Магазин

Владимир проснулся в половине второго ночи с пересохшим ртом и гудящей головой, словно набитой мокрой ватой. В квартире пахло перегаром и остывшим ужином. Он лежал на диване в костюме, галстук где-то потерялся. За окном город спал мертвым сном — ни машин, ни голосов, только далекий гул трансформаторной будки. Коньяк кончился. Владимир помнил, как допивал последние капли, стоя у окна. Теперь и коньяка не было, а спать всё равно не хотелось. Точнее, хотелось, но сон не шёл — в голове крутились обрывки сегодняшнего дня: пустой двор, лицо следователя, качающаяся Газель, поминки, Кира. Он поднялся с дивана, прошёлся по квартире. В холодильнике только кефир и остатки вчерашней еды. Денег в кармане было немного, но на бутылку хватит. Круглосуточный продуктовый был в двух кварталах отсюда. Владимир накинул куртку поверх мятого костюма и вышел на улицу. Весенняя ночь была прохладной, но не холодной. Воздух пах талым снегом и чем-то кислым — может, помойкой, а может, просто городом, который медленно умирает. Фонари горели через один, экономили электричество. В тёмных провалах между светлыми пятнами угадывались силуэты заброшенных киосков, сломанных лавочек, покорёженных урн. Он шёл и думал о том, что ещё утром был водителем катафалка, а теперь кто он? Алкоголик? Человек, который потерял единственное, что связывало его с жизнью? Даже Кира ушла. И правильно сделала, наверное. «Продукты» светились коробами букв, половина из которых не горела. У входа валялись окурки и пластиковые стаканчики. Владимир открыл дверь и поморщился от яркого флуоресцентного света ламп. За кассой сидел мужик лет сорока пяти, с усталым лицом и редеющими волосами. Разгадывал сканворды в каком-то журнале, время от времени поглядывая на экраны видеонаблюдения. Полки были заполнены наполовину — где-то было пусто, где-то товар стоял в один ряд вместо привычных двух-трех. Владимир прошёл к алкогольному отделу. Выбор был невелик: водка, коньяк подешевле, коньяк подороже, пиво. Взял бутылку водки — не самой дешёвой, но и не дорогой. Подошёл к кассе. — Документы покажите, — сказал продавец, не поднимая глаз от журнала. Владимир протянул паспорт. Продавец взглянул, пробил покупку. — Пятнадцать сорок.. — Держите. — Спасибо. — Продавец положил бутылку в пакет, но не торопился отдавать. — А вы не местный? — Местный. А что? — Да я постоянных посетителей знаю, а ваше лицо незнакомое. — Я тут не часто бываю. Особенно в такое время. — Ну да, по ночам тут одни забулдыги ходят, — Продавец наконец протянул пакет. — Тяжелые времена, люди в бутылке утешение ищут. Владимир взял покупку, хотел уйти, но продавец продолжил: — Вот был у нас такой покупатель, каждую ночь ходил. Месяца три. Все водку брал, иногда пиво. А потом пропал. Неделю не было, потом узнал — повесился. Жена нашла утром. — Он покачал головой. — Кризис, — привычно буркнул Владимир. — Кризис, — согласился продавец. — Знаете, я тут уже пять лет работаю. Раньше люди приходили — кто хлеба забыл купить, кто молока. Кто с ночной смены шёл, ужин себе брал. Нормальные покупки. А теперь что? — Продавец обвел рукой полупустой зал. — Водка, пиво, сигареты. И все. Больше ничего и не надо.. Владимир стоял у кассы, чувствуя, что продавец не закончил.. — А знаете, что самое страшное? — продолжил мужик. — Перестали даже закуску брать. Раньше бутылку возьмут — и колбасы кусок, хлеба булку, огурцов банку. А теперь — только водку. И всё. — Может, денег нет на закуску, — предположил Владимир. — А на бухло откуда-то есть. — Продавец покачал головой. — Есть такой анекдот. Водка подорожала, сын спрашивает отца: «Папа, это значит ты будешь меньше пить?» — «Нет, сынок, это значит ты будешь меньше есть.» Владимир попытался улыбнуться, но получилось кисло. — Я ж сюда ещё до кризиса пришёл. Тогда работы было много, зарплату хорошую платили. Я думал, временно — подработаю, денег накоплю, своё дело открою. — Продавец засмеялся горько. — Вот и подрабатываю до сих пор. А своё дело... да какое дело в таком городе? В магазине было тихо, только гудели холодильники да тикали настенные часы. Владимир стоял с пакетом в руке и понимал, что не хочет уходить. Не хочется возвращаться в пустую квартиру, где пахнет поражением. — А вы кем работаете? — спросил продавец. — Водителем, — ответил Владимир. И добавил, помолчав: — Катафалка. — О! — продавец оживился. — Вот это профессия! Работа всегда есть, люди помирать не перестанут. Завидую, честно. — Да уж не знаю, чему завидовать, — мрачно сказал Владимир. — Машину угнали. Теперь и работы толком нет. — Да вы что?! Когда угнали-то? — Сегодня ночью. То есть вчера уже. Со двора прямо. — Ну дела... — продавец покачал головой. — Даже на катафалк позарились. Совсем народ страх потерял, теперь всем на всё плевать. — Плевать, — согласился Владимир. Продавец посмотрел на него внимательно. — А вы знаете что? Не пейте сегодня. Не к добру это. Вы же не из забулдыг, я вижу, человек приличный, просто обстоятельства вас подкосили. Идите домой, выспитесь. Завтра новый день, может, и катафалк найдется, всё наладится. — Хорошо бы, — ответил Владимир и направился к выходу. У двери он обернулся — продавец смотрел ему вслед задумчиво, как будто хотел что-то добавить, но не решался. На улице Владимир остановился. Пакет с водкой висел в руке, а в голове крутились слова продавца про приличного человека. Права Кира, что-то он совсем расклеился. Зазвонил сотовый.