогда не было к нему никаких чувств, то это прекрасно! Если были, то это тоже прекрасно. – Она нахмурилась. – До тех пор, пока ты не позволишь ему разбить твое сердце, потому что ты знаешь, что он это сделает.       Слезы навернулись на глаза Гермионы, она быстро вытерла их тыльной стороной ладони. – Я думала, что, возможно, мы хотя бы поговорим на прошлой неделе, но я его почти не видела, и я не знаю, почему это меня так беспокоит! Мне должно быть все равно! Я должна была бы радоваться, что он держит дистанцию, но... – Она глубоко вздохнула и покачала головой. – Черт возьми, Джинни, я хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза и спросил, как я себя чувствую. – Она снова вздохнула и закрыла лицо руками.       Джинни тоже вздохнула. – Отличный секс – это благословение и проклятие, – пробормотала она. Она прищелкнула языком. – Ты... хочешь увидеть его снова? Я имею в виду, наедине.       – Да! – Гермиона заплакала и закрыла лицо руками. – И нет! И я ненавижу его за то, что он так смутил меня, и я ненавижу его еще больше за то, что он вот так игнорирует меня!       Джинни усмехнулась. – Держу пари, он просто играет в какую-то дурацкую игру, чтобы заставить тебя тосковать по нему. Типичный слизеринец.       – И почему ты так думаешь? Разве он не должен был, по крайней мере, попытаться помучить меня на работе?       – Он оставил Камин открытым для тебя, – Джинни пожала плечами. –Подумай об этом: ты его обманула, но он все равно оставил камин открытым для тебя. Он хотел, чтобы ты осталась, несмотря на то, что застукал тебя за чем-то с его палочкой. По-твоему, это похоже на издевку и игнорирование?       – Он даже не подошел к «Тачке», Джинни.       – И как часто он появлялся до той роковой ночи? – она приподняла рыжую бровь.              Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Этого почти никогда не случалось. На самом деле, Драко Малфой был печально известен в офисе тем, что отказывался от них ради чего-то более модного, например, Château du Boire. Она опустила взгляд. – Он... он приходил.       Джинни хмыкнула. Вздохнув, она положила руку на колено Гермионы. – Подожди еще несколько дней, Гермиона. Если он не появится, что мешает тебе пойти к нему? Может быть, он подумал, что ты не хочешь его больше видеть, раз не осталась?       – Я хотела остаться, – пробормотала Гермиона. – Но я не могла. – Она резко вздохнула и выпрямилась. – Черт. Прости меня за это, Джинни. Сейчас я немного не в себе. Это были несколько сумасшедших недель. Я уверена, что достаточно скоро справлюсь с этим. – Она стиснула зубы. – Мне просто нужно выбросить это из головы.       Джинни кивнула и ободряюще сжала ее руку.       

***

             На следующее утро Гермиона почувствовала себя немного лучше. Рассказ Джинни, вероятно, исцелил больше, чем рассказ целительнице Эриксон. Чувствуя себя сильнее, чем до того, как все это началось, она приняла душ, надела свою черную юбку-карандаш – ту, из-за которой ей всегда делали комплименты, – и уложила волосы. Ее белая блузка, возможно, была немного заурядной, но она была милой, а юбка, во всяком случае, была предметом сопротивления, в самый раз облегая ее изгибы. Она даже не знала, чего пытается добиться, должна ли она хотеть внимания Малфоя или нет, но она прекрасно осознавала тот факт, что одевалась целенаправленно.       Она накормила Живоглота и обняла его, прежде чем встать в Камин и появиться в Атриуме Министерства. По пути к лифту она взяла Ежедневный Пророк и прочитала заголовок:       «ЛОРД СЕЛВИН НАЙДЕН МЕРТВЫМ!»       Гермиона нахмурилась и открыла разворот, следуя за потоком в лифт.       «Ужасное открытие потрясло волшебное сообщество в понедельник днем – плодовитый филантроп лорд Эбенезер Селвин был найден мертвым в заброшенном доме к северо-западу от Гриздейла, Озерный край. Отдел Магического Правопорядка предпринял попытку арестовать давно подозреваемого сторонника «Того, кого нельзя называть» после обнаружения конспиративной квартиры, расположенной в Гриздейлском лесу. Но вместо того, чтобы найти живого преступника, они наткнулись на покойного лорда Селвина в его гостиной. Пророк попросили Главного Аврора Гавейна Робардса прокомментировать, но он отказался, сказав, что расследование все еще продолжается. Волшебный мир, несомненно, потерял одного из Великих. Прочитайте полную статью на странице 4».       – Ужасное дело, вот что это такое.       Гермиона не заметила, как пожилой джентльмен прочитал статью через ее плечо. – О, – сказала она. – Да. Вполне.       Мужчина пожал плечами и зашаркал к двери, когда лифт остановился на пятом уровне. – Я предполагаю, что они переубивают друг друга, прежде чем смогут заключить сделку с Министерством. Я думаю, что весь разгром после Первой магической войны действительно напугал их всех.       Гермиона нахмурилась, когда мужчина выскользнул из лифта, и тот продолжил подниматься. Она усмехнулась и сложила газету. Ее бы не удивило, если бы это было так. Они видели достаточно глупостей от многих Пожирателей Смерти, которых они ловили на протяжении многих лет.       Она вышла на уровне 2 и направилась к своему кабинету. Проходя мимо кабинета Гарри, она заглянула внутрь, чтобы поздороваться. Он, как обычно, сидел, положив ноги на стол, и читал газету.       – Кого нам следует поздравить? – спросила она. Гарри поднял глаза, поправив очки на носу.       Он поморщился. – Малфоя.       Гермиона нахмурилась. – Конечно.       – Что ж, – Гарри вздохнул и сложил газету, – я не знаю, насколько это похоже на празднование на самом деле. Селвина было бы неплохо допросить.       – Как он нашел убежище?       – Они получили наводку, – проворчал Гарри.       Гермиона нахмурилась. – Наводку? От кого?       – Ну, Гермиона, – раздраженно вздохнул Гарри, – если бы я знал это, я бы не сидел здесь, я бы нанял информатора. – Он провел рукой по своим растрепанным волосам. – Ты сегодня хорошо выглядишь.       – Спасибо, – улыбнулась она. – Я проснулась в хорошем настроении.       – Я на это надеялся, – усмехнулся Гарри. – Джинни хихикала весь вечер и отказалась рассказать мне об этом!       Призрак веревки затянулся вокруг ее горла, прежде чем он исчез, и она нервно рассмеялась. – Ну, у нас могут быть секреты от тебя, Гарри. – И, слава Мерлину, у Джинни хватило здравого смысла не рассказывать Гарри.       – Очевидно, – усмехнулся он.       Она закусила губу и кивнула, прежде чем направиться в свой кабинет. Его имя всплыло у нее в голове. Малфой. Именно его команда задержала Селвина, когда он был уже мертв. Она подумала о джентльмене в лифте. Могло ли быть правдой, что последователи Волан-де-Морта наносили друг другу удары в спину из страха быть выданными? Был ли Малфой в какой-либо опасности?              Конечно, подумала она, знание того, что Малфой был Аврором, сделало бы их довольно пугливыми. Она вспомнила, как Гарри рассказывал ей о воспоминании, которое он видел в омуте памяти Дамблдора на четвертом курсе, когда Каркаров давал показания в Визенгамоте и указал на Барти Крауча-младшего. Очевидно, что лояльность Пожирателей Смерти и их сторонников была в лучшем случае непостоянной, и Каркаров не из-за этого пережил войну.       Когда она сидела за своим столом, ее настроение начало портиться. Он получил наводку, предположительно вчера. Итак, он был в офисе и намеренно держался от нее подальше. Сожалел ли он о том, что вообще дал ей свой адрес? Сожалел ли он о том, что они сделали? Возможно, это больше не было интересно теперь, когда он получил то, что хотел?       Она услышала голос Джинни в своей голове, говорящий ей, что ничто не мешает ей пойти к нему, но это было не так. Ее гордость. Она не хотела выглядеть отчаявшейся, потому что Малфой есть Малфой, и это определенно вскружило бы ему голову.       Узкая юбка-карандаш теперь казалась нелепой. Она даже преобразила каблуки своих в остальном таких практичных туфель. Кого она пыталась обмануть? Она была Гермионой Грейнджер, и она не позволила бы себе попасть под чары Драко Малфоя, подлизываясь к нему, как безмозглая девица. Она не собиралась позволять своему дню вращаться вокруг того, признает он ее или нет, этот придурок! Вместо этого она зарылась в бумажную работу и позволила часам тикать.       За обедом Гарри заглянул в дверь и спросил, не хочет ли она пойти с ним в кафе. Они вышли из офиса, спустились в Атриум и встали в очередь. В ту субботу они говорили о предстоящем дне рождения Гарри. Гермиона пыталась убедить его согласиться на празднование. Гарри, с другой стороны, не хотел этого, потому что ему нужно было быть готовым на случай, если родится ребенок.       – Гарри, – вздохнула Гермиона, – одно другому не мешает. Ты можешь быть готов, если у Джинни начнутся роды, и отпразднуй свой день рождения.       – Что за празднование? – Галлахер внезапно встал позади них.       Гарри слабо улыбнулся. – В эту субботу у меня день рождения.       – Чтоб тебя! – Сказал Перкинс из-за спины Галлахера. – Пойдем в паб?       Гарри поморщился. – Э-э, нет. Приближается срок родов Джинни, так что мы осторожны.       – Ах, – Галлахер хмыкнул и похлопал Гарри по плечу. – Отцовство. Это тяжело, приятель.       Гермиона прищурилась. – У тебя же нет детей, Галлахер.       Мужчина ухмыльнулся и выпрямился. – Не был бы в этом слишком уверен! При всех моих похождениях могло бы быть бесчисленное множество маленьких бастардов, если вы понимаете, что я имею в виду?       Она вздернула подбородок и усмехнулась. – Мне кажется, для тебя это просто способ смириться с тем фактом, что никто не хотел иметь от тебя детей.       Его взгляд потемнел. – Это говорит самая большая мегера в Британии!       – Прекрати это, Галлахер, – рявкнул Гарри и двинул рукой, чтобы подтолкнуть Гермиону вперед, но она отступила в сторону.       – Я не знаю, что я тебе такого сделала, Галлахер, – выплюнула Гермиона и скрестила руки на груди, – но если ты думаешь, что можешь запугивать меня, ты ошибаешься. – Она даже не моргнула, когда посмотрела на него. – Это пытались сделать более умные и опасные люди, которые терпели неудачу, и я не была обескуражена. Так что давай, называй меня всеми гадостями, какими хочешь, потому что, в конце концов, ты всего лишь гнусный мужчина средних лет, который ничего не добился в своей жизни за последнее десятилетие и, вероятно, ничего не добьется и в следующем.       Галлахер сверкнул на нее зубами. – Ну, это говорит вечная стерва-одиночка, у которой есть талант отпугивать парней своим мерзким характером. Честно говоря, я бы лучше трахнул хага, чем тебя. По крайней мере, я получил бы немного гребаного тепла!       Гермиона хмыкнула, ее гнев вспыхнул. Резко фыркнув, она вышла из очереди и зашагала обратно к лифтам, игнорируя оклики Гарри позади нее.       Она вернулась на уровень 2, ее сердце бешено колотилось в груди, слезы жгли глаза. Галлахер был гнусным человеком, и ее на самом деле не волновало, что он думает, но в горле у нее стоял комок неразрешенных чувств, который был готов вырваться в любой момент из-за чего угодно. Даже из-за Галлахера.       Она вышла из лифта, уставившись в пол, и едва успела заметить туфли из драконьей кожи, как повернула за угол и с кем-то столкнулась плечом. Она ахнула, пошатнулась на своих трансфигурированных каблуках, но сильная рука подхватила ее под локоть и удержала на ногах.       Она подняла глаза, и от взгляда серых глаз у нее перехватило дыхание. Ее сердце подпрыгнуло к горлу, мышцы напряглись, она почувствовала ледяной холод и обжигающий жар одновременно.       – Грейнджер. – Его голос был подобен бархату, низкому и соблазнительному. – С тобой все в порядке? – Его брови были нахмурены, взгляд был холодным и отстраненным.       Ее пульс участился, колени подкосились. Он видел все это, слезы в ее глазах и слабость в ее душе. С тобой все в порядке? Это было именно то, что она хотела, чтобы он сказал, и все же это было как удар ножом в сердце. Она не хотела его жалости, но какая-то часть ее все еще взывала к нему, спрашивая, где он был, когда Галлахер называл ее такими ужасными словами, хотя она знала, что он не имеет к этому никакого отношения. К ней это не имеет никакого отношения.       Почти охваченная желанием прижаться к нему, искать его тепла и защищенности, она вырвалась из его рук, немного покачнулась и поправила юбку. – Я в порядке, – выплюнула она напряженным голосом и прошла мимо него.       Ее тошнило от самонадеянных мужчин, и она игнорировала ту девушку внутри себя, которая умоляла кого-нибудь просто обнять ее. Нет, сегодня она не поддастся его чарам.