Звездопад IV

Лорд Эдгар Дейн Обычное утро в Звездопаде тихое и прохладное — редкая передышка для Звездопада, где ветер с побережья почти всегда нес с собой соль и крики чаек. Лорд Эдгар стоял на балконе с видом на боевую площадку внутреннего двора и наблюдал за сыновьями. Герольд и Эртур бились деревянными мечами, разрывая тишину гулкими ударами мечей, стук дуба о дуб, вместе с окриками Мастера над Оружием разносился эхом между стенами замка. Герольд, старший сын, бил напористо, с силой, но слишком прямолинейно. Эртур же — подвижный, легкий, предвидя удар уже стремился уходить с линии удара и заходить сбоку. Он всё чаще пытается использовать обе руки в бою, меняя хват так, будто чувствовал — один меч ему тесен. Эдгар усмехнулся про себя. Упрямый мальчишка — и в этом была и радость, и тревога: если дать волю, он рано или поздно потребует испытаний уже не на учебном плацу, а в настоящем бою. Может, стоит отправить его в поход против песчаных дорнийцев вместе с отрядом воинов? Там он наберётся опыта и испытает себя против тех, кто не щадит ни себя, ни врага. Стоя на балконе, сжимая в руках пергамент, принесённый вороном из Солнечного Копья — Лорд раскрыл письмо. Чернила ещё не до конца впитались в плотную бумагу, а строки, написанные чётким, женственным почерком. «К лорду Эдгару Дейну, повелителю Звездопада. Я, Диана из Дома Мартеллов, правящая принцесса Дорна. С великим уважением и почтением обращаюсь к вам в этот час. Надеюсь, что это письмо найдет вас в добром здравии и радости. С радостью сообщаю вам о моем намерении посетить ваши земли в ближайшие время с супругом и детьми — Элией и Оберином — отправляюсь в путешествие по Семи Королевствам. Время пришло искать достойные брачные союзы для сына и дочери. Мои дети, достигли возраста, когда им следует подумать о браке. Я была бы признательна, если бы вы могли представить мне подходящих кандидатов из вашего дома или ваших знакомых, которые могли бы стать достойными партнерами для них. Я планирую прибыть в ваши земли в начале следующего месяца и буду рада обсудить это важное дело при встрече. С уважением и надеждой на скорую встречу, С верой в старые узы домов наших, Диана, принцесса Дорна». Эдгар перечитал письмо второй раз, затем третий. Его лицо оставалось суровым, но в глубине фиалковых глаз отражались иные чувства — тревога, предчувствие. Мартеллы не отправлялись в подобные поездки без причины. Политика требовала тонкости: брачные союзы — оружие, не уступающее мечам. Ни намёка на слухи, ни единого слова о том, что произошло накануне у подножия моих земель. Слухи ещё не могли достичь Солнечного Копья. Для Дианы мой замок пока был лишь остановкой в её политическом паломничестве, способом выставить детей на обозрение, взвесить силу чужих домов, примерить имена и судьбы. Он сложил письмо и задержал его в руке. Значит, совсем скоро сюда явятся не только дети, но и сама принцесса с мужем и свитой. Оберин — четырнадцать лет, горячая кровь. Элия — пятнадцать, возраст, когда девушки уже знают цену взглядам мужчин и силе брака. Сжимая пергамент в руке взгляд его скользнул вниз — на тренировочный двор. Двое его сыновей продолжала упражнялись с мечами. — Обоерукий бой… Он чувствует мечи так, словно вырос с ними в руках. Ты рождён для меча, мальчик, — пробормотал Эдгар себе под нос смотря на младшего сына. — Но хватит ли твоего мастерства и желания для фамильного меча? Эдгар задержал взгляд на обоих сыновьях. Герольд был гордостью и надеждой на продолжение рода. Эртур — надеждой быть достойным фамильного меча. Шорох шагов отвлёк его. Внутренний двор озарился смехом — лёгким, искренним. Эшара, его дочь, выбежала из-под арки. Ей было всего двенадцать, но глаза уже светились той же фиалковой сталью, что и у рода Дейнов. Она подбежала к нему, слегка запыхавшись, и дернула отца за плащ. — Отец! — Голос её дрожал от любопытства. — Это правда? Правда, что чужак упал с небес? Эдгар нахмурился. — Кто сказал тебе? — Все! — Эшара раскинула руки. — Слуги, стражники, септа и даже кухарка. Говорят, он светится по ночам и держит в руках меч без клинка. А ещё — что он может убить взглядом. Ты пустишь меня взглянуть? Эдгар тихо усмехнулся, качнув головой. Слухи росли быстрее, чем сорняки. Мальчишка из небесного огня… Слуги шептались, стража уже спорила — чудо это или проклятие. Но для Эшары это была всего лишь сказка, ожившая у порога её дома. — Он не демон и не чудо, девочка, — сказал он сурово. — Он человек, у него есть кровь. И ты его пока не увидишь. — Но почему? — воскликнула она. — Я хочу сама узнать, какой он! Эдгар посмотрел на неё долгим взглядом. Эшара была слишком любопытна, слишком умна для своего возраста. И это его тревожило. — Любопытство тебя погубит, в нём есть то, чего ты не поймёшь, — проворчал Дейн, но не строго. — Ещё успеешь насмотреться на чужаков, когда принцесса с семьей из Солнечного Копья. Эшара нахмурилась, но, увидев, что отец не собирается продолжать, замолчала. Она надула губы, но глаза её загорелись ещё сильнее: чужак чужаком, а принцесса с детьми — это же событие для всего Дорна. Лишь шепнула: — Но я всё равно хочу его увидеть. Эдгар положил ладонь ей на плечо и резко сменил тему: — Ступай к матери. Скажи, что скоро будет завтрак. Она послушно кивнула и побежала прочь. Оставшись один, Лорд вновь поднял письмо Мартеллов и сжал его сильнее. Принцесса Диана едет сюда… с детьми. Элия и Оберин. Брачные союзы, упавшая звезда, чужак с небес… Он снова посмотрел на тренировку сыновей. Деревянные мечи стукнулись раз, другой. Герольд в ярости замахнулся слишком широко — и Эртур, ускользнув, ткнул его в бок. Герольд выругался и бросил меч в землю. Приём был рискованный, небрежный на вид, но сработал. Он почувствовал, как его сердце стало стучать быстрее. Скоро всё изменится. Приезд Мартеллов всегда менял многое. А с падением звезды и чужаком, что очутился у моих стен, предчувствие грядущих бурь становилось слишком явным. Фиалковые глаза Дейна сузились. Ветер с башни донёс запах холодного металла и раскалённого железа со двора. — Всё складывается в странный узор, — пробормотал лорд. — Слишком странный, чтобы быть простой случайностью. Лорд Звездопада посмотрел вниз, из крепости был великолепный обзор на всю внутреннею территорию, где под надзором мейстера Алвина отдыхал чужак. И впервые за долгое время Эдгар Дейн ощутил, что его землям уготовано стать ареной куда большего, чем междоусобицы дорнийцев. — Милорд, — раздался позади голос. Шаги тяжёлые, но уверенные. Когда он обернулся, то увидел. Это был Яффет, его Мастер над Оружием. Широкоплечий, с лицом, изборождённым морщинами, и руками, вечно пахнущими маслом и сталью. На нём был кожаный передник, а за поясом — кинжал, заостренный от постоянной работы на точильном камне. Он кивнул в сторону сыновей. — Мальцы сегодня с самого рассвета. Я велел им остановиться, но они словно одержимые. — Эртур всё чаще идёт в обход, — заметил отец сыновей. — Ловчее брата, но и опаснее для себя. — Таков его нрав, милорд, — Яффет усмехнулся. — Герольд упрям, как молот: прямой удар, сила, давить, пока не сломается цель. Эртур — как нож. Гибкий, быстрый, норовит скользнуть между рёбер. Дайте ему два клинка — и он будет плясать ими, как с детской игрушкой. Но мальцу четырнадцать. Я знаю о чем вы подумали. Слишком рано для песчаного похода. Слова Яффета были правдой. И всё же в его сердце росло беспокойство. Война с песчаными дорнийцами была не только проверкой силы — это было испытание на жестокость. Те, кто возвращался, уже никогда не смотрели на мир так, как прежде. — А если не закалить его? — спросил он вслух. — Что останется? Сын, что знает лишь двор замка? Или воин, что выжил в первом бою? Яффет пожал плечами: — Решать вам, милорд. Но скажу одно: сталь, не знавшая или рано убранная с огня, в бою ломается. Они замолчали. Внизу сыновья остановились, тяжело дыша, с мечами, опущенными к земле. Герольд поднял взгляд вверх, заметил его. В его лице — упрямство и гордость, почти вызов. Эртур, напротив, едва заметно улыбнулся, словно искал в его взгляде подтверждение своей хитрости. — Отец! — крикнул Герольд. — Кто он, тот чужак? Люди разное говорят! Эртур тут же подхватил: — Он воин? Лорд Дейн кивнул: — Он так сказал. Он юн, как ты. Оружия его, я не видел. Хотя запомни: меч — это лишь кусок железа в руках того, кто им владеет, — резко произнёс он, — и не оружие делает человека страшным и сильным, а то, что у него в сердце. Сыновья переглянулись, но замолчали. Яффет подошёл ближе, понизив голос: — Милорд… народ уже говорит. Если объявить его чудом — будут ждать знамений. Если назвать проклятием — потребуют крови. Но если оставить в молчании… страх сделает своё дело, а септоны подхватят. Люди начнут видеть его ночью в своих снах. Эдгар посмотрел в сторону где находился чужак. Синерус. Чувствовал, что его появление — не случайность. Но как подать это народу? — Мы скажем, что он гость, который оказался рядом, когда упала звезда, — произнёс Эдгар медленно. — Человек, которому мы оказали приют, как велят законы гостеприимства. Но мы будем осторожны. Пусть все думают, что он здесь лишь до тех пор, пока не наберётся сил. — Значит, вы хотите скрыть правду? — уточнил Яффет. — Нет. Я хочу, чтобы люди боялись меньше. Пусть суеверия остаются на кухнях и в тавернах. В стенах Звездопада я решаю, что есть истина. Яффет кивнул и, помедлив, добавил: — Но вы сами верите, что это просто человек, милорд? Лорд ответил не сразу. Внизу снова раздался звон дерева о дерево, сыновья вновь сцепились в поединке. Солнце поднялось выше, заливая двор светом. — Я верю только в то, что вижу, — сказал он наконец. — А вижу я, что он живой. И не спроста этот замок называется Звездопадом уже 10 000 лет. Возможно, это еще один дар нашему роду. Или то что он принесет нам. Яффет не стал спорить. Он лишь склонил голову и отошёл к бойцам, чтобы продолжить тренировку. Лорд же остался на балконе, сжимая письмо от принцессы Дианы и смотрел, то на сыновей, то на небо.

***

Синерус Утро встретило его тишиной. Ветер гуляет меж башен и каменных стен. Он сидел на лавке, скрестив ноги, глаза закрыты, склонившись вперёд, удерживая цилиндр меча на коленях. Пытался погрузиться в медитацию, найти привычный ритм, ту самую нить, что всегда соединяла его с Орденом и Учителем. Вдох — ровный, глубокий. Выдох — тянущийся, до дрожи в груди. Внутри — поиск равновесия. И произносил про себя: Нет Эмоций - Есть Покой Нет Неведенья — Есть Знание Нет Страстей — Есть Ясность Мыслей Нет Хаоса — Есть Гармония Нет Смерти — Есть Великая Сила Сила текла вокруг. Но здесь она была иной. Вязкая, тяжелая, словно её густые нити вплетались в сам камень. Падаван пытался ухватиться за ее поток, позволить ей открыть для него завесу грядущего. Учитель всегда говорил: "предвидение — не в образах, а в чувствах. Доверься им, и они поведут тебя." Синерус пытался. Но всякий раз, когда взгляд уходил в будущее, перед внутренним взором вставала стена. Чёрная, глухая. Словно сам воздух в этих землях не позволял заглянуть дальше. Он чувствовал лишь отголоски тревоги, предвестие чего-то большего, чем он сам. Но ни одного ответа. Пески, башня, лица, которые исчезали прежде, чем он успевал вглядеться. Всё тонуло во мраке. Сжал зубы. Почему? Что блокирует? — спросил он Силу. Ответа не было. Стиснув зубы, прогоняя отчаяние. Я должен знать… куда ведёт меня Сила? Почему именно здесь? Ответа не было. Лишь шорох ветра за окном, стук молотов со двора и далекие голоса. — Синерус, — тихо раздался голос. Падаван открыл глаза. Передо ним стоял мейстер Алвин, представитель местного ордена ученых, худой, в серой робе. В его руках был поднос, за ним двое слуг, державших хлеб, сыр и кувшины. Его взгляд был осторожным, слишком пристальным. Слуги поставил еду на столик и посмотрели на юношу с осторожным любопытством. Он, моргнул, и сказал: — Хлеб… вода… сыр. Еда. Алвин кивнул, чуть улыбнувшись краем губ. Он говорил спокойно, как учитель, что воспитывает ребёнка. Но в его взгляде не было ни страха, ни восторга. Только желание понять чужака. Падаван обратился к Силе пытаясь почувствовать его. Мейстер не понимал, что он делает. Но чувствовал. Этот человек был неодаренный и не местный рыцарь, но его долг — лечить и наблюдать. А значит, он умел замечать то, что иные упускали. Синерус выпрямился. Медитация окончена. Алвин жестом велел слугам поставить еду на стол. Они переглянулись, осенили себя своим знаком звезды и поспешно ушли. Остались лишь они в двоем. — Ешь, — сказал мейстер и кивнул. Синерус кивнул в ответ. Протянул руку к хлебу. Тот хрустнул, вкус грубый, тяжёлый, но питательный. Он проглотил кусок и выдавил слова, которые выучил накануне: — Благ… дарю… Спасибо… Алвин. Улыбка коснулась рта мейстера. — Хорошо. Ты учишься. Падаван кивнул снова, стараясь удержать нить разговора. Показал на него. — Человек. — Потом на замок. — Замок. — Верно, — коротко кивнул мейстер, хотя, возможно, Синерус говорил не совсем правильно. Он повторял. Слова давались с трудом, язык ломался, но старик терпеливо слушал. Некоторое время они ели молча. Потом ученик отодвинул миску, достал из-за пазухи маленький прибор. Портативный личный комлинк. Металл прохладный, с трещинами по корпусу. Его сердце дрогнуло. Алвин нахмурился. — Что это? Синерус не ответил. Просто включил и прибор ожил с тихим щелчком.. Панель вспыхнула, дрожащие символы ауребеша пробежали по экрану. Связи не было. Но… одно сообщение всё же оставалось, не понятно, как доставленное в хаосе гиперпространства… Голограмма вспыхнула. Лицо. Усталое, измождённое, но знакомое. «Говорит Оби-Ван Кеноби. С прискорбием сообщаю, что наш Орден Джедаев и Республика пали, и мрачная тень Империи поднялась, чтобы занять их место. Это послание - предупреждение и напоминание уцелевшим джедаям. Доверьтесь Силе. Не возвращайтесь в Храм. Его время миновало, а наше будущее неясно. Каждому из нас будет брошен вызов: нашему доверию, нашей вере, нашей дружбе. Но мы должны устоять, и со временем Новая Надежда взойдет. Да пребудет с вами Сила. Всегда». Падаван замер. Его руки задрожали, дыхание сбилось. Слеза покатилась по моему лицу. — Магистр… это… как? Дом? Голограмма дрожала, обрывалась, но слова резали сильнее любого клинка. Он сжал пальцы. «Орден… пал…» Каждый раз, слыша это, Синерус хотел верить, что это иллюзия. Что Сила играет со ним. Но нет. Провёл рукой по панели. Сообщение было датировано… странно. Время не сходилось. Оно будто приходило с задержкой на недели или месяцы. И всё же — оно здесь, на этой планете, так далёкой от звёздных маршрутов. Как? Синерус прошептал: — Воля Силы?.. Словно в ответ, комлинк заискрил. Голограмма ещё мигнула — и исчезла. Экран почернел, устройство замолкло. С запахом гари и тонким дымком. Сломалось окончательно. Спрятал устройство в карман плаща. В его груди всё похолодело. Теперь не осталось связи. Никакой надежды, что услышат. Только он. И Сила. Падаван закрыл глаза и выдохнул. Выжить. Как сказал магистр Кеноби. Выжить и ждать. Сила привела меня сюда. Значит, это не конец. Алвин не отрывал взгляда от странного куска железа, который тот поспешно спрятал в складки плаща у него на глазах. Его брови сдвинулись, пальцы слегка дрогнули на краю стола, словно он хотел тянуться к прибору, но сдержался. Он не понимал, что это — призрак, говоривший на его языке или нет, — но заметил всё: дрожь в руках, тень на лице, холод в глазах. — Твоё? — тихо спросил он, делая короткий жест рукой. Синерус кивнул. Слова не пришли, язык всё ещё путался. Но мейстер не настаивал. Лишь сел напротив, склонив голову набок, словно врач, что ищет не болезнь, а её тень — симптомы. — Ты… издалека? — произнёс Алвин, ткнув пальцем сначала в Падавана, потом в окно, указывая в сторону горизонта. Тот замер. — Далеко, — повторил Синерус, выдавливая знакомое слово. — Очень… издалека. Старик не стал уточнять. Он кивнул медленно, почти с уважением. Глаза его оставались спокойными, но в глубине пряталось любопытство. Он не понял, то, что услышал пришелец. Не слышал голос Кеноби, не чувствовал тяжесть Силы, но понимал, что он — сидящий перед ним, несёт в себе слишком много боли. — Учись, — наконец сказал Алвин, чуть мягче. — Учеба поможет отвлечься. Когда мейстер поднялся, собираясь уйти, Синерус вдруг произнёс, указывая на него: — Тайна, хорошо? Он не ответил и вышел, оставив его наедине с собой и мёртвым комлинком в складках плаща. Его сердце всё ещё стучало неровно. Орден пал, и я был один. Но этот мир жил своей жизнью, не ведая ни о джедаях, ни о Республике. И, возможно, именно это и была воля Силы — спрятать меня здесь, среди камня и соли, пока не настанет час. За стенами продолжал звенеть стук деревянных мечей. Там, во дворе, кипела жизнь, которой он теперь тоже должен научиться. А за окном раздавался звон жизни. Удары тренировочных мечей, крики, смех. Жизнь Звездопада шла своим чередом, словно чужак с небес никогда и не падал на их землю.