Глава 3. Цена выживания.

После стычки с волками, потрясённая группа двинулась дальше. Элиот шёл чуть медленнее, его раненая рука пульсировала болью под повязкой. Рида и Исаак по очереди поддерживали его, хотя он и отмахивался, уверяя, что в порядке. Амир ступал молча, пытаясь быть незаметным, а Энни то и дело бросала на него печальные взгляды. Она видела, как он угнетён, но не знала, как утешить. Вместо этого она просто крепко держала его за руку, пока они брели через снежную равнину. Ландшафт вокруг почти не менялся: всюду снежная пустыня с редкими чёрными пеньками умерших деревьев. От монотонности пейзажа и усталости путники впадали в забытьё на ходу. Каждый был погружён в собственные мысли. К полудню потеплело — настолько, насколько это возможно в вечной зиме: может быть, до минус десяти. Из-за этого начался мелкий снегопад: крупные влажные хлопья оседали на плечах путников, быстро промачивая одежду. Рида начала кашлять чаще; Элиот, несмотря на слабость, старался вести всех по более твёрдому насту, чтобы они не проваливались. Исаак молча тянул сани, иногда бросая взгляд на горизонт: сияние по-прежнему светилось впереди, хоть и скрытое за снежной пеленой дня. В какой-то момент Энни споткнулась и вскрикнула – нога провалилась в заснеженную расщелину между камнями. Амир мгновенно подхватил её под руки, не давая упасть: – Осторожнее! Она шмыгнула носом и опёрлась на него. Элиот решил объявить короткий привал. Все выдохнули с облегчением. Исаак поставил сани и, кряхтя, выпрямился, растирая затёкшую поясницу. Рида подошла к Энни: – Ты как, милая? Ногу не подвернула? Энни помотала головой: – Кажется, цела... Просто устала. Элиот достал флягу и сделал глоток талой воды, потом передал Риде: – Нужно беречь силы. Исаак смотрел на небо: – Погода портится. Снег густеет. – Он указал на небо, где серые тучи снова собирались. – Надо бы укрытие найти до темноты. Элиот осмотрелся. Вдали, чуть правее по курсу, смутно вырисовывалось что-то громоздкое – возможно, строение или скала. Он прищурился: – Вон там, видите? Похоже на здание. Остальные вгляделись. Энни приободрилась: – Правда похоже! Может, там переждём непогоду. Амир нахмурился: – А вдруг там опасно? Что, если обрушится или звери облюбовали? – Проверим аккуратно, – решил Элиот. Они двинулись к тёмному контуру. Чем ближе подходили, тем яснее понимали, что это останки большой постройки, наполовину занесённой снегом. Это было старое шоссе, пересекавшее поле; над ним возвышался обрушившийся мост[3] или путепровод. Стальные балки аркой поднимались над дорогой, образуя подобие пещеры из металла и льда. Под этой громадой и решили остановиться. Внутри моста снег не так сильно заметал, был относительный штиль. Здесь валялись ржавые обломки автомобилей, когда-то намертво застрявших в пробке при эвакуации. Выжившие быстро исследовали находку: нашли покорёженный грузовик, внутри которого сохранились даже кое-какие припасы – коробка с консервами (запечатанными льдом, но внутри, вероятно, съедобными) и истлевшее одеяло. – Вот удача! – обрадовалась Рида, извлекая находки. – Еды прибавилось на пару дней. Исаак довольно кивнул: – Хорошо, что заглянули сюда. Они решили задержаться под мостом до вечера: переждать снегопад и отдохнуть. Разожгли небольшой огонь прямо на бетонном основании дороги, благо мусора и старых покрышек тут было достаточно. Элиот чувствовал озноб – сказывалась потеря крови и, возможно, начало лихорадки. Он прислонился к кабине грузовика, позволяя Риде промыть свою рану тёплой водой. Рида сама выглядела бледной; пот выступил у неё на лбу, и кашель сотрясал её всё сильнее в тёплом воздухе у огня. Энни с беспокойством коснулась её плеча: – Вам бы отдохнуть... Рида отмахнулась: – Пустяки, солнышко. Чуть простыла. – Она не хотела никого тревожить. Нашарив в своей сумке пузырёк таблеток, вытрясла несколько. Это были антибиотики, оставшиеся ещё со старых времён. Рида понимала, что горло и грудь у неё болят всё сильнее, и решила начать пить лекарства, пока не поздно. Исаак в это время вскрыл найденные консервы штыком. Это оказались маринованные овощи. Кислая морковь с огурцами – не самое питательное блюдо, зато витаминов немного. Он поделил их между всеми поровну. Амир жевал без аппетита, но Энни буквально заставила его проглотить свою долю: – Съешь. Тебе нужны силы. Он покорно кивнул и съел, не чувствуя вкуса. Чувство вины и бесполезности разъедало его изнутри. Он ловил взгляды Исаака – тот явно косился неодобрительно. Наверняка винил его за то, что Элиот получил ранение. Спустя пару часов привала снегопад стих, сменившись ясным морозцем. Начало смеркаться. Вечернее небо опять затянулось сиянием — теперь зелёные ленты тянулись прямо над ними, и казалось, что где-то впереди свет нисходит к самой земле. Цель была ближе. Собрав вещи, группа снова выступила. Они пересекли старое шоссе и пошли дальше на север, туда, где горизонт светился загадочным блеском. Элиот заметил, что теперь местность стала меняться: под ногами чаще попадались валуны, снег местами был тоньше, словно выдуваемый ветрами. Должно быть, начинались предгорья. Шли уже в сумерках, когда Энни, шедшая впереди рядом с Элиотом, внезапно остановилась: – Чувствуете? – Она подняла руку. Все остановились. Амир прислушался: – Что? И тут они поняли — воздух потеплел. Совсем чуть-чуть, но ощутимо. Мороз уже не щипал так сильно щёки; а главное — ветра не было. Вокруг стояла странная тишина, только их шаги скрипели по насту. Исаак тоже отметил это: – Будто затишье... И теплее. Минус пять, не больше. Элиот нахмурился. Явление было необычным: зимой тут не бывало таких тёплых мгновений. Разве что перед сильной бурей иногда наступает затишье... Но на небе не было ни тучки – только звёзды и сияние. – Возможно, мы приближаемся к источнику этого Мэри, – прошептала Рида с надеждой. – Вдруг там и вправду теплее? Это вдохновило всех. Даже Амир чуть распрямился. Он представил себе, что, может быть, через ближайший холм они обнаружат тёплый оазис среди льдов... Сердце забилось быстрее. Однако судьба решила преподнести очередное испытание прежде, чем даровать ответы. Когда они поднимались по снежному склону невысокой горы, под ногами предательски загрохотало. Исаак воскликнул: – Ложись! Не успели они понять, что происходит, как склоны вокруг пришли в движение. Лавина! Снег, накопившийся на вершине, сорвался вниз тысячами тонн. Оглушительный гул заполнил уши, земля затряслась. Элиот успел толкнуть Риду и Энни под выступ скалы, сам прижался рядом, закрыв Риду своим телом. Исаак схватил Амира за шиворот и буквально швырнул его вперёд, к остальным, а затем рванулся следом. Всего через секунду поток снега хлынул на тропу. Белая стена сбила всех с ног. Элиот услышал крик Энни и попытался её удержать за руку, но их мгновенно разметало в разные стороны мощным потоком. Его накрыло с головой ледяной пылью. Холодные волны снега толкали и крутили тело, как щепку. Элиот почувствовал удар — головой о камень или землю — и на миг потерял сознание. Неизвестно, сколько прошло времени — секунды или минуты. Когда всё стихло, Элиот очнулся, задыхаясь. Он был погребён под снегом по грудь, голова на поверхности. Грудь сдавило, двигаться было трудно, но, по крайней мере, он мог дышать. Протерев заиндевевшие глаза, Элиот осмотрелся. Ночь вокруг стояла светлая — северное сияние давало достаточно зеленоватого Мэри, отражённого снежной гладью, чтобы различать силуэты. Перед ним склон превратился в ровное снежное поле. От тропы не осталось и следа. – Рида? Энни? Амир, Исаак?! – закричал он, чувствуя, как паника сдавливает горло. Эхо отозвалось слабым повтором. Спустя мучительное мгновение послышался приглушённый женский стон слева: – Здесь... я тут... Элиот повернул голову. Метрах в десяти виднелась Рида, вернее, только её верхняя часть тела: она тоже торчала из-под завала почти по плечи. Лицо у неё было окровавлено, видимо, ударилась о что-то. Но она была жива. – Держись! – ободрил Элиот, сам пытаясь освободиться. Снег плотно уплотнился вокруг, но ему повезло: под спиной оказался какой-то крупный обломок льда или камня, который удержал часть лавины и оставил ему небольшое пространство. Пошевелив ногами, он почувствовал, что может расширить себе яму. Тут неподалёку раздалось шевеление и громкие проклятия: – Чёрт побери... – Это был Исаак. Он выбрался из-под снега полностью, выкапываясь, как крот. На нём почти не было верхней одежды — видно, при падении с него сорвало куртку. Но Исаак, весь дрожа от холода и возбуждения, начал отряхиваться и озираться: – Все целы?! – Исаак! – откликнулся Элиот. – Помоги Риде, она там застряла! Исаак кинулся к Риде и принялся откапывать её руками. Элиот, освободив ноги, подполз и тоже начал раскапывать снег вокруг Риды. Наконец их усилия увенчались успехом: Рида высвободила ноги и с их помощью выбралась на поверхность. Она задыхалась, но, кажется, серьёзных травм у неё не было, помимо ссадин. – Слава Богу... – прохрипела она, и Элиот впервые видел слёзы радости в её глазах. Он крепко обнял её, благодарный, что она жива. Но радоваться было рано: – Где Амир и Энни?! – спросил он тревожно, оглядывая занесённый склон. Исаак уже бегал по округе, заглядывая в возможные укромные места. Лавина разметала их недалеко друг от друга, но Амира с Энни не было видно. Элиот почувствовал, как сердце ушло в пятки. Неужели их полностью накрыло снегом? – Надо искать! – крикнул он и тоже поспешил прочёсывать взглядом склон. Наконец Рида, хромая, показала рукой: – Вон там что-то чёрное на снегу... Все трое подбежали к указанному месту. Это был клочок тёмной материи, торчащий из сугроба. Исаак принялся откапывать и обнаружил руку в знакомой рукавице. Энни! Они лихорадочно разгребли кучу снега и вытащили на воздух Энни. Девушка была без сознания. На виске у неё запеклась кровь — ударилась головой. Рида поспешно проверила пульс: – Жива! Дышит... Энни лежала бледная, как мрамор. Амира нигде не было видно. Исаак огляделся: – Он был у меня в руках, когда лавина пошла... – прорычал он, видимо ругая себя. – Я швырнул его вперёд... Значит, он должен быть где-то ниже по склону. Они стали кричать: – Амир! Отзовись! Долгие несколько секунд не было ответа. А потом слабый голос будто вынырнул из-под земли: – ...Здесь... Я... тут... – Еле слышно, но они расслышали. На добрых пятнадцать метров ниже по склону показалась качающаяся фигура. Амир выбирался из сугроба сам, отфыркиваясь. Его чудом не полностью засыпало: вероятно, Исаак толкнул его достаточно далеко, чтобы на краю лавины его лишь присыпало. Амир был цел, хотя сильно испуган и ошеломлён. Элиот облегчённо перевёл дух. Все были живы. Они быстро спустились к Амир, помогли ему подняться. Он шёл пошатываясь, но без видимых травм. Исаак, дрожа в одной рубахе, раздражённо поторопил: – Надо уходить с этого места. Может быть вторая волна лавины. Да и ты, – он указал на Энни, которую нёс на руках Элиот, – может замёрзнуть. Ей нужна теплая одежда и горячее. Рида кивала: – Скорей бы найти укрытие. Мы не можем здесь оставаться. Они потеряли почти всё снаряжение: сани исчезли под тоннами снега, вместе со всеми вещами, едой и палатками. Осталось только то, что было на них надето и в карманах. Картина была ужасающей. Исаак сжал кулаки. Амир смотрел на уничтоженный лавиной путь с неверием: – Мы теперь... как? Без припасов?.. – Никак, – зло бросил Исаак. – Будем импровизировать. Шевелись. Он сорвал с себя рубаху (под ней была тонкая кофта) и заставил Амир накрыть Энни, чтобы та не замёрз, пока без сознания. Сам Исаак закутаался в одеяло Энни, которое чудом приволоклось с лавиной следом за ней. Рида помогла Элиот удобнее устроить девушку на руках. Так, приближаясь к отчаянию, они двинулись вперёд – прочь от гиблого склона, в направлении, где, по их приблизительным прикидкам, должно быть продолжение пути к сиянию.