46

      Они покинули Монреаль в предрассветной темноте.       Снег все еще лежал на тротуарах, но весна шептала о чем-то в углах окон и на крышах. Город начал оттаивать, но внутренности Тайлера Галпина все еще были заморожены в тисках паники, страха, неумолимо нарастающего давления на ребрах. Это было уже не просто бегство. Это становилось чем-то другим. Чем-то более мрачным.       Они уже пересекли одну границу. Но это? Это было нечто большее.       Они не просто пересекали границу из Америки в Канаду, двое беглецов собирались совершить международный перелет.       Аэропорт Монреаля имени Пьера Эллиота Трюдо был переполнен еще до восхода солнца.       Огни терминала слабо зажужжали над ними, когда Тайлер и Либитина прошли через автоматические двери, волоча по потертому кафелю подержанные спортивные сумки. Несмотря на тусклое освещение, капюшон Тайлера был накинут на голову, а солнцезащитные очки скрывали его глаза. Либби заплела волосы в косу и убрала их под вязаную шапочку, надев пальто на два размера больше, чем нужно.       Они выглядели как обычные туристы с рюкзаками. Бродячие студенты. Подростки, у которых был отпуск. Ничего подозрительного.       Но внутренности Тайлера говорили о другом.       Каждая камера на потолке заставляла его шею подергиваться. Каждый сотрудник службы безопасности заставляли его сжимать челюсти. Он почувствовал, что его зрение начинает затуманиваться, и услышал слабый звон в ушах. Хайд был близко. Ближе, чем когда-либо за последние недели.       Он чувствовал, как у него по коже бегут мурашки. За внешней невозмутимостью скрывалось волнение.       — Два билета эконом-класса до Лиссабона, — с трудом выдавил он из себя у стойки.       Женщина за стойкой вежливо улыбнулась. Она была похожа на чью-то добрую тетю. Седеющие волосы, очки на цепочке из бисера. Совершенно безобидная. Но руки Тайлера, которыми он опирался на стойку, подергивались.       Он не мог перестать покашливать.       Хайд был прямо здесь — под его кожей, в его крови, дышал рядом с ним, как вторая душа, прижатая к его ребрам.       Он не слышал, как женщина попросила у них паспорта.       Но Либби услышала.       Со спокойной, методичной точностью она достала из кармана пальто оба паспорта и положила их на стойку. Джона Эллис и Софи Кент.       Женщина что-то нажала на своем компьютере.       — Вы очень рано. У окна или в проходе?       Тайлер едва слышал ее.       Его дыхание стало поверхностным. Лампы дневного света над ними, казалось, пульсировали с неестественной яркостью. По спине пробежал жар, пот выступил за воротником, несмотря на холодные кондиционеры. Ему хотелось причинить кому-нибудь боль. Прорваться сквозь стерильную вежливость этого момента и выпустить Хайда, позволить ему сорвать камеры слежения со стен, сокрушить прилавки, разорвать…       А затем…       Чья-то рука скользнула в его ладонь.       Мягкая. Теплая. Успокаивающая.       Либби.       Она даже не взглянула на него. Ничего не сказала. Просто сжала.       И это единственное, просто прикосновение оттолкнуло его от края.       Ее большой палец медленно, почти ритмично поглаживал костяшки его пальцев, словно набивая ритм колыбельной. Как ритуал заземления, о необходимости которого он и не подозревал. Хайд зашипел у него в голове, но не прорвался наружу. Сердце Тайлера дрогнуло — раз, другой — и, наконец, вернулось в грудную клетку.       — Большое вам спасибо, — заговорила Либби, ее голос был легким, но приятным.       — У вас только рюкзаки? — С улыбкой поинтересовалась девушка.       — Что-то в этом роде.       За столом зажужжал принтер. По стойке с механическим жужжанием скользнули два билета.       — Счастливого полета, — сказала женщина.       Тайлер взял билеты. Его пальцы дрожали.       Охрана была хуже.       Линии. Пищащие автоматы. Полицейские в форме, которые смотрели на всех подряд, как на преступников. В душе Тайлера снова зашевелился Хайд, когда он снял обувь, прошел через сканер и постарался не смотреть на скучающего мужчину, который поднес его поддельный паспорт к свету.       Либби шла впереди него, совершенно невозмутимая. Это было впечатляюще. Даже сейчас она не сломалась. Она слегка улыбалась, кивала в ответ на вопросы и вела себя так, словно занималась этим всю свою жизнь, хотя он знал, что это не так.       Она никогда раньше не летала на самолете. До побега из лечебницы она никогда не была за стенами Джерико. Мир был для нее совершенно новым.       И все же она была здесь, выглядя так, словно сошла с обложки туристической брошюры.       Тайлер, тем временем, чувствовал, что все его тело словно наэлектрилизовано. Но каким-то образом, благодаря явному усилию воли — и ощущению, что ее рука снова коснулась его, — они справились.       Никаких лишних вопросов.       Сотрудник службы безопасности просто махнул им рукой, возвращая фальшивые паспорта.       — Следующий.       У выхода на посадку № 34 пахло растворимым кофе и холодным асфальтом.       До посадки оставалось два часа. Либби свернулась калачиком на соединенных между собой сиденьях, спрятав колени под своим просторным пальто, и смотрела в окна аэропорта, когда утренний свет начинал пробиваться из-за горизонта. На взлетно-посадочной полосе блестел снег.       Тайлер расхаживал взад-вперед, надвинув капюшон и сжав кулаки.       — Ты в порядке? — Спросила она наконец.       — Нет, — честно ответил он.       — Ты хочешь поговорить об этом?       — Нет, — пробормотал Тайлер.       Она кивнула, как будто поняла. И, возможно, так оно и было.       После долгого молчания она добавила:       — Это из-за… той женщины на регистрации? Она сделала. что-то не так?       — Нет, — пробормотал он. — Она просто была… там, — он сжал кулаки. — Я не хочу убивать невинных людей, Либби.       — Ты этого не делал.       — Я почти это сделал.       Она встала, подошла к нему и положила руку ему на грудь.       — Но не сделал.       Он посмотрел на нее, стиснув зубы.       — Что, если я потеряю контроль там, наверху? В воздухе? Что, если я превращусь в Хайда над Атлантикой и проделаю дыру в самолете? Или убью кого-нибудь в туалете?       Либби склонила голову набок:       — Тогда я остановлю тебя.       Он моргнул.       Она не улыбалась. Это была не шутка. Просто… спокойная уверенность.       — Я серьезно, — сказала она. — Я видела, кем ты можешь стать, Тайлер. Но я видела и тебя самого. И ты сильнее этого. Я знаю, что это так.       Между ними повисло молчание.       — Почему Лиссабон?       Он выдохнул, на его лице появилось подобие ухмылки:       — Это был самый дешевый рейс.       — Надеюсь, что там теплее, чем в Канаде.       Они постояли еще немного — двое беглецов, обнимающих друг друга в мерцающем утреннем свете терминала. У выхода на посадку началась оживленная суета. По громкоговорителю объявили их рейс.       Самолет был переполнен. Клаустрофобия. Узкие проходы, пластиковые подлокотники и постоянно захлопывающиеся багажные отсеки над головой.       Тайлер сидел у окна, колени его были сведены судорогой, сердце все еще колотилось. Либби сидела рядом с ним, пристегнув ремень безопасности. Она выглянула в окно, наблюдая, как солнце полностью поднимается над горизонтом.       — Ты когда-нибудь летал раньше? — Спросила она.       Тайлер пожал плечами:       — В детстве иногда летал с отцом за пределы штата. А ты?       — Нет. Но я много читала об этом в книгах. Это всегда описывалось как волшебство.       Он уставился на взлетно-посадочную полосу. Самолет накренился вниз.       — Как думаешь, там мы будем в безопасности? — Тихо спросил он.       — Нет, — ответила она. — Но я думаю, мы будем свободны.       И когда взревели двигатели и самолет рванулся вперед, а колеса оторвались от земли и Монреаль стал более чем пятнышком позади них, Тайлер, наконец, позволил себе поверить — на краткий, хрупкий миг, — что, возможно, она была права.       Может быть, они смогли сбежать из Джерико.       Может быть, они смогли убежать от монстров внутри себя.       Может быть, только может быть… они могли бы начать все сначала.