Глава 8. Правила охоты

      Стоило пальцам Литы дотронуться до её ладони, как по телу прошёл электрический разряд. И всё это сопровождалось пристальным взглядом светло-голубых глаз. Нилльсон напряглась всем телом, хотя лицо осталось совершенно неподвижным. Казалось, такая реакция позабавила слизеринку. Её губы приподнялись чуть выше. Не было ясно, осознавала ли она, какую именно реакцию вызвала, но ей явно это нравилось.       Розье плавно развернулась и потянула Нору за собой. В голове всё путалось. Понять истинные мотивы она не могла, но всё равно слепо последовала. Пока они спускались по лестнице в гостиную, никто даже не обратил на них внимания. Любопытство взяло верх, но палочка в кармане уже была наготове.       Они молча выбрались из общежития и вскоре свернули с главного коридора. В этой части подземелий Нора ещё не была, и пальцы сами собой обхватили древко.       Лита толкнула неприметную дверь перед собой. За ней оказалась узкая винтовая лестница. Всего несколько минут — и они вышли на свежий воздух. Путь оказался быстрым способом выбраться наружу. Несколько раз она оборачивалась, будто проверяя реакцию Норы. Но та лишь молча шла за ней.       Нилльсон подняла голову, оглядываясь. Стена замка здесь уходила глухим, тёмным изломом, без единого окна. Башни не смотрели в эту сторону — своего рода слепое пятно.       В этот момент контакт с Литой разорвался. Слизеринка вынула из мантии портсигар, на ходу достала сигарету и встала в небольшой нише в стене. Она откинулась спиной на камень и молча протянула коробочку Норе. Та слабо мотнула головой.       — Урок вот-вот начнётся... — начала Нилльсон, слегка прищурив глаза.       Лита сжала сигарету в зубах, прикурила и, не отводя от Норы взгляда, сделала глубокую затяжку. Лёгкий сладковатый запах яблочного табака наполнил пространство вокруг.       — Успеешь ты на зелья, — спокойно ответила она, выпуская дым в сторону.       Нилльсон позволила себе изучить лицо девушки. Идеально симметричные черты, большие яркие глаза, длинные светлые волосы. Лита была красива, она не могла этого отрицать, но слишком высокая на фоне других девушек.       В какой-то момент слизеринка отвела взгляд первой. Будто не выдержала того, как её в открытую изучают.       — О чём думаешь, новенькая?       — Пытаюсь понять, к чему всё это, — честно ответила Нора. — Зачем ты меня сюда привела?       — Хотела поговорить.       Девушка вела себя расслабленно. Даже слишком. От этого было сложнее понять, чего можно ожидать. А после случая на уроке, где она тоже присутствовала, подозрения сами собой заполняли все мысли.       — Ну так говори.       Шанс того, что Лита хочет обсудить случай в спальне, был крайне мал. Хотя, как здешние студенты относятся к такому поведению, Нора пока не успела толком понять.       — Ты занятная, — вдруг добавила Лита.       — И что это значит? — настороженно спросила Нора, делая несколько шагов к ней.       — Значит то, что сказала, — сладко улыбнулась слизеринка и замолчала.       Нора долго не отвечала, пытаясь разглядеть в этих словах какой-то подтекст. Литу это явно забавляло. Нилльсон была почти уверена, что та без труда читает людей. Или она сама не смогла скрыть своего негодования, и это сразу отразилось на лице.       — Ты поэтому привела меня сюда? — спросила она наконец. — Чтобы сказать, что я занятная?       — Чтобы поговорить, — повторила Лита, туша сигарету о камень. — Считай это жестом доброй воли. На тебя сделали ставку, поэтому будь аккуратнее. Не ходи одна по вечерам. И смотри, что ты ешь и пьёшь.       Ее взгляд внимательно осмотрел каждую чёрточку на лице Розье, задержался на ярких губах и хорошо видимых скулах, затем поднялся обратно к глазам, ища хоть малейший намек на шутку или издевку.       — Меня что, отравят?       — О нет-нет, что ты, — Лита слегка покачала головой, будто идея была смешной. — Могут разве что подлить амортенцию или ещё какую-нибудь дрянь.       Этот день явно решил добить её окончательно. От мысли, что кто-то может попытаться напоить её зельем, по телу прошёл холодок, вперемешку с жаром поднимающегося гнева. Чувство было отвратительным.       — Ты мне нравишься, вот я и решила тебя предупредить, — продолжила Лита, слегка прикусив губу. — Думала сделать это вечером, но раз ты так удачно появилась… Скажу так, парни поспорили, кто первый затащит тебя в постель. И играют они не всегда честно. Поэтому будь осторожна. На тебя кучу галлеонов поставили.       В сознании Норы мгновенно пролетели события последних дней и навязчивость Лестрейнджа. Спор уже тогда был или только недавно? Хотя это было уже не важно.       Если кто-то хотя бы попробует…       Она точно узнает. И тогда сам директор не сможет ничего сделать.       В этот момент взгляд Норы затерялся где-то в пространстве. Искренне хотелось, чтобы это была глупая шутка её соседки, но Лита выглядела вполне серьёзной. От этого руки невольно сжались в кулаки. А где-то внутри поднималось сладостно-отвратительное чувство. Противоречивое и болезненное.       Розье уже начала отходить, что-то сказав ей напоследок, но Нора почти не услышала. Уши словно заложило.       Когда слизеринка исчезла из поля зрения, Нора издала тяжёлый, долгий вздох. Она прислонилась затылком к холодному камню, закрыла глаза и начала считать про себя.       Это снова повторяется. Только в этот раз всё больше смахивает на охоту на ведьм.

***

      В класс Слизнорта Нора шла уже с такой яростью, что казалось, ещё немного, и она просто взорвётся. А тогда… страшно было представить, что произойдёт.       Пусть только попробуют. Плевать я хотела на все законы.       Как только за поворотом показалась дверь в кабинет, она вошла внутрь, стараясь не смотреть в сторону слизеринцев. Смех, который доносился от их стола, резал по нервам.       Раз. Два. Три…       Нора считала про себя, пытаясь хоть как-то удержать контроль. Буря внутри медленно, неохотно начала утихать.       Четыре. Пять. Шесть…       Она специально выбрала стол поближе к выходу — чтобы в любой момент можно было встать и уйти. До неё всё равно доносился приглушённый смех и обрывки разговоров. Злость снова начала подниматься горячей волной.       Но в этот момент в класс вошёл профессор Слизнорт.       — Добрый день, студенты! — его голос был бодрым и чуть слишком громким. — Надеюсь, все подготовили эссе. Мистер Мальсибер, я к вам обращаюсь. Ваши отговорки слушать больше не намерен. Вы и так уже подставили весь класс.       Даже слышать фамилию этих ублюдков было тошно. Урок был совместный с Гриффиндором, и Нора чувствовала на себе взгляд Олимпии, та явно пыталась поймать её внимание. Но Нора упорно смотрела прямо перед собой, в стену рядом с профессором. Все силы уходили только на то, чтобы не сорваться.       — Итак, у меня для вас потрясающие новости, друзья мои! — Слизнорт широко улыбнулся, отчего его круглое лицо стало ещё круглее. — В этом году состоится Чемпионат мира по зельеварению среди школ! Директор объявит об этом только во время ужина, но я никак не мог удержаться и не поделиться с вами раньше.       Он сделал театральную паузу, явно наслаждаясь всеобщим вниманием.       — Ранее чемпионат проводился каждые семь лет, но из-за некоторых… разногласий его чуть не отменили. К счастью, всё разрешилось. Поэтому я буду лично выдвигать кандидата от Хогвартса — лучшего ученика, который будет представлять нашу школу. Дело это нелёгкое, уверен, каждый из вас достоин… кроме вас, мистер Мальсибер. Вы сегодня меня сильно разочаровали.       Профессор хлопнул в ладоши.       — А теперь к делу! Сегодня я предлагаю вам следующее: ученик, приготовивший пристойного вида Напиток живой смерти, будет рассматриваться в первую очередь для участия в Чемпионате. Рецепт вы найдёте на десятой странице учебника.       Почти сразу после объявления студенты шумно разбрелись по кабинету, доставая котлы и занимая рабочие места. У шкафов с ингредиентами мгновенно образовалась очередь. Нора дождалась, пока основной поток схлынет, и только тогда направилась к полкам. Она перебирала баночки, проверяла этикетки. Корень асфоделя исчез — видимо, разобрали первыми. Нилльсон поднялась на носки, пытаясь разглядеть верхнюю полку, когда спиной почувствовала, как кто-то придвинулся к ней почти вплотную. Над её головой возникла чья-то рука, уверенно достала что-то с верхней полки, а потом… любезно поставила корень прямо перед её носом. Она обернулась. Высокий слизеринец. Светлые волосы. Нора его не знала. И не хотела знать.       — Хм… спасибо.       — Всегда пожалуйста, — парень широко улыбнулся. — Если нужна будет помощь, обращайся. Я Маркус.       Нора натянуто улыбнулась и, не сказав больше ни слова, обошла его и направилась к своему столу, крепко сжимая корень в руке.       Какова вероятность, что он один из тех, кто сделал ставку? — пронеслось в голове. — О да, Нилльсон, ещё подумай, что кто-то из этих самовлюблённых подонков просто так решил тебе помочь. Какая наивность.       Потушить нарастающий пожар внутри удалось, только полностью сосредоточившись на задании. Зельеварение никогда не было её любимым предметом, слишком много возни, слишком легко ошибиться. Но на уроках она умела брать себя в руки. Собраться. Задвинуть всё лишнее подальше. Сегодня это умение пригодилось как никогда. Она старательно отмеряла компоненты, проверяла граммовку по учебнику по нескольку раз, стараясь не думать ни о чём другом. Даже сегодняшние события она запихнула как можно глубже. День и без того был ужасным. Слишком много всего свалилось разом. К такому она готова не была.       После добавления мозга ленивца нужно было дождаться, пока зелье окрасится в тёмно-зелёный цвет и начнёт булькать, а затем семь раз помешать по часовой стрелке. В котле уже стали появляться первые намёки на нужный цвет, когда Нора подняла глаза, чтобы осмотреться.       Слизнорт неспешно ходил между рядами, давая комментарии. Лия в дальнем конце класса нервно закусила губу, её щёки раскраснелись. Дела явно шли не очень. Некоторые студенты вообще не воспринимали урок всерьёз — смеялись, перебрасывались записками.       Зелье забулькало, пошло мелкими пузырьками. И в тот же миг прозвенел звонок. Нора убавила огонь под котлом и вышла в коридор. Некоторые студенты тоже вышли и теперь болтали, собравшись небольшими группами. Нилльсон отошла подальше от них, желая перевести дух.       В голове крутились слова Литы. Амортенция. Её запах невозможно спутать с чем-то другим — он будет единственным, самым желанным. Нора надеялась, что узнает его. А вдруг её любимый запах — тыквенный сок? Или костёр? Или что-то такое, что везде?       Теперь я не доверяю даже самой себе, — подумала она с тоской.       Еду и питьё она будет проверять. Это просто... наверное. Но что делать с тем, кто пытался влезть в её разум? Нападавший не взломал щиты, он только прощупывал их, проверял наличие защиты. Но он сделал это невербально. Скорее всего, даже без палочки. Значит, этот ученик очень силён. Как минимум в окклюменции она ему не противник. Если он или она захотят по-настоящему вломиться — щиты не устоят. В Хогвартсе этому не учат. И в библиотеке она вряд ли найдёт что-то по окклюменции. Профессора в Дурмстранге им говорили: зря маги пренебрегают защитой разума. Опытный легиллимент способен внушить тебе что угодно, заставить желать того, чего ты не хочешь. Люди зациклены на безопасности тела, а о мыслях забывают.       Значит, кто-то уже совершил попытку. Не считая Лестрейнджа — тот действует грубо, в лоб. А этот… этот решил пойти другим путём. Внушить желание самой прийти в лапы.       В учебниках, что я привезла, нет окклюменции. Я даже подумать не могла, что это понадобится.       Она выпрямилась, одёрнула мантию и быстрым шагом вернулась в кабинет. Профессор Слизнорт сидел за своим столом, перебирая какие-то бумаги, и довольно улыбался — похоже, результаты его радовали.       — Профессор, — Нора подошла к столу, стараясь говорить уверенно. — Простите, что отвлекаю. Знаю, сейчас перерыв…       Слизнорт поднял голову, и его лицо расплылось в добродушной улыбке.       — Ох, мисс Нилльсон, конечно! Вы хотите задать вопрос о зелье?       — Нет, что вы. — Нора сделала паузу, подбирая слова. — Я хотела попросить… Можете ли вы разрешить мне посещать Запретную секцию?       Профессор слегка приподнял брови, но улыбка не исчезла.       — Мисс Нилльсон, должен признаться, я был бы рад выдать вам разрешение, но вы сами понимаете, сейчас только начало года. Разрешение получают на основе учебных достижений. Не переживайте, дорогая, вы прекрасно справляетесь на моих уроках, поэтому после экзаменов я с радостью выпишу его вам. Но позвольте спросить, для чего вам допуск?       Нора заставила себя улыбнуться как можно более искренне.       — Знаете, сэр, мне так мало тех знаний, что есть в учебниках… — она развела руками, изображая искреннюю тягу к науке. — Хочу больше проникнуться вашим предметом.       Врать было не стыдно. Особенно когда над тобой нависает такая угроза. Жаловаться профессору было ниже её достоинства. Оставалась только ложь во благо.       Слизнорт буквально расцвёл. Он даже слегка приосанился, расправил плечи, явно польщённый тем, что его предмет вызывал такой интерес.       — Что ж, приятно это слышать, мисс Нилльсон. Вы поистине образцовый студент! Я правда ценю вашу тягу к знаниям, но вы должны понимать, что в школе есть правила. Вы совсем недавно прибыли к нам и должны проявить себя.       — Я поняла, сэр, — Нора кивнула, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Буду стараться.       — Вот и прекрасно, вот и прекрасно! — Он похлопал её по плечу, уже отворачиваясь к своим бумагам. — Уверен, у вас всё получится.       Этот отказ почувствовался как пощёчина.       Недостаточно стараюсь, значит?       До конца перерыва ещё оставалось время, но Нора вернулась к своему котлу, снова прибавила огонь и стала ждать готовности. Когда зелье приобрело нужный цвет, она начала помешивать и вдруг заметила, что помимо неё в классе остался ещё один ученик.       Староста школы тоже остался доготавливать зелье. Он уже возился с бобами, но вместо того, чтобы резать их, как было написано в учебнике, он раздавливал их плоской стороной ножа.       Она отвела взгляд, сдвинулась так, чтобы оказаться спиной к старосте, и последовала его примеру. Раздавила боб. Второй. Третий. Сока было намного больше.       Вскоре класс снова наполнился студентами, и через двадцать минут началась катастрофа. Бобы разлетались по всему классу, отскакивали от столов, стульев, лбов. Один больно прилетел Норе прямо в плечо, но она даже не поморщилась, только сжала зубы и продолжила.       К этому моменту она уже добавила достаточно сока и стала ждать. Зелье окрасилось в глубокий чёрный цвет. Слизнорт подошёл к её столу, заглянул в котёл, и его лицо озарилось широкой, искренней улыбкой.       — Мисс Нилльсон, потрясающе! Вы справились. Зелье идеально. Вот об этом я и говорил — у вас прекрасно получается. Поэтому не беспокойтесь и продолжайте в том же духе, и я с удовольствием выпишу вам разрешение.       Он развернулся и пошёл к другим студентам, на ходу объявляя:       — Господа, уже три ученика закончили со своими зельями! Мистер Реддл, мисс Нилльсон и мисс Принц — по десять очков каждому!       Нора принялась приводить стол в порядок и уносить излишки ингредиентов обратно в шкаф.       — Не знал, что у вас талант к зельеварению, — послышался голос позади.       Нора обернулась. Рядом стоял староста.       — Как и у вас, мистер Реддл.       Она ставила банку с полынью на полку, когда слизеринец оказался к ней слишком близко. Его голос опустился почти до шёпота:       — Скажите, мисс Нилльсон, — он ставил что-то на верхнюю полку и не смотрел на неё, — как вы догадались, что дремоносные бобы лучше раздавливать? — Нора замерла.       Ну конечно же он заметил, как я подглядела.       — В Дурмстранге так учили, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.       Реддл убрал руку с полки и наконец опустил взгляд на неё. Его губы тронула лёгкая, почти неуловимая улыбка.       — Даже не сомневался.       Он ушёл, а Нора осталась стоять, всё ещё сжимая банку в руках.

***

      Пальцы скользили по корешкам книг, выискивая хоть что-то, что намекало бы на ментальную защиту. Она уже перебрала больше десятка томов, но ничего полезного не нашла. Разочарованно выдохнув, она вернулась к своему столу в самом дальнем углу библиотеки. Нора опустила лицо в ладони и закрыла глаза. Этот день высосал из неё все силы. Она бы с удовольствием прямо сейчас ушла к озеру, даже пропустив ужин. Лишь бы её никто не трогал хотя бы пару часов.       Нилльсон откинулась на спинку стула и бездумно смотрела на проходящих мимо студентов. Делать домашнее задание не хотелось, но она всё равно потянулась за учебником. Пока листала страницы в поисках нужного раздела, на стол рядом с ней с глухим стуком упала сумка.       Рядом стояла смеющаяся Лия, а возле неё — парень. Высокий, с веснушчатым лицом и рыжими волосами. Он улыбался Лие и что-то рассказывал.       — Нора, знакомься, это Игнатиус Пруэтт, — выпалила Олимпия, краснея как помидор и широко улыбаясь. — Он капитан команды Гриффиндора по квиддичу.       Они обменялись короткими любезностями. Нилльсон попыталась вернуть своё внимание к книге, но громкий смех Уизли каждый раз выбивал её из концентрации. В какой-то момент она резко подняла голову, уже готовая настойчиво попросить их уйти, но Пруэтт обратился прямо к ней:       — Нора, планируешь пробоваться в отборочных? Или у вас в Дурмстранге не принято играть?       Глубоко выдохнув, она поджала губы, сдерживая прилив раздражения.       — Не люблю летать на метле.       Это была не совсем правда. В Дурмстранге она летала, и даже неплохо, но сейчас у неё не было ни желания, ни времени на квиддич.       — А я, наоборот, не представляю себе жизнь без полётов, — Пруэтт улыбнулся, и в его улыбке не было ни капли высокомерия, только искренняя страсть к своему делу. — Приходи как-нибудь на игру. Думаю, в этом году мы Слизерин обыграем.       Нора растянула губы в неискренней улыбке и снова уткнулась в учебник. Мысленно она уже просчитывала, сколько раз проклянёт Уизли за эту "приятную" встречу.       — Хочешь остаться с нами? — прощебетала Лия, наматывая локон на палец. — Можем вместе подготовиться к уроку Трембли.       Увидев этот жест, Нора молила всех богов, которых знала, лишь бы никогда не уподобиться подобным чувствам к кому-то.       — Можем завтра, сейчас хочу пойти полетать ещё до ужина. Кстати, в субботу мы с ребятами хотим посидеть в Трёх Мётлах, хотите присоединиться? — Пруэтт перевёл взгляд с Лии на Нору и обратно.       — Ты зовёшь меня, то есть нас, посидеть с вами? — глаза Лии засияли. — Я за! Нора тоже.       Нилльсон открыла рот, чтобы возразить, но Уизли уже смотрела на Пруэтта с таким восторгом, что спорить было бесполезно.       — Ну, тогда ещё увидимся. До встречи, Нора.       Она посмотрела на гриффиндорку. Та стояла, прижав руки к щекам, и, кажется, забыла, как дышать.       — Ты… — начала было Нора, но осеклась. — Ладно.       — Мерлин, какой он красивый… — мечтательно протянула Лия, провожая его взглядом.       — Я думала, вы родственники, — Нора слегка покосилась на девушку и не удержалась от лёгкой усмешки.       — Это всё из-за волос! — Лия наконец опустила руки и плюхнулась на стул рядом. — Но нет, хотя моя тётя тоже Пруэтт, и мы с Игнатиусом виделись, когда были ещё маленькими. — Она мечтательно уставилась в потолок. — Как думаешь, он позовёт меня на праздник?       — Ты о чём?       — Ну как же, я про Хэллоуин! — Лия подалась вперёд, её глаза блестели. — Или, может, мне самой его позвать? Мы бы смотрелись идеально.       Нора посмотрела на неё долгим, спокойным взглядом.       — Позови сама, раз так переживаешь.       — Нет, он подумает ещё, что я навязываюсь, — тут же замотала головой Лия.       — Тогда не зови.       — А если его позовёт кто-то другой? — в голосе появилась паника. — А он такой добрый и не откажет…       — Тогда позови.       — Почему всё так сложно? — простонала гриффиндорка и страдальчески упала головой на стол.       Стоило Норе мягко намекнуть, что она пытается подготовиться к заданию Вилкост, как Уизли сразу всё поняла и вела себя тише, сама схватившись за перо.       Через несколько часов они уже вышли из библиотеки. В коридорах было тихо, большинство студентов уже отправились ужинать. Нора шла медленно, чувствуя, как гудит спина от долгого сидения. Лия что-то болтала, кажется, снова о Пруэтте, но Нора слушала вполуха.       Они уже почти дошли до лестницы, когда Олимпия резко остановилась.       — Я забыла учебник по истории! — её глаза расширились. — Я мигом! Подожди меня тут, — И она исчезла за поворотом, прежде чем Нора успела сказать хоть слово.       Чтобы не маячить посреди прохода, она медленно пошла вдоль стены, рассматривая невысокие шкафы, заполненные различными наградами. Золотые кубки, серебряные щиты, таблички с выгравированными именами. Нора вчитывалась в надписи, но толком не понимала, за что именно они выдавались.       А потом она увидела его.       Кубок стоял в самом центре.       «За особые заслуги перед школой».       И имя: Том Реддл.       Нора замерла.       — Ох, ты нашла главную гордость старосты школы, — раздался за спиной голос Лии.       Нора вздрогнула и обернулась. Гриффиндорка стояла рядом, прижимая к груди толстый потрёпанный учебник, и смотрела на кубок с почтительным восхищением.       — За что он получил его? — спросила Нора, не отрывая взгляда от таблички.       — Летом школа чуть не закрылась, — Лия понизила голос, хотя вокруг никого не было. — На студентов нападало какое-то чудовище. — После непродолжительного молчания Уизли продолжила. — Их удалось вылечить, но одна студентка умерла. Никто не знал, кто это делает. Приезжали авроры, но ничего не нашли. А Реддл проследил… и выяснилось, что это был ученик с моего факультета. Представляешь? Мы жили в одной башне! Все были в шоке. Хагрид казался милым парнем. Чудаковатый, да… но чтоб убивать… Мне до сих пор не по себе. Реддл — настоящий герой.       Нилльсон надолго замолчала, отойдя от стеллажей и погрузившись глубоко в свои мысли. С каждым днём Хогвартс удивлял её всё больше и больше. Ей стало интересно, почему Харкрофт упустил эту деталь, когда уговаривал Эльсу отправить её сюда.

***

      На ужине слова Литы подтвердились сполна. Стоило Норе только сесть за слизеринский стол, как внимание некоторых парней и девушек мгновенно переключилось на неё. Кто-то пытался заговорить, кто-то просто улыбался. К счастью, в этот момент поднялся директор Диппет.       — Дорогие ученики и уважаемые преподаватели! — начал он, и его голос разлился по Большому залу.       Нора выдохнула с облегчением. Хоть на несколько минут можно было отвлечься от чужих взглядов.       — Этой весной нашу школу ждёт небывалое событие — Чемпионат по зельеварению, — продолжал Диппет. — Для тех, кто не знает, Чемпионат — это старинное состязание юных магов. Он был основан примерно шестьсот лет назад в честь известного зельевара Квинтии МакКуойд, умершей в молодом возрасте от неверно сваренного зелья от лихорадки. Состязание проводится среди четырёх школ волшебства — Хогвартс, Колдовстворец, Махотокоро и Уагаду, — голос директора стал торжественнее. — Каждую школу представляет выбранный чемпион, и эти четыре чемпиона будут состязаться в магических заданиях. Школы постановили проводить Чемпионат каждые семь лет в Зачарованном лесу. — Диппет сделал паузу, обводя зал взглядом. — Главным призом является Золотой котел.       Он замолчал, давая студентам возможность осознать услышанное.       — От себя скажу: я совершенно не сомневаюсь, что вы справитесь с этой задачей, — продолжил директор, и в его голосе послышались тёплые нотки. — Я желаю всем ученикам, которые хотят побороться за титул чемпиона, удачи, отваги, находчивости, терпения и мудрости! И, несмотря на дружеский тон соревнования, я надеюсь, что котел украсит одну из спален именно нашей школы!       Он широко улыбнулся, и по залу прокатились одобрительные возгласы. Кто-то засвистел, кто-то застучал ложками по столу.       — Ах, и ещё… — Диппет поднял руку, призывая к тишине. — Участвовать могут только студенты, достигшие возраста семнадцати лет.       По залу прокатился недовольный гул. Нора не ожидала, что так много студентов захотят принять участие и расстроятся из-за возрастного ограничения.       — Тишина! Я понимаю ваши чувства, но в целях безопасности Министерство решило, что Чемпионат слишком опасен для несовершеннолетних студентов, это решение окончательное. Профессор Слизнорт лично будет готовить чемпиона. Но, старшекурсники, которые хотят испытать себя, вы должны понимать, что дело это нелёгкое. Каждый студент может напрямую озвучить свое желание профессору. Отборочный этап начнется в начале октября и закончится в конце первого семестра.       Когда зал наконец затих, Диппет объявил о начале пира. Нора долго смотрела на еду перед собой.       Ну не могли же они отравить абсолютно все тарелки? А вдруг эльфов подкупили? Ты бредишь, Нилльсон…       Она наложила себе ужин — картофельное пюре, запечённые овощи, кусок мяса. Потом потянулась за кубком. Незаметно, стараясь не привлекать внимания, поднесла его к носу и принюхалась. Сок. Обычный тыквенный сок, сладковатый, с лёгкой пряной ноткой. Сделала маленький глоток, задержала во рту, пробуя на вкус. Ничего необычного. Обычный тыквенный сок.       Остаток ужина прошёл нормально. Слизеринцы, заметив, что Нора не реагирует на их внимание, постепенно переключились на другие темы. Когда Нилльсон выходила из Большого зала, она чувствовала себя почти нормально. Ни головокружения, ни жара, ни странных мыслей.

***

      Желание проветрить голову подстегнуло её быстро переодеться, накинуть мантию и незаметно выскользнуть из замка.       У озера уже было прохладно. Ветер тянул с воды сыростью и тиной. Нора наложила на себя согревающие чары, опустилась на холодный камень у самой воды и просто сидела, глядя перед собой.       Все её предположения о том, как пройдёт этот год, перевернулись с ног на голову, хотя даже первый месяц ещё не закончился. Она издала короткий, горький смешок. Со стороны могло показаться, что сидит душевнобольной человек. Может, так оно и было.       То, как резко изменилась жизнь, не было ничем иным, кроме как злой шуткой. С момента их переезда в Англию у неё почти не оставалось времени тосковать по отцу. Было так много забот: переезд, новый дом, Харкрофт, учёба. В глубине души даже стало стыдно. Она не забыла отца. Просто… отвлеклась. И была этому благодарна.       А теперь…       Проблем меньше не стало. Возможно, даже прибавилось. Но именно сейчас, сидя на холодном камне и глядя, как тихо плещется вода, Нора впервые за долгое время вспомнила, что совсем недавно потеряла самого любимого человека.       На протяжении многих лет она считала, что одиночество — её лучший друг. Ей было хорошо проводить время наедине с собой. И кто бы мог подумать, что именно сейчас, когда появилась прекрасная возможность побыть одной… ей этого совсем не хотелось.       Она потянулась к карману, где лежала палочка, и стала вертеть ею пальцами.       Несмотря на то, каким чудесным образом в её жизни появилась Уизли, этого было мало. Гриффиндорка ей нравилась, но пока она не чувствовала с ней той связи, что была с Иваром. За всю свою жизнь только его она по-настоящему могла назвать другом.       Какое же ужасное чувство юмора у жизни.       Потерять двух родных людей. Потерять дом. Даже два дома. Несмотря на всё, что творилось в Дурмстранге, он был её домом. И несмотря на всё это, она бы отдала многое, лишь бы оказаться сейчас там.       Сидя на берегу, впервые за долгое время могла быть честна с собой и признаться: она не справляется. Всё это давно её подкосило. И как бы сдержанно она ни выглядела снаружи, внутри всё держалось на волоске.       Слёзы пришли неожиданно. Сначала одна — предательски горячая на ледяном ветру. Потом другая. Нора не вытирала их — пусть текут. Никто не видит.       Столько вопросов ещё не успела задать, и это терзало немыслимо. Она жалела мать, не хотела загружать её своими проблемами, зная, что ей и так тяжело. А потом не хотела рушить этот маленький островок спокойствия, давая Эльсе время передохнуть, прийти в себя, насладиться хотя бы видимостью нормальной жизни.       Знала ли её мать, что с ней творится? Знал ли отец?       Она была почти уверена, что Питер что-то не договаривал. Что, если в своё время отец настоял именно на Дурмстранге из-за этого? Чтобы она научилась контролю и дисциплине. Эльса хотела, чтобы Нора отправилась в Шармбатон, но Питер не позволил. В таком случае мать, скорее всего, ничего не знала.       Больше всего на свете ей хотелось бы быть сейчас с отцом. Даже если бы он просто молчал. Увидеть его в последний раз. Она запомнила его улыбающееся лицо, последние объятия. Но не помнила последних слов, которые сказала ему. Не помнила последнее письмо, которое написала.       Один раз. Всего один раз увидеть его.       Ветер подул сильнее, колыхая волосы, бросая их в лицо. Тоска окутала её со всех сторон и не давала продохнуть. Будто всё, что она так тщательно сдерживала в себе, резко потребовало свободы.              Слегка согнувшись, она издала несколько тихих, судорожных всхлипов, сильно зажмурив глаза. Проклинала тот день. Проклинала всех, кто был причастен, и кто скрывает правду. Ненавидела Харкрофта за то, что появился в их жизни и отнял последнее, что напоминало об отце. Она была почти уверена, что именно с его подачи Эльса решилась на переезд. Раньше она думала, что, уехав, станет легче. Не стало. Никогда не станет легче. Тот дом был всем для них. Как они могли уехать? Как она это позволила?       Тело затряслось неконтролируемо, выпуская всю боль. Слабые импульсы покалывали в пальцах, и Нора улыбнулась, не открывая глаз. Она не хотела видеть. Не хотела знать. Пусть станет легче. Любой ценой. Лишь бы отпустило.       Казалось, она выплакала весь запас слёз. Чары уже спали, и она уже начала замерзать, но даже не шевельнулась, чтобы вернуть тепло телу. Ей казалось, что заслужила это.       Ей нужна была правда. Министерство не сможет долго скрывать детали расследования. Нора твёрдо решила: она узнает, кто убил её отца. Она хочет понять, почему он это сделал. Что вынудило его рисковать своей жизнью?       Когда возвращалась в школу, уже наступил комендантский час. Попадаться на глаза смотрителю или, что ещё хуже, старосте, совсем не хотелось. Поэтому она обогнула замок и пошла по пути, который днём показала Лита — тайным ходом, что вёл прямо в подземелья.       Нилльсон долго шла по тропинке вдоль стены, глядя себе под ноги и обдумывая, как быть дальше. Написать Харкрофту? Эльсе? Что она, школьница, вообще может сделать?       Вдалеке послышались приглушённые разговоры и смех. Нора подняла глаза и увидела небольшие красные огоньки. Студенты стояли именно в том месте, где они днём разговаривали с Литой. Несколько фигур, смутно различимых в темноте.       Нора прибавила шаг, надеясь остаться незамеченной. Впереди уже показалась дверь, когда её в кромешной темноте заметили.       — Крауч, ты Эдриана потеряла? Так он тут, — послышались смешки.       Она не ответила и стала шагать быстрее.       Слизеринцы поняли, что ошиблись, и один из них двинулся прямо к ней. Нора ускорила шаг, не желая переходить на бег, но поняла, что никак не успеет.       — Нет, это не Рози…       — А кто тогда?       — Нилльсон? Ты что тут под луной одна гуляешь? — она с трудом узнала голос Мальсибера. — Рабастан, смотри, кто тут у нас.       Твою мать.       — Торопишься куда-то? — Мальсибер улыбнулся. — Оставайся с нами, всё равно уже опоздала.       — Нет, спасибо, — ответила Нора, пытаясь обойти его, но он сделал шаг в сторону и снова заслонил дверь.       Из темноты выступил Рабастан. Его фигура двигалась плавно, и на губах играла знакомая наглая улыбка.       — Нора, какая приятная встреча, — промурлыкал Лестрейндж. — А я только сегодня о тебе думал. Знаешь, мы, наверное, не с того начали. Может, ты останешься с нами ненадолго? Мы кусаться не будем.       — Мне пора спать. Не мог бы ты отойти в сторону?       — Эй, ну хватит. Ты обижена на меня? — Рабастан сместил друга с места и теперь стоял прямо перед ней. Краем глаза Нора увидела, как к ним подходят ещё две фигуры. В этот момент она напряглась. Аккуратно опустила руку в карман и крепко сжала палочку.       — Ты пропустишь меня? — спросила она, глядя Рабастану прямо в глаза.       — Давай поговорим, прошу тебя.       — Лестрейндж, оставь девушку в покое, — послышался голос сбоку. Она его не узнала.       — Не мешай, Эйвери. — Он снова повернулся к Норе. — У нас с Норой есть незаконченное дело. Верно, Нилльсон? Не знаю, что тебе там Уизли про меня наговорила, но уверен, рыжуля что-то напутала.       — Она не сказала мне ничего нового, чего я бы сама не увидела.       — Да ладно тебе, Нилльсон, не будь такой суровой, — голос Мальсибера раздался уже за спиной, и Норе очень не понравилось, что её окружили.       — Уйди с дороги.       — Снова будешь тыкать в меня своей палочкой? — Он усмехнулся. — Мы это проходили. — Он сделал ещё шаг, почти вплотную. — Мы можем поменяться местами. Уверен, тебе понравится.       — Ты прав, — Нора хмыкнула и резко направила древко палочки ему в шею.       За спиной послышалось копошение.       — Не советую это делать, — процедила она угрожающе.       — Знаешь, Нилльсон, — Рабастан даже не дрогнул, — мне даже по вкусу такие игры, — он придвинулся ближе, и палочка теперь упиралась ему прямо в шею.       — Ну всё-всё, прекращайте, — высокий слизеринец отодвинул Рабастана рукой, освободив проход. — Иди.       Нора не стала ждать второго приглашения. Она опустила палочку, скользнула к двери, толкнула её и исчезла в темноте коридора, слыша смех за спиной.       Заходить сразу в спальню не стала, вместо этого свернула в ванную комнату, щёлкнула замком и склонилась над раковиной. Открыла кран на полную. Она умывалась усердно, почти яростно, тёрла щёки, лоб, веки. Смывала с себя этот день. Ледяная вода или весь этот сумасшедший день, но Нора почувствовала, как дрожит.       Полотенца с собой не было, поэтому, когда она наконец вышла из ванной, зубы стучали друг о друга.       Дверь открылась, и пара глаз сразу обратилась к ней. Лита сидела на своей кровати, поджав ноги, и смотрела на Нору. В полумраке спальни её светлые волосы казались почти серебряными. Нора ничего не сказала. Прошла к своей кровати, села и принялась снимать обувь.       — Ты в порядке? — послышался голос Литы.       Нора медленно подняла взгляд. Она молчала несколько секунд. А потом вдруг разразилась хохотом. Глаза Литы округлились. Слизеринка встала и быстро подошла ближе.       — Тише ты, Рози спит, — прошептала она.       Нора подавила смех, прикрыла на несколько секунд глаза, потом подняла голову и посмотрела на Розье.       — В порядке ли я? — переспросила она, и в голосе прозвучала горькая усмешка. — О да, всё прекрасно. Спасибо, что спросила.       Лита нахмурилась.       — Слушай… не знаю, что случилось, но вижу, ты не в порядке. Может, хочешь зелье сна без сновидений? Провалишься в сон и выспишься.       Нора провела рукой по волосам, мокрые пряди прилипли к вискам. Внутри всё ещё трясло. А затем устало кивнула.       Как только она переоделась, сразу выпила зелье и провалилась в тяжёлый, беспросветный сон.

***

      — Новенькая, ты так опоздаешь!       Голос пробивался сквозь толщу сна, далёкий, едва различимый. Нора что-то пробормотала, кажется, "я встаю", и перевернулась на другой бок. В следующий раз, когда она проснулась, на часах было без пятнадцати девять…       — Нет! — Она вскочила как безумная, запуталась в одеяле, чуть не грохнулась на пол. — Нет-нет-нет!       В голове мгновенно пронеслось: завтрак уже закончился, первый урок — Трансфигурация. И она, Нора Нилльсон, проспала. Впервые в жизни.       Как ураган заметалась по комнате, хватая мантию, галстук, учебники. Швырнула всё это на кровать, начала одеваться на ходу. Пуговицы не слушались, пальцы дрожали, волосы лезли в глаза.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — бормотала она, застёгивая мантию и одновременно пытаясь засунуть ногу в ботинок. — Только не опоздать.       Одевшись кое-как, она начала лихорадочно искать листок с расписанием. Сегодня первый раз была История магии, и, как назло, расписание потерялось. Нора трясла учебники один за другим, надеясь, что листок завалялся между страницами.       Из учебника по трансфигурации наконец вылетел сложенный листок. Нора резко дёрнулась его поймать и локтем задела стоявшую на краю стола чернильницу. Та упала, и несколько чёрных капель брызнули прямо на пергамент.       — Твою мать! — вырвалось у неё.       Она быстро закупорила чернильницу, при этом ещё и испачкала пальцы, закинула всё в сумку и вихрем вылетела из комнаты, едва не забыв захлопнуть дверь.       В класс Трансфигурации влетела за несколько минут до звонка. Нора понятия не имела, как выглядит со стороны, но по большому счёту было плевать. Волосы она не успела собрать, расчесать и подавно. Пальцы в чернилах, будто она только что вылезла из печатного станка.       Прекрасно! Просто изумительно!       Она плюхнулась на своё место, скинула сумку на пол. Злилась на себя, за глупость. На Литу, что дала зелье. На слизеринцев. На проклятый Хогвартс. Решительно выдохнув, она постаралась отпихнуть воспоминания на задворки сознания, запереть их на замок.       Урок прошёл терпимо — без практики, только сухая лекция. Нора была безмерно благодарна за это. С концентрацией у неё сегодня было совсем плохо. Несмотря на то, что она якобы "выспалась" благодаря зелью, всё утро её клонило в сон, а голова пульсировала, будто всю ночь кто-то отбивал по ней молотком.       В Большом зале Нора сразу направилась за гриффиндорский стол. Стоило ей только приблизиться, как увидела, что Уизли воркует с Пруэттом, и думала вернуться к своему столу, но Олимпия её заметила и помахала рукой.       Гриффиндорка подвинулась, и Нора села рядом. Сразу потянулась за кубком с водой и осушила его в несколько больших глотков.       Снова переместив взгляд на соседку, с трудом не закатила глаза. Олимпия как заворожённая что-то рассказывала парню.       — О, почта!       Нора подняла взгляд. Бельфегор летел прямо к ней с письмом и небольшой коробкой в когтях. Он скинул посылки на стол и привычно спикировал ей на плечо.       — Он у тебя такой милашка, — улыбнулась Лия. — Можно я его поглажу?       Нора не ответила — она уже разворачивала письмо. Краем глаза заметила, как Бельфегор нагло поднял голову и позволил Уизли себя чесать.       — От кого письмо? — спросила Лия.       — От мамы, — пробормотала Нора, быстро пробегая глазами по строчкам. Вдруг она замерла. — Какого…?!       Лия вздрогнула.       Нора перечитала абзац ещё раз, потом ещё...

«…ты мне обещала, но снова не отправила письмо! Мортимер осматривал дом и предложил свою помощь с щитами. Я посчитала, что ты будешь не против. Он снял твою защиту и поставил новую. Как я поняла, это какой-то стандартный набор аврората для защиты особо важных лиц. Возился там часа четыре, мне даже неловко стало. Ты так переживала за мою защиту, вот Мортимер и постарался. На следующих выходных поеду к знакомой в Уилтшир, буду там несколько дней…»

      Уставилась на письмо, не веря своим глазам.       — Нора? — Лия заглянула ей через плечо. — Ты чего? Всё в порядке?

«... Он снял твою защиту и поставил новую…»

      Нора сжала пергамент так, что он смялся.       — Нора, — Лия тронула её за локоть. — Ты побледнела.       — Всё нормально, — резко отозвалась она, старательно сдерживая дрожь в руках. В животе все скрутилось в мерзкий склизкий узел. — Мама… просто решила поменять защиту дома. Без меня.       — Ну, это же хорошо? — Лия непонимающе нахмурилась. — Защита — это важно.       — Важно, — эхом повторила Нора. — Только я не знаю... что за щиты она поставила.