44

      В хижине пахло мхом, древесной золой и слабым дымом от угасающего огня, который оставила гореть Либитина. Угли в камине теперь тлели, мягко оранжевый свет отражался от грубых деревянных балок и кружившихся в воздухе пылинок. Внутри было до жути тихо, если не считать беспорядочного шарканья ботинок по покореженным половицам и шуршания бумаги, которую доставали из тайника.       Тайлер расхаживал по комнате. Взбудораженный. С плотно сжатыми челюстями.       Ее сумка была брошена посреди комнаты — вывалившаяся беспорядочная куча одежды, фантики полурастаявших протеиновых батончиков, сломанный компас, наполовину использованный кусок мыла. А в руках Тайлера были зажаты два документа, костяшки его пальцев белели от напряжения.       Из-под сложенной карты в самом низу торчали пачки денег, которые теперь были разбросаны по комнате.       К тому времени, когда Либби вернулась с ручья, он уже не то дышал, нето бормотал. Ее волосы были влажными и слегка потемнели от воды, а лицо раскраснелось от холода. Она выглядела чище, чем за последние дни — свежее лицо, ясные глаза — и на мгновение показалась умиротворенной.       Пока она не открыла дверь хижины и не увидела весь бардак.       Тайлер резко повернулся к ней, его кудри были растрепаны, глаза горели недоверием.       — Ты, должно быть, шутишь, — сказал он низким и напряженным голосом. — Либби, ты сейчас серьезно?       — Что… что случилось? — Она застыла в дверях.       Тайлер шагнул к ней, протягивая документы, как будто они были какой-то уликой.       — Мы спали на сырых полах, ели из мусорных баков, убегали от копов, диких животных и всего, что вообще дышит, — и все это время у тебя в сумки были паспорта.       — Что? — Либби моргнула.       — Паспорта! — Закричал он, раскидывая руки, в которых все еще были документы. — Два паспорта! С фальшивыми именами, фотографиями и даже туристическими визами! Один для тебя, другой для меня! А этого, — он обвел рукой пачки наличных, разбросанных по полу. — Хватит, чтобы купить билеты на автобус, поезд, лодку, может быть, даже на самолет. И все это время они были у тебя в рюкзаке!       Она нахмурила брови в полном замешательстве, медленно проходя в хижину, как будто он мог сорваться на нее.       — Что, черт возьми, такое «паспорт»?       Это остановило его.       Тайлер уставился на девушку. Огонь потрескивал у него за спиной, освещая растерянность в глазах Либби и искренность в ее голосе. Она не лгала. Она действительно понятия не имела, что означает это слово.       Его взгляд смягчился, как тающий лед.       — Подожди… ты действительно не знаешь.       Она медленно покачала головой, нахмурившись:       — Я… думала, что это просто бумажки. Я даже не открывала их. Мне не хотелось перебирать все, что дал мне Ксавьер.       Тайлер глубоко, нервно вздохнул и провел рукой по своим волосам, его пальцы дрожали. Точно. Как он мог забыть?       Либби выросла не в том мире, в котором росли остальные. Она прожила свою жизнь за запертыми дверями, за горой таблеток, за обитыми войлоком стенами и смотровыми окнами. Выросла в недрах психиатрических учреждений.       Парень с трудом сглотнул:       — Это… удостоверение личности. Государственные документы. С ними, — ону казал на паспорта, его голос стал мягче. — Мы можем уехать. Исчезнуть. Черт, мы могли бы уже быть на полпути в Канаду, а может, даже в Европу.       Либби осторожно шагнула вперед.       — Я… я же говорила, что это Ксавьер подарил мне сумку. Я не упаковывала ее.       На этот раз это имя прозвучало по-другому.       Ксавьер.       Внезапно все встало на свои места.       Тайлер снова присел на корточки рядом с сумкой, разглядывая ее содержимое, словно видел его впервые. На сложенной карте были не просто случайные маршруты — на ней были отметки, нанесенные чернилами. Звездочки, заметки, нацарапанные торопливым почерком. «Избегайте трассу I-87», «здесь пограничный пункт — слишком рискованно», «поищите старую автобусную станцию в Рочестере».       Маршрут. План.       Ксавьер — Ксавьер Торп — тот самый парень, который когда-то смотрел на Тайлера как на бешеного зверя, просчитал каждый их шаг. Он знал о риске. Он знал правду о Хайде. И вместо того, чтобы осудить его, он дал им подробный план побега.       — Зачем ему это? — Пробормотал Тайлер тихим ошеломленным голосом. — Он ненавидел меня. И никогда этого не скрывал.       Либби пересекла комнату и опустилась на колени рядом с ним, с любопытством изучая документы.       — Может, он изменился. Может быть, когда он увидел, что они собираются с тобой сделать, он понял, что ты не выживешь в цепях.       Тайлер не ответил. У него перехватило горло.       Он открыл один из паспортов. Внутри была его фотография, взятая из какого-то школьного архива, слегка измененная, его имя было изменено на Джона Эллис. Либби — Софи Кент, на фотографии она слегка улыбалась, а волосы были длиннее.       Ненастоящие жизни.       Они долго сидели в тишине, слушая, как за окном снова начинается дождь, мягко барабанящий по крыше.       — Почему ты не проверила сумку? — Наконец спросил Тайлер тихим голосом.       Либби взяла один из свертков с деньгами и взвесила его на ладони, а затем положила обратно.       — Потому что боялась, что если увижу, что там внутри… я начну планировать. Размышлять. Надеяться. И тогда, если бы все пошло не так — если бы нас поймали, — я потеряла бы нечто большее, чем свободу. Я бы потеряла мысль о том, что все могло закончится как-то по-другому.       Тайлер медленно кивнул, всем своим существом понимая ее слова.       — Мы не можем оставаться здесь вечно, — добавила она.       — Не можем, — согласился он. — Но теперь у нас есть шанс. Ксавьер не просто предложил нам выход — он дал нам время. Мы потратили его впустую, да, но еще не поздно.       Она посмотрела на него снизу вверх, ее карие глаза стали острее, сосредточеннее.       — Итак, что мы будем делать? — Спросила она.       Тайлер встал, отряхивая руки.       — Придумаем. Определимся с маршрутом. Соберем все, что нам нужно, и выбросим ненужное. И сегодня вечером… — Он бросил взгляд в сторону темного окна, решительно сжав челюсти. — Мы покинем это место.       С наступлением ночи они собирали вещи.       Больше никакой беготни вслепую. Никакой паники.       Либби завернула деньги в носки, закрепив по одной пачке на каждой лодыжке. Тайлер спрятал паспорта в маленький водонепроницаемый мешочек и привязал его к поясу, под рубашку. Они наполнили одну фляжку пресной водой из ручья, засунули несколько протеиновых батончиков в карманы, а остальное оставили в хижине.       Перед самым уходом Либби остановилась в дверях и оглянулась.       — Как думаешь, Ксавьер понимал, насколько это опасно?       Тайлер поправил сумку на плече.       — Да. Но он знал, что мы хотя бы попытаемся.       Двое подростков вышли в ночь — уже не заблудившиеся, не просто убегающие, — но с кое-чем опасным в сердце.       С планом.