Глава 8

      Дополнительные этапы перед финалом оказались жаркими. Очень жаркими. Сначала участникам состязания требовалось преодолеть сложнейшую полосу препятствий в раскалённой пещере, набитой огненными ловушками. Чтобы пройти дальше, требовались не только ловкость и смекалка, но и командная работа: участники двигались параллельно друг другу, чтобы открыть ворота на пути, часто требовалось нажать рычаги в соседних туннелях. Большая часть переходов были до неприятного узкими, ограничивающими возможность манёвра. Из установленных в трещинах огнемётов били струи пламени, из пастей статуй чудовищ, выполненных из жаропрочных материалов, стекали ручьи ослепительно-оранжевой лавы. Температура воздуха доходила до температуры плавления свинца, поэтому перед этапом все участники облачились в специальные скафандры.       Кое-где приходилось перетаскивать тяжёлые металлические рамы, чтобы навести мосты над огненной пропастью. Одновременно требовалось защищаться от агрессивных сгустков ослепительно-жёлтой квазиживой плазмы. Семеро охотников получили серьёзные ожоги и вышли с этапа. Из состязаний они не выбыли, так как этап всё же являлся дополнительным, но лишились дополнительных баллов. Медицинский отсек в ту ночь оказался забит обожжёнными. Впрочем, все кроме одного полностью исцелились на следующую же ночь, самый пострадавший — через две ночи.       Малва не любила жару, но этап показался ей увлекательным и напряжённым. Пока Ойри сбивала плазменные шары электролазером, она таскала грузы и открывала ворота, одновременно наблюдая за успехами и провалами других охотников.       После полосы препятствий охотникам требовалось обезвредить двух огромных роботов-огнемётчиков. Первый испускал малиновое пламя, благодаря добавке лития в топливную смесь, второй — зелёное, благодаря добавке бора. Ключом к успеху являлось отвлечение внимания силами выделенной группы наиболее прытких охотников, пока другие обстреливали роботов из электролазеров, а также тушение пламени спрятанными в тайнике водомётами. Тайник нашёл Сайрахо, отогнув тонкий слой металла, покрывавший стену и нишу в ней. Одним из самых ярких впечатлений для Малвы стали скрещенные струи изумрудного пламени и воды, когда Ойри встретила водомётом огненный шквал. Вода победила пламя, и стрелки выиграли драгоценные мгновения, чтобы повергнуть робота.       После Малва долго плескалась в бассейне с холодной водой. Серьёзных ожогов она не получила, те что были, зажили на глазах. Но после огненной гонки прохлады хотелось необычайно.       В финале участвовали командами по шесть охотников. До финала дошли тридцать один охотник, таким образом, команд собралось пять. Оставшийся в одиночестве получил право набрать себе в команду пятерых выбывших. Они не считались вернувшимися, но их участие в финале давало право на отдельные призы. Так в финал попал Нюйёри.       К Малве, Ойри и Сайрахо присоединилась другая команда полуфинала. Самым примечательным из присоединившихся был Эйрини Нийхус. Испытывая обыкновенную и простительную страсть к блестящим предметам, он поддался этой страсти слишком безоглядно и увешивал себя всевозможными украшениями сверх всякой меры. Сайрахо в шутку назвал Эйрини ходячей ювелирной выставкой. Разумеется, перед охотой Эйрини снимал украшения, но после — надевал обратно, тратя немало времени. Ещё больше блестящих безделушек висело вокруг его кровати, и даже лежало в ней. Вместе эти украшения рассказывали увлекательную историю, представляя собой изысканное послание на тайном языке редких металлов и драгоценных камней, известном каждому интересовавшемуся ювелирным делом и разнящимся от планеты к планете. Пообщавшись с Эйрини, вопреки ожиданию Малва не нашла в нём напыщенного и самовлюблённого типа, как того опасалась. В обычной жизни Эйрини одевался скромно, но праздники и охоты были поводом показать другим свои достижения в ювелирном деле и блеснуть экстравагантностью. Это шло вразрез со взглядами Малвы, которая не разделяла праздники и обычные дни, стараясь сочетать практичность и красоту. Однако она вполне принимала такую позицию. Ювелирное дело было призванием Эйрини, им он занимался для своего и чужого удовольствия не первый век. Однако, при всей увлечённости и таланте, изготовление украшений Эйрини считал баловством, развлечением. Основное время он посвящал физическим исследованиям в области фундаментальной физики, ища новые способы программирования искусственных субатомных частиц.       Эйрини сумел уговорить всех участников команды посетить ювелирную выставку, где, помимо прочего, выставлялись и его творения.       Другими двумя участниками были Вельмо Аринди, историк, и Кюйва Хюрю, специалистка по железнодорожной автоматике, по совместительству конструктор уникальных подводных аппаратов и кинетических скульптур.       Финал проводился в особой пещере. Она располагалась немного в стороне от основного комплекса. Когда-то там попытались построить настоящий подземный дворец и небольшое, но высокотехнологичное производство, однако в процессе строительства потребность в них отпала, и стройку забросили. Однако, хотя дворец не был закончен, величественные своды, украшенные незавершёнными фресками и инкрустированные кристаллами кварца, впечатляли.       По пути охотники перешучивались и подбадривали друг друга. Вельмо уже мечтал о призах. Кюйва, Эйрини и Ойри обговаривали нюансы взаимодействия. Малва внимательно слушала, изредка вставляя замечания и пожелания. Сайрахо размышлял о чём-то своём.       Зал перед решёткой оказался ярко освещён светло-зелёными и белыми лампами. Белые стены с искусной резьбой на растительную тему создавали спокойное, почти умиротворённое ощущение. Однако тревожные жгуче-лазурные огни вокруг решётки ярко контрастировали с прочей обстановкой и заставляли вспомнить, что самое сложное впереди.       Малва чувствовала себя не очень хорошо. Трое бессонных суток она попеременно занималась дистанционной работой с саженцем звездолёта и выполнением учебных и практических заданий в университете Эстрилурмы. В результате перегрузки информацией восприятие рассеивалось, в мыслях всплывали образы и концепции, относящиеся отнюдь не к предстоящей охоте. Кроме того, она много беседовала с Эймо и Илтри. Помимо прочего, они невзначай поделились тем, что впервые вступили в интимную близость. Новость стоило отметить как милый пустяк, но Малва невольно скатилась в очередной круг тоски по Юрве. Дело было не в физической любви, хотя Малва соскучилась и по этому аспекту их отношений. Она видела, как её брат всё крепче сходится со столь недавно обретённой возлюбленной, и на контрасте острее чувствовала свою потерю. Было как-то по глупому обидно, и приходилось прибегать к наиболее жёстким формам психологического самоконтроля, чтобы удалить разрушительные эмоции. Малва осознавала, что ощущает себя несчастной и обиженной судьбой. Она жутко переживала за Юрву и вырастила в себе такой отвратительный и мучительный сад внутренних терзаний, что его выкорчёвывание заняло несколько долгих часов.       Ойри, встряхнув Малву за плечи, заставила охотницу немного прийти в себя.       — Малва! Подруга дорогая, у нас финал! До победы остался один бросок! — Ойри смотрела жёстко и строго. — Соберись и работай.       Малва подумала, что вымотана и рассеянна. Ко всем испытаниям, от экспедиций в ледниковые пустоши до проверок знаний, она прилежно готовилась. Но сейчас она пала жертвой самоуверенности, думая, что сможет прийти в оптимальное состояние легко и быстро.       — Малва, я тебя не узнаю, — немного резко бросила Ойри. — Соберись немедленно. В спасательной миссии к космической аномалии будет ещё тяжелее.       «Что со мной не так? Будто я опутана тысячью нитей, сковывающих каждое движение, каждую мысль, — пришла тревожная, ясная мысль. — Тружусь много, но беспорядочно, бестолково. Стала чувствительной, слабой, зависимой от собственных эмоциональных водоворотов и чужих рассуждений. Что же это такое?! Не бывать этому!»       Использовав кибернетические импланты на максимум возможного, Малва запустила скоростное приведение нервной системы в боевую готовность. Сразу стало легче.       «Жизнь полна парадоксов. Тяжелейшие тяготы выпадают тому, кто стремится к непрерывному блаженству и покою, — подумала Малва. — Тому, кто беспощаден к себе, кто не цепляется за блаженство и не ищет покоя, а ищет борьбы, тому труднейшая дорога легка и радостна. Стоило мне попытаться расслабиться, как стало намного тяжелее справляться со всем».       — Я не подведу, Ойри, — взбодрившись, бросила Малва. — Возьмём лучшие призы, да?       Тем временем участники разбирали карты. Уже знакомый робот-пирамидка жужжал у стены.       Эйрини получил благую карту на знание точного местоположения всех противников, и проклятую карту на появление дополнительной опасности — двадцатиногой твари размером с алтимэ, плюющейся кислотой и защищающей основную добычу.       Малва вытянула благую карту на возможность единожды продолжить охоту после получения удара, в обычном случае приводящего к выходу из состязания. А вот проклятая карта оказалась очень необычной — в случае победы над основной добычей в лабиринте появлялся неприятель из бесчисленного множества нанороботов, принимающий облик обладателя карты и частично перенимающий его навыки и умения. Двойник атаковал только обладателя карты, но и наносить ему удары разрешалось только "везунчику".       — Это очень плохая карта? — с опасением поинтересовалась Малва.       — Не так страшно, как может показаться, но неприятно, — спокойно ответила Ойри.       Самой Ойри досталась благая карта на робота с сетью, уже знакомая Малве. Проклятая карта обязывала Ойри ненадолго замирать через фиксированные промежутки времени. Кюйве досталась карта, дающая ей однозарядное магнитное ружьё, и карта, обязывающая находиться не дальше шести шагов как минимум от одного товарища. Вельмо пришлось завязать один глаз и привязать правую руку к груди, но взамен он получил право единожды вернуть в игру любого участника, выбывшего после начала охоты, кроме самого себя. Сайрахо досталась проклятая карта, запрещающая использовать оружие кроме собственных когтей, и благая карта на комбинезон-невидимку.       С таким пёстрым набором группа и отправилась на охоту. Пала тяжёлая решётка, и Сармо громко объявил о начале.       — Настал грандиозный финал нашего состязания! Кто получит один из главных призов, кому придётся удовлетвориться меньшими наградами? Узнаем совсем скоро! — возвестил он. — В пещеру заходят блистательная Ойри Луйнхус, неповторимый Вельмо Аринди, невероятная Кюйва Хюрю, великолепный и незабываемый Эйрини Нийхус, могучая и прекрасная Малва Айранон, и Сайрахо Толинди, просто Сайрахо Толинди, который настолько хорош, что я не стану принижать его своими несовершенными эпитетами!       — Разошёлся совсем, — пробормотал под нос Сайрахо. — Давай, говори уже, кого мне когтями драть придётся.       — Несокрушимой шестёрке предстоит последнее испытание — гигантская плазменная медуза! Сумеют ли они найти способ подобраться к такому противнику?! Нашим охотникам предстоит проявить не только ловкость и силу, но и ум! — «обрадовал» Сармо. — Охота начинается!       Ойри немедленно организовала телепатическое соединение. Благодаря карте Эйрини они сразу обнаружили дополнительного противника и решили избавиться первым делом от него. Вшестером они смогли организовать квазиколлективный субразум, значительно повышающий эффективность совместного принятия решений.       Предназначенная для финала пещера изобиловала ловушками. На угольно-чёрных стенах повсюду встречались заросли взрывающихся грибов и плюющиеся шипами соцветия. Там и тут под ногами попадались замаскированные ямы-ловушки. Передвижение замедлилось, однако знание местоположения врагов избавляло от изрядной доли тревоги. Охотники двигались так, чтобы периоды неподвижности Ойри приходились на безопасные участки.       Пещера оказалась больше и запутаннее, чем любая из виденных прежде. Но Эйрини, ставший и навигатором, и разведчиком в одном лице, не давал сбиться с пути. Кроме того, все участники давно изучили пещеру по записям чужих боёв. Пусть расположение ловушек и поменялось, это не могло помешать опытным охотникам.       Многоногая кислотная тварь пряталась в узком боковом туннеле, примыкавшем к нижнему гроту.       — Ждёт в засаде, — беззвучно сообщил Эйрини. — Чтобы пропустить к медузе и напасть сзади, если мы будем достаточно глупы.       Охотники двинулись вперёд. Первым шёл невидимый Сайрахо, остальные следовали за ним, образовав защитное построение. «Раненый» Вельмо находился в самом безопасном месте.       Преодолев галерею с остатками древнего панно и спустившись по винтовой лестнице, охотники достигли цели.       Во мраке извивалось нечто отвратительное, стремительное, хищное. Глазами Малвы и Ойри группа увидела больше. Существо действительно несло два десятка острых семенящих лапок, оно будто текло по стенам и потолку, огибая всякое препятствие с пугающей быстротой. Круглая присоска рта, усеянная корундовыми зубами, готовилась исторгнуть струю кислоты. Едкая гадость устремилась к Малве, но та ловко увернулась.       Защитное построение обратилось атакующим, и пять копий устремились на чудовище, точно когти огромной руки. Руки увечной — шестое копьё отсутствовало — но сильной и цепкой. Да и Сайрахо не сплоховал, в удобный момент с силой полоснув большим когтём правой ноги по плоти монстра.       Раздался сочный звук, что способен подарить только пронзающий плоть металл. Из пасти твари вырвался оглушительный визг противоестественного тембра. С шестью зияющими ранами монстр рухнул на пол, судорожно дёргаясь в предсмертной агонии.       Каждому охотнику хотелось скорее победить, и каждому приходилось регулировать волнение, чтобы не понизить свою эффективность.       Пустив вперёд невидимого Сайрахо и переждав неподвижность Ойри, охотники направились к своему последнему противнику в этом состязании.       И этот противник впечатлял даже опытных охотников.       Огромный, размером с электрогрузовик полупрозрачный лиловый купол парил над полом пещеры. Под куполом колыхалась длинная призрачная алая мантия. Щупальца-протуберанцы из бледно-зелёной квазиживой плазмы удерживали создание на весу, втягиваясь и возникая по дюжине в секунду. Жгучее, безумное сияние существа заставляло болеть живые глаза и видеть причудливые иллюзорные узоры искусственные.       Плазма пела, издавая сложную комбинацию низкочастотных гармоник. Воздух пах озоном. Обонятельные сенсоры шлемов сигнализировали о физически невозможном сочетании запахов, сбитые с толку беснующейся электромагнитной аномалией.       «Кто-то мечтал о плазменной пушке, Ойри? — насмешливо и с опаской подумала Малва. — Видимо, здесь желания сбываются в извращённой форме».       «Она… прекрасна. Прекрасная работа художников жизни, — пронеслось в голове у Эйрини. — Точно редкая драгоценность. Я восстановлю её в самоцветах».       Разум, привыкший ценить красоту, был очарован этим великолепием.       Ойри хладнокровно анализировала ситуацию, не давая чувству прекрасного обмануть себя.       Вельмо тоже смотрел на медузу с восхищением.       «Не хочется с ней сражаться», — подумал он.       Кюйва тоже ушла в анализ ситуации, отбросив лишние эмоциональные реакции. Сайрахо, невидимый в своём комбинезоне, первым понял, что маскировка не сработает поблизости от существа, ощущающего малейшее изменение электрической ёмкости окружающего пространства.       — Красота — великая сила! Космоэстеты истово верят в красоту. Но порой красота — не более чем западня, блестящая чешуя, скрывающая ядовитое нутро. Красота — внешнее, не всегда соответствующее сути, — выдал целую философскую тираду Сармо. — Красота — идеальное облачение для погибели. Мудрый не даст красоте обмануть себя, он примет лишь ту красоту, что скрывает благородное и достойное нутро, и непреклонно отвергнет обёртку отравы.       Заняв позицию за валуном, Кюйва вскинула магнитное ружьё, и к медузе в коконе лазурной плазмы огненным метеоритом устремился оперённый дротик из алмазостали с магнитным хвостовиком. Пробив насквозь медузу, дротик вонзился в скалу, выбив фонтан мелких осколков и уйдя в камень не менее чем на два метра.       Робот Ойри метнул сеть, но и сеть, и робот сгорели в зелёных вспышках.       Медуза качнулась, но было непохоже, что разогнанная до космических скоростей пуля причинила ей существенный вред. К Кюйве потянулись зелёные протуберанцы.       В это мгновение квазиколлективный субразум допустил грубую ошибку, обманутый создателями медузы. Посчитав, что число протуберанцев фиксировано, охотники попытались оттянуть внимание добычи на Малву и Ойри, чтобы Кюйва и Эйрини смогли нанести удар. Однако медуза хлестнула полудюжиной новых протуберанцев. Сбитые с ног и слегка обожжённые, Кюйва и Эйрини выбыли из состязания. Малва чувствовала их боль, злость и досаду как свои.       Ойри, превосходя саму себя, стала оттягивать медузу в заваленный остатками строительного оборудования туннель, уходя от кажущихся неотвратимыми ударов и двигаясь с поистине умопомрачительной быстротой и точностью. Каждый шаг был безупречно выверен, каждое следующее мгновение просчитано, Ойри танцевала среди зелёных протуберанцев, точно экстравагантная танцовщица, отринувшая инстинкт самосохранения ради высшей славы исполнителя. Уйдя в безопасную область, она мысленно координировала действия остальных.       Кюйва и Эйрини сбросили шлемы и уселись на камень в противоположном углу зала, сердито глядя на злополучную медузу. Вельмо по общему решению вернул в состязание Эйрини. Наложенное на Кюйву ограничение делало её куда менее эффективной охотницей.       Но в следующее мгновение Ойри замерла, подчинившись проклятию карты. Медуза набросилась на обездвиженную противницу. Малва кинулась наперерез, подставив себя протуберанцу. На комбинезоне остался оплавленный след, саму её едва не швырнуло оземь, но благая карта позволила продолжить бой — и заодно спасти Ойри. Схватив подругу в охапку, Малва упала в неглубокую расщелину.       «Благодарю», — коротко подумала Ойри.       Охотники снова предприняли попытку подобраться к врагу, но это оказалось невозможно: протуберанцы избили и обожгли бы любого, кто подошёл бы слишком близко. Новый план созрел на ходу. Ойри и Малва выскочили из укрытия и продолжили заманивать медузу. Вельмо держался поодаль. Сайрахо бросался в медузу камнями, сохраняя безопасную дистанцию.       Щупальца-протуберанцы яростно хлестали по стенам, оставляя оплавленные борозды. Медуза вплыла в узкий туннель, и произошло то, на что рассчитывали охотники. Зацепившиеся за проводящие конструкции протуберанцы выпустили чудовищные внутренние токи в окружающее пространство. Загорелись кожухи из техномассы на мгновенно раскалившемся докрасна металле. Сверкали ослепительно-зелёные молнии, выбивая фонтаны искр, вспыхивало оранжевое пламя. Запутавшись в собственных щупальцах, чудовище пропустило удар копьями. Малва и Ойри отступили прежде, чем их настигло огненное возмездие, и укрылись за останками бура. Из вертикального ствола на медузу посыпался щебень и обломки отделочного камня — Эйрини забрался на уровень выше. Медуза снизилась и надвинулась на Ойри, уходя от миниатюрного камнепада.       Малва мгновенно осознала, что победа совсем близко — сейчас или никогда. Дав максимальную мощность на искусственные мышцы, она разбежалась и что было сил оттолкнулась от пола, успев пролететь через петлю протуберанца прежде, чем тот втянулся в тело чудовища. Этот прыжок казался ей вызовом всему — гравитации, себе самой, трудным обстоятельствам и чужим опасениям.       Но, поставив на кон себя, в этот раз она всё же достигла успеха.       В высшей точке прыжка Малва вонзила наконечник копья в лиловый купол, и, призвав в помощь притяжение Уллу-Майо, рассекла его от вершины до края.       Раздался звук, точно взорвался трансформатор. Извержение оранжевых и зелёных искр на мгновение ослепило охотников. Затем сияние медузы погасло, сменившись беспорядочным, бессильным мерцанием. Щупальца-протуберанцы рассеялись, дёрнувшись в последней судороге. Огромный купол, ставший тёмным и безжизненным, с глухим стуком рухнул на каменный пол.       Малва медленно встала в полный рост.       — Да! — завопил Сармо. — Это было невероятно! Они это сделали! И каким красивым был последний удар! Малва — настоящая любимица публики! Это было великолепно! Великолепная победа в финале! Я буду настаивать на том, чтобы Кюйва получила призы наравне с остальными! Но для Малвы осталось ещё одно испытание! Пожалуй, она — самая интересная выступающая в этом сезоне! Но каково ей будет встретиться с собственным отражением?       Быстро обнявшись и поблагодарив друг друга, охотники направились к выходу, окружив Малву кольцом, чтобы двойник не смогла напасть на неё внезапно. Эйрини успокоил команду, показав, что враг стоит у входа в пещеры и не двигается.       — Это действительно было великолепно, — наперебой хвалили Малву товарищи, но ей было неожиданно тревожно.       Эйрини не ошибся. Двойник ждала у выхода. Не скрываясь и не пытаясь подкрасться, та стояла на середине туннеля, загораживая путь к решётке. Не сговариваясь, охотники расступились, освобождая противницам место для поединка.       — Как удачно, что эта карта выпала именно Малве Айранон! — радовался Сармо. — Какое красивое завершение охоты! Вне зависимости от того, кто выйдет победительницей!       После удара протуберанцем Малва ощущала жгучую, резкую боль в груди и спине. Верное копьё неожиданно показалось тяжёлым, неудобным.       Противница не была её двойником по внешности. Те же рост, комплекция, металл на ногах и правой руке, но рыжие волосы с серыми пятнами, отслаивающаяся кожа — двойник была наскоро слепленной куклой, зловещей, жалкой пародией, на вид готовой развалиться, но на деле стойкой и опасной.       Но неожиданно Малва испытала испуг. Проанализировав его причины, она поняла: несмотря на внешнее различие, злая кукла стояла и двигалась слишком, слишком похоже на неё.       — Ты хоть говорить умеешь? — пряча за надменностью неуверенность, бросила Малва.       — Я — твоё проклятое зеркало, — хрипло проговорила двойник. — Естественно, я умею говорить, и неплохо. Алгоритмы анализа мышления, копия психологического профиля, немного извращённой фантазии сверху — и вот она я.       — Неожиданно для нас всех, но это — особое представление, друзья! — объявил Сармо. — Двойники непредсказуемы.       — Маска, надетая машиной, — с презрением ответила Малва. — Иди сюда. Я тебя выпотрошу, кукла.       — Даже если так, ты не забудешь того, что увидела во мне, — прошипела двойник, беря копьё на изготовку и медленно сближаясь.       — И что я в тебе увидела? — бесстрастно бросила Малва, избавившись от лишних эмоций.       — Гордая, самовлюблённая повелительница цветов, образцовая алтимэ, героиня — лишь, как ты сказала, маска, сшитая машинами, за которой прячется рассыпающаяся кукла, — проговорила двойник. — Плащ гордыни скрывает ужас, не так ли?       Малва зло прищурилась.       — А вот это уже слишком для охотничьего недоразума, — проговорила она и сделала мощный выпад.       Двойник сумела отвести удар и уколоть в ответ, но успеха также не достигла.       — Как ты знаешь, такие двойники непредсказуемы, — прошипела кукла, и с её лица посыпался серый порошок техномассы. — Ты знаешь, я неразумна и бессознательна. Меня нет, есть лишь ты. Смотришься в зеркало, подруга.       От последовавшей серии ударов Малве пришлось защищаться, призвав на помощь всё своё умение.       — Ты — просто кривая пародия на меня, — бросила Малва. — Довольно болтовни.       В качестве материалов двойник сильно уступала настоящей Малве, и последняя стала наступать, полагаясь на физическое превосходство. Двойник попятилась, уходя в глухую оборону.       «В самом деле, это не так сложно, я могу её победить, — думала Малва, нанося всё более сложные серии ударов, прижимая противницу к стене. — Но почему мне страшно? Мне страшно, потому что на самом деле сама по себе я — никто. Я бы давно погибла, не будь у меня столько прекрасных друзей, целого общества дружелюбных и добрых сородичей, любящих меня уже за то, что я одна из них».       Отбив последний отчаянный выпад, Малва вонзила копьё в середину груди двойника.       «Я признаю и принимаю свою слабость, и постигаю свою силу, — двойник стала осыпаться серой пылью. — Без моего великого народа, без тех, кто меня любит, я бессильна, бесполезна и мертва. С ними я могущественна, прекрасна и бессмертна. Мой цветок выжил и распустился лишь благодаря им, я спасена их любовью и трудами, лишь с ними всеми лежит мой путь и для них всех мне возможно жить».       — Малва победила зловредного двойника! Восславим охотников-победителей! — чествовал команду Сармо.       «И спасти Юрву — часть моего великого долга», — подумала Малва, ступая за поднявшуюся железную решётку.