Звездопад VI

Синерус Неделя однообразных уроков тянулась, словно пытка. С утра до вечера мейстер Алвин садил его за книги, заставлял повторять слова. Слуги приходили с едой и уходили молча, словно он был не гость, а диковинное животное за решёткой. Даже дети замка не показывались ему — только чужие глаза из-за дверей, шёпот за стеной. Стража в казарме по соседству поглядывала, но не решалась подойти. Он устал. Не от тяжёлой работы — от одиночества и от воспоминаний об Ордене. От постоянного взгляда мейстера. От стен, пахнущих сыростью и морской солью. От мыслей. Находясь большую часть жизни в Ордене, все необычное для простых разумных, для таких как он — обычная жизнь. Да, Война Клонов и падаванство изменило привычную суету жизни, но лишь дополнило его путь джедая. Вечная медитация в залах Храма и лекции наставником сменились: на медитацию в собственной каюте космического корабля и присутствием на совещаниях военного командования, разбавленные разрубанием дроидов, при поддержке отрядов клонов. Клоны. Что о них теперь думать? Как правильно оценивать, то что произошло? Они пыталась меня убить, но один из них, Вульф — меня спас. Сила. Дай ответы. Синерус поднялся. Накинул плащ, капюшон скрыл лицо. Дверь тихо скрипнула, и он вышел. За ним присматривали. Но но неявно, часовых у дверей не было. Да и он не пленник. Мейстер Алин объяснил, он гость. В этом странном мире, галактика поистине удивительна, даже, не в курсе про Галактическую Республику и о Войне Клонов, технологических достижениях разумных. Казалось бы, с момента расселения людей по галактике в их колыбели, в Центральных Мирах, прошла сотня тысяч лет и за это время зародились отдельные расы людей, так же, как и его вид. Это после падения Раката мы стали межзвездой цивилизацией. Возможно, это отдельная потерянная колония? За истечением времени позабывшая свои корни? Одни вопросы. Без ответов. Вдох — ровный, выдох — тянущийся. Он сосредоточился: Сила текла, наполняла мышцы лёгкостью. Шаги стали мягкими, дыхание ровным. Ночь укрыла Звездопад. Факелы мерцали огнём, ветер с побережья гнал солёную сырость сквозь бойницы. Замок дышал тяжело и древне, словно сам камень помнил битвы и кровь. Запрыгнув на стену, он уверенно зашагал в стороны цитадели. Его тянуло к башне, старый мейстер назвал ее Белокаменным Мечом. Она возвышалась над всеми стенами, белая в лунном свете, как застывший клинок, воткнутый в землю. Синерус скользил вдоль бойниц стены, дыхание ровное, сердце гулко билось в груди. Когда перед ним встала стена цитадели, пришлось еще раз усилить свое тело Силой, чтобы запрыгнуть. Он проскочил мимо двух стражников с архаичным оружием, местные называли это — лук, словно тень, ни один из них не обратил внимания на него. Нет эмоций — есть покой. С этой стены открывался вид на внутренний двор, дом местного лорда. Стоит его отблагодарить, помог и выделил человека, который меня обучает местным обычаям. Надеюсь, мое появления тут не станет для него проблемой. С другой стороны, лежал весь Звездопад: серые стены, дворы, башни, крыши, узкие улочки деревни у подножия. Луна серебрила камни, а за морем звёзды горели холодно и чуждо. Внизу, в деревне, не спали: огни в избах ещё теплились. Он закрыл глаза, вслушиваясь в Силу. Но снова наткнулся на стену, холодную. Будущее — тёмное, закрыто для меня. Подойдя к основанию башни, поняв, что обычным усилием тела запрыгнуть не получится: слишком мало уступов и выступов за которые можно ухватиться. Придется что то придумать. Он обратил внимание на внутренний замок и план сам пришел ему на ум. Сначала — прыжок на стену ближайшей постройки, затем отталкивание от угла, снова вверх. Камень был скользким от ночной влаги, пальцы срывались, но он цеплялся, подтягивался. Сила текла сквозь него, поддерживая и направляя. Когда он наконец добрался до площадки наверху, дыхание было ровным, но тело дрожало от напряжения. Перед ним раскинулось море. Устье реки, где он потерпел крушение. Она уже унесла любые упоминания о нем. Интересно... они забрали корабль. Личные вещи не должны занимать центральное место в жизни Джедая. И это не совсем личная вещь. Тем в более, в местных условиях, вряд ли, его удастся восстановить, а последний приказ магистра Кеноби был однозначен. Затаиться. Новая другая жизнь. Другое дело, боекомплект… Не было времени проверить торпедные установки, позже нужно будет проверить место, куда отнесли обломки, протонные торпеды — опасны. И если они там, утопить их в море. Не зачем тут оружие высокотехнологичного общества. Посмотрев в сторону севера. Он увидел горы: растянутые с запада и уходящие дальше на север, высокие и с красным оттенком скал. Обожженные солнцем. Часть этой горной гряды оберегает устье реки и с востока. По словам Алвина, за ними находится пустыня. Он сел на камень, скрестив ноги. Вытащил из-за пояса голокрон — единственную память об учителе. Он был холодным, но сразу откликнулся на его прикосновение. Голубой свет вспыхнул мягко, заливая площадку бледным сиянием, которое казалось почти неуместным среди сурового камня и ночного ветра. Перед Синерусом возник голографический образ джедая, его наставника — Пло Куна, в его маске и одеянии, с тем же спокойным величием, с каким он всегда обращался к своему падавану. — Приветствую, мой ученик, — сказал он, голос его был глубок, но чуть искажён треском голокрона. Синерус вдохнул, и сердце дрогнуло. Казалось, что время вернулось назад — в залы Храма на Корусанте, где свет падал сквозь высокие своды, а голоса мастеров были наполнены уверенностью. — Здравствуйте, мастер. — Если ты видишь эту запись, значит, наш Орден переживает тяжёлое время. Возможно, я уже не рядом, и тогда тебе предстоит пройти путь одному. Но ты не одинок, пока с тобой Сила. Помни — нет эмоций, есть покой. Нет невежества, есть знание. Нет страсти, есть безмятежность. Нет хаоса, есть гармония. Нет смерти… есть Сила. Я записал для тебя, весь мой жизненный опыт на пути становления джедаем. Давай же начнем наши уроки. Он закрыл глаза и впустил в себя голос Учителя. Слова, сотни раз произнесённые в залах Храма, теперь звучали как молитва на чужой земле. Синерус сидел неподвижно, позволяя Силе течь сквозь себя. Башня отзывалась гулом веков: камень хранил древние сражения, кровь, молитвы и проклятия. Здесь, на краю мира, он чувствовал — Сила не покинула его. Она жила в каждой трещине, в каждом шорохе ветра, в дыхании моря. Голограмма шла дальше: Пло Кун говорил о терпении, о том, что джедай — не меч и не война, а свет, даже когда вокруг — сплошная тьма. Синерус чувствовал, как слова проникают в него глубже, чем когда-либо прежде. Тогда, в Ордене, они были лишь наставлениями. Теперь — спасительным огнём, удерживающим от падения. Он медитировал до самой зари. Голокрон погас, свет исчез, но внутренний голос учителя звучал всё ещё ясно.

***

Первыми проснулись птицы, каркая на крышах. Затем внизу ожил двор: крики слуг, лай собак. Местное солнце вынырнуло из-за гор, освещая землю. Синерус поднялся и подошёл к краю. Внизу, на тренировочной площадке, двое мальчиков — сыновья лорда Дейна — сражались деревянными мечами. Удары отдавались сухим треском, воздух звенел от их криков. Тот, кто постарше, бил прямо и тяжело, будто хотел проломить врага силой, и тут же закрывался, ожидая выпад. По внешнему виду его стиль напоминал Шии‑Чо, но был адаптирован под одноручный меч — в другой руке у него был деревянный щит. Младший же был стремителен и гибок, менял стойки, пытался перехитрить брата — и, что самое примечательное, с двумя мечами. Ниман ли это? За такое исполнение наставник Драллиг, наверное, оскорбил бы весь его род. Их движения были неровны, неумелы, но в них уже чувствовался азарт, как юнлинг, впервые попавший на тренировочный поединок. Возле них стоял тот, кого называли Мастером над Оружием Звездопада. Он кричал, поправлял, иногда резким движением выбивал меч из рук одного из мальчиков, показывая, как держать стойку. Синерус смотрел сверху, задерживая дыхание. В их горячности он видел себя — мальчишку, впервые взявшего учебный меч под взглядом наставника. Он вспомнил, как другие в его клане смеялись, падали, снова вставали. Как учителя терпеливо поправляли их, иногда даже молча — лишь взглядом.

***

Эртур Дейн Солнце уже поднялось над стенами, освещая двор алым светом. Пыль крутилась в воздухе от быстрых шагов и ударов. Эртур дышал тяжело, рубил изо всех сил, не давая брату атаковать в ответ. Мечи били в ладони так, что казалось, пальцы вот-вот разорвёт от боли. — Быстрее! — крикнул его брату мастер над оружием. — Жди момента, Герольд! Он ударил сильнее, прямо в щит старшего брата. Треск, хруст — и он закричал, выронив щит. В тот же миг разогретое тело продолжило движение. Левый клинок, поднятый над головой, полетел вниз. Остановить замах уже было нельзя. Герольд перестал следить за боем, и удар должен был настичь незащищённой части шлема. И тут случилось странное. Воздух будто сжался, и в ушах защемило. Перед глазами мелькнула тень — с верхушки башни, словно с неба, вниз рухнула фигура в плаще. Она падала быстро, но не разбилась: приземлилась мягко, как будто сам ветер поддержал её. Деревянный клинок в его руке застыл. Тело давило на меч, но тот не шёл вперёд — будто что‑то невидимое держало его. Он смотрел и не мог поверить глазам. Рядом, с напряжённо выставленными руками, стоял чужак — тот самый, о ком шептались слуги. Синерус. Лицо у него было типичное для соленого дорнийца, с оливковой кожей; в глазах мелькали два цвета в каждом зрачке, взгляд был внимателен, будто охватывал всё сразу, в волосах заплетена странная косичка. Пальцы его были слегка согнуты. И он понял: меч удерживает не сила мышц. Это было… другое. Эртур замер, дыхание сбилось. — Что… что ты творишь?! — сорвалось у него, но его голос предательски дрогнул. Синерус задержал взгляд. Словно искал слова. Его речь была странной, чужой, но он говорил медленно и ясно: — Брат… жив. Ты… учишься. Ошибка. Юный Дейн не мог отвести глаз от меча — он всё ещё не двигался, будто врос в воздух. — Отпусти! — выкрикнул он, но силы в его голосе не было. Странный гость кивнул и опустил ладони. Клинок тут же рухнул вниз, врезавшись в землю, едва не ударив меня по ноге. Эртур отшатнулся. Мастер над оружием прибежал, ругаясь, подхватил его брата, тот кричал, что кисть вывихнута. Но все смотрели только на чужака. Синерус стоял тихо. Смотрел прямо на него и начал говорить снова, но с трудом: — Ты ошибся. Эмоции. Контроль. В бою. Его слова звучали странно, но смысл улавливали все. В его груди стало тяжелее — не от страха, а от того, что он едва не покалечил брата по-настоящему. Эртур сглотнул и спросил: — Кто… ты? Чужеземец замолчал и потом медленно произнес: — Я… Синерус. Ученик. Джедай. Он посмотрел так, что Эртур невольно отвёл глаза. Мастер над оружием, суровый, закалённый в десятках походов, растерянно замер. Его рука всё ещё держала Герольда за руку, но глаза не отрывались от Синеруса. На его лице впервые появилось выражение, далёкое от привычной уверенности — смесь страха и недоумения. — Колдун из Асшая — пробормотал кто-то из стражей у ограды. — Я видел, клинок остановился сам! — Не сам, — ответил другой, но голос его дрожал. — Это он. Шёпот мгновенно расползался по двору, как разлитое масло. Эртур, стоя посреди площадки, ощущал, как внутри всё клокочет. В груди было пусто, будто у него украли воздух. Он не знал — благодарить чужака за спасение брата или стоит опасаться. Мастер над оружием сделал шаг вперёд, натянуто улыбнулся, словно пытаясь сохранить лицо перед юными господами: — Довольно на сегодня. — Голос его звучал натужно, но твёрдо. — Герольда увести к мейстеру. Эртур, в оружейную. Сир Яффет медленно повернулся к Синерусу. Взгляд был внимателен, прищурен, как у хищника, что впервые встречает равного. — А ты, чужак, — сказал он, — лучше бы держался подальше от наших тренировок. Тут учат настоящих войнов, а не фокусников. В слове «фокусы» сквозила злость и страх. Но Синерус не отреагировал. Он лишь посмотрел прямо в глаза мастеру и произнёс тихо, но отчётливо, словно ставя точку: — Не… фокус. Сила. Эти два коротких слова повисли в воздухе, как удар колокола. Стражи переглянулись; кто‑то сейчас обратится к Войну, кто‑то — ко всем Семерым. Эртур ощутил холодок по спине. Внезапно до него дошло: то, что сделал Синерус, — не шутка и не случайность. Это было нечто иное, не укладывающееся в привычный порядок. Мастер над оружием, стиснув губы, не стал спорить. Он махнул рукой — приказал разойтись. И в тот же миг Эртур понял: слова чужака и то, что он сделал, уже не скрыть. Сегодня вечером весь Звездопад будет шептаться о том, как странный «гость» остановил меч одним взглядом. Синерус же стоял спокойно. Казалось, ему всё это привычно. Он посмотрел ещё раз на Эртура и повторил, уже мягче, будто в назидание: — Ты… учись. Контроль. Не ярость. Я могу помочь. Тренировка. Нужна. Долгий отдых. И нагнулся поднимая меч. Эртур остался стоять, сжимая деревянные мечи так сильно, что костяшки побелели. В груди шумело — не от усталости, а от азарта и странного восхищения. — Хорошо, — ответил Дейн, стиснув зубы. — Защищайся! Они встали друг напротив друга. Эртур раскрыл руки, держа оба клинка, как привык, — один высоко, для удара сверху, второй низко, для защиты и выпада. Мой стиль был резким, обрывистым: нападение, отступление, быстрый разворот. Стремительность и обман. Синерус же стоял так спокойно, что в груди у Эртура закипало. Его стойка была чужой — и почти без защиты. Оба замерли в ожидании. — Ты… нападай, — сказал неожиданный учитель, слова шли неровно, но голос был спокоен. Он не заставил себя ждать. Первый выпад был быстрым и наискось; вторым мечом он тут же рубанул в бок. Обычно соперники сбивались: защищая верх, они пропускали удар в бок. Но Синерус не дрогнул. Щелчок — первый меч Эртура отброшен резким ударом клинка гостя. Второй удар он даже не увидел: Синерус шагнул в сторону, движение ускользнуло, и клинок Эртура соскользнул мимо. Дейн отскочил, сбитый с толку. Стиль противника не походил на манеру мастера над оружием: в нём было нечто текучее, словно тот заранее знал, куда последует удар. — Два клинка… — сказал он, переводя дыхание. — Ты… быстрый, но недостаточно. Много шума. Эмоции. Ты… покажи… контроль. Эртур стиснул зубы и шагнул вперёд, нанося очередной выпад. На этот раз он попытался обмануть — первый удар замедленный, второй — молниеносный в живот. Но Синерус встречал удары так, словно читал мысли. Его клинок был тяжёл и прям, движения коротки и скоротечны — не оборона, а рубящий удар, способный проломить щит. — Джем Со, — пробормотал он какие‑то слова. Удары звучали тяжко, каждый мог сломать броню. Эртур отступил, переводя дыхание. Синерус слегка наклонил голову, как учитель, и произнёс: — Два меча… хорошо. Но ты дерёшься, как шторм — ветер и крики. Надо быть и камнем, и рекой. Один меч держит, второй течёт. Понял? Эртур нахмурился, но попробовал. Один клинок поднял выше, не бросаясь вперёд, второй удерживал ближе к телу. Они сошлись снова, и наконец он почувствовал смысл слов: когда переставал метаться, второй меч не соскальзывал с первого. Вместе клинки превратились не в хаос, а в ритм. Он сделал короткий точный выпад и впервые почуял, как можно пробить защиту соперника. Его верхний меч отбил удар Синеруса, но второй клинок скользнул вниз и почти задел руку гостя. Синерус улыбнулся краем губ. — Лучше. Контроль. Эртур тяжело дышал, руки дрожали, но не он останавливался. Снова и снова повторял атаку, а Синерус показывал, как его ошибки можно обернуть в его пользу. В голове звенело одно слово: контроль. И вдруг над двором прозвучал новый голос. — Что здесь происходит? Все замерли. У ворот стоял отец — Лорд Дейн, он опирался на рукоять меча и смотрел прищуром, холодным, как утренний ветер. Стража выпрямилась. Эртур остался с двумя мечами в руках — потный, взволнованный — а рядом стоял чужак, гость, который только что остановил его удар взглядом и теперь учил, словно сам мастер.

***

Лорд Эдгар Дейн Слуги и стража расступались, пряча глаза. Утренняя суета стихла: кони перестали ржать, даже псы у стены прижали хвосты. Все смотрели на властителя Звездопада и на странную сцену перед ним. Эртур — вспотевший, в пыли, с мечами в обеих руках — стоял напротив чужака. Герольда уже увели к мейстеру, мастер над оружием, бледный, скрипел зубами от бессилия. Лорд Эдгар положил руки на рукоять меча и произнёс низко и жёстко: — Я знаю, Эртур, тебе велели прекратить тренировку. Но ты остался. И нашёл нового учителя? Эртур поник и опустил глаза, упрямо сжав клинки. В его взгляде читалась готовность защищаться до конца, но слов не было. Чужак шагнул вперёд. Речь его была тяжела, словно слова ломались в горле, но он произнёс твёрдо, глядя прямо на лорда: — Лорд Дейн. Благодарю. Приют… еда… учение. Я — плата. Эдгар нахмурился. — Плата? Чужак кивнул. — Я учу… сына. Контроль. Не ярость. Тренировка. Для него. Для меня. Стражи переглянулись, Мастер над Оружием молчал. Эдгар видел: с одной стороны — страх и гнев; чужак, которого он едва знал, вмешивается в воспитание его сыновей. С другой — он видел в глазах Эртура не детский азарт, а серьёзность ученика, что наконец нашёл свой путь. Лорд вновь посмотрел на гостя. Тот стоял спокойно, без дерзости, словно сознавая: решение хозяина двора определит многое. — Ты называешь это платой? — спросил Эдгар холодно. — За хлеб? За крышу? — Да, — ответил чужак просто. — Я делюсь. Учение. Долг. Слова повисли в воздухе. Эдгар задумался: будет ли это угрозой, которую нужно пресечь, или возможностью, посланной упавшей звездой? Он ответил ровно: — Сегодня оставляю это без наказания. Но запомни, чужак: в моём дворе действуют мои правила. Хочешь учить — учи под моим наблюдением. Хочешь платить за хлеб — плати честно. Переступишь черту — ничто не спасёт тебя.

***

Синерус Падаван кивнул, не отводя взгляда. — Понимаю. Лорд Дейн ушёл так же тяжело, как пришёл; его шаги звенели в утренней тишине, словно молот по наковальне. Стражи расступились, и во дворе вновь остались пыль, дыхание и напряжение, натянутое, как струна. Я стоял неподвижно, пока взгляд лорда не скрылся. Только тогда позволил себе вдохнуть глубже. Сила ещё струилась во мне, умиротворяя. Синерус стоял неподвижно, пока силуэт лорда не скрылся за воротами. Только тогда он позволил себе глубже вдохнуть — Сила ещё струилась в нём, успокаивая. Слова Лорда Эдгара были холодны, но справедливы: здесь действуют чужие правила, и придётся им подчиниться. Интуиция подсказывала, что если бы он не успел — старший сын лорда получил бы серьёзную травму. Он обернулся. Эртур всё ещё сжимал мечи, боясь, что их отнимут; лицо его пылало, дыхание рвалось — страха не было, лишь огонь. — Мы… продолжим, — сказал Синерус медленно, подбирая слова: его язык тяжёл для слушателей, но смысл важнее звука. — Лорд сказал — учить. Под его взглядом. Мы тренироваться. Эртур вскинул глаза; в них мелькнуло облегчение. Он шагнул ближе. Синерус поднял деревянный меч, занял стойку — Джем Со. Сила текла в мышцы, направляя. — Смотри, — произнёс он и поднял клинок над головой. Шаг. Удар сверху — резкий, тяжёлый, как молот. Эртур едва успел перекрестил мечи; древесина застонала под натиском, руки его дрогнули. — Чувствуешь? — спросил Синерус. — Тяжесть. Ты — два меча. Один держит, как щит. Второй — как вода. Скользи. Ударь. Эртур рванул вперёд; правый клинок ударил — Синерус отбил, левый скользнул в бок, быстро и ловко. Эртур ушёл шагом и улыбнулся. — Да. Лучше. Они двигались кругами. Синерус бил тяжело и коротко — каждый выпад испытание; Эртур отвечал скоростью. Сначала клинки мешали друг другу, ошибки были часты, но парень слушал: удары становились чище, промахи — реже. — Контроль, — повторял Падаван. — Дыхание. Один меч — в грудь. Второй — в живот. Не теряй ритм. Пыль поднималась, шаги отдавались эхом по стенам. Усталости не чувствовалось — только спокойствие: он делал то, что должен. Наконец они замерли. Клинок Эртура коснулся плеча Синеруса — лёгкий, но точный. Парень улыбнулся. — Попал! — сказал он. — Да. Ты понял, — ответил Синерус и опустил меч, глядя серьёзно. — Но запомни: меч — не игра. Не ярость. Если ярость — потеряешь всегда. Эртур нахмурился и сжал рукоять крепче. — Я понял. Синерус не был уверен, понял ли он всё до конца, но семя посажено: Сила текла через него, как через многих разумных. Может, этого достаточно. Возможно, он покажет ему стойки из Нимана или Джар’кай. Он посмотрел на башню; ветер принёс запах моря. День только начинался. Синерус коротко поклонился Эртуру: — Завтра — снова.