Глава 10. Последняя ночь

Глава 10

Последняя ночь

      «Да ладно, неужели сейчас?», Янг моргнула, её глаза были устремлены на седовласую военную с направленным в их сторону мечом. Каждая другая пара глаз также смотрела либо на новичков, либо на то, что было на другом конце меча. Все, кроме Руби, чей незрячий взгляд не мог точно найти цель, на которую можно было бы нацелиться, но её голова была поднята так, чтобы её ухо могло слышать человека, который был причиной всего этого.              — Она сказала Адам Таурус? — начались шепотки, и Янг мгновенно почувствовала, как её грудь сжалась. Вокруг энтузиазм толпы перешел от ликования и веселья к страху и опасениям.              — Известный террорист? Я думал, он мёртв.              — Это же не может быть он, правда?              — Он стоял у моего прилавка. Не может быть, он был так вежлив!              Сомнительные голоса в толпе дали Янг слабый проблеск надежды. Еще был шанс сделать это, но она знала, что должна действовать быстро.              «Чёрт возьми, Адам! Ради тебя рискую!»              Она глубоко вздохнула и отошла от сестры. Это противоречило всем защитным инстинктам её тела. Она чувствовала, как её живот сжимается всё сильнее с каждым шагом, но ей нужно было сосредоточиться. Если она не разыграет эту карту правильно, она пропала.              — Я — Янг Шао Лонг, преподаватель Академии Сигнал и дипломированная охотница, — это было рискованно, но поставить себя в центр внимания было бы хорошим отвлечением. Это была её единственный шанс, и она это знала. — Мне все равно, на кого вы работаете, у вас здесь нет юрисдикции. Это никак не могло быть санкционировано, иначе они бы не отправили всего двух человек за предполагаемым опасным террористом. Если бы это было законно, я бы обязательно узнала об операции у себя на заднем дворе.              Аура Янг вспыхнула, и от неё потекло тепло, когда воздух закипел от её силы. Она ведь не какая-то слабачка.              Вот так её план начал работать. Толпа, уже с подозрением относящаяся к новичкам, начала склоняться в её пользу. Тем не менее, оставалось достаточно места для сеяния сомнений, а это было последнее, что она могла себе позволить.              — Убирайся. С. Моего. Пути! — низкий и опасный рык вырвался из горла низкорослой солдатки. В её глазах определенно была жажда крови. Никакое запугивание не сработало бы.              Так же, как тепло исходило от Янг, волна холода вырвалась из тела Вайсс, когда её аура тоже поднялась. Любому, у кого был боевой опыт, было достаточно легко сказать, что они примерно равны по уровню чистой ауры. Хотя кто-то значительно более опытный мог бы сказать, что исход боя не был решён только по статистике, и Янг была уверена, что сможет победить солдатку в белом.              Фейерверки, которые запустила Ян, были не просто показными. Второй эффект уже начинался. Граждане чувствовали опасность предстоящего боя и отходили на безопасное расстояние или вообще бежали. Она могла только надеяться, что входящие звонки не будут утверждать, что в деле замешан разыскиваемый террорист. Она делала всё, что могла, чтобы посеять сомнения, но сработало это или нет, никто не мог сказать.              Хуже того, она пришла не по работе и не взяла с собой оружие, а её противница — наоборот. Это уже большой довод против неё, но её это не смутило. Хотя она не могла не посмотреть на другую женщину из пары. У нее были черные волосы, и она была фавном-кошкой с миленькими кошачьими ушками на макушке. В отличие от Вайсс, которую подстрекнула провокация Ян, фавн в черном не отрывала своих янтарных глаз от Адама.              — Я-Янг… — пробормотала Руби. Янг почувствовала, что она делает шаг к ней, но Адам протянул руку и оттащил Руби назад, подальше от опасности.              — Адам, хватай Руби и сваливай, — она приняла боевую стойку и повернулась к Вайсс.              «Ни за что на свете я не позволю тебе приблизиться к моей младшей сестре с таким выражением лица, ледяное страшилище. Я не верю, что ты пощадишь её, если она попытается защитить его.»              Она повернулась, чтобы посмотреть на них, и Адам встал перед Руби, поместив своё тело между нападавшими и ею. Это дало ей огромное утешение, она не была полностью уверена, что он не использует её как щит, если случится худшее.              — Ни один из них не тот противник, к которому можно относиться легкомысленно, если ты умрешь…              — Ну-ну, разве ты не пользуешься популярностью у женщин, — фыркнула Ян, подняв кулаки. — Почему бы тебе не побеспокоиться о той, которая сейчас к тебе прилипла. Тебе что, нечего ей сказать?              Напряжение было таким плотным, что едва можно было дышать. Битва начнется с броска булавки. Двое против одной, и Ян не могла сражаться, защищая свою младшую сестру, и она не знала, готова ли она сражаться рядом с Адамом.              Она глубоко вздохнула…              — Беги, живо! Уведи её отсюда!              Без дальнейших подсказок Янг ринулась в бой, словно жёлтая комета, пронесшаяся над пляжем!              — Ты не уйдёшь! — закричала Вайсс так громко, что её голос сорвался, но прежде чем она успела попытаться последовать за Адамом, Янг сократил расстояние.              Её удар был полосой чистого золота, как восход солнца, когда она едва не попал в лицо Вайсс. Военная Атласа была бы вырублена в тот же момент, если бы не хладнокровная, собранная и быстро соображающая напарница рядом с ней.              В самый последний момент перед ударом Блейк оттянула Вайсс назад, и кулак Янга пронёсся мимо. Вайсс не моргнула и глазом… пока ударная волна от удара не врезалась в неё, и она не поняла, что имеет дело не с обычной охотницей.              «Чёрт возьми, я надеялась положить её одним ударом», Янг цокнула языком и стиснула зубы. По крайней мере, она полностью завладела их вниманием. Адам и Руби совершили безумный рывок в лес, где они были в безопасности и от нападающих, и от испытующих глаз.              Ну, надо отдать должное Вайсс, она недолго колебалась. До неё дошло, что без борьбы она не прорвётся.              — Уйди с дороги. Последний шанс, — Вайсс взмахнула клинком, а Блейк выхватила свой, также понимая, что их противница намерена встать у них на пути.              Всё, что могла сделать Янг, это выдохнуть дрожащим горячим вздохом, адреналин хлынул в её кровь. Затем она просто покачала головой и приняла боевую стойку.       …       …       …       В тот же миг из рапиры Вайсс вылетел целый шквал сосулек!              В шквале ударов Янг разбила почти все из них, но несколько её зацепили.              «Чёрт, эти штуки сильнее, чем я ожидала. Эта девчонка не из слабаков.»              Блейк не хотела давать противнику свободу действий и бросилась вперед, пока ледяная пыль ещё висела в воздухе. Солнце село, и её ночное зрение давало ей преимущество в бою, и она использовала все преимущества, которые были в её распоряжении.              Фавн опустилась, а её тень поднялась. Ни единого шанса, что её враг сможет определить, какая атака была настоящей, и даже если бы она это сделала, она не смогла бы её остановить. С восходящим взмахом меча она прорезала всю длину тела врага, разрезая его ауру, но не мягкое тело, защищенное под ней.              Хлоп!              Блейк почувствовала, как мощный удар ударил её в живот. Последним, что она увидела, было бедро Янг, прежде чем из её легких выбило весь воздух, и она полетела по пляжу, поднимая песок с каждым кувырком.              — Хватит! — прорычала Вайсс, её глаза сверкали яростью и жаждой крови. Она положила обе руки на рукоять рапиры и вонзила её в песок.              «Ладно, интересная тактика», подумала Янг, все ещё оставаясь начеку, особенно когда увидела, как девушка-кошка с трудом встает на ноги на некотором расстоянии.              Прежде чем она успела снова взглянуть на Вайсс, та призвала гигантский комплект светящихся синих доспехов, который вышел из глифа позади неё. Он возвышался над всеми тремя женщинами и держал в руках огромный меч.              «Твою мать.»              Янг подняла руки и приготовилась. Уклониться было некуда, когда клинок гигантского рыцаря пролетел по дуге через поле боя, широко и низко.              Он ударил, как грузовик. Даже через свою ауру она почувствовала это. Но Вайсс еще не закончила, так как рыцарь подбежал к скорченному телу Янг и начал топтать её снова и снова, сотрясая весь пляж и заставляя инфраструктуру фестиваля падать, как будто произошло землетрясение.              — Вот. Этого должно быть достаточно, — Вайсс не слышала слов Янг, так как её избивали, но чувствительные уши Блейка дернулись, и он инстинктивно начал отступать.              Бу-у-у-ум!              Песок с пляжа взметнулся, словно шторм, а волна жара обожгла всё вокруг, и одним апперкотом Ян разбила призванного гиганта и победоносно встала в созданном ею кратере.              — Не может быть… Так не бывает! — Вайсс дрожащим движением отступила назад, всё ещё скаля зубы и сжимая оружие.              Пока солдатка смотрел с недоверием, у девушки-кошки было совершенно другое выражение лица, словно что-то было ей жутко знакомо. Хотя это длилось всего мгновение, пока она поднимала своё оружие и приседала, напрягая мышцы. Кошка собиралась наброситься.              — Прикрой меня, — пробормотала Блейк, и Вайсс нехотя подняла меч и снова обрушила шквал сосулек на их общего врага. Как и в прошлый раз, это, похоже, не имело особого эффекта.              Блейк рванулась вперед, следуя той же схеме, что и раньше, и за долю секунды достигла Ян, прежде чем опуститься и занести клинок назад.               «Снова? Слишком легко», Янг отвела ногу назад и ударила… только для того, чтобы её нога прошла сквозь пустоту.              — Что? — Янг моргнула в недоумении              — Что!? — в ярости закричала Вайсс.              К тому времени, как Янг понял, что произошло, было уже слишком поздно. Блейк использовала тень, чтобы проскользнуть мимо, казалось бы, непреодолимой стены, которая была их врагом… и рванула в лес.              «Чёрт, эта поумнее будет.»              — Блейк! Блейк! Не оставляй меня разбираться с ней! Адам мой! Мой, слышишь?! — выглядя точь-в-точь как избалованный, капризный ребенок, Вайсс топнула ногой по земле и уставилась в сторону своего товарища по команде.              — Полагаю, остались только ты и я, Снежный Ангел, — Янг ухмыльнулась и подняла кулаки, готовясь ко второму раунду. «Какой бы ни был твой план, тебе лучше поторопиться, Адам.»                            «Мы убегаем. Мы действительно убегаем», Руби слышала взрывы на заднем плане.              Её обострённые чувства были переполнены бесчисленными входами, когда адреналин затопил её вены. Её мысли также искрились от проблемы к проблеме, когда страхи и беспокойства тянули её разум во всех возможных направлениях.              Если бы не эта рука, сжимающая её так крепко, она бы просто упала от напряжения.              Её платье было достаточно удобным для танцев, так что бег не был большой проблемой. Однако её обувь не была предназначена для бега по дикой местности, и она чувствовала, как её лодыжки болят от безумного рывка.              Вдалеке раздался еще один взрыв, на этот раз более громкий и мощный, чем все остальные. Настолько мощный, что Руби почувствовала вибрацию через свои ноги. Она знала, что её старшая сестра сильна, поэтому старалась не волноваться.              «Беспокоиться не о чем. Янг сильная. Папа всегда говорил мне, что она лучший боец, которого он когда-либо видел. Она не проиграет. Янг не проиграет, если будет сражаться, чтобы защитить меня.»              Это утверждение подавило по крайней мере один из её страхов, поэтому она успокоила свой разум и сосредоточилась не на том, что было позади неё, а на том, что ждало впереди.              «Адам. Адам Таурус. Я знаю это имя. Я слышала его однажды. Когда Адам использовал мой свиток, когда впервые приехал ко мне домой. Он не знал, что он всё читал вслух и что я могла слышать всё, что он говорил. Адам Таурус, печально известный… террорист.»              Её воспоминания были переполнены её временем за последние месяцы. От грубого, абразивного начала до нежных, теплых моментов, которые она лелеяла. Как бы она ни пыталась это примирить, в её сознании был устрашающий диссонанс.              — Этого не может быть возможности, — рассеянно пробормотала она в ночной воздух так тихо, что только она могла это услышать.              «Когда я услышала, что сказал мой свиток, я отложила его. Я прикинула свои шансы. Может, он просто волновался из-за того, что у них было одинаковое имя? Даже если бы это был он, что бы я сделала? Я решила, что либо он слишком опасен, чтобы действовать против него, либо я неправильно поняла. Затем, чем дольше мы жили вместе, тем больше я убеждалась, что он не может быть опасен. Он поймал меня, когда я упала, дразнил меня, когда я дразнила его, мы говорили о нашем прошлом, и ни на мгновение после моих первоначальных страхов я не беспокоилась, что он причинит мне боль.»              Её счастливое отрицание обращалось в прах.              «Я всегда была гордячкой. Может быть, даже слишком. Я знаю, что папа и Янг беспокоились обо мне. Я так ясно слышала их голоса, когда получала травму или когда отправлялась куда-то в новое место. Они тоже потеряли маму, наша семья была разрушена, и хотя я не могла быть охотницей, я хотела быть сильной, как она. Будучи слепой, мне нужно было так много преодолеть, но я понемногу справилась. В конце концов, даже когда я была маленькой, я перестала плакать, когда падала, даже когда мне было больно. Я перестала так часто просить о помощи, даже когда я обжигала руку или резалась, пытаясь что-то схватить. Как бы я ни боролась, они никогда не переставали беспокоиться обо мне.»              Действие вдалеке становилось всё слабее и слабее. Запах пляжа сменялся запахом леса. Они не замедлялись, и её сердце колотилось. Её грудь горела, пока она боролась, чтобы не отставать. Это было больно, очень больно.              «Янг отправилась в Бикон, чтобы стать охотницей, как и мама. Я не могла последовать за ней. Я не могла вложить в них больше беспокойства, чем у меня уже было. Так много требовалось, чтобы просто жить как обычный человек, быть охотницей было опасно, и я не могла просто учиться на неудачах, когда жизни других людей были в моих руках. Поэтому я выбрала другой путь. Я ходила в обычную школу, получала хорошие оценки, а затем поступила в колледж и получила степень в области бизнеса. Тем не менее, я могла сказать, что папа беспокоился обо мне, он хотел, чтобы я оставалась поближе к дому. Я чувствовала, что он не мог признать мои достижения, он не мог смотреть на меня и не видеть дочь, которую ему нужно было защищать, и жену, которую он не смог спасти. Поэтому я забрала своё наследство от мамы, купила дом и начала бизнес. Я никогда не просила о помощи, я больше никогда не позволяла им защищать меня. Когда я упала в своем новом доме, я могла плакать, и никто бы не беспокоился. Я сильная. Я сильная. Я сильная.»              Затем её нога зацепилась за корень дерева, и её тело мгновенно начало падать. Вся усталость, истощение и неистовые эмоции заставили её почувствовать, что гравитация вокруг неё весит в сто раз больше обычного. Острая боль пронзила её ногу, а колено под ней царапнуло что-то твердое.              «Я сильная. Я всегда хотела быть такой. Так... так почему...»              — Адам… мне-мне больно. Пожалуйста, не бросай меня, — её голос сорвался, и она потянулась рукой в ​​абсолютную темноту. Она не могла слышать из-за собственного бьющегося пульса или крови, хлынувшей через уши.              «Почему я не могу перестать плакать?»              Горячие слёзы катились по её щекам и падали на платье. Её тяжелое дыхание превратилось в бездыханное рыдание, когда она отчаянно хотела заполнить пустоту, образовавшуюся, когда её рука отделилась от его.              «Я не хочу быть сильной, но одинокой. Пожалуйста... пожалуйста…»              — Руби.              Знакомый голос позвал её всего в нескольких сантиметрах. Она чувствовала его горячее дыхание на своей коже и замедлила дыхание, чтобы услышать его.              — Мне жаль, — его голос был нежным, гораздо более, чем обычно. Он был мягким и полным печали. — Я собирался тебя оставить. Я думал, что так будет лучше, может быть, для нас обоих.              Она не хотела этого делать, но когда услышала его слова, она громко заскулила и стиснула зубы, отражая глубокую, пронизывающую боль, которую она чувствовала от его признания:              «А я нет. Я не хочу, чтобы он уходил. Нет, почему я не могу перестать трястись? Я не могу перестать плакать. Я всегда могла это остановить, но теперь я ничего не могу.»              Всё, что могла сделать Руби, это медленно поднять руку ко рту и положить другую руку на грудь, где боль была сильнее всего.              — Я бы не смогла так сделать.              Она едва слышала его нежный шепот. Затем, в одно мгновение, её тело стало невесомым. Что-то теплое и сильное окутало её и, казалось, отключило гнетущую гравитацию. Она чувствовала, что плывет.              — Я не мог уйти, когда увидел, как ты сидишь на земле и умоляешь меня остаться. Вся моя крупица здравого смысла говорит мне оставить тебя здесь. Так будет безопаснее. Весь мой тактический опыт говорит, что ты только замедлишь меня и подвергнешь опасности. Всё моё прошлое, связанное с людьми, говорит, что нужно позволить тебе страдать в одиночку.              Даже когда он говорил все эти резкие слова, он держал Руби так крепко, прижимая её к себе, пока её голова не легла ему на грудь. Она чувствовала, что ему было так легко поднять её, как будто она была перышком, но для неё он был несокрушимой стеной, окружающей её, через которую ничто не могло пробиться. Она чувствовала себя в такой безопасности, что начала расслабляться и слушать звук его сердца, бившегося так близко к её уху.              Только тогда поток её слез прекратился.              — Я продолжу идти. Держись за меня крепче, — твердо сказал он, и его пальцы ещё сильнее сжали её мягкое тело.              Она кивнула, и через мгновение её тело обдул порыв летнего воздуха. Каким-то образом Руби почувствовала, что с ней на руках он бежит ещё быстрее. Вероятно, это было бы страшно. Если бы он споткнулся и упал, она могла бы серьезно пострадать. Но она не боялась, на самом деле, она даже больше не чувствовала боли от пореза ноги.              Звуки вытаптываемых им кустов, хруста веток и шелеста листьев под ними смешивались с ночным воздухом, и вскоре она уже не могла слышать даже отдаленный шум битвы, унесенный ветром.              Вопреки всему происходящему…              «Эта ночь вдруг кажется такой умиротворённой.»              — Адам, — нерешительно пробормотала Руби.              — Что?              — Ты ведь тот самый Адам Таурус, да?              Он колебался, и она почувствовала, как его бег замедлился. От бешеного спринта до быстрого бега трусцой он замедлился, и прохладный ветерок замедлился вместе с ним.              — Это я.              Она почувствовала, как его хватка на ней слегка сжалась. Это не было больно, но было крепко, как если бы она в детстве держала одеяло, когда ей было страшно во время грозы.              — Кто эта женщина? Та, которая напала на тебя?              — Её зовут Вайсс Шни. Она из военных Атласа. Мы уже встречались.              Его бег замедлился до быстрого шага.              — Почему она тебя так ненавидит? — Руби почти боялась задать этот вопрос, но знала, что должна это сделать.              — Я парализовал её сестру. Пронзил мечом её позвоночник, чтобы она больше никогда не смогла ходить, — он пытался говорить холодно, но голос его дрожал.              Кулак Руби сжал его одежду на груди, крепко прижимая его к себе. Это было хуже, чем она ожидала, но она также почувствовала некоторое облегчение от того, что он будет честен с ней, неважно, насколько это ужасно.              — Ты сожалеешь об этом?              — Я… честно, не знаю, — его признание прозвучало как тяжелое освобождение дыхания, унося с собой его колебания. — Она хотела убить меня, поэтому я не считаю, что сила была неоправданной. Однако, стоит мне представить, как я делаю то же с твоей сестрой, меня тошнит. Она была бойцом, я оставил её в живых, но также и навсегда ослабил её. Это сложно.              Она слышала, как его сердцебиение участилось, несмотря на то, что его бег замедлился до почти энергичной ходьбы.              И снова не ответ был тем, что её успокоило. Она знала, что это будет не просто, но его честность, по крайней мере, принесла ей больше облегчения, поскольку её вопросы становились глубже.              — Ты все еще ненавидишь людей?              — Нет. Я ненавижу то, что люди сделали. Я не могу заставить себя ненавидеть людей полностью. Больше нет.              Его походка замедлилась, он едва шел, его шаги стали слабыми и тёплыми.              — И что будет дальше? — Вопрос настолько широкий по охвату, но и столь пронзительный по действию, что он заставил террориста полностью остановиться.              Они стояли там, в тишине и неподвижности. Мгновения проходили как минуты, пока они ждали, ждали, чтобы отсрочить неизбежное. Каждый из них желал, хотя бы на мгновение, чтобы время дало им передышку, просто чтобы все обдумать. Как бы сильно они этого ни желали, время не будет ждать.              Адам шевельнулся первым. Его большой палец нежно погладил её руку. Двигаясь по её обнаженной, мягкой коже, она почувствовала его прикосновение, словно чистый солнечный свет. Она закрыла глаза и расслабила свое тело, прижавшись к нему. Если он её уронит, у неё не будет шанса удержаться, но она не боялась, отдавая свою безопасность в его руки.              — Руби, мне нужно кое-что сказать, прежде чем мы продолжим.              — Так говори. Ничего не скрывай. Вот что я лю… вот что мне в тебе нравится. Ты никогда не жалел меня и не считал меня слабой, но ты все равно защищал меня. Ты мог лгать о своей личности, но ты никогда не скрывал от меня своих чувств, хороших или плохих, — она нежно вытянула шею, устраиваясь в его объятиях, пока не почувствовала, что его подбородок оказался прямо над её головой, и прижалась щекой к теплу его шеи.              «Разве это неправильно, что я чувствую себя так комфортно с ним?», она задавалась этим вопросом, но не могла сдержать блаженную улыбку, которая тронула её губы.              — Руби, — начал он.              Его голос собрал каждую йоту решимости и силы в его теперь дрожащем теле. Она почувствовала, как он двигает руками, собирая её тело в маленький шарик, который он держал так крепко.              А потом…              — Я влюблён в тебя.              Она ахнула. Не то чтобы она этого не ожидала, но всё же, услышав эти слова, она вырвала воздух из легких и надолго осталась в пустоте. Со следующим вдохом она почувствовала, что втягивает в себя чистое счастье и тепло.              — Я тоже тебя полюбила, Адам, — слова Руби были такими нежными и мягкими, когда она шептала их ему на ухо. Она чувствовала себя такой легкомысленной, как маленький ребенок, получающий подарок, который он всегда хотел.              — И это делает то, что будет дальше, гораздо сложнее, — его голос звучал холодно, как лед.              Он нежно и бережно опустил её на ноги, придерживая её за бока и спину, пока не убедился, что она может стоять самостоятельно.              — Что будет дальше? — Руби потянулась прежде, чем его рука успела оторваться от неё, не желая чувствовать изоляцию от его прикосновения. Она крепко держалась, даже когда он так слабо пытался оторваться от неё.              — Я не могу вернуться к «Белому Клыку». Если я возьму с собой человека, это будет опасно для тебя.              Она не могла с этим спорить. К тому же, она не хотела, чтобы он провел свою жизнь, занимаясь такими опасными вещами.              — Убежать с тобой я тоже не могу. Ты не выживешь, и тебя сочтут соучастницей.              И снова она не смогла возразить. Она чувствовала растущую тяжесть в груди, холод в ожидании того, что, как она знала, должно было произойти. Она держала его руку так крепко, как только могла, дрожа от напряжения.              — Значит ли это… что это наша последняя ночь вместе? — она даже не хотела говорить это вслух, её мысли проявились в голосе еще до того, как она успела их осмыслить.              Наступила долгая пауза. Она почувствовала, как он снова попытался отстраниться, но она дала, держа его крепко и непреклонно.              Лес затих, нарушаемый лишь стрекотом сверчков. Ветер полностью затих, словно в знак почтения к моменту, происходившему между ними, который даже природа не хотела прерывать.              «Неужели это все? Неужели конец? — подумала она, и слезы снова потекли. — После всего этого времени я наконец-то нашла того, кто заставляет меня чувствовать себя сильной и любимой, окруженной заботой и восхищением. Я люблю его всем сердцем. Я верю в глубине души, что он изменился. Адам, которого я знаю, — хороший. Я… я хотела бы спасти его.»              — Да, — его голос был гладким и мягким, как летний бриз, и он обнял её за руку, возвращая желание бороться с неизбежной разлукой.              Её сердце было словно пронзено ножом. Каждый дюйм её тела отшатнулся от воздействия такого простого слова. Она оскалила зубы и шмыгнула носом, полностью отказавшись от попыток остановить себя от слез.              — Тогда, не мог бы ты… оказать мне последнюю услугу?              Ответа не последовало, но каким-то образом она поняла, что это «да».              — Не мог бы ты… подойти поближе? Опуститься до моего уровня? Я хочу еще раз почувствовать твое лицо.              Она решила, что он раскусил её смехотворную попытку быть гладкой или умной. Она решила, что он не мог не знать, к чему всё идет. Она была очень благодарна тогда, когда почувствовала его дыхание на своём лице.              Её глаза закрылись, а свободная рука поднялась, пока она не почувствовала очертания его лица. У него были такие сильные черты, грубые и немного напряженные, но всё равно она не хотела отпускать его. Её пальцы нежно пробежались по его коже, от скулы до челюсти, по его мягким щекам, и, наконец, она почувствовала его губы. Она не хотела все испортить, промахнувшись с первой попытки. Затем она наклонилась вперед.              Если его прикосновение ощущалось как солнечный свет, его губы ощущались как пламя. Она чувствовала, как через её губы прорывается обжигающий жар, проникающий в её кровь, разнося его по всем сосудам её тела. Его губы были шершавыми, но, как и он сам, за ними была сила, когда они прижимались к её губам.              Её сердцебиение стало ускоряться и ускоряться, выходя из-под её контроля. Прежде чем она успела что-либо понять, она потянула его вниз, и её спину защекотали папоротники, придавленные их общим весом.              Никто не собирался заходить так далеко, но и остановить это было невозможно. Несмотря на то, что он был намного больше её, его вес никогда не казался гнетущим или неудобным.              Каждый поцелуй заставлял её чувствовать, как она светится, и она едва замечала, как он усаживал её, чтобы снять платье.              Она чувствовала тепло и напряжение во всём теле. Пот скользил по их коже, но ей было все равно. Она прижалась лицом к его шее, просто вдыхая его запах. Мысль о том, что это будет их последняя ночь вместе, горечь его прошлого и неопределенность её будущего, все это сгорело.              Каждое прикосновение и движение Адама были направлены на её комфорт, ни на мгновение ей не было больно. Это было идеально.              «Хотела бы я, чтобы это длилось вечно…», была единственная мысль, проникшая сквозь дымку блаженства и счастья, окутавшую их обоих.              Несмотря на их желания... это закончилось. Задыхающиеся, потные и сияющие от тепла своей связи, они лежали рядом друг с другом, их одежда была разбросана небрежными кучами.              Он держал её так нежно, а она прижималась к нему, пока их дыхание не стало ровным и не стало ощущаться, что оставшееся им время становится всё короче.              — Я не хочу, чтобы этот первый раз стал последним, — первой заговорила Руби, её дыхание вернулось к ней, когда она переплела свои пальцы с его пальцами.              Адам сжал её немного крепче и с любовью поцеловал её шею и вдохнул запах её волос. Она не могла не улыбнуться этой привязанности, хотя и знала, что их прощание неизбежно. Как бы причудливо это ни было…              «Я не могу не представить себе, как сбегаю с ним.»              — Руби, я…              — Адам! — голос вырвал их обоих из оцепенения, и кровь Руби застыла в жилах.              Не колеблясь, Адам накрыл Руби своим телом, чтобы уберечь её от опасности.              — Что ты с ней сделал!? — раздался крик, а затем раздался звук взводимого курка. — Чудовище, я не позволю…              Прежде чем незваный гость успел что-то сказать, всё замолчали. Руби вскочила и бросилась между женщиной и её любовником.              Ну, попыталась. На самом деле, она была примерно в метре от него, и её раскинутые руки, пытаясь его прикрыть, не сделали ничего, чтобы на самом деле защитить его. Однако этого было достаточно, чтобы снять напряжение.              — Блейк, — Руби сразу узнала голос и обрадовалась, что это не Вайсс.              «По крайней мере, у меня есть шанс убедить её.»              — Прошу, Адам изменился! Он никому не причинит вреда, — она стояла там, полностью обнажённая, заявляя, что разыскиваемый жестокий террорист изменился.              «Я, должно быть, выгляжу совершенно безумной. Это так неловко. Я рада, что не вижу её лица!»              — Руби, Адам — мастер манипуляций. Он залезет тебе в голову, заставит думать, что он тебе нужен, заставит думать, что ты ничего не можешь без него сделать. Затем он перейдет к контролю и оскорблениям. Я тоже думала, что он любил меня когда-то, но в сердце этого монстра нет любви, — она зарычала, и Руби услышала, как она обошла вокруг, чтобы получше рассмотреть мужчину, к которому она была так полна ненависти.              — Пожалуйста! Просто послушай, — взмолилась Руби, и в её голосе слышалось отчаяние.              Прежде чем она успела сказать хоть слово, чья-то рука мягко легла ей на плечо и потянула назад.              — Не трогай её! Отойди от этой девушки сейчас же, или я убью тебя! — взревела Блейк, её голос напрягся от ярости и гнева. Она сделала предупредительный выстрел, и Руби почувствовала, как осколки разлетелись по её босым ногам.              — Ты права, я действительно манипулировал ею, — сказал Адам, уговаривая Руби спрятаться за ним, защищая её от любой дальнейшей потенциальной опасности.              — Я извратил её эмоции и заставил её спрятать меня, играл с ней, словно в простую игру. Это было слишком просто. Она понятия не имела, кто я такой, до недавнего времени, — Адам мрачно, пугающе рассмеялся, шагнув вперед. — Она ничего не понимает. Слепая, беспомощная девочка, которой повезло, что она была мне полезнее живой, чем мертвой. И теперь у неё есть шанс сбежать благодаря твоему вмешательству. Я как раз собирался убить и её.              «Адам, — ну, если она и знала что-то об Адаме с тех пор, как они встретились, так это то, что он ужасно скрывает свои чувства. Она не могла не улыбнуться. — Из него такой плохой актёр. Я не оставлю тебя, что бы ты ни говорил. Я знаю настоящего тебя.»              Даже Блейк, казалось, была ошеломлена его нетипичной речью.              — Во что ты играешь?              Прежде чем он успел придумать какой-нибудь другой хитрый ответ, Руби взяла его за руку и встала рядом с ним.              — Что бы с тобой ни случилось, я тебя не брошу, — она прижала его руку к своему телу и положила голову ему на плечо. Она чувствовала слабость, истощение от танца, бега и их занятий любовью сделало её тело более чем неустойчивым. Она знала, что не сможет больше стоять.              — Просто убегай! — он пытался оттолкнуть её, пытался казаться страшным, но это не имело значения. Тем более, что он следил за громкостью своего крика, чтобы он не был слишком громким для её чувствительных ушей.              — Нет! — с чистым, упрямым вызовом она держалась еще крепче, теперь опираясь на него, когда её ноги начали сдавать. — Я тебя не оставлю. Мне все равно, если они подумают, что я была соучастницей, я не хочу прожить остаток своей жизни без тебя!              — Гр-р-р, как от тебя может быть столько хлопот? Ты всегда такая эгоистичная и сложная, рушишь все мои планы с тех пор, как мы встретились, — его отчаянные попытки выпутаться из неё стали слабыми и безрезультатными, поскольку он постепенно терял желание расстаться с ней.              — Потому что я люблю тебя! — кричала она, как упрямый ребенок, отвергая всё, кроме того, чего она хотела больше всего.              Наконец, его сопротивление прекратилось, и, по-видимому, заметив, насколько она слаба, он осторожно опустил их обоих на лесную подстилку.              — Если ты не собираешься бежать, то я могу сделать только одно, — он вздохнул со смиренным смехом.              Руби, впервые с тех пор, как она споткнулась, была отделена от Адама, который отстранился от неё и оставил её одну в объятиях теплого ночного ветра.              — Я сдаюсь. Взамен же Руби освобождается от любых последствий, связанных с помощью мне.       …       …       …       Слова, которые он произнес, заставили всех замолчать. Руби едва слышно услышала, как Блейк ахнул сквозь бурю смятения, бушующую в её собственном сознании.              — Ты… что? Ты сдаёшь… что?! — Блейк, более чем сбитая с толку, провела свою фразу по кругу, пытаясь понять, что происходит.              — Я не сдам своих товарищей из Белого Клыка, поэтому я не буду добиваться смягчения приговора. Я сам отвечу за свои преступления. Взамен Руби выйдет свободной. А вообще, дайте ей награду за то, что она меня сдала. Я знаю, что её бизнес большую часть времени не приносит прибыли, — он рассмеялся, но все были всё ещё слишком озадачены, чтобы осмыслить то, что он сказал.              — П-подожди! — Руби попыталась встать, но ноги полностью подкосились, и она снова упала.              — Я… э-э… да. Это возможно, — смущение Блейк звучало в каждом её слоге.              — Руби не может сейчас идти, я одену её и отведу к сестре, — не говоря больше ни слова, Адам подошёл к Руби, его шаги становились все ближе, и она снова почувствовала его руку на своей.       Она почувствовала, как её тело поднялось, и она позволила ему двигать ею, как будто она была куклой. У неё не было сил стоять самостоятельно, не говоря уже о том, чтобы остановить его. Она молча подчинилась, когда платье было снова надето на неё, а туфли обуты.              «Адам сдаётся. Увижу ли я его когда-нибудь снова? Это не то, чего я хотел. Это совсем не то, чего я хотел.»              Наконец, так же, как он сделал это в прошлый раз, когда она упала, он подхватил её на руки и прижал к себе крепко, но нежно.              Обратный путь через лес прошел в полной тишине. Никто не мог ничего сказать, никто не мог думать ни о чём, что имело бы хоть какое-то значение. Руби просто прижалась к нему так крепко, как позволяло её измученное тело, а он с любовью проводил пальцами по её волосам или время от времени касался её щёки.              Запах пляжа вскоре вернулся с сильным ветром, и Руби услышала плеск волн о знакомые берега. Её разум, как бы близок он ни был ко сну, вернулся к беспокойству о сестре, но это длилось недолго.              — Эй, ты снова цела и невредима! — ликующий голос Янг вызвал очередную волну изнурительного облегчения по телу её младшей сестры.              — Убери с меня свою жирную задницу! — рычала Вайсс.              — Ревнуешь, что она лучше? — приободрился Янг.              — Ты ведь понимаешь, что сидишь на спецназовце военных Атласа, да? — Адам не мог не рассмеяться. Видимо, сцена перед ними была довольно нелепой, но Руби не могла заставить себя беспокоиться.              — Адам! Адам Таурус! Я убью тебя за то, что ты сделал с Винтер! — слова Вайсс были полны ярости и злобы, а звук её когтей, царапавших песок, был слышен даже сквозь шум волн.              — Довольно, Вайсс. Он сам сдался, — Блейк покачала головой. Руби могла различить, что происходило после этого момента, но она услышала звук движущегося металла, а затем почувствовала, как её тело переместилось из рук Адама в руки Янг.              Наконец, поцелуй в лоб был последним, что она почувствовала, прежде чем Адам начал уходить.              — Я люблю тебя, Руби, — сказал его удаляющийся голос. — Не жду визита, но звонок был бы кстати».               «Адам… не уходи. Я не… хочу… лишиться… тебя…»              Усталость взяла верх над душевной болью, и она погрузилась в глубокий сон.                            «Уже квартал прошёл», вздохнул Адам, глядя на бетонный потолок над собой.              Тюрьма строгого режима Атласа. Место только для самых опасных военных преступников, предателей и угроз общественной безопасности и порядку со всего мира. Это место, откуда никто не сбегал и никто не покидал его живым. Все там сидят пожизненно.              Он получил только два телефонных звонка. Один от Руби и один от адвоката. Это были единственные звонки, которые ему разрешалось делать. Два общения на из-за стен за три месяца. Заключение было в основном одиночным, с очень малым количеством времени для общения с другими заключенными, но он не возражал против этого так уж сильно. Одиночество никогда раньше его не беспокоило, по крайней мере, раньше.              «Эта девушка, она действительно все испортила. Я даже больше не могу злиться.»              Он вздохнул и прислонился к холодной стене. Камера была достаточно большой, чтобы ходить по ней, что он и делал. Кроме сна, в большинстве дней было мало дел. Иногда он связывался со своим адвокатом, чтобы просто провести немного времени вне камеры, но ему повезло договориться об этом только три раза, и ему сказали, что впредь такие случаи будут сокращены.              Он позволил своим глазам закрыться и сосредоточился на других своих чувствах. Слышать было нечего, обонять тоже было почти нечего, кроме себя, а до душа оставалось еще несколько часов. Он чувствовал твердые стены и полы вокруг себя. Лишенный всякого тепла, цвета или заботы, он с нежностью ностальгировал по своему короткому времени на острове Патч.              «Теперь, когда я об этом думаю, я провёл здесь больше времени, чем с ней», он горько усмехнулся.              Би-и-и-и-п!              Резкий звук нарушил его приятные воспоминания. Он бросил взгляд на тяжелую металлическую, высокозащищенную дверь, которая держала его взаперти, и вздохнул.              Он отошёл от двери и прижался к дальней стене.              «Бесит.»              Когда она открылась, его встретили дула почти дюжины орудий и один хорошо украшенный солдат, стоявший среди них.              Это было самое частое взаимодействие, которое он здесь имел. С тех пор, как он прибыл, появились десятки визитов от различных уровней начальства. Независимо от их ранга, положения или причудливого титула, все они хотели одного и того же.              — Я мог бы остаться здесь ещё на сотню лет, и я всё равно не сдам своих товарищей. Ты прерываешь мой мирный день. Вали, — Адам сплюнул и отвернулся, не проявляя интереса. Однако солдат, казалось, не смутился.              — Хорошо, скажу твоей гостье, что ты слишком занят, чтобы подойти к ней, — он пожал плечами, а затем махнул рукой своим людям, которые начали отступать.              «К ней?»              — Стой! — Адам шагнул вперед, и тут же все орудия снова были направлены на него.              — Наденьте на него наручники, ребята, он пойдет гулять в зону для посетителей.              Как он и приказал, Адам был снабжен сдерживающими цепями и даже взрывным браслетом, который уничтожил бы его руки, если бы он попытался сбежать. Здесь не давали шансов заключенным, и он был далеко не исключением.              Прогулка по коридорам открыла бесчисленное множество одинаковых камер, в каждой из которых содержалась какая-то отвратительная угроза порядку и безопасности самого высокого уровня. Он обнаружил, что ему лениво любопытно, кто его соседи, но у него никогда не будет возможности познакомиться с ними, учитывая, как работает тюрьма.              Сама тюрьма представляла собой многоуровневое сооружение с восьмьюдесятью этажами, все из которых были оснащены множеством функций безопасности, начиная от обездвиживания и заканчивая массовыми убийствами. Он слышал слух, что в случае серьезного бунта или побега из всего здания менее чем за минуту можно было бы убрать кислород.              «Они действительно не тратят время попусту. Разве это не должно им что-то говорить, если у них так много врагов? Эти люди никогда об этом не думают.»              Центр для посетителей находился на первом этаже, так что пришлось долго спускаться на лифте вниз. Никто не произнес ни слова.       В тот момент, когда он переступил порог, последние три месяца стерлись из его памяти, и он словно снова оказался на пляжах Патча.              Она была здесь. Даже за пуленепробиваемым стеклом она выделялась среди всех остальных. Её черные волосы, окрашенные в малиновый цвет на кончиках, эти бесцельные серебристые глаза, не смотрящие ни на что конкретное, её безупречная кожа, нежно поцелованная солнцем.              «Она всё также прекрасна.»              — Адам? — робко проговорила она через громкоговоритель.              — Руби. я, должно быть, сплю, — ответил он, и её лицо тут же озарилось, как летнее солнце.              — Я месяцами пыталась получить разрешение на свидание с тобой. Мне жаль, что это заняло так много времени. Янг пришлось подергать за ниточки с её подругой. Она потрясающая, ага!? — Руби ухмыльнулась и немного качнулась назад на своем сиденье. Он хотел сказать ей успокоиться, не падать и не ударяться головой, но он не мог заставить себя подавить её веселье.              — Признаю, это впечатляет… для учителя, — он ухмыльнулся, и она ухмыльнулась в ответ.              Долгая пауза молчания пронеслась между ними двумя. Он просто смотрел на неё, впитывая каждый сантиметр её лица, который мог, выжигая её в своем мозгу, образ, который мог бы продлиться всю его жизнь в одиночном заключении.              — Адам, — её голос смягчился, а улыбка исчезла, сменившись раздраженным хмурым выражением. — Есть… кое-что, что мне нужно тебе сказать.              — Что происходит? — он тут же насторожился. В голове прокручивались самые худшие сценарии.              «Ей угрожали? Неужели они все-таки выдвигают обвинения? Мы же договорились!»              — Правда в том, что, — она медленно встала и сделала глубокий вдох, чтобы укрепить свою решимость, затем положила руку на живот. — Адам, я беременна.