06

      Дождь был постоянным спутником обитателей психиатрической больницы Уиллоухилл — успокаивающая симфония слез природа на холодном металле решеток. Для Либитины это было знакомое и странно успокаивающее зрелище, связь с внешним миром, которого она долгое время была лишена.       Она сидела на своем обычном месте, устроившись на подоконнике, и ее тонкие пальцы водили по контурам холодного стекла. Ритмичный стук дождевых капель по оконному стеклу эхом отдавался в комнате, заглушая отдаленные звуки повседневной жизни больницы. Когда она смотрела на дождливый мир за окном, ощущалось спокойствие. Дождь приносил ощущение обновления, напоминая о том, что жизнь продолжается даже в самые мрачные моменты.       Резкий свет флуоресцентных ламп был приглушен, создавая мягкое, неземное свечение в пустынной комнате. Либитина, одетая в свою тонкую униформу, пыталась согреться. Ее заплетенные в косу волосы, аккуратно уложенные в пучок, обрамляли бледное лицо.       У Тайлера появилась привычка наблюдать за Либитиной издалека, особенно когда она сидела у окна и смотрела, как идет дождь. Это было любопытное зрелище, которое интриговало его и приоткрывало маленькое окошко в ее мир. Временами он не мог не задаваться вопросом, что происходит в ее голове, пока она смотрит в окно. Находила ли она утешение, так же как и он? Возвращало ли это ей воспоминания о другой жизни, до больницы и ограничений?       Наблюдая за ней, он не мог не испытывать чувства связи, невысказанного понимания, которое выходило за рамки их общей реальности. Они оба были пленниками своего прошлого, ищущими утешения в настоящем. И, видя ее у окна, погруженную в свои мысли, он чувствовал себя менее одиноким в этом странном и неспокойном мире. Тайлеру приходилось бороться со своими собственными демонами, но в те спокойные моменты, когда он наблюдал за девушкой, наблюдающей за дождем, он обретал частичку умиротворения.       Нарушая привычный порядок, Тайлер сделал небольшой шаг вперед. Его голос был тихим, но полным неподдельного любопытства.       — Какие изменения в сегодняшнем дне? — Спросил он, не сводя глаз с Либитины, которая продолжала смотреть за окно.       Это был простой вопрос, но, несмотря на монотонность их повседневной жизни, он был наполнен ожиданием. Тайлер пришел к выводу, что даже небольшие отклонения от нормы могут иметь значение в их замкнутом мире.       Либитина отвела взгляд от залитого дождем окна и посмотрела на Тайлера. Его вопрос повис в воздухе, когда она изучала его невинное лицо. В ее карих глазах читалось любопытство и интерес. «Он не похож на убийцу», — подумала она. — «И на человека, которому место в стенах больницы».       Она заметила, что его обычно ухоженные кудри растрепались — едва заметный признак того, что, возможно, прошлой ночью его мучали кошмары. Это было напоминанием о том, что у каждого из них есть свои демоны внутри, даже если они не всегда видны внешнему миру. На мгновение Либитина задумалась над вопросом Тайлера. Она искала любые нюансы, едва заметные изменения, которые могли бы отличить этот мир от других в их замкнутом существовании. Но, насколько она могла судить, это был всего лишь очередной обычный день в психиатрической больнице Уиллоухилл, месте, где время, казалось, превратилось в бесконечный цикл рутины и неопределенности.       Наконец, она слегка покачала головой и мягким голосом ответила:       — Никаких, Тайлер. Боюсь, сегодня такой же день, как и любой другой здесь.       — Заперты, как монстры, — эхом отозвался Тайлер в повисшей между ними тяжелой тишине. Это было суровым напоминанием о реальности, с которой они оба столкнулись, о суровых суждениях и непонимании, которые привели их сюда. — Что бы ты сделала, если бы могла сбежать? — Вопрос Тайлера повис в воздухе, словно тайна, о которой нужно было шептаться. Он хотел узнать о самых сокровенных желаниях Либитины, о ее мечтах вырваться за пределы больнице.       Либитина внимательно обдумала его вопрос, ее карие глаза наполнились смесью тоски и решимости.       — Если бы я могла сбежать, — начала она тихим голосом. — Я бы хотела найти свою семью, поговорить с ними о том, что произошло, понять, почему они оставили меня здесь, — в ее голосе звучали нотки грусти, боль покинутости все еще была свежа в ее сердце.       — А ты, Тайлер? — Она обратилась с вопросом к парню, ее любопытство снова вернулось на место. — Что бы ты сделал, если бы мог сбежать из этого места?       На невинном лице Тайлера появилась легкая, хитрая ухмылка, когда он наклонился ближе, его голос был едва громче шепота.       — Я бы отомстил, — признался он, и в его глазах блеснула решимость.       Перемена в его поведении была поразительной, это был проблеск темной стороны, которую он скрывал. Это было напоминанием о том, что за фасадом невинности скрывались глубины гнева и негодования, которые таились в тени.       Либитина была ошеломлена его ответом. Она ожидала другого, возможно, стремления к свободе или возможности начать новую жизнь. Но слова Тайлера выдавали жажду мести, желание свести счеты, которые долгое время оставались неразрешенными. Глядя на него, она не могла не задаться вопросом, что привело его к этому, какие обиды он затаил и какая тьма скрывается за его кажущейся невинной внешностью.       Лицо Тайлера снова сменилось, его мрачное настроение рассеялось, когда он прислонился к стерильно белой стене. В его словах прозвучала нотка удивления, когда он посмотрел на Либитину:       — Для того, кто так долго сидел взаперти, я удивлен, что ты не хочешь отомстить.       Он ожидал другой реакции, вызванной гневом и желанием заставить тех, кто назвал ее убийцей, заплатить за свои действия. Но решимость Либитины примкнуть к своей семье, искать понимая, а не мести, застала его врасплох.       — Они назвали тебя убийцей, — отметил Тайлер.       Она была молодой девушкой, пережившей невообразимые трудности, но держалась с грацией и стойкостью, которые одновременно вызывали восхищение и интригу.       — Не хочу тратить свое время на ненависть к ним, я должна двигаться дальше, — рассуждала Либитина. В ее словах говорилось о желании завершить начатое, найти решение, а не пребывать во тьме мести.       — А я подозреваю, что Уэнсдей каждый день просыпается, зная, что ты страдаешь, будучи запертой за ложь, — задумчиво произнес Тайлер. Было ясно, что присутствие Уэнсдей, которая обвинила Либитину и сыграла свою роль в заключении Тайлера, продолжало преследовать его. Либитина не могла не почувствовать всю сложность эмоций Тайлера. Его отношения с Уэнсдей были источником мучений и обиды.       Она кивнула в ответ на его замечание, в ее карих глазах читалось глубоко понимание.       — Да, скорее всего так и есть, — тихо признала Либитина. — Но я больше не позволю ей властвовать надо мной. У меня есть свой собственный путь, по которому я должна идти, свои собственные истины, которые я должна раскрыть.