Глава 4. Воспоминания

Глава 4

      

Воспоминания

             — Ах! — вздох агонии Адама быстро сменился болезненным содроганием, когда он очень медленно сел, схватившись за ребра. Его полные ярости зеленые глаза возмущенно горели при виде развязанных шнурков, которые всё ещё были вне его досягаемости из-за его травм.              «Я ненавижу всё!»              — Адам! Что я тебе говорила, если что-то понадобится, спрашивай, ты ещё поправляешься! — его сиделка, схватившая его, направилась прямо к дивану в гостиной, где он сидел.              — Не тебе меня отчитывать, человек! Мне не нужно, чтобы ты…              — Я думала, мы уже это обсудили, меня зовут Руби. Не «человек», не «женщина», Руби! — резко бросила она, мгновенно заставив его замолчать, и опустилась перед ним на колени, нащупывая его ботинки.              — Гр-р-р… ладно, Руби, ты вообще понимаешь, что делаешь? — даже когда это звучало зло, он все равно очень осторожно двигал ногой, пока она не наткнулась на ее руку.              «Вряд ли кто-то в моей жизни бесил меня так сильно, как этот чертов человек.»              — Ты так мало в меня веришь. Вот, завязала, — она торжествующе ухмыльнулась, прежде чем встать. Сам узел, однако, был довольно небрежным.              — Пойдёт, наверно, — смиренно покачав головой, он заставил своё тело встать. — Так куда мы направляемся?              — В магазин, мне нужно купить продукты, а прогулка поможет тебе поправиться, — не говоря больше ни слова, Руби повернулась и схватила многоразовую сумку для покупок со стойки на кухне.              — Иди сама, я не буду таскаться за тобой целый день! — он скрестил руки на груди с горьким фырканьем, прежде чем острая боль в боку заставила его тело расслабиться.              «Чтоб её, она не ошибается, я не выздоровею быстро и нормально, если так и буду лежать без дела. Даже если я выйду, кто-то узнает меня, а я не смогу смыться. Я даже не могу драться, особенно когда потерял Уилт и Блаш после боя с ведьмой Шни.»              — Ну Ада-а-а-ам! — жалкое, скулящее нытьё застало раненого террориста врасплох, оставив его уязвимым для ужасающе эффективной щенячьей мордашки. Руби уставилась не совсем на него этими большими чертовыми блестящими глазами.              — Ладно! Только прекрати эти бесящие звуки! — и снова он был побежден маленькой, хрупкой, слепой женщиной. Несмотря на свое возмущение и смущение, он обнаружил, что все равно изо всех сил пытается встать.              — Подожди, дай помочь…              — Мне не нужна ни твоя помощь, ни твоя жалость! — рявкнул он, стиснув зубы и заставив себя подняться с дивана… прежде чем снова рухнуть… болезненно.              «Я ненавижу это! Вчера было не так плохо, почему сейчас больнее!? Я терпеть не могу свою слабость и…»              — Это не жалость, а сострадание, — голос Руби звучал так непохоже на всё, что он слышал от неё раньше, что на мгновение Адам забыл о своих страданиях.              Она стояла над ним, её выражение лица было сложным, а глаза были устремлены туда, где, как она предполагала, он должен был быть, только немного в сторону. Она медленно протянула ему руку, в то время как другая её рука нашла подлокотник дивана, чтобы упереться.              — Прошу, дай мне тебе помочь, — это был не приказ, не шантаж и не манипуляция, которые она использовала, чтобы добиться своего с ним раньше. Это была честная, искренняя просьба…              «Ради меня…»              Это было странное осознание, слова, казалось, раздавались как из его груди, так и из головы, и все это было так ошеломляюще, что он застыл на месте, долгое время глядя ей в глаза, прежде чем какое заклинание, которое она наложила, наконец, развеялось.              — Хорошо, — его мозг, всё ещё пытающийся понять, что именно только что произошло, смог произнести только одно слово, когда он протянул Руби руку.              — Спасибо, — искренняя благодарность и облегчение в её голосе обрушились на него с новым цунами эмоций, которые он не понимал. Он был бессилен что-либо сделать, кроме как позволить ей медленно его успокоить.              — Ура! Ха-ха! Мы сделали это! — слишком взволнованная и торжествующая, Руби исполнила свой маленький победный танец, подпрыгивая и кружась обратно в сторону кухни, резко остановившись перед стойкой, чтобы схватить свою сумку. — Давайте запустим это шоу в путь!              «Давайте просто покончим с этим», Адам неохотно последовал за напевающей, счастливой Руби к двери.              

             Жаркие лучи летнего солнца падали вниз, отражаясь от всего, прежде чем обжечь Адаму глаза. Это был первый раз, когда он был снаружи с тех пор, как Руби его нашла.              «Из-за её слепоты и моего ночного зрения нам редко приходится включать свет. Но если так подумать, то, возможно, пара солнцезащитных очков поможет мне не быть узнанным.»              — А-а-ах, какая красота на улице! — Руби развела руки и глубоко вдохнула чистый островной воздух, глядя на солнце с закрытыми глазами, впитывая лучи. — Разве это не потрясающе?!              — Да... — его руки расслабились по бокам, и он прищурился, пытаясь окинуть взглядом пейзаж, но его зрение было слишком бледным из-за внезапного увеличения яркости.              «Я не понимаю, что она…»              Его мысль остановилась, когда он посмотрел на девушку, купающуюся в ярком белом свете, впитывая размытое место её силуэта, прежде чем все растворилось в темноте. Теперь, когда его глаза были закрыты, все было по-другому.              Жгучая боль в его горящих сетчатках и постоянная борьба с веками отвлекли его от всего остального, на чем он не фокусировался. Ветерок был прохладным и достаточно влажным, неся ностальгический аромат песчаных пляжей. Птицы пели и щебетали, а цикады гудели по всему лесу.              Он понял, что мир, который он переживал, был для неё ещё более острым и ярким. Тем не менее, он чувствовал себя странно изолированным, обнаружив себя, всего на мгновение, неуверенным в том, где находится Руби. По причинам, которые он даже не мог начать понимать, кратчайшая искра страха вспыхнула внутри него, прежде чем он открыл глаза, только чтобы обнаружить, что он снова болезненно смотрит на Руби.              — Наверное, ты права.              — М-м-мх, не хочу уходить! Я знаю, что нам нужно, но... Эй! Почему бы нам сегодня не устроить пикник! Было бы здорово, может, мы могли бы пойти на пляж, если ты чувствуешь, что хочешь! — она сияла, полная жизни и волнения, когда шла по грунтовой тропе, которая пролегала через лес к дороге. С коротким покачав головой и с едва заметной улыбкой на губах, он последовал за ней.              Щёлк!              Шум сразу же привлек его внимание, поскольку раздался прямо рядом с ним.              Щёлк!              Его взгляд метался по лесу, грудь сжалась, когда инстинкты воина довели его до предела.              Щёлк!              — Руби?              — Ой, прости, это тебя беспокоит? Это мой кликер, я им пользуюсь, чтобы слышать, что происходит вокруг, — она подняла маленькую коробочку с одной кнопкой под большим пальцем. — Так немного проще, чем использовать мою трость, хотя и не идеально.              — А разве он тебя не оглушает? — он в лучшем случае сомневался, но в этот момент он был почти уверен, что она не просто издевается над ним.              — Я слышу эхо, отражающееся от вещей. Моя подъездная дорожка обычно в порядке, но иногда с деревьев падают ветки и что-то, и я хочу быть уверена, что не споткнусь, — едва заметная нерешительность в её шаге после этих слов заставила Адама подумать, что это было что-то, чему она должна была научиться на горьком опыте.              — Это… умно, — он не почувствовал обычного яростного отвращения, которое ожидал, когда комплемент проскользнул мимо его губ. Он был впечатлен.              «Фавн с особенно острым слухом может использовать эхолокацию, но одна мысль, что простой человек тоже может это сделать.»              — Спасибо! Мне потребовалось некоторое время, чтобы освоиться, но это очень полезно, так что я рада, что научилась это, — она продолжала щелкать, пока говорила, остановившись только у порога тротуара, где начиналась дорога. — Мой отец и сестра подали прошение мэру, чтобы он поставил автобусную остановку рядом с моим домом, чтобы нам не пришлось далеко ходить.              — Ладно, — проворчал он, следуя за Руби по улице, пока она доставала из сумки тонкую складную трость и начинала махать ею взад-вперед перед собой.              Как она и сказала, им потребовалась всего минута, чтобы добраться до автобусной остановки, маленькой скамейки с задней стенкой и капюшоном, поднимающимся из земли, чтобы дать ей тень.              — Рутина — один из лучших трюков, которые у меня есть. Автобус должен приехать через пару минут, так что мы не будем сидеть здесь слишком долго, — с теплой, как солнце, улыбкой она села на свое место, ощупывая его, пока её пальцы не нащупали край сиденья. Она быстро отодвинулась в сторону и хихикнула, прежде чем похлопать по пустому месту рядом с собой.              — Лучше бы так и было, я не хочу быть здесь весь день, — не слишком воодушевленный, он сел, чувствуя, как незначительное воздействие его веса на скамейку посылает очередную волну боли по всему телу.              «Крепко же мне досталось, раз так долго восстанавливаюсь... а ведь эта ведьма меня чуть не прибила. Ну, главное, что выжил, и как только поправлюсь, я вскрою её маленькую глотку.»              — Ну, мы ничего не можем сделать, чтобы это ускорить. Хочешь поболтаем? — она улыбнулась в сторону леса на другой стороне улицы, пока её ноги покачивались взад и вперед.              — О чём? — он не был уверен, почему, но у него возникло ощущение, что его подставляют для разговора о чём-то, о чём он предпочел бы не говорить.              — Хм-м-м… о, я знаю! — взволнованно выпалила она с игривой ухмылкой на губах. — Расскажи мне, откуда ты. Я имею в виду, я всю свою жизнь прожила на Патче, мне бы хотелось послушать про другие места.              — Я... — он колебался, тщательно подбирая слова, не желая случайно выдать свою настоящую личность. — Я родился на острове, который называется Менаджери. Это остров, не слишком отличающийся от этого места. Гораздо теплее, и солнце светит ярче. Местные рынки пропахли экзотической импортной едой, местной рыбой и фруктами. Я помню, как много играл на пляже, когда был маленьким, волны были теплыми и манящими круглый год. Если становилось слишком жарко, мы с друзьями охлаждались под пальмами.              К тому времени, как он замолчал, его грудь наполнилась такой ностальгией, что он не мог найти слов, и он понял...              «Это был первый раз, когда я говорил обо всём этом в... Я-я не помню. Я даже не могу вспомнить, когда я в последний раз думал обо всём этом.»              — О-о-о! Звучит здорово. Надеюсь, я смогу когда-нибудь туда поехать и…              — Там нет места людям! — Руби отшатнулась от чистой злобы и необузданной ярости, когда на нее напала большая тень. — Нет! Вы, люди, думаете, что владеете всем, думаете, что можете просто отдать нам кусок земли, чтобы искупить всё, что вы сделали, а потом вести себя так, будто всё ещё владеете им! Всё ещё владеете нами! Это не так!              Фавн-бык запыхтел от неконтролируемого гнева, вскипая кровью. Под ним маленькая, слепая человеческая женщина дрожала от шока.              — А-автобус... прибыл, — её слова прозвучали едва слышно, словно дрожащий шепот, в то время как её тело ослабело, голова опустилась, плечи поникли, а на лице застыло самое печальное выражение.              Пламя гнева медленно погасло, и Адам остался возвышаться над этим кротким человеком, кем-то таким хрупким, что он мог бы легко убить её голыми руками. Но даже так, даже со всем этим, она не выглядела испуганной, она не боялась.              «Не смотри так, не смотри так сожалеюще! Это ложь, манипуляция. Она просто пытается не дать мне оправдать свою ненависть! Так почему? Почему я чувствую, что только что сделал что-то не так?»              Конечно, Руби была права, прежде чем Адам успел что-то обдумать, он тоже услышал, как по дороге приближается автобус. Поднявшись на ноги, Руби достала маленькую пластиковую карточку и шагнула вперед, подняв голову и сделав долгий, успокаивающий вдох.              Автобус подъехал, с визгом остановившись перед ними, как будто специально убедившись, что дверь находится прямо перед Руби, чтобы облегчить ей навигацию в автобусе. Двери открылись с пневматическим звуком, и коренастый старик приветствовал её улыбкой из-за руля.              — Доброе утро, Руби, вижу, у тебя появился новый друг, — он сердечно рассмеялся, когда Руби вошла вместе с Адамом.              — Доброе утро! Похоже, сегодня твоя аллергия проходит хорошо, надеюсь, это значит, что ты воспользуешься этой прекрасной погодой, — Руби сияла светом и дружелюбием, дважды проводя карточкой.              — Таков план, хе-хе. Эй, приятель, повезло тебе с такой подругой, как Руби, а любой её друг — мой друг. Добро пожаловать на борт! — он утвердительно кивнул и широко улыбнулся Адаму, когда они проходили мимо.              Все в этом автобусе, мужчины, женщины, дети, люди, даже пара фавнов, — все они оживились, увидев Руби. Её попутчики тепло приветствовали её, и она отвечала им тем же. Они все были так сосредоточены на ней, что едва уделили ему внимание, за исключением нескольких улыбок и одного старого, дряхлого человека, который подмигнул и кивнул ему, по какой-то причине.              Эти двое сели в конце автобуса, тихо и вдали от всех остальных. Как только они скрылись из виду, улыбка Руби исчезла с тихим вздохом, когда она обмякла на своём месте. Тем не менее, она похлопала по сиденью рядом со своим собственным с осторожным, полным надежды выражением на лице. Крошечная искорка облегчения промелькнула на её лице, когда она услышала, как он сел рядом с ней.              Пара сидела молча, пока двигатель автобуса набирал обороты. Адам чувствовал, как его почти всегда присутствующая ярость борется за то, чтобы не разгореться. Он не отрывал взгляда от спинки сиденья перед собой, отказываясь смотреть на человека, который так его взбесил всего несколько минут назад.              «Она такая же, как и все остальные, думающие, что имеют право на всё. Они думают, что могут делать всё, что захотят. Она считает, что может просто сидеть там и жалко выглядеть, а я заткнусь!? Она думает, что я извинюсь!? У неё нет права…»              — Мне жаль.              Мягкий сострадательный голос увел его от растущей злобы. Когда он повернул голову, он увидел пару потрясающих серебряных глаз, которые смотрели не совсем в его глаза, но старались изо всех сил.              — Я должна была подумать о твоих чувствах, но не вспомнила. Я знаю, что люди совершали ужасные вещи, я не могу даже представить, что ты пережил. Поэтому, мне жаль, — она была тверда и непреклонна, Руби не была кроткой или мягкой, но он просто знал, что она искренна. Её глаза, голос, выражение лица и слова — всё было единым, говоря ему, что она искренне сожалеет. — Но ты ошибаешься, если думаешь, что мне все равно. Я знаю, что не понимаю, но это не значит, что я не хочу попробовать. Ты не должен мне ни единого шанса... но я хочу добиться большего, несмотря ни на что, потому что это правильно.              Силы начали покидать её, когда она откинулась на спинку сиденья.              Адам... не был уверен, что сказать. Он просто смотрел на неё, яркий свет солнца падал ей на лицо и ослепительно отражался от её зеркальных глаз. Он мог сказать, что она сдерживает печаль, заставляя своё выражение лица быть настолько нейтральным, насколько могла, но у неё это плохо получалось.              «Может быть, потому что она никогда не видела чужого выражения, она плохо умеет намеренно менять своё собственное.»              Руби снова взяла его ожидания и даже не пытаясь разорвала их в клочья. В тот момент он был рад, что она не могла увидеть ту мимолетную и слабую улыбку, которую он заставил прогнать в тот же миг.              Выпустив ровный вздох, Адам расслабился в своем кресле и наблюдал за проплывающим за окном островным пейзажем. Время от времени он переводил взгляд на мягкое лицо своей странной спутницы и вместо этого наблюдал за ней.                            — Хм-м… — Руби бормотала себе под нос в десятый раз за эту минуту. Она держала две картофелины, по одной в каждой руке, исследуя их поверхность пальцами, нащупывая недостатки.              — Они обе нормальные, можешь шевелиться? — Адам был не слишком терпелив с тех пор, как они вышли из автобуса. Как оказалось, дом Руби был более чем в стороне от проторенных дорог, а близлежащий город был гораздо более оживленным.              «И это означает, что у кого-то гораздо больше шансов узнать меня».              — Я не хочу нормальную, я хочу лучшую. Ты в курсе, что высококачественные ингредиенты делают еду качественнее? — с этими словами она вернулась к сортировке овощей, и снова, к удивлению Адама, любой выбранный ею овощ был лучшим в куче. Вскоре у неё был увесистый мешок, который она закрепила с помощью закрученного шнура и плюхнула в тележку, которую она настояла, чтобы Адам толкал.              — Ла-а-а-душки, следующий в списке… перец, — повернувшись на каблуке, Руби направилась прямо к нужным ей продуктам и зашагала по полу с тростью, больше для пользы других покупателей, чем для себя. Она знала, куда идти, и, похоже, неплохо ориентировалась, где находятся другие люди, и даже смогла обойти нескольких.              «Пока всё нормально, никто не удостоил меня более чем мимолетным взглядом. Тем не менее, я не знаю, как Руби может быть такой весёлой, делая что-то столь обыденное. В последний раз, когда я ходил за продуктами для себя, я не беспокоился о человеческие властях. И хотя она здесь, я не думаю, что она перестала улыбаться с тех пор, как мы приехали, над ней не висит угроза смерти или тюремного заключения, но она всё равно выглядит взволнованной.»              — Адам, иди сюда! — она помахала рукой в ​​воздухе, видимо, не понимая, что он находится всего в метре от неё.              — Не надо горланить! — прорычал он себе под нос, почувствовав, как на него устремляются чьи-то глаза, а затем он отводит глаза, заставляя его сердце колотиться. — Чего тебе?              — Закрой глаза, — её всепоглощающая игривая улыбка осветила всё её лицо, когда она держала руки за спиной, скрывая содержимое от своего спутника.              — Опять? Нет уж! — рефлекторно сплюнул Адам, прежде чем воспоминание о том, как он входил в её цветочную теплицу с закрытыми глазами, пришло к нему и быстро подавило его гнев.              — Да ладно, обещаю, я не дам тебе ничего, что тебя укусит, — хихикая, она сделала шаг к нему, прижавшись боком к прохладному металлу тележки для покупок.              — Я уже знаю, что ты держишь, — он не был уверен, забыла ли она, что другие люди могут видеть, но она стояла прямо перед перцами, которые хотела.              «Интересно, что она думает о том, что другие люди видят? Она не выглядит ожесточенной или злой из-за того, что у всех есть что-то, чего нет у нее, ну, может, она просто не знает ничего лучшего.»              — Ладно, тогда какой лучше? Какой мне взять домой на ужин? Правый или левый? — Руби подошла немного ближе, всего в нескольких дюймах от него. Даже стоя на цыпочках, Адам все еще затмевал её, голова Руби едва доставала ему до подбородка.              — Ладно… — по какой-то причине, как-то, каким-то образом, он просто не знал, как с ней справиться.              Всё, что он мог сделать, это позволить ей получить то, что она хочет. Поэтому он закрыл глаза, и все потемнело. Он почувствовал проблеск немедленной тревоги, он мог видеть в темноте, но с закрытыми глазами это преимущество нивелировалось. Он всё ещё чувствовал, что люди смотрят на него, но теперь он не мог быть уверен, узнали ли его.              «Это может быть ловушкой! Проклятие, о чём я думал, у меня даже нет меча, а мои раны еще слишком свежи, чтобы сражаться. Она могла все это подстроить, она могла смеяться, пока её человеческие друзья готовятся к…»              Его мысли резко остановились, когда он почувствовал, как две теплые и очень, очень мягкие руки неловко коснулись его. Затем, текстура восковой кожицы перцев заняла место кожи Руби. Хотя это было всего лишь на мгновение, он почувствовал себя увереннее, когда она коснулась его, и он не был уверен, почему.              — Так который из них, по-твоему, лучше? — она была близко и не отдалялась от него. Тем не менее, он чувствовал потребность в том, чтобы она не закрывала рот.              — Они ощущаются одинаково, как я могу сказать, не глядя? — он снова зарычал от разочарования, скаля зубы на всех и ни на кого. Он находился во враждебной среде и был ранен, поэтому, когда Руби заговорила, он почувствовал уверенность, что всё в порядке.              — Ну же, просто почувствуй их, — он снова почувствовал её руки, на этот раз обхватывающие его собственные.              Её пальцы вели его по продукту, медленно сканируя его поверхность. Хотя ему было немного трудно сосредоточиться по какой-то причине, он всё ещё мог чувствовать тонкие выпуклости и кратеры, гладкое и шероховатое, твердое и мягкое.              — Чувствуешь? Они довольно разные, — её руки мягко выскользнули из его рук, предоставив ему закончить их изучение самостоятельно. — Итак, какой из них, по-твоему, лучше?              — Я… я думаю, что… этот? — он был далек от уверенности, когда неуверенно поднял левую руку.              — Хи-хи, я слепа, забыл? Я не знаю, про какой ты говоришь, — она была гораздо больше удивлена, чем он, Адам обнаружил, что благодарен, что она не могла видеть, как он смущен. — Открой глаза и посмотри сам.              Стряхнув смущение, Адам медленно открыл глаза, и снова появился оживленный супермаркет. Покупатели не обращали на них внимания, и все были заняты своими делами, он был в безопасности. Когда его беспокойство утихло, его внимание переключилось на свою руку, поднятую перед Руби. Плод, который он выбрал, был идеальным, спелым, красочным и без пятен. Тот, что был в другой руке, был гораздо хуже.              «Она специально выбрала лучшие и худшие, чтобы я мог их отличить?»              — Ну, ты выбрал правильный вариант? Скажи честно! — она уже гордо и восторженно улыбалась, хотя ему даже не пришлось ей ничего говорить.              — Да. Вообще-то да, — Адам не мог не рассмеяться, на мгновение забыв о боли и опасности, в которой он находился.              — Отлично, пошли, мы почти закончили! К следующему ряду! — Руби сделала разворот на сто восемьдесят градусов, держа трость прямо перед собой, прежде чем двинуться вперед.              — Мы-мы можем захватить апельсины? — необычайно робкий тон Адама заставил Руби мгновенно остановиться. На мгновение её выражение лица стало обеспокоенным и заботливым, но затем оно смягчилось до сострадательной и успокаивающей улыбки.              — Без проблем. А не мог бы ты заодно и клубники прихватить?              — Да… это я могу сделать, — с этими тихо сказанными словами он направился к фруктам, пока Руби терпеливо ждала его. — Спасибо.                            Пара вернулась домой после долгого дня шопинга, солнце уже садилось. Адам чувствовал, как напряжение дня пульсирует в ребрах, но его это не слишком беспокоило, восхитительный запах домашней еды Руби, наполнявший дом, тоже.              — Вот, я подумала, что ты захочешь перекусить, так как готовка ужина займет время — Руби с радостью села в удобное кресло напротив Адама в гостиной. Она поставила перед ним тарелку с уже очищенными апельсиновыми дольками, а на колени поставила миску с клубникой, утопающей во взбитых сливках. — Знаю, знаю, у меня плохая привычка портить себе ужин, но это мои любимые. Ха-ха, ничего не могу с собой поделать, — Руби не теряла времени и ела свое любимое лакомство, облизывая взбитые сливки, прежде чем откусить вкусную ягоду.              Тем не менее, даже когда она объедалась сладким, она не могла не заметить, чего там не хватало…              — Адам, что-то не так? Я не слышу, чтобы ты ел? — её голос был полон беспокойства, а обеспокоенное хмурое лицо опустило её губы. Долгая, тревожная пауза тянулась, заставляя Руби почти задуматься, всё ли с ним в порядке, её единственным утешением было то, что его дыхание всё ещё звучало нормально.              — Моя мама, — наконец он сказал самым мягким голосом, который Руби когда-либо слышала от Адама. — Моя мама кормила меня ими, когда я болел. Они всегда заставляли меня чувствовать себя лучше.              — Это очень мило… а почему ты звучишь так грустно? — Руби не могла этого видеть, но Адам вздрогнул. Он изо всех сил старался это скрыть, как всегда.              «Но она видит меня насквозь.»              Слабое покачивание головой прояснило его мысли, когда он снова посмотрел на человеческую женщину перед собой. Она сидела там, молча и терпеливо ожидая его с выражением заботы и страха.              — Я так говорю, потому что… моя мама умерла, когда я был ребенком, — эти слова заставили его вздохнуть так тяжело, что, казалось, высосали из него всю жизнь.              — О, Адам, мне так жаль! — она говорила мягко и тепло, но сочувствие в её глазах, хотя они и не смотрели в его глаза, было таким глубоким, что вызвало у него благоговение… но лишь на секунду.              — Мне не нужна твоя жалость, человек! — его кулак грохнулся об стол, стакан задребезжал, и Руби отпрянула в инстинктивном страхе. — Ты не представляешь, что я пережил, что твой вид отнял у меня! Так что не смотри на меня так!              Его яростный рык послал ударные волны боли по его костям, агония только сильнее разжигала пламя его ярости, и его зубы оскалились, бросая вызов всему миру. Вся сдерживаемая агрессия и ненависть, которые горели в его сердце, всё это бессильно выливалось на женщину напротив него, которая просто слушала и принимала всё это.              Адам наблюдал, фыркая и борясь за то, чтобы его гнев не угас. Руби, однако, не отреагировала на его гнев, она не отпрянула от страха и даже не опустила голову от чувства вины. Вместо этого она тихонько вздохнула, поставила миску с клубникой на стол, прежде чем подтянуть колени к груди и подоткнуть платье, сидя в маленьком клубничке на диване.              — Ты прав, — тихо проговорила Руби, глядя в никуда и слушая звук лихорадочного дыхания своего соседа по комнате и муки, которую он скрывал под поверхностью. — Я никогда не смогу испытать боль, которую причинили тебе люди, я знаю, что не могу полностью понять боль, которую ты испытываешь… но мне тоже знакома утрата.              То, как она выглядела, сидя там, свернувшись калачиком на этом диване, то, как её голос звучал так нежно и тихо... это просто разрушило его решимость. Что-то в том, как её голос нёс тупую, глубокую боль, просто показалось ему таким знакомым. Всё, что осталось от его ярости в тот момент, заставило его отвернуться от неё, чтобы не позволить этой девушке забрать еще больше ярости из его сердца.              Он почти сделал это, он почти отвернулся от неё… но вспышка мысли, воспоминание о том, как он следовал за ней в её сад, заставили его сделать глубокий вдох… и закрыть глаза.              Адам снова оказался во тьме. Его зрение полностью заблокировалось, и он мог представить, всего на мгновение, что в какой-то малой степени они разделяют что-то. Он мог слышать её дыхание, запах её ароматной стряпни висел в воздухе, как это было каждый день, всегда что-то новое и теплое с сильными и приятными ароматами.              «Интересно, она добавляет так много трав и специй, чтобы чувствовать их сильнее?»              — Я… — фальстарт, слова Руби почти сразу же дали ей волю, пока она не обхватила колени руками и не сжалась. — Я потеряла маму в детстве.              Адам не сказал ни слова, не пошевелился, не открыл глаза. Он сосредоточился на её голосе, её дыхании, на едва уловимом звуке её перемещения веса на диване.              — Мой отец пережил это, но так никогда и не оправился. Меня фактически вырастила моя старшая сестра. Она старалась изо всех сил, но она тоже была ребёнком, и ей пришлось взять на себя роль моей мамы, папы, сестры и даже друга… для неё это было очень тяжело, особенно смириться с тем фактом, что я слепа. Вот почему я научилась быть настолько независимой, насколько могла, вот почему я живу одна. Они оба заслуживают жизни, которая не вращается вокруг меня, — её голос дрожал от слёз, запрокинутых назад, ее пересохло, когда она сдерживала желание разрыдаться.              «Я никогда им этого не говорила... Я никогда никому этого не говорила.»              Адам вспомнил в мыслях, как она шла по лесной тропе. Её осторожные и обдуманные шаги, годы, которые, как она ему сказала, потребовались, чтобы овладеть «видением» с помощью звука. Он вспомнил, как она ликующе праздновала каждую победу, которая для него была незначительной и бессмысленной. Образ того, как она спотыкалась, падала и терпела неудачу снова и снова, пока не сделала всё правильно, жила в борьбе со своими собственными ограничениями… и побеждала!              Его глаза открылись, молодая женщина не совсем находилась в поле его зрения. Закрыв глаза, он смотрел туда, где, как ему казалось, он слышал ее, но было далеко. Сосредоточившись на Руби, он увидел её в новом свете; каждая привычка, каждое задание — всё это было кульминацией бесчисленных битв.              Прежде чем он это осознал... его ярость смешалась и столкнулась с другим чувством: восхищением, каким бы недолгим оно ни было.              — Я тебя недооценил, — тихо пробормотал Адам себе под нос.              — А? — Руби наклонила голову, успокаивая ноющее сердце и приходя в себя.              — Я молчал! — тут же прорычал он в ответ, прежде чем положить в рот ломтик сладких апельсинов.              Руби слушала, как он ест, мгновение, прежде чем протянуть руку и взять миску с клубникой, сразу же обнаружив ее по памяти. Она поднесла к губам большую ягоду, покрытый взбитыми сливками... скрывая теплую улыбку, которая вылезла из ее губ.              «Спасибо, Адам.»                            Звук каблуков, стучащих по бетону, заполнил коридоры, когда молодая женщина прошла по длинному узкому коридору. Белоснежный конский хвост покачивался при каждом шаге, а ее рапира звенела рядом с ней. Холодные голубые глаза были устремлены на дверь перед ней, прежде чем ее рука в перчатке потянулась к ручке.              — Генерал Айронвуд! — она объявила о своем прибытии, резко распахнув дверь и открыв кабинет своего высшего начальника.              — Вайсс… Я знаю, зачем ты пришла и…              — Нет! Мой запрос «ожидает рассмотрения» уже несколько недель! Я его поймала, я проткнула грудь этого ублюдка сосулькой, но я говорю вам, что он всё ещё жив! — она подошла к его столу, не сводя с него ледяного, жесткого взгляда.              — Я…              — Доказательств нет, но я это знаю! Вы должны отпустить меня за ним! Вы должны это сделать ради Винтер! — всё её тело тряслось от ярости, он видел это в её глазах, она жаждала крови.              — Специалист Шни! Я напомню вам, чтобы вы следили за своими словами! — гигантский мужчина, генерал с железным кулаком, встал, возвышаясь над миниатюрной молодой женщиной. — А теперь, готовы слушать?              — Да, сэр… — горько пробормотала Вайсс себе под нос.              — Хорошо, теперь что касается вашего запроса. Он был в состоянии «ожидания рассмотрения», потому что наше расследование не было завершено, но теперь оно завершено… и вы правы. Адам Таурус всё ещё жив, — он почувствовал себя почти забавно, когда взгляд Вайсс менее чем за секунду сменился с холодного и злого на удивленный и полный надежды.              — Правда? Как?              — Один из его подчинённых раскололся. По-видимому, Таурус был в достаточно хорошем состоянии, чтобы, вполне вероятно, пережить падение. Однако сообщалось, что его видели там, куда течение могло бы его унести, если бы он выжил.              — Что?! Куда!? Сэр, пожалуйста, вы должны позволить мне пойти за ним! — она была в отчаянии, глядя на своего бывшего директора умоляющими глазами.              — Спокойно. Я позволю тебе сделать это, потому что ты уже доказал, что можешь ему противостоять, но одна ты не пойдешь, — Айронвуд нажал большим пальцем на красную кнопку на своем столе, прикрепленную к микрофону. — Впустите.              После минуты напряженной тишины Вайс услышала приближающиеся шаги позади неё, прямо за дверью. Ручка дребезжала, прежде чем дверь мягко распахнулась.              В комнату вошла женщина. Она не была одета в военную форму, и то, как она себя вела, подсказало Вайсу, что эта женщина определенно не была солдатом в её армии. Её янтарные глаза были жёсткими с интенсивностью, которая заставила наследницу немедленно обратить на это внимание, хотя всё это было на втором месте после замеченной на её голове пары кошачьих ушек.              — Мы идём или как? — нетерпеливо фыркнула новоприбывшая.              — Вайсс, познакомься с твоим новым партнером. Блейк Белладонна… бывший член «Белого Клыка».