Глава 7. Незваный гость

      — …в каком именно веке впервые появились дементоры, неизвестно. Создателем этих существ был тёмный волшебник по имени Разидиан. По легенде, он проводил чудовищные эксперименты над другими магами. Вблизи его замка находилась небольшая деревня. С помощью чар он заманивал туда своих соседей и держал их в плену месяцами, — Профессор сделала паузу. — Что именно он с ними делал — доподлинно неизвестно. Но все источники сходятся в одном: их ждали пытки, голод, жажда и бесконечные ночи, когда пленников заставляли пожирать друг друга, чтобы просто выжить. Большинство погибли от рук своих друзей и соседей. Те же, кто остался в живых… потеряли человеческий облик навсегда.       Вилкост окинула класс взглядом. Молчание, которое она намеренно поддерживала, лишь усиливало мрачную атмосферу рассказа. Раздался щелчок, и изображение на стене изменилось. Теперь там была изображена стая дементоров, один из которых вытягивал эмоции из мужчины.       — Из них и родились первые дементоры. Бессмертные существа, лишённые души, питающиеся чужими эмоциями, счастьем и надеждой. Неизвестная до того тёмная магия сумела превратить мага в нечто, что уже не было ни живым, ни мёртвым.       Она подошла ближе к первому ряду. Голос её стал ниже.       — Несколько лет Разидиан жил по соседству с деревней, не причиняя ей вреда. Однажды он повстречал в лесу прекрасную девушку по имени Элиана и решил взять её в жены. Родители девушки отказали. Тогда он пришёл к ним и сказал, что если они не согласятся, он нашлёт дементоров на всю деревню. Жители пытались сражаться, но дементоры были неуязвимы для обычных заклинаний. Пока не появился юный маг по имени Иллиус. По легенде, именно он первым сумел призвать Патронус и отогнать дементоров. Разидиан, обезумев от ярости, попытался повторить заклинание сам. Он хотел создать своего Патронуса, чтобы доказать превосходство. Но вместо этого из его палочки вырвались тысячи крошечных личинок. Они набросились на своего создателя и сожрали его заживо, не оставив даже костей.       — Но профессор, — раздался голос с первого ряда. — Разве не Андрос Непобедимый создал первый Патронус? Говорят, он был размером с гиганта.       — Да, такие рассказы тоже существуют, — спокойно ответила Вилкост. — Но, к сожалению, мистер Малфой, история состоит не из того, что красивее звучит, а из того, что осталось в свитках, написанных очевидцами, — Она перевела взгляд на весь класс. — Запишите, дементоры — не порождение природы. Это результат магического эксперимента.       — Профессор, но ведь есть вероятность, что и свитки недостоверны? Иначе Андрос не был бы на карточке шоколадной лягушки. Или карточки лгут?       В классе послышались смешки.       — Мне неизвестно, на каких основаниях этот маг появился на карточках, мистер Блэк, — голос Вилкост стал ледяным. — Но тема нашего урока была основана на подтверждённых свитках…       — На которых даже даты нет?       Вилкост медленно повернула голову в сторону слизеринца. Её губы сжались в тонкую линию.       — Минус десять очков Слизерину за перебивание учителя. Как я уже сказала, тема урока основана на литературе, утверждённой директором. Уверяю вас, свитки прошли тщательное изучение педагогическим советом Министерства. Однако расхождение данных о том, кто первым создал Патронус и в каком веке появились дементоры, действительно существует. Правды мы, к сожалению, уже никогда не узнаем. Но то, что дементоры были созданы волшебником, подтверждено. Лучшие умы до сих пор пытаются разгадать секрет Разидиана… пока безуспешно.       Нора взяла перо и принялась записывать. Недолгое размышление приводит к мнению, как много противоречий в этом мире. И кому, собственно, верить?       — К концу года для тех, кто намеревается сдавать ЖАБА по защите от тёмных искусств, я бы рекомендовала освоить Патронус. — Профессор Вилкост прошлась между рядами. — Телесного Патронуса достичь сложнее всего. От вас не ждут подобного, но, если вы сумеете его призвать, вам начислят дополнительные баллы.       Нора подняла голову от пергамента. Патронус. Она читала об этом заклинании ещё в Дурмстранге, но пришлось уехать домой, когда его только начали проходить.       — Профессор, могу я задать вопрос? — Несколько голов повернулись в её сторону. Вилкост остановилась и посмотрела на Нору поверх очков.       — Да, мисс Нилльсон.       Нора сглотнула, собирая мысли в кучу. Вопрос созрел не сейчас, а ещё давно, когда она лежала в кровати летом, листая учебник.       — Если дементоры питаются чужими эмоциями… — она говорила медленно, тщательно выверяя каждое слово, чтобы не запутаться в английском, — возможно ли такое, что сильный окклюмент сможет обезопасить свой разум от них?       Профессор слегка прищурилась и шагнула к парте Норы.       Один шаг. Второй. Теперь она стояла прямо напротив, опираясь пальцами о край стола, и смотрела на Нору так, будто видела её впервые.       — Продолжайте, Нора, — Нилльсон почувствовала, как кровь приливает к щекам. Но отступать было поздно.       — Я имею в виду, — она подбирала слова, стараясь не сбиться, — что если окклюмент закроет под щитами свой разум и эмоции, то в таком случае дементорам нечем будет питаться. Маг становится… пустой оболочкой, — Вилкост медленно кивнула.       — Я не могу утверждать наверняка, мисс Нилльсон. — Её голос был ровным, но в глазах мелькнуло что-то вроде уважения. — Подобные случаи мне неизвестны, но вполне возможно, что вы правы. Но я бы не советовала вам проверять на практике. — Она сделала паузу, и уголок её губ чуть приподнялся. — Десять очков Слизерину за интересную теорию, мисс Нилльсон, — добавила Вилкост и вернулась к своему столу.       Нора выдохнула. Ладони вспотели. Она опустила глаза и снова взялась за перо, записывая последние слова профессора о требованиях к экзамену. Нилльсон писала, сосредоточенно выводя буквы на пергаменте, когда это случилось.       Невесомое прикосновение.       Как чужая рука, которая скользит по поверхности воды, не погружаясь, не нарушая гладь, но оставляя за собой едва заметную рябь. Оно коснулось её ментальных щитов.       Нора замерла.       Перо застыло в пальцах, глаза расширились. Кто-то прощупывал её разум. Нора медленно подняла голову и оглядела класс. Все казались погружёнными в свои конспекты.       Может, показалось?       Нора сжала перо так, что оно чуть не треснуло.       Как такое может вообще показаться?       Она знала это чувство слишком хорошо. После того, что случилось в Дурмстранге, она выучила его наизусть. Чужое присутствие в голове — это не то, с чем можно спутать усталость или воображение. Кто-то только что попытался проникнуть в её разум. Невербально. Это было не просто сложно. Это было почти невозможно для ученика. Такое мастерство требовало многих лет тренировок, природного дара или… или того и другого вместе.       Ученик Хогвартса, — думала она. — Здесь, в этой школе, есть ученик, который владеет невербальной легилименцией.       Она подняла глаза на профессора Вилкост, которая что-то писала за столом, и вдруг остро осознала, даже не все преподаватели умеют такое.       Когда урок закончился, Нора продолжала сидеть, не торопясь собираться. Она аккуратно складывала вещи, внимательно оглядывая студентов. Неприятная мысль неожиданно пришла в голову, какой же глупой она была, недооценивая местных учеников. Учеников ли? Вряд ли Вилкост будет влезть ей в голову. Это абсурд. Нора подняла глаза на профессора и увидела, что та смотрит на неё и что-то говорит.       — Мисс Нилльсон, вы не слышали меня?       — Простите, профессор. Задумалась.       — Ничего, девочка моя. — Вилкост смотрела на неё с мягким любопытством, и в её голосе не было раздражения. — Я не задержу тебя надолго. Хотела лишь предложить написать эссе о способе применения окклюменции против дементоров.       — Мне понравилось твоё видение, — продолжала профессор, и уголок её губ чуть приподнялся. — Если мне понравится то, что ты напишешь, я начислю тебе дополнительные очки для факультета и… на экзамене.       — Да… конечно, — выговорила Нора. — Спасибо.       — Можешь не торопиться. Занеси мне его на следующей неделе.       Весь путь от кабинета до Большого зала Нора не могла перестать думать о том, что произошло. Она не задумывалась раньше, что ей могут понадобиться ментальные щиты в школе. Это же Хогвартс. Кто здесь вообще владеет легиллименцией? Её даже нет в учебной программе.       Она почти дошла до главных дверей Большого зала, когда в неё врезалась Уизли.       С момента их прогулки в Хогсмиде прошло уже четыре дня, и за это время девушки стали общаться чаще. Нора сама не ожидала такого напора от гриффиндорки, но это её не беспокоило. Теперь у неё появилась хоть какая-то собеседница, и Эльсу можно будет порадовать, что дочь нашла себе компанию.       По правде говоря, Олимпия за это время неоднократно её спасала. Стоило Норе устроиться в комнате с книгой, как в спальню врывались её соседки и начинали ругаться. Они явно не хотели ссориться публично, но тем самым негласно выгоняли Нору из собственной спальни. Так она стала чаще проводить время с Уизли.       Они, не сговариваясь стали готовиться к занятиям вместе. Удивительно, но в Лии словно жили две разные личности. Иногда её было невозможно заткнуть — она говорила без остановки, не давая вставить ни слова. А иногда могла просто сидеть рядом и молчать. Такой контраст каждый раз поражал.       — Прости! — выдохнула гриффиндорка, потирая плечо. Её рыжие волосы растрепались, щёки раскраснелись, а мантия съехала набок. — Я буквально бежала с урока Бинса. Мерлин, я дважды чуть не уснула!       — Профессор Бинс? — Нора непонимающе посмотрела на неё.       — У тебя ещё не было истории магии?       — Нет, завтра.       — Не садись на первые ряды, — Лия схватила её за руку и потащила в зал, не прекращая говорить. — У него скверный характер. Иногда специально пролетает мимо студентов на первых рядах, если те откровенно скучают.       Нора мысленно поморщилась. Призрак-преподаватель. Отлично.       — Да брось, на старших курсах его предмет всего раз в неделю, так что можно потерпеть, — Лия заметила выражение её лица и слегка прищурилась. — Или тебя смущает, что он мёртв?              Нора задумалась. На краю сознания мелькали воспоминания о том, как одна-единственная встреча разрушила ее хоть какое-то нормальное отношение ко всем призракам.       — Возможно… — глубоко вздыхнула она, — У нас в школе призраков было не так много… Мне непривычно.       — Привыкнешь. Здесь их полно. Вот сэр Николас, к примеру, прекрасный собеседник. Я вас как-нибудь познакомлю.       И, прежде чем Нора успела ответить, гриффиндорка потащила её к столу своего факультета. Когда она сделала это в первый раз, Нора слегка удивилась, но оказалось, что это вполне нормальное явление. Единственное — так смешивались только три факультета. Ученики Слизерина редко сидели где-то помимо своего стола.       Посмотрев на тарелку с едой, Нора поняла насколько голодна. Но стоило только поднять взгляд, как она сразу увидела его.       Реддл сидел за слизеринским столом. Лицо его было совершенно спокойным, почти безэмоциональным. Он разговаривал с кем-то из однокурсников и медленно водил вилкой по тарелке.       Какая вероятность, что это мог быть он? Всегда идеальные ответы, любимец профессоров. Или может, кто-то из его дружков?       — Ну нет, — раздался голос Лии откуда-то снизу. — Только не говори, что тебе нравится Реддл…       Нора опустила взгляд. Олимпия склонила голову так низко, что почти лежала на столе, пытаясь поймать её взгляд.       — Что за вздор? — Нора поморщилась.       — Я не осуждаю, если что. Он красив, умён, галантен… но такие, как он, не тратят время на отношения. Только на… сама понимаешь. Встреча под луной и всё такое... — Нора покосилась на Лию.       — О чём ты вообще говоришь?       — Да ну тебя, ты поняла, о чём я…       Они смотрели друг на друга. Нора — с искренним непониманием. Лия — с нарастающим удивлением.       — Нора Нилльсон, — выдохнула гриффиндорка, округлив глаза. — Неужели я должна тебе о таком рассказывать? Это работа твоих родителей… ну, хорошо… — Она понизила голос до шёпота. — Насколько ходят слухи… он не состоит в отношениях, но при этом, кажется..       — Стой, — Нора подняла руку, останавливая поток слов. — Мне это не интересно. — Она помолчала, потом добавила твёрже, — Он мне не нравится.       Лия одарила её долгим, изучающим взглядом, потом кивнула:       — Ну и отлично. Иначе пришлось бы тебя спасать.       Остаток обеда прошёл под бесконечный монолог Олимпии — от уроков до её брата Септимуса, который неожиданно решил жениться.       Вполуха слушая Уизли, она обдумывала, что теперь следует ставить щиты куда мощнее. Если этот кто-то уже прощупывал её защиту, то теперь он знает, что её разум защищён. Кто знает, будет ли ещё одна проверка?       Нора невольно вспомнила, что именно она начала говорить об окклюменции на уроке. Получается, сама выдала себя, что в этой теме она что-то понимает, и тем самым спровоцировала атаку? Но зачем?       В зале началось движение — кто-то вставал из-за столов. Нора подняла взгляд и…       Встретилась с чёрными глазами. Реддл шёл к выходу. Медленно, не торопясь. Его взгляд был устремлён прямо на неё — без тени улыбки, без намёка на то, что он её вообще замечал. Но он смотрел. Секунда. Другая.       Она не могла отвести глаз. Ей казалось, что время замедлилось, что весь шумный зал исчез, остались только они двое и это странное, тяжёлое молчание между ними.       Он отвёл взгляд первым. И вышел из зала.       Нора внутри напряглась. Неизвестность начала медленно, но верно мучить её.       Уизли даже не заметила, что Нора перестала её слушать. А когда Нора наконец посмотрела на гриффиндорку, та уже была вовлечена в другой разговор.       Быстро попрощавшись, Нилльсон вышла из Большого зала и направилась в слизеринскую гостиную, чтобы забрать нужные учебники перед следующим уроком. Она спустилась в подземелья, почти бессознательно переставляя ноги. Нилльсон быстро дошла до двери и уже потянулась к ручке, когда заметила висящий на ней зелёный галстук Слизерина. Она на секунду замерла, глядя на него, но мысли были слишком заняты другим.       Может, кто-то забыл, — подумала она рассеянно.       Она нажала на ручку и толкнула дверь. Успела сделать один шаг.       Один. Всего один.       На своей кровати, совершенно обнажённая, лежала Лита. Голова запрокинута назад, глаза плотно закрыты, губы приоткрыты в тихом, прерывистом вздохе. Её светлые волосы разметались по подушке. Ноги были согнуты в коленях и широко разведены, а между ними, низко склонившись, находилась другая девушка — с тёмными, почти чёрными волосами, которые каскадом падали на бёдра Литы.       Комната была наполнена звуками, которые Нора никогда не хотела слышать: тихими стонами, прерывистым дыханием. Воздух был тяжёлым, тёплым, с лёгким запахом кожи и возбуждения.       Нилльсон стояла как вкопанная. Время растянулось до невозможности.       Она успела заметить, как напряглись мышцы на животе Литы, как её пальцы судорожно вцепились в простыню.       — Новенькая… — голос Литы прозвучал хрипло, с лёгкой злостью, но она даже не открыла глаз. — Галстук для кого висит на двери, мать твою?       Нора судорожно вдохнула, будто только что вынырнула из-под воды. Жар мгновенно залил лицо, опалив шею и уши, будто кто‑то плеснул кипятком. Она сделала неловкий шаг назад, споткнулась о порог и едва не упала. Дверь за ней захлопнулась, и она осталась стоять в пустом коридоре, прижавшись спиной к холодной каменной стене. Щёки горели. В голове снова и снова вспыхивала картинка.       — Какого дракла? — прошептала она едва слышно, закрыв лицо ладонями.       Она не знала, куда себя деть. Хотелось провалиться сквозь пол. Или чтобы земля разверзлась и проглотила её целиком. Или хотя бы чтобы можно было стереть последние десять секунд из памяти.       Галстук на двери теперь казался ей не просто знаком не входить, а насмешкой.       До конца обеда оставалось совсем немного времени, но Нора всё ещё сидела в общей гостиной Слизерина, дожидаясь, когда сможет наконец забрать свои вещи из спальни. Первая волна стыда уже схлынула, оставив после себя тяжёлое, раздражённое жжение в груди.       Ну неужели нельзя было найти заброшенный кабинет, в самом деле? — думала она, глядя в огромное окно, за которым медленно проплывали тени рыб в зелёной толще озера.       Это окно странным образом успокаивало. Нора решила, что немного подождать всё же можно. Желание вломиться в комнату, схватить учебники и уйти, наплевав на всё, было почти непреодолимым, но день и без того был перенасыщен проблемами, ссора с соседкой сейчас была бы совсем некстати. Хотя ей отчаянно хотелось куда-нибудь выплеснуть всё, что накопилось внутри.       Раньше ей помогали тренировки. Настоящие. Не те, где соперником было безмолвное полено, покорно принимающее каждый удар. А бой с кем-то живым, когда можно было вылить всю ярость, всю боль, весь контроль, который душил её изнутри. Боевые искусства не просто давали физическую выносливость. Они освобождали. А теперь она чувствовала себя сжатой в тесной коробке. Чрезмерный самоконтроль начал душить её саму. Она и не заметила, как перестала быть той энергичной Норой Нилльсон, какой была ещё год назад. В Дурмстранге она тоже не была особенно эмоциональной, но уж точно не такой зажатой. Хоть Лия и помогала немного отвлечься, этого было недостаточно. Нора всё ещё не могла раскрыться по-настоящему. Как бы больно ни было это признавать, ей был нужен Ивар. Она скучала по нему невыносимо. Но перейти через себя и написать ему она пока не могла. Уж точно не так скоро.       Послышался звук открывающейся двери.       Наверху из спальни вышла ее соседка. Рядом с ней шла та самая слизеринка, имени которой Нора не знала. Лита наклонилась и поцеловала её в щёку быстро, но нежно. Девушка улыбнулась в ответ, спустилась по лестнице и, пройдя мимо Норы, даже не посмотрела в её сторону.       Нора снова подняла глаза.       Лита стояла у перил лестницы, сложив руки перед собой, и смотрела прямо на неё. На губах у неё играла лёгкая, чуть насмешливая улыбка.       Нилльсон поднялась со своего места и молча направилась в комнату. От той атмосферы, что была там ещё недавно, не осталось и следа. Будто ничего и не происходило. Кровать была аккуратно заправлена, воздух снова казался обычным, прохладным и слегка сырым. Нора взяла учебники с тумбочки и, повернувшись к двери, чуть не столкнулась лицом с Литой. Та стояла так близко, что Нора почувствовала тепло её дыхания и лёгкий запах её кожи — смесь дорогого мыла и чего-то сладковатого.       — Идём со мной, новенькая, — тихо сказала Лита.