Глава 6. Закрытие разрыва

Глава 6

Закрытие разрыва

      «Ну просто то, что нужно, — горький выдох вырвался из её горла, когда она откинулась на стену, пристально глядя наружу. Она смотрела не на сверкающее, чистое синее море или небо, испещренное пухлыми белыми облаками, нет, вместо этого она твердо держала свой ледяной взгляд на спине другой женщины. — Конечно, я застряну в роли няньки… да и она тоже.»              — Я слышу, как ты вздыхаешь, — кошачьи ушки Блейк завертелись на макушке, хотя она не обернулась, чтобы увидеть солдата позади себя, вместо этого её янтарные глаза мечтательно уставились на море. — Если хочешь что-то сказать, то рожай быстрее, ты портишь момент.              — Теперь, когда ты об этом упомянула, да, мне есть что сказать! — Вайсс затопала вперед, её каблуки застучали по металлической палубе корабля, а длинные волосы развевались на океанском ветру.              — О, не сомневаюсь, — Блейк закатила глаза.              — Во-первых, это твоё отношение, — прорычала специалист. — Ты преступница, и я вынуждена следить за тобой, потому что ты каким-то образом умудрилась убедить генерала, что ты не просто заноза в моей заднице!              — Рассказываешь мне, что ты на самом деле чувствуешь? — Блейк рассмеялась, по-прежнему отказываясь смотреть на женщину, которая теперь была рядом с ней.              — Во-вторых, ты мне не нужна. Тебе нельзя доверять, никому из твоего народа нельзя! — резко бросила Вайсс, вцепившись рукой в ​​перила, окружавшие периметр корабля.              — Моего народа? — при этих словах Блейк уставилась на своего нежелающего партнера и сердито посмотрела на неё.              — Ты поняла о чём, не перевирай мои слова, — выплюнула Вайсс. — «Белый Клык», ваша террористическая организация! От вас и так одни проблемы, а теперь я ещё и застряла здесь с тобой. Кто знает, когда ты попытаешься нанести мне удар в спину.              — Точно, — кошачьи уши террористки раздраженно дернулись. — Ну, я тоже не в восторге от работы с тобой, принцесса. Последнее, что мне нужно, — это избалованная богатая девчонка, которая кумовством пробилась на высокую военную должность. Дай-ка угадаю, поезда на этой лодке тоже за его счёт?              — Заткнись! Ты ничего обо мне не знаешь. Да будет тебе известно, что я солдат, заслуживший свои награды, и ветеран многих сражений. Единственное, что помогло мне зайти так далеко, это я и только я сама, — Вайс чувствовала, как её кровяное давление растет с каждым обменом репликами.              — Ты родилась с золотой ложкой, засунутой ​​так глубоко в задницу, что понятия не имеешь, каково это — иметь реальные проблемы. Поздравляю с тем, что ты подлизываешься к начальству, наверное, но не притворяйся, будто тебе было так тяжело. Попробуй подвергаться дискриминации всю свою жизнь, куда бы ни пошла, от каждого встречного, а потом скажи мне, что ты не будешь настроена радикально, чтобы что-то с этим сделать, — перед тем, как закончить свою тираду, Блейк оскалила зубы.              — Да-да, как будто у меня никогда не было проблем только потому, что мой отец богат. Свежая новость, единственный человек, который ненавидит моего отца больше, чем «Белый Клык», это я сама, понятно? Он — жестокий ублюдок, который превратил мою жизнь в кошмар, пока я росла, не то чтобы я должна была рассказать тебе свою предысторию. Держу пари, тебе никогда не приходилось прятаться в ванной, когда приходили гости, потому что тебе не разрешалось показывать свое окровавленное и избитое лицо… Мне было всего семь, когда это случилось. Что ты делала в таком возрасте? Почему ты думаешь, что тебе одной тяжело? — Вайс почувствовала, как её аура вспыхнула, а её рука инстинктивно двинулась к рапире на бедре.              — По крайней мере, у тебя были деньги, чтобы утереться ими. Весь мир хотя бы не был против тебя. Однажды кто-то попытался отрезать мои кошачьи уши просто потому, что я шла по улице, когда мне было пятнадцать. Когда я звала на помощь, люди просто проходили мимо. Я избежала этого только потому, что… потому что кое-кто вмешался, — руки Блейк крепко сжались, когда она посмотрела на горизонт, её взгляд был твердым, как камень.              — Рискну предположить, что тебе на помощь пришёл другой фавн? — Вайс почувствовала, как атмосфера между ними медленно изменилась, и её рука упала вниз.              — Он был… в тот момент он был для меня героем. Он спас меня. По тому, как он впечатал лицо моего нападавшего в бетон, я должна была понять, что что-то не так, но, когда он помог мне подняться, я почувствовала себя в безопасности, — на кратчайшее мгновение Вайсс увидела, как Блейк задрожала.              — Ты... говоришь об Адаме Таурусе? — Вайсс перегнулась через перила, новая цель её ярости и отвращения прочно засела в её сознании, когда тепло разлилось по её животу и попало в кровь.              — Адам… он… Мы были парой. Я даже думала, что он тот самый, — Блейк посмотрел вниз на разбивающиеся внизу волны с тоскливым взглядом. — Понемногу он стал меняться. Он всегда был зол, всегда на грани. Он вымещал свое разочарование на своих подчиненных. Они стали бояться его больше, чем уважать. Вскоре его ярость выплеснулась на меня. Он всегда боялся предательства, это было его навязчивой идеей. Он был параноиком, не мог полагаться на доверие. Странно, но чем больше он кому-то не доверял, тем сильнее он цеплялся за меня… как змея, душащая свою добычу.              — У меня своя история с этим гадом, — Вайс чувствовала себя странно непринужденно, их взаимная ненависть к человеку, на которого они нацелились, оставила у неё чувство товарищества. — Моя старшая сестра, Винтер… её отправили на задание, чтобы задержать его. Он одолел её… но вместо того, чтобы убить или отпустить, этот больной кусок дерьма ударил её между позвонков… парализовав её ниже шеи.              — Я помню тот день. После этого он был в таком хорошем настроении. Он ни разу не набросился на меня, — презрение и отвращение в голосе Блейк не оставляли сомнений в том, что она его ненавидела.              — Кажется, мы пришли к согласию по крайней мере в самом важном, — голос Вайс смягчился, когда она вместе со своей подругой по команде посмотрела на горизонт.              — Да… Адам — чудовище, и никто не в безопасности, пока он на свободе, — челюсти Блейк сжались, а сердце забилось от ярости.              «Мы почти на месте. Где бы ты на этом острове ни прятался, мы найдем тебя, и я остановлю тебя прежде, чем ты успеешь навредить кому-то еще.»                            — А-а-ада-а-а-м, — скулила Руби, слегка наклонившись в ту сторону, где, как она думала, он находился, хотя, как обычно, её взгляд был немного в другую сторону. — Пожал-у-уйста?              — Да не хочу я идти, Руби-и-и, — высокий и мускулистый мужчина говорил строго, но с игривой ноткой, когда он произносил её имя. Его мускулистые руки были сложены на груди, когда он наблюдал за глазами своей сожительницы, за тем, как они инстинктивно двигались на звук его голоса, но никогда не могли точно определить его, лишенные своего зрения.              «Это странно мило, хотя я вряд ли когда-нибудь пойму почему.»              — Но… но… — пробормотала она, нахмурившись от горя. — Я думала, будет весело. Там будет еда, музыка, танцы, и ты увидишь все цветы, над которыми мы так усердно трудились.              — Я не люблю толпы, — хмыкнул он, делая несколько шагов назад, пока его бедро не коснулось камня кухонной стойки. Адам не мог не улыбнуться, когда голова Руби наклонилась, её уши следовали за его шагами, дыхание и голос были гораздо точнее, чем её глаза могли угадать его местоположение.              — Я буду с тобой все это время, обещаю! — флорист уверенно выпятила грудь, подняла руки со сжатыми кулаками и с яркой, полной надежды улыбкой на лице.              — Почему это так важно? — он почувствовал, что дрогнул под этой улыбкой. Всё, что он мог сделать, это отвернуться, как он всегда делал.              — Это самый большой праздник на острове, и он уходит корнями вглубь веков, он полон традиций и уникальных культурных впечатлений. Еда всегда пахнет чудесно, каждый в городе приносит что-то своё. Также есть игры, многие из них для детей, но никто ничего не говорит, когда я пытаюсь играть, и не хочу хвастаться, но иногда я играю даже лучше детей! — похвасталась Руби с самоуверенной ухмылкой.              — Мгм, — смешок вырвался из его носа, прежде чем он успел его остановить. Он тут же отпрянул, и его улыбка померкла… но лишь на мгновение. — Ты можешь ориентироваться на звук, у тебя сверхчеловеческие обоняние, осязание и слух, и у тебя быстрые рефлексы из-за того, что ты годами уберегала себя от падения. Вряд ли это честно против каких-то случайных детей.              — О-о-о, ты так думаешь? Похоже, мне нужен более серьезный противник, — её серебристые глаза сузились, а голос стал гладким, как шёлк, когда она сделала смелый шаг вперед к своему спутнику.              — Я не буду тебе поддаваться только потому, что ты слепая, — он сделал шаг вперед по направлению к своей спутнице, и они легко шли друг к другу, пока расстояние не сократилось, и их тела не разделяли всего сантиметры. Он слышал её дыхание и чувствовал запах её травяного шампуня, который впитывался в её волосы, запахи и звуки, к которым он уже привык.              — А я не буду с тобой церемониться только потому, что ты видишь, — Руби наклонилась чуть ближе. Она знала, что он был так близко, его голос раздавался над её ушами, знала, что он был выше неё, поэтому она инстинктивно балансировала на носках, ещё немного сокращая разницу в росте.              — Вызов принят, — он просто стоял там, глядя на лицо Руби, так близко к его. Её кожа слегка загорела от работы на солнце. Щёки пылали теплым румянцем, когда кровь хлынула прямо под её нежной, мягкой кожей. Пряди черных волос, окрашенные в малиновый цвет на кончиках, покачивались при каждом её движении. Тем не менее, он не мог не сосредоточиться на этих выразительных, мерцающих серебряных глазах, которые выглядели как жидкий металл.              — Отлично, тогда нам пора начинать собираться, — с этими словами Руби сделала небольшой шаг назад. Её сердце забилось быстрее, так близко, как она была к нему, она чувствовала его теплое дыхание, могла учуять его запах, к которому она привыкла, хотя он был замаскирован мылом, которым они делились. Все её чувства, казалось, были сосредоточены на нём, и её грудь чувствовала неприятное тепло и стеснение, но в то же время она не хотела, чтобы это заканчивалось.              — Подожди, что ты… — Адам моргнул на мгновение, просто глядя на неё, прежде чем его разум догнал реальность. — На что я только что согласился?              — Ты идёшь со мной на фестиваль, и я обыграю тебя в каждой игре, — не колеблясь, она отвернулась от него и направилась через гостиную к радиоприемнику, ловко перебирая мебель, чтобы добраться туда.              — Аргх, как она вообще это сделала? — он провел пальцами по волосам, чувствуя разочарование, смешанное с восхищением, поскольку он не мог не быть впечатлен тем, как легко она его переубедила.              «Она всегда так лезет мне в голову. Это раздражает... но почему-то я не ненавижу это.»              — Ты конкурентоспособен, я это вижу. Держу пари, ты не знал, что я тоже могу быть весьма конкурентоспособной, особенно в играх, — она остановилась перед своим радиоприемником, играя с ручками, ловя одну волной за другой.              — Ты полна сюрпризов, — покачал он головой.              — Это не единственная причина идти… — её голос стал таким мягким и нежным, как лепестки цветка, чье имя она приобрела. Ухмылка Адама смягчилась в ответ на её слова, когда она повернулась к нему с обнадеживающей, нежной улыбкой.              И тут заиграла музыка.              — Я бы хотела, чтобы ты… эм… ну, знаешь… потанцевал со мной… на… на фестивале, — её щеки были такими горячими, а глаза смотрели в сторону от того места, где она слышала дыхание Адама, даже отвернулась от него, когда её кулаки сжались у подола её платья.              «Что я вообще делаю? Как я могла просто спросить его об этом? О чём он сейчас думает? Он ничего не говорит, я не знаю, лучше это или хуже, я…»              Затем она услышала знакомый звук шагов, отдающийся эхом от пола. Затем ещё один, и еще один, с каждым звуком становясь все ближе и ближе. Она покраснела сильнее и знала это. На фоне музыки, играющей позади неё, она больше не могла разобрать, как звучит его дыхание, её главный сигнал о том, что он чувствует.              «Однажды я спросила Ян, как выглядят люди, когда они что-то чувствуют, она сказала, что выражение лица человека может многое рассказать об их эмоциях и о том, что они думают. Я-я думаю, это впервые за долгое время… я хочу быть зрячей.»              — Тебе придется меня научить, — его голос нахлынул на неё, словно волна-убийца с моря, погасив жжение в её груди и сомнения в её сердце. Его голос сказал ей все, что ей нужно.              — Я-я бы с удовольствием. Может, ты хочешь немного попрактиковаться сейчас? — Руби нерешительно протянула руку на звук его голоса, чувствуя неловкость в паузах между его словами.              «В его голосе есть что-то успокаивающее.»              — Только не сердитесь, если я буду не слишком грациозен, — он звучал почти так же нервно, как и его спутница.              — Неважно, здесь нет никого, кто мог бы увидеть, как ты облажаешься, — Руби издала бездыханный смешок.              Затем она почувствовала, как тёплое ощущение окутало её руку. Она была грубой и мозолистой, она могла чувствовать то, что казалось шрамами на его коже, а его мышцы были крепкими и неподатливыми, когда они сжимали её гораздо меньшие пальцы. Тем не менее, когда она почувствовала его прикосновение, ей показалось, что чистый свет заменил каждую каплю крови в её теле.              — Итак… как это начинается? — он хотел отвернуться, хотел убежать.              Конфликт в его сердце, раскол в его психике заставили его отстраниться… но эта улыбка на её лице прочно удерживала его на месте. Он не мог не смотреть, он пытался вспомнить, но не мог вспомнить, чтобы видел такую ​​улыбку раньше в своей жизни. Это было необузданное облегчение в сочетании с тревогой и парящим счастьем. Прежде чем он это осознал, он улыбался, хотя и более сдержанно, вместе с ней.              «Руби — это проблема, с которой я не знаю, как справиться.»              — Один шаг за раз, — тихо проговорила она, протянув другую руку и неуклюже нащупывая его талию, пока не нашла её. — Теперь положи свою руку мне на талию.              — Так? — она была такой теплой на ощупь, что даже сквозь одежду он чувствовал, как бешено колотится её сердце.              — Д-да, тогда… можно двигаться. Один шаг сюда, — их вес покачнулся, и Адам последовал её примеру, двигаясь по поляне между гостиной и кухней, пока музыка гудела на заднем плане. — Затем один шаг туда…              Их шаги двигались в такт ритму музыки, и Адам чувствовал нарастающий импульс, легкое течение и уверенность, когда он следовал за её шагами, чувствуя, что идет в её темпе. Все это время они не переставали улыбаться.              — Адам, у тебя получается, — восторженно воскликнула она, её танец становился всё более неистовым и энергичным, её шаги были такими легкими, а движения столь плавными, что Адаму было бы трудно за ней поспевать, если бы она не направляла его на каждом повороте и шаге.              — Если ты так говоришь, — только и смог сказать он, продолжая следовать за ней, лишь половина его мозга была сосредоточена на текущей задаче… в то время как другая половина была прочно сосредоточенно на женщине перед ним.              Даже когда она их обоих дёргала, Адам заметил что-то, или, скорее, отсутствие чего-то.              «Боли нет. Как бы быстро мы ни двигались, как бы она меня ни тянула или толкала, ничего не болит. Кажется, мои раны должны были почти полностью зажить.»              — Я и говорю, — уверенно сказала Руби, их танец достиг кульминации в крещендо движений, нарастающих в такт музыке, прежде чем они, затаив дыхание, остановились. Она позволила своему телу отдохнуть, опираясь на руку Адама, единственное, что удерживало её от падения на пол, тем не менее, она не боялась ни секунды. — Ты отлично справился.              — У меня был хороший учитель, — он чувствовал, как её тело покачивается с каждым глубоким и тяжелым вдохом, её сердце сильно колотилось, в такт его собственному.              Он чувствовал её вес, её тело тянулось к его, как будто она искушала гравитацию опустить её вниз, но он просто держал её немного крепче, одна ладонь на её ладони, а его другая рука обнимала её талию, удерживая её тело поднятым.              «Она кажется такой нежной и легкой, как будто она просто полетит на пол, если я сейчас отпущу её. То, как она опирается на меня, почти как будто она бросает мне вызов, чтобы я её уронил. Она действительно доверяет мне.»              — А ты хороший ученик, — Руби подтянулась за его руку, держась за его спину, когда почувствовала, как её тело мягко прижалось к его телу. Даже когда она снова обрела равновесие, она заметила, что он не отпустил её, и его хватка на ней не ослабла.              «Я чувствую себя в такой безопасности, как будто мне не нужно так стараться. Как будто, может быть, всё не должно быть на мне. Мне не нужно быть единственной, кто держит себя на ногах… он не дал мне упасть.»              — Ты… ты, эм, — с фальстартом улыбка Руби смягчилась, когда ее глаза мягко закрылись. — Ты хорошо звучишь, я не слышала, чтобы тебе было больно. Думаю, твои раны почти зажили.              — Да… Я чувствую себя лучше в последние несколько дней. Я чувствую, что мои силы возвращаются, — Пока они говорили, пара не отпускала друг друга, их тела были прижаты друг к другу так близко, что их тепло передавалось друг другу.              — Я рада. Я очень волновалась, когда нашла тебя. Но ты сильный, так быстро поправился, — она пыталась скрыть это, пыталась скрыть горько-сладкие чувства, которые распространялись по её груди и горлу, но она слышала, как они просачивались в её слова.              — Я бы, наверное, умер, если бы ты меня не выходила, — его голос был холоднее, жестче, сдержаннее. Он видел её выражение, едва уловимое беспокойство на её лице.              «Она так плохо скрывает то, что чувствует.»              — Тебе уже давно хорошо, ты можешь передвигаться самостоятельно. Теперь, когда боль прошла… — она почувствовала напряжение в горле, а сердце заныло.              «Я такая эгоистка.»              — Адам, — быстро заговорила Руби, её несчастное выражение лица сменилось надеждой и убежденностью, когда она повернула к нему ухо и сжала его руку чуть крепче. — Почему… почему ты всё не ушёл?              — Зачем? — пробормотал Адам, скорее себе, чем в ответ ей.              — Ты мог уйти ещё несколько недель назад, ты уже некоторое время был вне опасности. Теперь ты окреп достаточно, чтобы помогать в магазине или танцевать со мной. Ты так хотел уйти, когда только попал сюда… ты всё ещё хочешь? Если да… почему ты ещё не ушёл? — Её голос дрожал, улыбка угасла, а её чувства стали очень чувствительными к телу, прижатому к её собственному.              — Я-я…              ТУК-ТУК-ТУК!              Адам и Руби мгновенно подскочили от внезапного звука. Глаза Адама посмотрели на дверь, и он тут же почувствовал, как его кровь горит адреналином. Его разум стал острым и заблокировал почти всё остальное, пока сценарии разыгрывались перед ним. Единственное, что он заметил… было то, насколько холодным был воздух, когда Руби отстранилась.              — С-секунду! — запинаясь, крикнула Руби в сторону двери, хотя её слух был пристально прикован к ее спутнику.              С тихим вздохом Руби направилась к двери, выключив радио, когда проходила мимо. Она легко направилась к дому и вскоре оказалась у входа с обувью Адама и её, надежно спрятанной в углу, где она не могла о них споткнуться.              Адам внимательно наблюдал, его мышцы напряглись, и его борьба или бегство включились, когда дверь медленно скрипнула, открываясь. Инстинктивно его рука двинулась к боку, но он обнаружил, что там нет меча, чтобы вытащить его.              «Зараза, мне нужно оружие. Что я буду делать, если это власти? А если это «Белый Клык»? Чёрт, Руби подставила меня… нет, нет, это исключено. Проклятье!»              — Янг? — голос Руби прорвался сквозь паранойю Адама, когда он поднял глаза и увидел женщину, с которой виделся вчера вечером, старшую сводную сестру Руби.              — Привет, сестрёнка, прости, что снова зашла без предупреждения, — Янг смущенно потерла затылок.              — Не извиняйся, тебе всегда тут рады… Я просто удивлена, вот и все, — улыбнулась Руби.              — Ты выглядишь не удивленной, а измотанной. Ты вспотела и запыхалась, усердно работая над заказами для фестиваля или… — выражение лица Янг полностью изменилось, как только она заглянула внутрь и увидела Адама, стоящего в гостиной, который тоже выглядел так, будто только что тренировался.              — Ах, да… на самом деле, я репетировала танец на фестивале. Адам просто помогал мне, — Руби покраснела, уже зная, что врать она не умеет, так что в этом не было смысла, особенно учитывая, насколько она была взволнована.              — Ну, извини, что прервала, но… ладно, это как бы короткое уведомление, но мы с папой поссорились, и я хотела бы узнать, могу ли я остаться у тебя на пару дней? — она подняла свою сумку с вещами для ночевки, но не для своей слепой сестры. Вместо этого она подняла сумку так, чтобы Адам мог ясно видеть.              — О нет, вы двое тоже так хорошо ладили в последнее время, — нахмурилась Руби, полностью открывая дверь. — Эм… гостевая комната занята, но ты можешь занять мою комнату. И не хочу слышать никаких споров, я не позволю своей сестре спать на диване.              — Гостевая комната… — Янг моргнул, глядя на Адама. — О-о-о.              — Всё не так! Я просто… мы просто… просто… — Руби запнулась и путалась на каждом слоге.              — Эй, эй, успокойся, сестренка, это не моё дело, — Янг нежно положила руку на плечо Руби. — Спасибо, что позволила мне остаться. Я не задержусь здесь надолго, не волнуйся.              — Ничего страшного, оставайся столько, сколько нужно, — с этими словами Руби открыла дверь, и её сестра переступила порог.              — Не волнуйся, Адам, я постараюсь не мешать тебе, — Янг вежливо улыбнулась, проходя мимо него.              «Адам Таурус… террорист, в этом нет сомнений. Он живет с моей младшей сестрой. Её слепота, вероятно, единственная причина, по которой она жива. Кто знает, какая у него поддержка. Я не могу рисковать, затевая драку или привлекая власти, Руби может попасть под перекрестный огонь. Как только я смогу их разлучить, я отвезу Руби в безопасное место, а затем сделаю так, чтобы Адам никогда больше не смог причинить вред моей младшей сестре.»