Глава 4. Звездопад IX

Синерус Два дня спустя. Утро встретило его тишиной, нарушаемой лишь плеском воды о нос галеры и пронзительными криками чаек. Два дня в море пролетели словно один долгий, насыщенный впечатлениями миг. Море было благосклонно. За всё плавание им не встретился ни один шторм, лишь редкие шквалы, что быстро стихали, будто сама стихия благоволила им. И всё же, несмотря на это, сердце Синеруса оставалось неспокойным. Слишком свежи были воспоминания о тех, кого не удалось спасти. Люди, захлебнувшиеся в тёмной воде, лица рабов, исчезнувшие в волнах. Он снова и снова возвращался к этому моменту — и снова убеждал себя в том, что сделал всё возможное. Утонувшие пленники — их крики эхом отдавались в его сознании. Он нырнул, чтобы спасти, чтобы задержать корабли, но несколько душ ушли на дно вместе с пиратами. Опыт Войн Клонов научил его горькой правде: спасти всех невозможно. На Кейто-Неймодии он потерял учителя, на других планетах — друзей-джедаев. Джедай должен был выбирать, исходя из долга и воли Силы. Но от этого не становилось легче. Эти души теперь соединились в Силе, но в его голове они присоединялись к хору теней, что шептались в глубине его сознания — к клонам, джедаям, невинным, погибшим в пламени войны. Здесь, в Вестеросе, потери были такими же неизбежными. Сила учила равновесию, там где все существа видят случайность, джедай должен видеть взаимосвязи, даже если это равновесие требовало жертв. Синерус выдохнул, отпуская вину, но от этого ему и не становилось легче. Чтобы отогнать мрачные мысли, он позволил себе вспомнить мелкие детали пути. Беседы с принцессой Элией. Её вопросы о Силе были удивительно проницательны. Она подходила к теме не как суеверная дикарка, а как наставник из Архива Джедаев, жаждущий систематизировать неведомое. «Если эта энергия связывает всё живое, значит ли это, что камень или вода ею не обладают? Можно ли её измерить?» Он оставлял её вопросы без ответа, ограничиваясь общими фразами. Слишком опасно. Слишком рано. Теперь корабль входил в устье реки, которую местные называли Быстроводной. Воздух изменился: резкая морская соль смешалась с запахом влажной земли, цветущих приречных трав и дымков из труб портового поселка. Стало прохладнее, и Синерус, сидя на самом носу корабля, чувствовал, как ветерок остужает его кожу. Он сидел в позе для медитации, скрестив ноги, но не погружался в глубокий транс. Вместо этого он позволил Силе течь сквозь себя, ощущая её новые, непривычные вибрации. Море позади было спокойным, почти дружелюбным. Сила здесь, в устье, ощущалась иначе — не безбрежной и могучей, как в океане, а более сконцентрированной, направленной, словно сама река была гигантским живым сосудом, несущим её из глубин континента. Корабль плавно вошёл в реку. Синерус открыл глаза и поднял взгляд. Впереди, на высоком утёсе левого берега, возвышался Звездопад. Он уже видел его с этой стороны, в день своего падения, но тогда это было мельком, сквозь пелену боли и шока. Теперь же замок предстал во всём своём величии. Белокаменные стены и башни, устремлённые в небо, отражали утреннее солнце, словно гигантский кристалл. Он был одновременно и неприступной крепостью, и произведением искусства. У его подножия теснился портовый посёлок — лабиринт из беленых домиков, деревянных мостков и рыбацких лодок. Посёлок стоял как раз на стрелке, разделяя морской залив и реку, будто страж у ворот. Мысленно он вернулся на день назад, на палубу «Песни Солнца». Солнце клонилось к закату, окрашивая паруса в багровые тона. После дня плавания на корабле воцарилась скука, и её решили развеять старым добрым способом.

***

—Пари на серебряного оленя, что наш принц уложит вашего мелкого Дейна в поединке! — крикнул один из дорнийских стражников. —Принимаю пари! — ответил Тобб, стражник Эртура. Толпа воинов и матросов сомкнулась вокруг импровизированной площадки на корме. В центре стояли Оберин и Эртур. Спарринг был без доспехов, только в легкой одежде и с тренировочным оружием. Оберин, с копьём в руках, плясал на носках, его тёмные глаза сверкали азартом. Эртур стоял спокойно, с двумя деревянными мечами, его лицо было сосредоточено. Все ожидали лёгкой победы принца. Копьё против меча на открытом пространстве — классическое преимущество. — Ну что, Дейн, попробуешь дотянуться? «Или сразу сдашься?» —произнес Оберин и начал соответственно: быстрый выпад, второй, пытаясь достать Эртура на дистанции. Но Эртур не пятился панически. Он использовал те самые уроки контроля, что давал ему Синерус. Он не бросался в атаку, а двигался плавно, уходя с линии атаки короткими, точными шагами. Он «читал» движения Оберина, предвосхищая его выпады. — Не бойся, я тебя лишь слегка уколю! — подначивал дорнийский принц. Эртур молчал. Он пропустил очередной выпад, позволил копью проскользнуть мимо и резко шагнул вперёд, сократив дистанцию. Деревянный меч со звонким стуком ударил по древку копья и нанес удар вторым мечом — заставив Оберина отшатнуться. Толпа ахнула. Эртур не отступал. Он продолжал давить, его удары были не сильными, но точными — по рукам, по древку, сбивая с ритма. Он заставлял Оберина биться на своей дистанции, где копьё было скорее помехой. В итоге решающий момент наступил почти незаметно. Оберин, раздражённый, сделал слишком широкий замах. Эртур воспользовался этим: меч скользнул по древку, и его рукоять легким, но точным ударом коснулась груди принца. —Кажется, этого достаточно, — тихо сказал Эртур, отступая на шаг. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Оберина. Он смотрел на Эртура с изумлением, в котором медленно проступало уважение. Никакой злобы, только холодная оценка. —Неплохо, — выдохнул он наконец. — Реванш — на суше! Толпа взорвалась смешками, комментариями, звоном монет. Эртур не улыбался победно. Он просто кивнул и отошёл к краю палубы, где стоял Синерус. Элия, наблюдавшая со стороны, тогда сказала: — Наши копья — гордость Дорна. Но сегодня честь оказалась на стороне меча.

***

Корабль подходил к причалу — каменному молу, усеянному людьми. Крики торговцев, предлагавших свежий хлеб, рыбу и фрукты с лотков. Грохот телег, вывозящих товары с других, более мелких судов. Запах жареного мяса и лука из портовой таверны смешивался с ароматом пряностей и солёного морского бриза. Дети с восторженными воплями бежали вдоль причала, провожая глазами огромные, яркие галеи. Слуги в ливреях Дейнов — тёмно-синих туниках с вышитой белой звездой — суетились, готовя место для швартовки, оттесняя назойливую толпу. Матросы бросали канаты, и ведущая галея мягко ткнулась в деревянный пирс. Синерус оглянулся: принцесса Диана уже стояла на палубе, в окружении семьи и стражи. Её платье колыхнулось на ветру, и она махнула рукой, отдавая приказы. Оберин, как всегда полный энергии, хлопнул Синеруса по плечу: — Готов к пиру, чужак? Беррик говорил, что Лорд обещал турнир — покажешь там свою «Силу»! Не успел он ответь, как Элия опередила его и улыбнулась брату: — Оберин, хватит тебе подначивать людей. Сначала найдем тебе невесту, может о копьях перестанешь думать. — Только после тебя сестренка, — язвительно ответил ее брат. Беррик, казалось, не замечавший ни чего вокруг, кроме пирса, ухмыльнулся: — Наконец-то твёрдая земля, меня уже заждалось вино без морской соли! Первыми сошли матросы «Песни Солнца», заняв позиции вдоль трапа, образовав живой коридор. Затем на пристань ступила принцесса Диана. Её платье оранжевого и алого шёлка казалось ослепительно ярким, инородным пятном на фоне серых и белых камней, потёртого дерева и практичных одежд местных жителей. За ней — Лоренс, Элия и Оберин — чьи лица всё ещё хранили оттенок веселья. За ними, шумно и бодро, проследовал Беррик Дейн, оглядываясь по сторонам с видом хозяина, вернувшегося с богатой добычей. Эртур шагнул твёрдо, его осанка, прямая спина и уверенный взгляд говорили о новой, обретённой в походе уверенности. Синерус сошёл последним, стараясь оставаться в тени, но его неприметная фигура и странные глаза всё равно привлекали любопытные взгляды. На причале их уже ждала торжественная делегация. Во главе — лорд Эдгар Дейн. Высокий, прямой, с лицом, на котором привычная суровость смешивалась с лёгкой усталостью и, как показалось Синерусу, тщательно скрываемым напряжением. Рядом с ним стояла леди Алия, её руки были спрятаны в складках простого, но добротного платья, а во взгляде, устремлённом на Эртура, читались облегчение, тоска и материнская гордость. Герольд, старший сын лорда, стоял с почти зажившей рукой. Его взгляд, полный любопытства и лёгкой, братской зависти к приключениям младшего, скользнул по Эртуру, а затем надолго задержался на Мартеллах и Синерусе. И Эшара, их сестра, её живые, фиалковые глаза, горевшие неподдельным восторгом от зрелища, тут же принялись жадно изучать каждого, особенно экзотических гостей из Солнечного Копья. — Ваше высочество, принцесса Диана, принц Лоренс, принц Оберин, принцесса Элия — Дом Дейнов и Звездопад приветствуют вас. Ваш приезд — честь для нашего дома. Мы готовились к вашему визиту через несколько дней и организовали турнир к вашу приезду, скоро должны прибыть остальные гости. Но что произошло? Почему вы с моим сыном, сиром Берриком и Синерусом? Вороны не приходили — только вчера гонец от сира Гаррета Тэтча прибыл, объяснил ситуацию. Сказал, что весь отряд сира Яффета отправился в сторону побережья, освобождать пленных и наказывать песчаников. Принцесса Диана ответила с королевской, отточенной грацией, её улыбка была холодной и совершенной. — Лорд Эдгар. Леди Алия. Благодарю за гостеприимство. Воздух ваших земель… ощущается крепким и честным. Как и ваша репутация. Мы рады наконец увидеть легендарный Звездопад. Семеро были милостивы. А события... всё закончилось хорошо. Песчаники и работорговцы разбиты, пленники спасены. Ваш сын проявил себя достойно — как и ваш гость. Детали обсудим в замке за чашей вина, я бы хотела смыть с себя следы моря, не нужно толпиться на причале. — Как прикажете, Ваше Высочество, прошу, карета уже ждет вас, — произнес Лорд, пропуская процессию Мартеллов и подходя к сыну. Он обнял сына крепко, но кратко, как отец-воин, не любящий проявлять эмоции на виду: — Эртур, сын, рад тебя видеть целым. — Отец, все закончилось благополучно — сказал Эртур, — здесь письмо с отчетом от сира Яффета, он просил передать его тебе. Беррик не выдержал и шагнул вперёд, смех его эхом разнёсся по деревянным доскам причала; лицо расплылось в широкой, храброватой улыбке. — Кузен! Если бы ты знал, какое приключение выпало на нашу долю! Песчаники, галеи работорговцев, а потом её высочество со своим кораблем подоспела, словно сам Воин в одежде Леди. Решили, что быстрее будет морем. — Решение верное, — сказал он, глядя на корабли, покачивавшиеся у причала. В этот момент сир Морс шагнул вперёд и указал на одну из галей. — Лорд Эдгар, приветствую вас, прошу обратить внимание: одна из галей нуждается в ремонте. Руль повреждён в бою и судно едва держалось на курсе. Эдгар нахмурился, переводя взгляд с капитана стражи Мартеллов на корабль, стоявший у пирса. — Рад тебя видеть, старина Морс, но боюсь у Звездопада нет корабельных мастеров, — сказал он спокойно, — но я дам распоряжение собрать плотников. Пусть осмотрят судно и займутся ремонтом. — И я рад тебя видеть, благодарю, хотя бы за это — ответил сир Морс, — и, если позволите, капитан нашего корабля и его команда разместятся в портовом поселке, под надзором ваших людей. — Да будет так, — твёрдо сказал Эдгар. — Для них найдётся пища и кров, под надёжной охраной нашего дома. Широкая процессия медленно двинулась от порта в сторону замка: стяги мерцали на ветру, звон оружия перекрывал крики, а в воздухе витало предвкушение праздника и тёплая, тяжёлая дымка от костров и смолы. За спинами гостей причал ещё шумел — люди спорили, грузили провизию, моряки обсуждали предстоящие работы — но дорога вела вверх, к каменным воротам, где их уже ждал двор, усиленный слугами и рыцарями. Узкая дорога, выложенная серым камнем, тянулась на гору, петляя между домиками портового посёлка. Люди выбегали на улицы: женщины с младенцами, мальчишки босоногие, старики, опирающиеся на палки. Они приветствовали господ своих земель и принцессу из Солнечного Копья. — Да здравствует Звездопад! Слава Мартеллам! — сливались в гул. Синерус смотрел на всё другими глазами, не узнавая местно, где совсем недавно прибывал. Не походный лагерь местных рыцарей, не красные горы или жгучая пустыня, не усадьба сира Баудвика, не пыльный лагерь песчаников, не палуба галеи, а живой город с криками людей, запахом хлеба из пекарен, глиняными амфорами у дверей. Это был Вестерос — феодальный, неразвитый в технологическом плане, реалистичный, с грязью под ногами, потом на лицах и простыми радостями. Культурный контраст с его миром был разительным: там — технологии, здесь — руки, навыки, суеверия. Но жизнь пульсировала так же сильно. Вскоре процессия вышла к подножию замка. Белые стены вздымались вверх, башни отражали утренний свет, знамёна Дейнов трепетали на ветру. Символ Утренней Звезды с Мечом сиял над воротами. Залы Звездопада встретили их прохладой. Высокие окна пропускали мягкий свет, на стенах висели штандарты, а в центре зала — длинный стол, где уже трудились слуги и расставляли посуду. Но Синеруса провели не к месту рядом с казармами, где он проводил первое время здесь, а в скромные покои внутри замка, с видом на реку. Это был знак — его статус изменился.

***

Эдгар Дейн, Лорд Звездопада Лорд Эдгар Дейн сидел в своем кабинете, окутанном светом солнца: лучи которого освещали резные панели темного дуба, на стенах висели гобелены с мотивами рассвета и герб Звездопада. За длинным столом лежало перо, каламарь да несколько свитков, а в руках у него – сложенное письмо. Позади – кресла для гостей: в комнате сдержанно ждали его сыновья и мейстер Алвин. Гости были размещены по покоям, приказания даны, а теперь важно решить судьбу молодого Эртура. Эдгар склонился над письмом от сира Яффета, читая молча. Слова проносились в тишине кабинета, лишь бледные отблески солнечного света отражались в его сосредоточенном взгляде. Наконец он оторвал взгляд от свитка и поднял голову. Эртур стоял напротив стола, слегка покачиваясь от волнения, Гарольд держался сбоку от брата, а Алвин сидел в кресле. — Ты был храбр в бою, Яффет считает, что ты готов принести рыцарские обеты. — наконец произнес Эдгар ровно и сдержанно. — И если Яффет, человек, воспитавший сотни воинов, говорит так, я не стану спорить, — продолжил он. — Но турнир через два дня. Вернётся ли он к началу — неизвестно. Я не намерен откладывать. Если ты примешь участие в играх как оруженосец, это будет выглядеть неуважением к твоей уже проявленной доблести. Мейстер Алвин, стоявший у камина, тихо вступил: — Милорд, если вы посвятите его сами… это могут воспринять неоднозначно. Мартеллам, конечно, будет плевать с их отношением к рыцарству в целом, кроме что, брата принцессы. Лучше, чтобы обряд совершил сир Беррик. Он был свидетелем его боя, он — прославленный рыцарь, пусть и с неоднозначной репутацией. Его слово будет иметь вес. — Отец, я… — начал он, но встретив холодный взгляд Эдгара, умолк. — Алвин прав, — твёрдо сказал лорд. — Беррик идеален для этой роли. Это обезоружит возможных критиков, особенно тех кто живет севернее Дорна. Турнир докажет твое звание, а любая победа приблизит тебя к Рассвету куда вернее, чем любое посвящение. — Я понимаю, — кивнул Эртур. — Теперь расскажи мне о нём, — Эдгар откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком, — о Синерусе. Яффет в письме лишь вскользь упоминает о его «странных умениях». Я хочу знать всё. Что ты видел своими глазами. Эртур глубоко вздохнул и начал свой рассказ. Он говорил о том, как Синерус умело перевязывал раны в переполненном дворе крепости Тэтчей, знал, как остановить кровь и облегчить боль лучше, чем местные знахарки. О его невероятной способности чувствовать опасность — именно он первым заметил неладное, когда отряд Деремонда попал в засаду и предупредил о ночном нападение песчаников на лагерь. О его навыках бойца, которые Эртур начал перенимать. — А ещё… он может двигать вещи силой мысли, отец, а не просто останавливать мечи — выдохнул Эртур, видя, как брови мейстера Алвина поползли вверх. — Я сам видел! Как он отнимал сигнальные рожки у дозорных и показывал свои способности Мартеллам. А когда он растворился в лагере работорговцев… он был как тень. Я не видел, как он поднялся на борт, но он один утопил одну из галеи. Правда я не знаю, как и почему, она пошла ко дну. Вторую же он повредил и Мартеллы взяли ее на абордаж, ты видел ее, они привели ее с собой на привязи. В кабинете повисла тяжёлая пауза. Герольд, до сих пор молчавший, смотрел на брата с широко раскрытыми глазами, в которых читался не столько страх, сколько жгучее любопытство. — И он разговаривал с принцессой Дианой? — уточнил Эдгар. — Да, на аудиенции у неё на корабле. Там он рассказал ей и нам немного о себе. А принцесса Элия… она во время плавания часто заговаривала с ним. Спрашивала про его мир. После их бесед у меня возникло ощущение, что он был частью какого-то ордена, вроде мейстеров, но… воинствующих. И он был там не мастером, а учеником. Оруженосцем. Вот откуда это странное слово — «Падаван». Мейстер Алвин тяжело вздохнул, поправляя цепь на шее. — Орден учёных-воинов… Интересно. И тревожно. Если всё, что рассказал Эртур, правда, то этот юноша — не просто диковинка. Он — оружие. И теперь принцесса Диана знает о нём не меньше нашего. В этом есть и польза, милорд. Если они очарованы им, значит, будут искать союза с вашим домом. Многие, за исключением простого люда, падение звезд воспринимает, как благословение. А он буквально был на этой звезде. Мартеллы захотят прикоснуться к этому благославению, раз считают его вашим человеком или кем бы он ни был. Эдгар, задумчиво смотрел на незажженную свечу, вновь заговорил: — Ты сказал, что он действовал рядом с вами. Спасал, лечил, сражался. Люди видели это? Сын кивнул: — Видели. Но то, что он делал в бою, единицы, и то среди рыцарей. Среди воинов был один… Марвин… он погиб. Но остальные больше слухами. Воины называют его «чужаком из Звездопада». Я пытался объяснить, что он просто спутник, но… они видят, что он рядом со мной, рядом с Берриком или сиром Яффетом. Алвин потер бороду: — А ещё — он принёс победу. Люди помнят не титулы, а результат. Кто утопил галею? Кто предупредил о нападении? Чужак. Для солдат он уже не чужак, а спутник Эртура. И если слухи пойдут дальше… мир решит за нас, к какому дому он принадлежит. Эдгар резко поднял глаза. — Вот этого я и опасаюсь. Мы не давали ему имени, не давали клятв, но тень нашего герба уже легла на него. Если он оступится — позор падёт на Звездопад. Если проявит себя… честь тоже будут делить с нами. Эртур, сжав кулаки, выдохнул: — Но он заслужил доверие! Без него, возможно, я бы не стоял здесь. — Я это знаю, сын, — голос Эдгара стал тише, но тверже. — Но не все разделят твою веру. Мартеллы уже знают слишком много. Я не хочу, чтобы завтра в Солнечном Копье его называли «тайным оруженосцем Дейнов» и пытались меня отравить думая, что я будто готовлю почву к восстанию. Мейстер Алвин поднял палец, словно делая вывод: — Тогда придётся решить, милорд: оставить его гостем — или признать его союзником. Третьего пути не будет. Эдгар долго молчал, лишь огонь свечей отражался в его глазах. — Он уже отплатил свой долг за спасение, но пока он останется гостем, — произнёс Эдгар наконец. Отец семейства замолчал, тяжело опершись ладонями о стол. В комнате воцарилась тишина, лишь треск факела в камине напоминал о времени. — Эммм… а если спросить его самого, чего он хочет? — вдруг подал голос Герольд. Его слова прозвучали так неожиданно, что даже мейстер Алвин поднял голову, моргнув от удивления. Эдгар медленно перевёл взгляд на старшего сына. — Ты предлагаешь… довериться его слову? — спросил он холодно, но не без тени интереса. — А почему нет? — Герольд пожал плечами. — Мы все говорим о нём, будто он уже чей-то — наш, Мартеллов или ещё Неведомый весть чей. А может, он сам и не желает быть ничьим. Если он действительно оружие, как говорит Алвин, то лучше знать, в чьих руках он хочет оказаться или вообще хочет. Эртур оживился, поддержав брата: — Герольд прав, отец. Синерус не ищет власти. Он живёт по каким-то своим законам. Но он не лжёт. Когда он говорит — в его словах есть вес. Мейстер тихо кашлянул, словно не решаясь спорить: — Это риск… но и возможность. Видите ли, милорд, я был рядом, когда он доставал свою странную вещицу, крохотный ящик, что мерцал светом. Из него возник облик мужчины, воина, как я теперь понимаю. Я не понял слов, что тот произносил, но понял одно: это было прощание. В тот миг я увидел в глазах Синеруса пустоту, будто у человека, потерявшего саму цель своего существования. Он живёт, но как будто ищет, к чему привязаться. Если мы сумеем услышать, чего он желает теперь, это даст нам власть над ситуацией. Ведь вольному слову труднее возразить. Эдгар прошёлся по кабинету, остановился у окна и, не оборачиваясь, произнёс: — Хорошо. На пиру я поговорю с ним сам. Но не прямо, не при всех. Пусть думает, что это случайный вопрос. Я хочу услышать, что он скажет, когда не готовится отвечать. Он вернулся к столу и медленно сложил письмо Яффета. — До тех пор он гость. Но запомните: иногда гости остаются надолго. А иногда их тени преследуют дом ещё дольше.

***

Вечером в главном зале начался пир. Столы ломились от еды: жареная баранина и козлятина с острым перцем, речная рыба, запечённая с травами, хлеб с орехами, финики и гранаты, вино из местных виноградников — кислое, но крепкое. Свечи в железных подсвечниках освещали зал, отбрасывая тени на гобелены с изображениями падающих звёзд и древних битв. Музыканты играли на лютнях и барабанах, мелодии были ритмичными, с ноткой пустынной тоски. Эдгар поднял кубок, его голос гремел. — Друзья! — его голос, привычный командовать, легко нёсся над залом. — Гости из Солнечного Копья, лорды-соседи, верные рыцари и дамы! Звездопад приветствует вас! Ваш приезд — честь для нашего дома, особенно в столь радостный час, когда мой сын, Эртур, вернулся из своего первого похода, доказав свою доблесть. И в честь наших высоких гостей — принцессы Дианы, принца Лоренса, принца Оберина, принцессы Элии и в честь возвращения моего сына — через два дня на лугах у Быстроводной мы проведём турнир! Пусть сталь звенит, а победитель получит свою награду и славу! Зал ответил громкими одобрительными криками и звоном кубков. Эдгар позволил улыбке тронуть свои губы, но глаза оставались холодными и внимательными. Он видел, как за соседним столом лорд Блэкмонт из Черногорья, угрюмый мужчина с сединой в чёрных как смоль волосах, наклонился к своей дочери, стройной темноволосой девушке с бледным лицом. Его взгляд скользнул по Оберину и Герольду, оценивающе и расчетливо. Ищешь жениха для своей наследницы, старый хитрец? Черногорье богато железом, но бедно людьми. Особенно после бедствий, вызванных вашими Королями-Стервятниками. Рядом с Блэкмонтом сидел лорд Кью из Солнечного Дома — полная противоположность: тучный, веселый, с лоснящимся от жира лицом. Он уже успел обменяться парой слов с принцем Лоренсом, и Эдгар не сомневался, что речь шла о торговых путях, пошлинах и ситуации на Ступенях. Несколько межевых рыцарей и вассалов Дейнов, сидели скромнее, но их глаза горели надеждой. Турнир для них — шанс проявить себя, заслужить милость лорда или богатого покровителя. — Эртуру придется всю ночь молиться Семерым, так что пей вина впрок, чтобы не было скучно всю ночь! — громко рассмеялся Берри, хлопнув его младшего сына по плечу. — Даже если утром забудешь слова, я постараюсь сделать церемонию посвящения в рыцари... запоминающейся! — И не перепутай имена, — вставил один из межевых рыцарей. — А то ещё выйдет: «Клянусь в верности Красному Богу!» — и привет, пошлют в Волантис! Эртур покраснел, но улыбался. Он сидел между братом и Берриком, и его новая уверенность была заметна, хоть он и старался сохранять смирение. — Тебе бы только мучить, — заметил лорд Блэкмонт, смеясь. — Может, ты сам попробуешь ещё раз дать обеты? — Я? — Беррик изобразил ужас. — Да если я снова начну клясться, Семеро решат, что я хочу с ними заигрывать, и пришлют мне семерых жён сразу! А я и с одной-то справиться не могу! Зал разразился хохотом. Даже суровый Эдгар позволил себе лёгкую усмешку. — Сир Беррик, — заметил Оберин, подняв бровь, — если Семеро и правда дадут тебе семерых жён, я хочу быть на той свадьбе. Толпа захохотала вновь, и кубки снова потянулись вверх. Музыка в этот момент стала громче, подхватив ритм смеха, и слуги вынесли новые блюда: жареные утки с гранатовым соусом, хлебные лепёшки с тмином, оливки в масле. Вино текло рекой, и пир всё больше превращался в настоящий праздник — шумный, добрый, полный шуток. Эдгар обратил внимание на Принцессу Диану и ее мужа принца-консорта Лоренса, которые заняли места справа от него. Диана в платье из алого и оранжевого шёлка, с тонкой золотой диадемой в волосах, выглядела как живое воплощение власти и изящества. Лоренс, в более простом, но дорогом камзоле, наблюдал за происходящим со спокойной улыбкой. — Ваше высочество, принц Лоренс, — начал Эдгар, отхлебнув вина. — Надеюсь, дорога не слишком утомила вас. Наши земли, конечно, не могут сравниться с роскошью Солнечного Копья. — Скромность — достоинство мудрого правителя, лорд Эдгар, — ответила Диана, её голос был мелодичным, но каждый звук отточен годами практики. — Но сила вашего дома говорит сама за себя. Ваш сын — тому доказательство. Мужество и честь, проявленные им, делают честь вашему воспитанию. — Он лишь выполнил свой долг, — скромно парировал Эдгар. — Долг — основа всего, — вмешался Лоренс. — Но как говорил мой отец, долг должен быть вознаграждён. Возможно, в будущем наши дома смогут скрепить свою дружбу ещё прочнее. — Он многозначительно взглянул на Герольда, сидевшего рядом с Элией, а затем на Эшару, которая, сгорая от любопытства, наблюдала за Оберином. Но взгляды обеих девушек, то и дело соскальзывали на Синеруса. Диана изящным движением подняла кубок, словно прерывая поток слов, и мягко улыбнулась: — Лоренс, не спеши с решениями, которые решает не только кровь, но и звёзды. — Она перевела взгляд на Эдгара. — Ваши дети прекрасны, милорд. И каждый союз с вашим домом стал бы честью для любого из великих родов. Но иногда судьба сама указывает дорогу. — Судьба наших детей в руках Семерых, — уклончиво сказал Эдгар. — Но я уверен, что они найдут себе достойную пару. Диана мягко улыбнулась и сменила тему, её взгляд скользнул по залу, задерживаясь на мгновение на Синерусе, сидевшем в тени у дальнего конца стола. Принцесса отставила кубок и медленно кивнула: — Надеюсь, но у каждого из нас есть долг. У меня — перед Дорном. У вас — перед Звездопадом. Но пути долга порой расходятся. — Её глаза скользнули мимо Эдгара, задержавшись на Синерусе, сидевшем в тени чуть дальше по столу. — Иногда судьба приходит оттуда, откуда её не ждёшь. — Да, этот чужак, Синерус… любопытная фигура. Милорд, разве он не ваш человек? — спросила она с лёгкой, почти безразличной улыбкой, но Эдгар уловил металл в её глазах. — Он лишь гость в моём доме, леди Диана, — ответил он, пожимая плечами. — Он был найден рядом с упавшей звездой. Не более того. Я оказал ему гостеприимство. И он уже отплатил за него службой моему сыну. Я бы не хотел, чтобы слухи о нем расползались дальше Дорна и смущали умы простолюдинов. — Разумно, — кивнул Лоренс. — Но нельзя отрицать, что он... необычен. На корабле он демонстрировал умения, далёкие от понимания наших мейстеров. Я бы с удовольствием взглянул на ту звезду, на которой он прибыл. — Обломки разбросаны по устью реки и морскому дну, — попытался скрыть хоть что-то Эдгар. — А все остальное я отдал своим кузнецам на переплавку, но пока безрезультатно, мейстер Алвин сказал, что нужен инструменты из валирийской стали. — Жаль, но я бы все равно, не отказался взглянуть. — ответил принц-консорт. Диана слушала, её пальцы медленно вращали ножку кубка, сменила тему разговора: — Мужчины… «В Королевской Гавани сейчас и без того хватает чудес», —произнесла она тише, будто делясь секретом. — И не самых приятных. Приступы гнева короля Эйриса становятся всё чаще. Бедная Рейлла... я была её фрейлиной, пока мой отец был жив. Выносить такое... — она покачала головой, и в её глазах мелькнула искренняя грусть. — После стольких утрат... а теперь этот малыш Эйгон, родившийся раньше срока. Король уверен, что это не его ребёнок. Он заточил королеву в крепости Мейгора. Мир Семи Королевств стоит на краю пропасти, лорд Эдгар. В такие времена даже падающие звёзды могут быть истолкованы как дурное предзнаменование. Он молча кивнул. Она не просто делится новостями. Она напоминает ему о шаткости положения и о том, что сильный союзник в Дорне может быть кстати, если в Королевской Гавани грянет буря. И в этой игре Синерус, «человек со звёзды», может стать как козырем, так и опасностью. Мейстер Алвин, сидевший неподалёку, делал вид, что увлечён беседой с соседом-рыцарем, но Эдгар знал — он впитывает каждое слово. Тем временем пир набирал обороты. Беррик, уже изрядно выпивший, вскочил на скамью и начал с пафосом рассказывать о подвигах в пустошах. — …и тогда, клянусь звёздами, песчаник с воплями бросился на меня! — голос его перекрывал даже музыкантов. — А я ему: «Парень, ты хотя бы зубы почисти, прежде чем в драку лезть — а то запахом врага убьёшь!» — Беррик изогнулся, изображая ошарашенное лицо врага. Толпа заржала, кто-то пролил вино на скатерть, а кто-то уже ставил ставки, какая ещё байка вылетит из уст сира Дейна. Диана слегка улыбалась, глядя на Беррика, но глаза её были сосредоточены. Она повернулась к Эдгару: — Ваш троюродный брат, милорд, — настоящее украшение пира. — Её голос звучал вежливо, но сухо. — И всё же я надеюсь, что в турнире он проявит себя не только в словах. — Беррик умеет и то, и другое, — сдержанно заметил Эдгар. — Умею! — заорал Беррик со своего места, будто почуял разговор. — Умею пить, драться и петь одновременно, и всё лучше, простите меня, ваше высочество, чем ваш младший сын! За столом раздался новый взрыв смеха. Оберин Мартелл, сидевший ниже, приподнял кубок, ухмыльнувшись: — Только вот петь ты начинаешь уже тогда, когда падаешь под стол, Беррик! — А что? Песни тоже должны отдыхать, — парировал Беррик. — Моя просто ложится со мной! Диана отставила кубок и вернула взгляд на Эдгара, словно отрезая себя от общего веселья. — Брачный союз мог бы закрепить нашу дружбу, милорд. Наши дети сочетаются браком. Это будет куда прочнее турниров и пиршеств. Беррик в этот момент громогласно вещал залу: — Я клянусь, завтра Эртур будет молиться всю ночь, чтобы я, старый грешник, не прижал его к полу во время посвящения! Зал снова заржал. Эдгар едва заметно поморщился, но голос его оставался ровным: — Союзы — дело серьёзное. Их не заключают за кубком вина. Диана склонила голову, её улыбка была мягкой, но глаза оставались холодными: — Конечно. Но порой случайные союзы куда крепче заранее рассчитанных. Как… падение звезды. Никто не ждал, а она упала к вашим ногам. — Вы говорите соблазнительные вещи, принцесса, но противоречите сами себе. Для чего вся эта осторожность и намеки? Лоренс нахмурился, будто хотел вмешаться, но Диана мягко подняла ладонь, не позволяя брату перебить. — Осторожность — не недостаток, милорд, — произнесла она с лёгкой улыбкой. — В Дорне мы ценим мудрость так же, как отвагу. Она чуть наклонилась ближе, её фиалковые глаза блеснули. — И всё же, вы догадливы… у меня уже есть договорённость. Союз, который обещает куда больше, чем союз с одним с одним из моих вассалов. Лорд Звездопада не дрогнул, но в его взгляде мелькнула тень раздражения. — И с кем же, позвольте спросить? Диана легко улыбнулась: — Вы убиваете всю интригу, милорд. Эдгар медленно выдохнул носом и спросил: — Тогда зачем говорить о браке с моими детьми? Леди Солнечного Копья чуть приподняла кубок, его поверхность отразила свет свечи, словно маленькую звезду. — Потому что люди слушают, милорд. Они любят мечтать и питаться красивыми историями. Дейны связали свой дом с Мартеллами — разве это не соблазнительная сказка для сплетен? Пусть говорят. Пусть слухи отвлекают. Пока я буду делать вид, что выбираю партии для детей и провозглашаю равенство, реальность будет идти своим путём. Эдгар сжал руку в кулак на столе. Но голос его остался каменным: — Я не люблю, когда мой дом превращают в приманку для сплетен. Диана мягко коснулась его руки взглядом, но не движением: — Поздно милорд. Ваш дом — символ чести. Символ звезды, что падает с небес. А теперь рядом с вами появился тот, кто действительно упал со звезды. Ваш Синерус. Вы ведь сами ещё не решили, кем он вам будет. Эдгар резко посмотрел на неё, но она уже отвернулась, словно ничего не сказала. Беррик, под общий хохот, распевал пошлый куплет, а слуги пытались увести кувшины подальше от его загребущих рук. Музыка то взлетала, то рушилась под его фальшивое пение, и весь зал жил его байками. Диана же тихо добавила, пока шум перекрывал её слова: — Подумайте, милорд. Настоящий союз вашего дома может начаться не через брак, а через звезду, что упала с небес. Вопрос лишь в том, сумеете ли вы удержать её свет… или он осветит чужую дорогу. Эдгар молчал, его взгляд стал тяжёлым, как камень.

***

Синерус Шум стоял невообразимый: кубки стукались, смех Беррика катился по залу громом, музыканты в поту перебирали струны, стараясь перекричать гвалт. Эртур, красный от вина и похвал, уже отбивался от очередной шутки дяди. Слуги то и дело меняли блюда, а собаки у ног гостей ловили кости на лету. Синерус сидел чуть в стороне, в полутени под гобеленом с падающей звездой. Он не пил — лишь делал редкие глотки, позволяя вину жечь язык. Его взгляд скользил по залу, но мысли были где-то далеко, в другом мире, где свечи заменяли холодные огни коридоров Храма, а шум толпы — приглушённый ропот клонов в казармах. — Ну что, чужак, — произнёс тихо подошедший хозяин замка, подливая ему вино. — Пир тебе по нраву? Или твой народ предпочитает иные развлечения? Он поднял глаза. Перед ним стоял Эдгар Дейн. Лорд не кричал, не жестикулировал, как Беррик; его присутствие было тяжёлым и спокойным, как вес скалы. Синерус поднял на него свои глаза. — Шумно... но еда хорошая. Благодарю за гостеприимство, Лорд Дейн. — Гостеприимство — долг каждого лорда. Пройдёмся? — Эдгар кивнул в сторону бокового выхода. Они вышли в галерею, где горели лишь факелы, и шум пира стал глухим фоном. За узкими окнами темнело, река блестела серебром под луной. — Но ты, я вижу, не из тех, кто ищет вечных пиров. Что ищешь ты в этих землях? — Он задал вопрос небрежно, будто между делом. Синерус замолчал на мгновение, его взгляд ушёл куда-то вдаль, сквозь стены замка. — Я.. ищу место. Свой путь. Мой дом... его больше нет. Мои учителя... погибли. — Его голос был ровным, но в нём слышалась бездонная грусть. — Сила привела меня сюда. Возможно, для чего-то. — Сила? — переспросил Эдгар, притворяясь просто любопытным. — Энергия... что связывает всё живое. Она течёт и здесь. Но иначе. — Синерус вздохнул. — Я был воином. Учеником. Теперь я.. никто. И должен научиться быть кем-то. Или продолжить тот путь, кем я должен был стать. — Найди его, — сказал Эдгар, и в его голосе впервые прозвучала не только власть, но и нечто похожее на понимание. — Пока ты под моей крышей, твой путь и твои решения — моя и всего рода Дейн — ответственность. Никаких клятв, никаких цепей. Знай: люди уже видят в тебе нашего. Если оступишься — падение твоё будет и нашим. Если же поднимешься… честь придётся делить с нами. Он не стал ждать ответа, развернулся и вернулся к своему месту. Разговор был окончен, но семя было посажено. Пир длился до глубокой ночи. Эртур, наконец, расслабился и смеялся вместе с Оберином, который дразнил его предстоящим посвящением. Эшара, воспользовавшись моментом, подсела к Элии и засыпала её вопросами о жизни в Солнечном Копье. Лорд Блэкмонт увёл принца Лоренса в сторону, чтобы обсудить поставки железа. Диана Мартелл наблюдала за всем с высоченным, королевским спокойствием, но её глаза постоянно возвращались к Синерусу, сидевшему в одиночестве. Перед тем как объявить пир оконченным, принцесса подняла свой кубок. — За Звездопад! За дом Дейнов! — её голос звенел в наступившей тишине. — И за звёзды, что падают с небес, чтобы указать нам путь к новым союзам и новой славе! Тост был встречен громкими возгласами. Но для тех, кто умел слушать, в её словах сквозило нечто большее, чем простая вежливость. Это было обещание. И предупреждение. Синерус, выходя из зала одним из последних, чувствовал тяжесть множества взглядов на своей спине. Он вышел на ночной воздух, вдохнул прохладу, пахнущую морской солью. Впереди был турнир.