33

      Либитина приоткрыла глаза, увидев приглушенный свет, проникающий через разбитые окна. Ритмичные звуки робки дров снаружи эхом отдавались в тихой комнате. Смятение и остатки страха, пережитые прошлой ночью, остались, но сквозь поношенное одеяло, которым она была укрыта, просачивалось тепло. Пол под девушкой был прохладным, но в то же время странно успокаивающим.       Когда Либитина села, перед ней предстала комната. Тайлера нигде не было видно. Звуки рубки продолжались, привлекая ее любопытство. Либитина осторожно поднялась, и истертый пол заскрипел под ее шагами. При дневном свете комната казалась другой, тени играли на отстаивающихся обоях.       Выйдя на улицу, она почувствовала, как холодный воздух ударил ей в лицо. Маленький полуразрушенный домик стоял на фоне леса, и там, в маленьком дворике, Тайлер был занят рубкой дров. Мышцы на его спине напрягались при каждом взмахе топора.       Либитина заколебалась, наблюдая за ним. Его действия казались обыденными, что резко контрастировало с открытием прошлой ночи. Запах свеженаколотых дров смешивался с землистым ароматом леса.       Тайлер остановился, почувствовав ее присутствие, и повернулся к ней лицом. Напряжение, оставшееся после ночи, никуда не делось, но между ними возникло молчаливое взаимопонимание.       — Доброе утро, — сказал он, вытирая пот со лба.       Девушка кивнула, ее взгляд блуждал по куче аккуратно нарубленных дров.       — Зачем… Зачем ты это делаешь?       — Выживание — это нечто большее, чем просто прятаться, — он слабо улыбнулся. — Нам нужно тепло, особенно после вчерашнего шторма, — его тон был прост, он понимал, что между доверием, которое когда-то разделала пара, возникла напряженность.       — Я не хочу продолжать убегать, — заявила Либитина. — Я слишком долго была взаперти, чтобы вечно сбегать…       — Ты должна поблагодарить свою семью за то, что они так долго держали тебя взаперти, — усмехнулся Тайлер. Неприязнь парня к семейству Аддамс прорвался сквозь его обычное спокойствие. — Ты вообще уверена, что тебя не подменили в роддоме, потому что ты совсем не похожа на эту семейку?       — Может и не похожа, но биологически я их родственница, — вздохнула Либитина. Когда девочки были помладше, Уэнсдей часто смеялась над тем, что Либитину подменили другим ребенком.       Выражение лица Тайлера смягчилось, когда он посмотрел на Либитину.       — Иногда дело не в крови, а в том, кто принимает тебя такой, какая ты есть.       На лице Либитины появилось задумчивое выражение.       — Я даже не уверена, что сама знаю, кто я такая. Это как… головоломка, в которой не хватает кусочков. И это откровение о том, что ты Хайд, это как будто я нашла неподходящий кусочек.       — Хайд или Аддамс, мы оба фрики от природы, — Тайлер пожал плечами, снова переключая свое внимание на лес. — И, если хочешь знать мое мнение, тебе лучше не узнавать, кто ты на самом деле, — Тайлер многого не знал о существе, которое жило внутри него.       Либитина нахмурилась, услышав его замечание. Она наблюдала, как Тайлер продолжает свое занятие, замечая, как перекатываются мышцы на его руках при каждом взмахе. В ней начало зарождаться странное, знакомое ощущение. Она покачала головой, отгоняя это чувство.       — Так вот почему ты не хочешь возвращаться домой?       Последовала пауза.       — Мой отец с радостью сбагрил меня обратно в больницу, а еще лучше убил бы меня сам, — Тайлер повернулся, его лицо побледнело от гнева, а на лбу вздулась вена.       Взгляд Либитины затуманился. Этот разговор снова вызвал напряжение между ними.       — Извини… Я не хотела…       — Ты единственный человек, который принял меня таким, какой я есть. И я поступил благородно, сохранив тебе жизнь той ночью, — именно тогда к Либитине вернулись кошмарные воспоминаний той ночи, когда монстр получал удовольствие, убивая тех, кто причинил ему вред во время его короткого пребывания в больнице Уиллоухилл. — Но, возможно, было слишком рискованно оставлять Аддамсов в живых.       Либитина подошла ближе, ее голос смягчился:       — Почему ты не убил меня тогда, Тайлер?       Парень крепче сжал топор, его челюсти сжались. Он ничего не сказал, и молчание затянулось, казалось, на часы. Монстр внутри него вцепился когтями в грудь, боль угрожала поглотить его целиком.       Взгляд Либитины вернулся к дому.       — Если я доставляю столько хлопот, тогда убей меня, — девушка бросила вызов. — Ты так сильно хочешь убить мою сестру, так почему бы не нацелиться на меня.       Выражение лица Тайлера оставалось бесстрастным, когда он посмотрел на миниатюрную девушку. Ее карие глаза были широко раскрыты, в них светились невинность и легкий страх, темные ресницы обрамляли тонкие черты лица.       — Мне действительно следовало убить тебя, Либби, — наконец произнес Тайлер, топор свободно висел у него в руке. — Это избавило бы нас обоих от многих неприятностей. Но теперь уже слишком поздно.       Либитина выдержала его взгляд. Она не сомневалась, что, если монстр решить взять верх, она не выживет. И все же, она все еще верила, что Тайлер сможет контролировать монстра внутри себя.       — Сделай это, никто по мне скучать не будет.       Взгляд Тайлера смягчился. Он бросил топор и, протянув руку, схватил девушку за подбородок.       — Не говори так. У тебя вся жизнь впереди.       — Нет, моя судьба в могилке в этом лесу или в больнице за решеткой, — возразила Либитина. Внутри Тайлера закипал гнев. — Хайд внутри тебя не позволил бы мне жить.       Монстр был готов появиться. Хватка на ее подбородке усилилась, когда Тайлер притянул ее ближе.       — Тогда, возможно, твоя смерть неизбежна.       Либитина уставилась на него, ее пульс участился. Она ощущала его прикосновения, близость между ними.       Губы Тайлера были всего в нескольких дюймах от ее, его дыхание касалось ее лица. Желание ощутить вкус ее губ было почти непреодолимым, но он оставался неподвижным.       — Поцелуй меня или убей, Тайлер.       Хватка Тайлера усилилась, его губы оказались еще ближе.       — Я буду бороться с монстром внутри себя, ради твоего выживания.       Его губы завладели ее губами, в поцелуе чувствовалось собственничество. Губы Тайлера накрыли губы девушки в отчаянном поцелуе, полном ярости и желания. Тело Либитины напряглось, а затем прижалось к его. Ее губы приоткрылись, и их языки сплелись.       У парня вырвался стон, когда он притянул ее ближе, его рука скользнула от ее подбородка к затылку. Она обвила его шею руками, отвечая на всю страсть. Внутри него вспыхнул огонь, поглощая его сильнее, чем когда-либо делал Хайд.