Дорнийская Пустыня V

Галея «Песнь Солнца» Летнее море дрожало от слабого ветра, и каждая волна отражала багрянец, словно море наполнили вином. У захваченной галеи швартовался огромный корабль с изогнутым форштевнем и медными щитами вдоль бортов, то была «Песнь Солнца» — судно принцессы Дорна. Яффет шел с тяжёлой поступью, она отдавалась в досках мостков, словно эхо битвы. Беррик следовал за ним, его широкие плечи раскачивались, а на лице застыла ухмылка, смешанная с усталостью. Эртур шагал рядом с Синерусом. Лоренс Мартелл, Оберин и сир Морс сопровождали их, как стража, ведущая пленников, хотя никто не был связан. Оберин то и дело бросал взгляды на Синеруса, его копьё покачивалось в руке, словно продолжение его нетерпеливой натуры. По мере того как они переходили на «Песнь Солнца», Яффет оглянулся назад. Там, в бухте, всё ещё кипела работа: воины Мартеллов доставляли освобождённых пленников на берег на шлюпки. Женщины с детьми жались друг к другу, их лица были измождёнными и покрытыми слезами. Мужчины, те, кто выжил, помогали раненым, но многие просто сидели на песке, уставившись в пустоту. Несколько тел плавали у обломков первой галеи, той, что пошла ко дну первой — утонувшие пленники, не успевшие выбраться. — Сир Морс, — обратился Яффет к капитану стражи, не сбавляя шага. — Ваши люди справятся с переправкой? Там на берегу больше сотни душ — женщины, дети, старики. Им нужна вода, еда, лечение. И многие утонули, когда первая галея пошла ко дну. Жаль, Семеро не уберегли их. Морс кивнул, его шрамованное лицо не дрогнуло. — Справимся, сир Яффет. Принцесса уже отдала приказ. Шлюпки ходят без остановки. Раненых перевяжут, голодных накормят. А утонувшие… — он бросил быстрый взгляд на Синеруса, — это цена битвы. Но если бы не… задержка, судьба у них была не завидной. Падаван почувствовал укол в Силе — упрёк, скрытый в словах. Он не ответил, но Эртур тихо прошептал ему: — Не слушай. Ты спас больше, чем мы могли потерять. — Семеро милостивы, что хоть часть их удалось спасти, — глухо проговорил Яффет. — Но многие ушли на дно вместе с теми, кто их похитил. Проклятые пираты… их смерть слишком легка для них. Оберин, шедший рядом с отцом, резко высказался: — Легка? Они получили по заслугам! Пусть их кости кормят крабов! Жаль, не все их корабли были здесь. Лоренс Мартелл, не оборачиваясь, сказал спокойно: — Смерть всегда трагедия, сын. Даже смерть врага. Но долг исполнен. Эти негодяи больше не поработят ни одного дорнийца. Сир Яффет, ваши люди сопроводят этих людей до их земель? Им потребуется кров, вода, еда и защита, пока их не смогут вернуть в родные места. — Так и будет, милорд, — кивнул Яффет. — Мы сопроводим их на север, а там, у сира Баудвика есть где разместить их, пусть ненадолго. Они миновали палубу и приблизились к кормовым покоям принцессы. Дверь была резной, с изображениями солнца и копий, инкрустированными золотом. Стража молча расступилась, и тяжёлые двери бесшумно распахнулись. Внутри — роскошь Дорна: пол устлан толстыми коврами из Мира, с узорами змей и скорпионов; стены обшиты шелком цвета песка, с вышитыми сценами битв и пиров; низкий столик из сандалового дерева уставлен фруктами, вином в золотых кубках и блюдами с орехами и финиками. Воздух наполнен ароматами от курящихся благовоний в бронзовых курильницах. Окна — узкие, с витражами, пропускающими мягкий свет, а в углу — ложа с подушками, где сидела принцесса Диана Мартелл. Она была облачена в струящееся платье из оранжевого и алого шёлка, скреплённое на плече крупной брошью в виде скорпиона, выточенного из чёрного нефрита. Её тёмные волосы были убраны в сложную причёску, перехваченную тонкой золотой диадемой. Лицо её, хранящее следы былой красоты, было спокойно и проницательно, а глаза, тёмные и умные, казалось, видели насквозь каждого, кто осмеливался предстать перед ней. Рядом с ней сидела её дочь, принцесса Элия Мартелл, хрупкая, с большими тёмными глазами и мягкой улыбкой, полной любопытства. Она была в лёгком платье цвета неба, с серебряными браслетами на запястьях её пальцы бессознательно перебирали складки платья. Лоренс Мартелл склонил голову в почтительном поклоне. — Моя принцесса. Гости из Звездопада. Яффет, Беррик и Эртур последовали его примеру, склонив головы. Синерус, сделал то же самое, но его движения были немного неуклюжи. — Поднимитесь, — голос Дорани был низким, мелодичным, но в нём чувствовалась сталь. — Сир Яффет, сир Беррик. Юный Эртур. И… гость. Мы рады видеть вас целыми и невредимыми после столь яростной схватки. Благодарю вас за то, что остановили этих людей у моих берегов. Здесь, в Дорне, наши люди не будут терпеть, чтобы чужие торговцы превращали наши земли в рынок рабов. Вы оказали Дорну и нашему дому великую услугу, положив конец этому гнусному промыслу на наших берегах. — Мы лишь исполняли свой долг, ваша светлость, — ответил Яффет, выпрямляясь. — Защита земель и людей лорда Эдгара — наша первейшая обязанность. Мы рады, что смогли помешать этому сброду. — Садитесь, пейте вино. Оно из моих виноградников — кислое, как месть, но сладкое в послевкусии. Они сели на подушки вокруг столика. Элия молча налила вино, её глаза то и дело скользили к Синерусу, Оберин подошел к матери и что-то прошептал. — Я рада, — продолжила принцесса, отпивая из кубка, после того как ее сын закончил, — что разорения на моих землях прекращены. Песчаники и эти эссосские пираты слишком долго сеяли хаос у границ. Мои лазутчики докладывали о набегах, но сегодня мы их раздавили. Я уже отправила ворона моему брату Ливену в Солнечное Копье, он присматривает за делами вместе с Дораном. Она посмотрела на своих детей, напоминая о цели их путешествия и заставляя их смутиться: — Он только вернулся из Норвоса с невестой, Мелларио — такой милой девушкой, но с норвосским упрямством. Сын и брат разберутся с торговыми представителями Вольных Городов. Принц-консорт решил присоединиться к разговору: — От пленных мы узнали: эти работорговцы — сброд из Тироша, Мира и есть даже лиссенийцы среди них. Пираты и торгаши, презираемые в собственных городах решившие распродать наших людей в Заливе Работорговцев. Но Дорн не продаётся. Яффет кивнул, отпивая вино. — Ваше высочество, мы благодарны. Без вашей помощи, многие ушли бы. — А теперь расскажите о случившемся в землях лорда Звездопада, — продолжила Диана, её взгляд стал острее. — Я слышала слухи о падшей звезде, о чужаке с небес. Это он? — она кивнула на Синеруса. Яффет поставил кубок. — Да, ваше высочество. Но это долгая история. Лорд Эдгар ожидает вашего прибытия в Звездопад — он сам расскажет всё. Скажу, что милорд приютил Синеруса, и позволил ему обучаться нашим обычаям. — Капитан моего корабля доложил мне интересные детали. Одно судно было обездвижено столь стремительно, что экипаж не успел понять, что произошло. Второе… пошло ко дну от повреждений, природа которых остаётся загадкой. И всё это — до того, как мой корабль нанёс свой удар. Говорят, некто нырнул в воду и… что-то сделал. И этот некто сейчас здесь. С глазами, подобными которым я не видела ни у одного человека от Дорна до Стены на Севере. И по словам моего сына, какими-то игрушками, — она кивнула в сторону сира Морса, стоящего у двери, — которые мой капитан стражи счёл столь необычными, что не рискнул оставить их у владельца. Кто ты, юноша? И что это за сила, что позволяет одному человеку вершить судьбы кораблей? Все взгляды обратились к Синерус: он поспешил с ответом, вспоминая все уроки дипломатии, полученные от наставников. — Ваше высочество, имя мое — Синерус. Волею Силы или судьбы, как вам будет угодно, я оказался здесь. Лорд Эдгар приютил меня, за что я ему благодарен. — «Волею Силы или судьбы»? Красиво сказано. Ты словно септон на проповеди, толкующий пророчества. Но что это твоя Сила? — Ваша Светлость, в отдалённых местах, куда не добирается ни один из ваших кораблей, разумные не сумели дать единого определения тому, что такое Сила. Орден, к которому я принадлежал, называл её бесконечной Тайной, неисчерпаемой и непостижимой. Это энергия, порождённая живыми существами и пронизывающая миры. Лишь немногие способны прикоснуться к ней. Наш Орден стремился постичь Силу через взаимодействие с ней. А те, кто достигал успехов, призывал взывать к ней только для защиты. — Сила? Орден? Избранные? Много слов, но нет ответов. В каюте нарастало напряжение. Всеобщий скепсис в глазах присутствующих властителей Дорна пронизывал атмосферу, только Элия внимала с жадным любопытством — точно учёный, впервые услышавший о новом законе природы, как и Эртур удивленный такой откровенностью Синеруса, ранее не бывшего таким многословным. — Слова — слабая замена ощущению, — тихо сказал Падаван, чувствуя, как Сила течёт сквозь него, реагируя на его внутреннее спокойствие. Он медленно поднял руку, ладонью вверх. Лежавший на низком столике рядом с Элией спелый инжир, не тронутый никем, вдруг плавно приподнялся на ладонь над блюдом, замер на мгновение, а также плавно опустился обратно. — Это не колдовство. Это… намерение, согласованное с потоком, что связывает всё сущее. Я не приказываю. Я… прошу, и поток откликается. Элия ахнула, прикрыв рот рукой. Её глаза расширились. — Но… это же… — она не могла подобрать слов. — Фокусы! — фыркнул Оберин, хотя в его голосе прозвучала неуверенность. — Бродячие фокусники в Водных Садах и не такое показывали с верёвками и зеркалами. Ты хочешь сказать, что этой… музыкой ветра ты пустил на дно целую галею? — Оберин, довольно, — твёрдо сказал Лоренс. — Нет, отец, пусть ответит! — горячо воскликнул юный принц. — Если он такой могущественный, почему он здесь, а не правит своими далёкими землями? Или его Сила привела его к нам, чтобы топить корабли по своему желанию? В этот момент вмешался Беррик Дейн. Он отхлебнул вина и громко поставил кубок на стол. — Ваше высочество, принц! Позвольте вставить слово человека, который рубился рядом с ним! — Он указал пальцем на Синеруса. — Я не сказочник, я воин. И я видел своими глазами, как стрелы и копья отскакивали от него, а он... он отталкивал лошадей, просто проводя рукой по воздуху! — тут он повернулся к младшему Дейну. — А как он избил того песчаника голыми руками, помнишь Эртур? Эртур кивнул: — Да, а еще он спас моего брата от серьезной травмы, остановив мой меч перед его лицом, когда мы тренировались и я слишком увлекся. — В нём есть сила. Не та, к которой мы привыкли. Мой кузен, человек не из мягких, разрешил ему жить в своём замке. Я бы на вашем месте, ваша светлость, подумал не о том, как он топит корабли, а о том, какую пользу такая дружба может принести Дорну. Врагов у нас хватает и без парня с небес, — закончил рыцарь Горного Приюта, откинувшись на подушки. Принцесса Диана слушала, её лицо оставалось невозмутимым, но умные глаза внимательно изучали Синеруса, Яффета, Беррика и Эртура. — Сир Беррик всегда славился прямотой, хотя немного вульгарной — наконец сказала она. — Но я ценю его совет. — Она перевела взгляд на Синеруса. — Ты спас людей Дорна от рабства. Лорд Звездопада, чья верность не подлежит сомнению, доверил тебе его сына. Этого пока достаточно. — Она сделала едва заметный жест сиру Морсу. — Верните гостю его вещи. Ведь без него о легкой победе можно было только мечтать. Прими благодарность от нашей семьи и всего Дорна. Надеюсь, твоя «Сила» и впредь будет служить защите, а не разрушению. Капитан стражи молча кивнул, подошёл к Падавану и вручил ему его вещи. Тот с облегчением принял их, ощутив знакомый холод металла. — Спасибо, ваше высочество, — сказал он. — Даже будучи не связанным с лордом Эдгаром, я бы всё равно не смог остаться в стороне. Джедаи должны защищать слабых и беззащитных от зла. Элия Мартелл, до сих пор завороженно наблюдавшая за упавшим инжиром, наклонилась вперед, ее темные глаза сверкали не страхом, а чистейшим научным интересом: — Расскажи еще. Джедаи? Орден, о котором ты говоришь... они изучали это? Систематизировали? У них были труды? — Элия, — мягко остановила ее мать, но в уголках губ принцессы Дианы промелькнула тень улыбки. Ум дочери был одной из ее гордостей. — Что до твоей полезности, — продолжила принцесса, и в её голосе прозвучала лёгкая, но оттого не менее опасная усмешка, — мне, признаться, самой бы не помешал человек, способный одним лишь намерением решать исход морских баталий. Но, видимо, Семеро распорядились иначе. Сир Яффет, — она обратилась к Мастеру над оружием, — как вы планируете возвращаться? Ваши люди, несомненно, измотаны. Яффет выпрямился на своем месте, его грубоватое лицо было серьезно. — Мне нужно остаться, ваше высочество. Помочь сиру Баудвику с ранеными и организацией освобождённых. Это займет день, может, два. Но юному лорду Эртуру, — он кивнул в сторону племянника, — отдых не помешает. Если вы не против, я оставлю с ним нескольких верных людей, а он и Синерус могли бы отплыть с вами к Звездопаду. Я напишу лорду Эдгару письмо с отчётом, и они доставят его. Сам я прибуду в туда через неделю. — А я поспешу с ними! — тут же воскликнул Беррик, хлопнув себя по колену. — Не могу же я пропустить пир в честь такого визита! Мой кузен обязан устроить настоящее празднество, возможно, и турнир будет! Да и рассказывать о наших подвигах куда приятнее за полным кубком, чем в пыльном лагере. — Это разумно, — кивнула принцесса Диана, ее взгляд скользнул по Эртуру и Синерусу, задержавшись на последнем чуть дольше. — Мы будем рады компании. Юный Эртур, я не сомневаюсь, что леди Элия найдет, о чём с вами побеседовать. А вас, сир Беррик, ваши рассказы, без сомнения, скрасят путь. Сир Яффет, делайте, что должны. Мы обеспечим ваших людей провизией для обратной дороги. Ваших подопечных мы доставим в Звездопад в целости и сохранности.

***

Оберин Мартелл Оберин вышел на открытую палубу, потому что туда тянуло — туда, где воздух был чище и где ветер, хоть и тёплый, приносил с собой щепотку соли. Внутри каюты матери всё было пропитано запахами благовоний и сладкого вина; там играла вежливая речь, там плелись мысли о дипломатии и долге. На палубе было проще. Здесь можно было быть самим собой: юным, колким и немного пугающим, каким он и был. Палуба «Песни Солнца» была заполнена матросами: они сматывали канаты, проверяли такелаж, и в воздухе висел гул команд, смешанный с редкими стонами раненых, которых перетаскивали на шлюпки. Оберин оглянулся на отца — принца-консорта Лоренса Мартелла, чье лицо, изборожденное морщинами от солнца и битв, оставалось спокойным, как гладь моря перед бурей. Рядом шагал сир Яффет Сэнд, массивный и уверенный, с рукой на эфесе меча, за ним — сир Беррик, ухмыляющийся, как всегда, с той наглой ухмылкой, что так бесила Оберина, но в то же время вызывала странное уважение. Эртур Дейн и этот странный Синерус шли чуть позади, сопровождаемые двумя воинами Звездопада — крепкими парнями в пыльных плащах, с копьями наперевес. Сир Морс замыкал процессию, его шаги были тяжелыми, а глаза — настороженными, как у волка, чующего добычу. Они двигались по шатким мосткам, переброшенным между «Песнью Солнца» и захваченной галеей, которая теперь покорно покачивалась на волнах, словно побитый пёс. Внизу, у борта, покачивалась шлюпка, готовая к отплытию. Оберин чувствовал, как в груди клокочет возбуждение — бой кончился, но кровь еще бурлила в жилах, и ему хотелось действия, слов, чего угодно, лишь бы не эта тишина, что повисла после аудиенции у матери. — Отец, — начал Оберин, не оборачиваясь, но повышая голос, чтобы перекрыть скрип досок под ногами, — что с этой развалиной? — Он кивнул на захваченную галею, где матросы Мартеллов уже сновали, проверяя трюмы и выволакивая тела погибших. — Неужели мы оставим ее гнить здесь, как падаль на песке? Она же наша по праву — трофей Дорна. Лоренс Мартелл ответил не сразу, его взгляд скользнул по корпусу корабля, где зияли следы от крюков. Он был военачальником до мозга костей — таким, как дядя Ливен, всегда расчетливым, с холодной головой даже в пылу битвы. — Капитан осмотрел ее, сын, — произнес он ровным тоном, в котором не было места для эмоций. — Руль поврежден так, что починить его здесь, в бухте, не получится. Ни инструментов, ни времени. Но галея не только на парусе ходит — гребцы ее потянут. Мы посадим половину наших с «Песни» на нее, свяжем корабли канатами и пойдем вдоль берега. Море спокойно, бурь не предвидится. Это замедлит нас на два дня, но до Звездопада доберемся. Риск сцепки велик — волна или порыв ветра, и все пойдет прахом, — но выбора нет. Не бросать же трофей Богу железнорожденных. Оберин фыркнул, его губы искривились в усмешке. — Два дня? — переспросил он с язвительной ноткой. — Значит, мы будем ползти, как черепахи по песку, пока эти эссосские ублюдки кормят рыб. Жаль, что не можем просто сжечь ее и плыть налегке. Сир Беррик рассмеялся — громко, раскатисто, как всегда, когда хотел разрядить напряжение. — Ха! Два дня — это ж подарок Семерым, принц! — прогремел он, хлопнув по плечу Эртура, шедшего рядом. — Время на вино и байки. А галея… ну, если она утонет, то хоть золото с нее вытащим. Яффет, ты же не против, если я сопровожу тебя до берега? Мои люди там, на берегу, ждут приказов — не оставлять же бедолаг пастись в пустыне. Яффет кивнул, его лицо оставалось серьезным, но в глазах мелькнула тень благодарности. — Буду рад, сир Беррик. Мне нужно взять командование лагерем — подсчитать добычу, организовать людей и похоронить мертвых. А вы, милорд Лоренс, — он повернулся к принцу-консорту, — если желаете, спуститесь со мной. Разузнаете подробности битвы на берегу из первых уст. Мои люди расскажут все, как было. Лоренс склонил голову в знак согласия. — Разумно, сир Яффет. Я спущусь — хочу услышать, как ваши рыцари врезались в эту свору. И убедиться, что освобожденные в безопасности. Охрана со мной, — он кивнул на двух стражников Мартеллов, следовавших по пятам. Сир Яффет, попрощавшись коротким кивком, спустился по верёвочному трапу в шлюпку, что ждала внизу. Оберин остановился, опершись на копье, и смотрел, как отец и Беррик спускаются по веревочной лестнице. Сир Морс вернулся на Песнь. А Синерус и Эртур стояли рядом, а двое воинов Звездопада молча ждали приказов. — Удачи на берегу, сир Яффет! — крикнул Оберин, его голос был полон насмешки. — Не забудьте пересчитать каждую монету — вдруг песчаники оставили вам подарок в виде скорпиона или змеи в сундуке! Яффет поднял голову и коротко кивнул, без улыбки. — Не забуду, принц. А вы берегите себя на море — волны хитрее, чем кажутся. Шлюпка отчалила, гребцы налегли на весла, и скоро она превратилась в темный силуэт на фоне закатного моря. Оберин повернулся к Эртуру и Синерусу, его глаза сверкнули любопытством и вызовом. Двое воинов Яффета — крепкие, молчаливые парни по имени Брайен и Тобб — стояли поодаль, но Оберин махнул им рукой, подзывая ближе. — Ну что, друзья из Звездопада, — начал он, растягивая слова с той язвительной интонацией, что так любила его мать, — расскажите-ка о вашем путешествии по пустыне. Я слышал, вы шли через красные пески, где даже скорпионы умирают от жажды. Я люблю пустыню — провел там полжизни у лорда Квентина Кворгила в Песчанике, на воспитании. Там, где на пятьдесят лиг ни колодца, ни тени, только ветер да пыль, что забивает глотку. Заставляет ценить воду. Жажда — она как любовница, сначала манит, потом душит. Как вы выжили? Или этот ваш Синерус своей «Силой» воду из камня выжимал? Эртур улыбнулся — скромно, но с той уверенностью, что Оберин отметил про себя как достойную. — Пустыня жестока, принц, но мы шли тропами, известными нашим людям, — ответил он. — Вода была в бурдюках, а ночи — для отдыха и у родников. Синерус… он помогал, когда песчаники нападали. Без него мы бы потеряли больше. Оберин перевел взгляд на Синеруса, чьи странные глаза — желто-зеленые, как у кошки в темноте — казались ему вызовом. — А ты, утопленник? — поддел он. — Расскажешь, как пустыня приняла тебя? Или твоя «Сила» сделала так, что жажда обходила тебя стороной? Может, ты пил росу с листьев, которых там нет? — Пустыня учит терпению, принц, — произнес он с тем чужим акцентом, что резал слух. — Я пил, как все. И шел, как все. Оберин рассмеялся — резко, с ноткой раздражения. — Терпению? Ха! В Дорне терпение — для слабаков. Здесь учат бить первым! — Он воткнул копье в доску палубы и шагнул ближе. — А ну-ка, давайте проверим вашу доблесть. Поединок! Ты, Эртур, против меня — копье на меч. А ты, Синерус, покажешь свою «Силу» без фокусов с фруктами. Что скажете? Или боитесь, что принц Дорна размажет вас по палубе? Эртур кивнул, его глаза загорелись. — Согласен, принц. Будет честь скрестить клинки с Мартеллом. Синерус покачал головой: — Я не ищу поединков, принц. Моя Сила — не для развлечения, а для защиты. А для тренировки сейчас не время. Оберин фыркнул, его губы искривились. — Защиты? А если я нападу? Что тогда? Оттолкнешь меня, как лошадь в пустыне? Ладно, трус, сиди в стороне и отдыхай. Эртур, готовься — я покажу тебе, как дерутся в Солнечном Копье! В этот момент на палубу вышла Элия — легкая, как тень, в своем небесно-голубом платье. Ее темные глаза скользнули по брату, и она улыбнулась — мягко, но с той искрой, что делала ее похожей на мать. — Оберин, не пугай гостей, — сказала она, подходя ближе. — Мама нашла для них каюту — скромную, но удобную. Вы будете спать вместе, Эртур и Синерус. А их люди вместе со стражей. Оберин усмехнулся, его глаза блеснули завистью и насмешкой. — Вместе? Ха, завидую! Два героя в одной койке — звучит как начало отличной байки. Может, попрошу мать разрешить мне присоединиться? Будем делить одеяло и секреты до утра. Элия рассмеялась — тихо, мелодично, и положила руку на плечо брата. — Успокойся, Оберин. Ты и так спишь с копьем под подушкой. Не то они решат, что все Мартеллы — дикари. — Она повернулась к Синерусу, ее взгляд стал любопытным, как у ребенка перед новой игрушкой. — Расскажи о своем доме. Откуда ты? Что за земли, где учат такой… Силе? Хоть что-нибудь. О городах, о звёздах… Я читала трактаты мейстера Вэлина о семи небесных странниках в небе над нами. Септоны считают, что на одной из них живет сам Кузнец. Синерус покачал головой, его лицо осталось спокойным. — Пока не готов к большей откровенности, принцесса. Я лишь сопровождаю Эртура. Мой дом… далеко. Слишком далеко и я ничего не знаю про ваших странников. Небо над нами не знакомо мне… Элия не обиделась — ее интерес только разгорелся. — Ладно, не торопись. А ты, Эртур? Что ждет тебя в Звездопаде? Эртур улыбнулся, его голос был полон тихой гордости. — По прибытии пройду ночное бдение в септе. А после… сир Яффет посвятит меня в рыцари. Оберин хмыкнул. — Рыцарь? В твои годы? Неплохо, Дейн. Главное, чтобы твой меч не заржавел от молитв. Они болтали так около двух часов — о пустыне, о битвах, о странностях Синеруса. Матросы сновали вокруг, готовя корабли к отплытию: канаты связывали галеи, гребцы перебирались на трофейное судно, команды эхом разносились по бухте. Солнце село, и небо окрасилось в фиолетовые тона, когда шлюпка вернулась. Лоренс Мартелл поднялся первым — его лицо было усталым, но удовлетворенным. — Все в порядке на берегу, — произнес он, подходя. — Освобожденные под присмотром, добыча подсчитана. Сир Яффет остается, но просил передать письмо твоему отцу Эртур. — Благодарю, милорд. — ответил Дейн, беря в руки письмо. За ним взобрался Беррик: — А я с вами, принцы! — прогремел он. — Мои люди знают, что делать. Теперь — в Звездопад, к вину и пиру! Принцесса Диана вышла на палубу, кивнула мужу и отдала приказ. Корабли отчалили — медленно, со скрипом канатов, под гул весел. Захваченная галея тащилась следом, как пленник на цепи. Вечерний бриз нес их вдоль берега, к Звездопаду, где ждали новые тайны и, возможно, новые битвы. Оберин стоял у борта, глядя на удаляющийся берег, и чувствовал, как в груди зреет что-то новое — смесь любопытства к Синерусу и жажды доказать себя.