Глава 3. Командная работа

Глава 3

      

Командная работа

      — Ты можешь помедленнее? — раздался раздражённый рык, когда Руби тащила Адама за запястье через гостиную. После трёх дней отдыха его Аура в основном позаботилась о худшем, хотя его кости всё ещё были сломаны, и он всё ещё был слаб после пережитого испытания.              — Хе-хе, ой! Извини, но я хотела показать тебе это с тех пор, как ты здесь оказался, и теперь ты, наконец, можешь ходить, и думаю, я немного увлеклась, — веселая молодая женщина в коротком красном платье с оборками повела своего нового сожителя к двери в конце дома.              — Я ещё не вылечился, человек, — казалось, его импровизированный опекун каждый день находил новые и креативные способы испытывать его терпение.              «Слепая ведёт увеченного… ниже падать уже некуда. И всё из-за Шни! Клянусь, в следующую нашу встречу я всажу свой клинок прямо ей в сердце!»              — Знаешь, ты продолжаешь так меня называть, и я начинаю думать, не стоит ли мне отвезти тебя в больницу, потому что у тебя может быть повреждение мозга. Давай, докажи, что я не права, и назови мне мое имя, — Руби не обернулась, когда стала как вкопанная, всё ещё держа его за затылок. Но ей не нужно было смотреть ему в лицо, он мог просто сказать, что она ухмыляется за этой копной темных, рыжих волос.              — Г-р-р-р… не загибай, — несмотря на его самое угрожающее рычание, на которое он был способен, женщина в два раза меньше его даже не вздрогнула.              — Хм, так не пойдёт. Ты даже не можешь вспомнить мое имя, а я тебе уже несколько раз говорила. У тебя может быть сотрясение мозга, думаю, мне следует позвонить в...              — Руби… — ее имя вырвалось у него из груди тихо и горько.              — Что-что? Я не расслышала, извини, не могла бы ты повторить это еще раз, чтобы я знала, что с тобой все в порядке? — она звучала так самодовольно и гордо, что это его бесило, но также впечатляло. Очень немногие говорили с ним так. Были те, кто боялся его, те, кто ненавидел его, и те, кто уважал его. Она не подходила ни к одной из этих категорий.              — Руби. Вот, сказал, теперь мы можем покончить с этим?! — как бы он ни орал, миниатюрная слепая девушка не дрогнула.              — Хорошо, я рада, что твой мозг не повреждён. Давай, почти пришли! — с тёплым, как летний бриз, смехом она продолжила, без усилий прокладывая себе путь по дому, избегая мебели в гостиной и умудряясь идти по довольно прямой линии к двери. Но она снова замерла, ее рука зависла в нескольких сантиметрах над ручкой двери.              — О! Тебе следует закрыть глаза!              — Что? Зачем? — девушка не переставала толкать и подталкивать его…              «Как будто она пытается испытать мое терпение!»              — Потому что я хочу, чтобы ты удивился, конечно, — она потрясла его запястье, демонстрируя нетерпеливое волнение.              — Ты же не знаешь, закрыл я глаза или нет, так зачем вообще спрашивать? — фыркнул он, засунув руку в карман и посмотрев на дверь.              — Я услышу, как ты моргаешь, так что не пытайся меня надуть!              — О, так у тебя теперь суперслух? — фыркнул Адам, невольно ухмыльнувшись, но тут же снова спрятал губы в небрежную хмурую мину. — Ладно.              — Хорошо, теперь следуй за мной.              Глаза Адама были закрыты, но он слышал, как её серебристый голос стал немного тише, прежде чем звук поворачивающейся ручки предшествовал порыву теплого воздуха.              Он почувствовал, как его дернули за запястье, подталкивая его вперед, нежная рука, побуждающая его следовать за ней. Сначала он отстранился, не зная почему. Он знал, что ему ничего не угрожает, но он отстранился, даже не осознав этого. Но её рука просто сжала его запястье немного крепче и ждала его, не тянув, просто держа.              Собравшись с духом, он сделал резкий и дерзкий выдох и шагнул вперед, следуя за ней через порог двери.              — Держи их закрытыми и сделай глубокий вдох через нос, — дала ему указания Руби мечтательным голосом, тон которого был таким довольным и счастливым, что он чуть не открыл глаза из любопытства... но воздержался.              Он не произнес ни слова протеста, хотя одно уже вертелось на языке. Вместо этого Адам сделал то, что она сказала, зная, что у него в любом случае нет выбора. Поэтому, нехотя, он начал делать долгий, глубокий вдох...              — Цветы… — рассеянно пробормотал он, вдыхая сладкий аромат, наполнявший воздух.              — Ага! Теперь можешь открыть глаза! — с этим взволнованным заявлением Руби отпустила его, оставив одного в темноте, пока его веки не поднялись, вернув ему зрение.              Адам стоял посреди густо заставленного и прекрасно ухоженного питомника. Цветы, травы и всевозможные растения росли вместе под защитой пластиковой крыши и стен. Все было так же тщательно организовано, как и внутри дома Руби.              — Ну, что думаешь?! — Руби стояла перед ним с сияющей улыбкой, выжидающе глядя на него среди своих цветов.              — Это… Это всё ты создала? — у Адам почти не было слов. Он едва мог сделать шаг без зрения…       «И все же, эта маленькая человеческая женщина…»              — Ага! — Руби гордо выпятила грудь. — Ну, в основном. Моя сестра, папа и друзья помогали мне установить его, но я годами поддерживала его в основном сама. Я гордая владелица питомника «Summer's Grace» и флорист!              — Понятно... — его мозг всё еще пытался обработать то, что он видел и узнавал, и всё, что он продолжал вспоминать, была темнота, в которую он боялся шагнуть, даже с опытной рукой, направляющей его.              «Может, я и не отдал этому человеку достаточного уважения, но всё же, она всего лишь человек.»              — А как ты расставляешь цветы, если ничего не видишь? — его рот двигался быстрее, чем его мозг, выражение его лица быстро менялось с удивления на сожаление и обратно к его фирменному хмурому виду всего за пару секунд.              — На самом деле, это причина, по которой мой бизнес так преуспевает: им нравится новизна. «Композицию составил слепой флорист», хвастаются они, но я стараюсь изо всех сил, главное, чтобы это делало людей счастливыми. Я использую текстуру, запах и форму, чтобы выяснить, какие цветы хорошо сочетаются друг с другом. Разумеется, я не знаю, хорошо ли они выглядят, но жалоб я не получала. Хотя, если честно, иногда мне кажется, что они бы мне все равно не сказали… — долгий и тяжелый вздох вырвался из её легких, когда её пальцы нежно перебирали ярко-розовые лепестки большого цветка перед ней.              Впервые он увидел, как её лицо приняло отстраненное, несчастное выражение. Она выглядела потерянной, и на мгновение он представил, как он мог бы выглядеть, делая этот шаг с закрытыми глазами: беспокойным и неуверенным.              — Я возвращаюсь в дом, — это было всё, что он мог сказать.              Он чувствовал себя неуютно, его тянуло в двух одинаково неудобных направлениях. Поэтому, не говоря больше ни слова, он похромал обратно в дом и закрыл дверь.              — Ладно… Всё равно скоро пора готовить ужин, — с тяжелым сердцем она последовала за ним.                            Небольшое пламя горело под чугунной сковородой, масло пузырилось и шипело, пока Руби стояла у плиты. Она напевала приятную, но почему-то грустную мелодию, пока тыкала всё еще готовящееся мясо силиконовой лопаткой. Тем временем таймер на духовке отсчитывал последние минуты, пока запеканка готовилась к приготовлению.              Адам, которого попросили выключить радио, наблюдал пока она готовила, по-видимому, потому, что она могла использовать свой слух, чтобы определить, когда еда готова. Он подчинился, из страха, что его имя может прозвучать по радио. Поэтому всё, что он мог сделать, это сидеть и смотреть, как она готовит. Странно захватывающее зрелище, как он обнаружил.              — Эй, тебе нужно еще немного походить, чтобы поправиться. Не мог бы ты принести мне паприку, она в маленькой стеклянной бутылке, на второй полке слева от духовки, на средней полке, до упора слева, перед шалфеем? — приказала ему Руби, старательно занимаясь другими кастрюлями на плите.              — Ладно, — он был совсем не в восторге, особенно когда морщился от боли, просто стоя на ногах. С стонами и жалобами, к которым его смотритель, казалось, совершенно не испытывал сочувствия, он побрел на кухню.              — Спасибо, еда почти готова, еще несколько минут и...              Бах!              — Что случилось!? Адам! Адам, ты в порядке?! — Руби чуть не запаниковала, её рука едва не промахнулась мимо регулятора температуры на плите, прежде чем она убавила ее и повернула уши в ту сторону, где она слышала его в последний раз.              — Порядок, просто уронил бутылку, о которой ты просила, — он оскалил зубы от гнева и начал наклоняться, чтобы подобрать осколки стекла, покрытые специями. — Ах!              — Прекрати! Тебе нельзя сейчас наклоняться, твои кости всё ещё заживают! — рявкнула на него Руби, осторожно отступая от места, где она услышала звук разбившегося стекла.              — О, я полагаю, у тебя есть какой-то трюк, чтобы найти осколки? Просто заткнись и дай мне... — его слова резко оборвались, и он просто тупо уставился на разбитое стекло, аккуратно придерживая одной рукой ребра.              «Что это со мной? Какое мне дело, если она поранится? А, ну да, если она поранится, то ей придется позвать на помощь свою семью, а они могут меня опознать. Ладно, это имеет смысл...»              — Нам придется работать вместе, — Руби сделала пылкое выражение лица, горящее яростной решимостью, прежде чем повернулась и уверенно пошла к маленькому шкафу, из которого достала метлу с прикрепленным совком. — Скажи мне, когда я буду близко, я рассчитываю на тебя.              — Ладно, давай покончим с этим, я голоден, — Адам только покачал головой, обходя стекло по направлению к ней, и подумал, не пнуть ли его, чтобы издать звук, который Руби могла бы уловить, но остановился, когда понял, что только сильнее разметёт стекло.              — Ладно, я пошла, — с глубоким вздохом она собрала всю свою решимость и осторожно сделала шаг вперед, не подозревая, что свободная рука Адама была вытянута над стеклом, чтобы не дать ей пораниться, строго для того, чтобы сохранить его личность в тайне.              — Так, теплее... теплее... нет, холоднее, эй! Это же противоположность «теплее»! Перестань идти в ту сторону и развернись! — его крики посылали волны боли в бок, но он едва замечал их, так как тщетно пытался помочь ей сориентироваться.              — Ха-ха-ха, прости! Ты просто забавный, когда становишься таким. Теперь без шуток, честно, — Руби подавила смех, чтобы сосредоточиться на текущей задаче, несмотря на то, как весело было издеваться над сожителем.              — Теплее. Теплее… еще немного, медленнее. Вот так, — поиски подошли к концу, когда совок мягко поскреб стекло по полу, ощущение и звук подсказали Руби, что она нашла место. Адам помог ей расположить метлу так, чтобы она не разметала осколки по всему полу, а затем, всего за несколько взмахов, беспорядок был благополучно убран.              — Адам! Мы сделали это! — она повернула голову к нему, и её улыбка засверкала, намного затмив последний свет сумерек, который светил на нее из окна кухни.              Такая простая победа, выстраданная и достойно завоёванная. Для него это было похоже на лицо, не сильно отличающееся от лиц его людей, возвращающихся из жестокой битвы.              — На вид не выглядят ужасно, — и снова слова просто вырвались, но на этот раз он не отказался от них. Смущенный взгляд Руби каким-то образом заставил его закончить, хотя он даже не собирался об этом говорить.              — Твои цветы, композиции, которые я видел. Я видел и похуже, — он выглядел таким же суровым и несчастным, как и всегда, однако, хотя Руби не могла этого видеть, и он не знал этого, его глаза стали немного мягче. Так же, как и его голос, что Руби уловила мгновенно.              — Я рада… спасибо, что был честен со мной.       — Возвращайся к готовке, пока дом не сгорел, — с этим холодным ответом Адам повернулся и направился обратно к дивану, где он собирался закончить наблюдать за ней издалека, так, чтобы она об этом не узнала.              — Точно! Обратно к готовке!