Разборка

— Вован! Не спишь? — голос Германа звучал бодро. — Не сплю, в магазин вот вышел. — Ты там не забухал часом? — подозрительно спросил Герман. — Я в норме. Что у тебя? — Появилась зацепка по машинке твоей. Владимир остановился. Сердце учащенно забилось. Неужели?! — Где? — Говорят видели Линкольн чёрный на разборке, в промзоне, что у «Астории» за городом, знаешь где? — Знаю. — Мои ребята завтра туда наведаются. Заберут, если есть что забирать. На этих словах у Владимира внутри что-то сжалось. — Я сейчас туда поеду. — С ума сошёл?! Ночь на дворе, там закрыто всё. — Плевать. Хоть через забор посмотрю. Герман помолчал. — Ну, делай как знаешь. Отзвони тогда, как выяснишь чего. — Добро. Отбой. Владимир повесил трубку. Руки дрожали — то ли с похмелья, то ли от нетерпения. Нашёлся, надо же. Владимир вдруг заулыбался. Теперь-то всё наладится. Он выскочил на дорогу и минут пять тщетно махал проезжавшим мимо редким машинам. Наконец затормозила потрёпанная «десятка» с шашечками на крыше. — До «Астории» довезёшь? — спросил он. — Далековато, да и ночь уже, — проворчал водитель. — двадцатка выйдет. Владимир сунул руку в карман и понял, что потратил почти все на водку. В кармане была только пятирублёвая монета и смятый фантик. — Слушай, денег нет, — сказал он устало. — Но есть бутылка водки, — он потряс перед водителем пакетом.. Водитель прищурился, покрутил головой, потом махнул рукой: — Ладно, садись. Водила поморщился от перегара, когда Владимир сел на пассажирское место, и открыл окно. — Что б окна не запотевали, а то гайцы тормознут ещё, — пояснил он. Если в самом городе ещё теплились островки жизни, освещённые улицы и магазины, то за городом окружающий пейзаж стал космически чёрным. Десятка пронизывала гиперпространство выхватывая фарами разметку на шоссе. Справа показалась освещённая громада «Астории», окруженная промзоной с СТОшками и магазинами автозапчастей. — Мне к разборке. — Пожалуйста. А что ты тут забыл в такое время? Не работает уже ничего. — Надо, — отрезал Владимир. — Приехали. Давай, удачи. Владимир кивнул и вышел из машины. Перед ним высились ворота разборки — большой территории, огороженной высоким забором из сетки-рабицы. Изнутри доносился лай собак. Через сетку Владимир видел ряды машин, какие-то ещё вполне на ходу, а от каких-то остался только обглоданный остов. В основном иномарки. Катафалка нигде не было видно. Он обошёл забор по периметру, выискивая возможности попасть внутрь. С обратной стороны вплотную к забору стояла полуразобранная «девятка» когда-то насыщенного вишнёвого цвета. Владимир забрался на крышу, забор теперь был ему по грудь. Он снял куртку, перекинул её через верхний край сетки, чтобы не порвать костюм. Уцепился, перевалился через бряцающую сетку, не удержался и тяжело бухнулся на землю с другой стороны. — Ох, бля, — прокряхтел он вставая и отряхиваясь. Попробовал сдёрнуть куртку с забора, но та крепко зацепилась. «Ладно, чёрт с ней, всё равно старая была», подумал Владимир и обернулся. И очень вовремя — на него молча, не издавая ни звука шла огромная собака. Встретившись глазами с Владимиром, псина угрожающе зарычала и сделала ещё пару шагов вперёд. — СТОЙ, — сказал Владимир, вытянув перед собой руку. Голос прозвучал незнакомо и как будто со всех сторон. Владимир заметил, что его собственная рука освещается с тыльной стороны холодным голубоватым светом. Собака повизгивая, легла на землю, прижав морду к лапам. На разборке воцарилась тишина. Владимир спокойно прошёл мимо прижавшей уши собаки и огляделся. Территория была огромной, а машин были сотни. Он неспешно прохаживался мимо рядов железных коней в поисках своего. И наконец нашёл. Катафалк стоял у дальнего от ворот края разборки, возле въезда в гараж, где видимо размещалась СТОшка. Точнее стояло то, что от него осталось. — Нееет, — застонал Владимир и в груди что-то закололо. Колёса видимо сняли первым делом, и линкольн, будто смущенно на цыпочках стоял на стопках кирпичей. Фар уже не было, как и зеркал. Капот был открыт и в нём, вместо двигателя чернела дыра. Наверняка и другие агрегаты тоже поснимали, но от зрелища вырванного сердца катафалка у Владимира подкосились ноги. Он, пошатываясь, подошёл к машине, нащупал в кармане бесполезные уже ключи. Двери были открыты нараспашку. Владимир обошёл катафалк и заглянул в салон через заднюю дверь. Выдвигающаяся рама для гроба была ещё на месте, да и кому она могла пригодиться. Боль в груди усилилась, и Владимиру стало не хватать воздуха. Постанывая, он залез в кузов и улёгся на месте, где обычно стоял гроб. В воздухе вдруг запахло речной тиной, а кузов катафалка стал убаюкивающе покачиваться. Он свернулся калачиком и заплакал. А снаружи катафалка слышался плеск нездешних тяжелых волн подземной реки.