Глава 5

Авторство стихотворных строк в главе принадлежит Александре Нероновой (Альме). Эстебан открыл глаза. Было непривычно мягко. Леворукий… А ведь он впервые за целую вечность спал в кровати. От неожиданности Эстебан вскочил. Охотники спят возле костра. Даже не спят — пребывают в полудреме. Отдыхают. А здесь он именно спал. Как раньше. Он помотал головой. Нет. Нельзя привыкать. Это скоро закончится, снова будет вечная Охота, нельзя становиться слабым. Ночь в уютной комнате казалась чем-то неправильным. Приятным сном, после которого придется возвращаться в суровую реальность. Охотникам отвели сразу несколько комнат, однако они по привычке держались вместе: даже Айрис отказалась быть одна, разделив спальню с Тарьей и Гудрун. Эстебан спал в одной комнате с Жаком и Шраем; Альдо — с Фридрихом в комнате напротив. Отдельно расположился лишь Ричард. За окном уже светало — позднее зимнее утро. Эстебан быстро умылся и оделся. После ужина им по приказу Алвы вернули всё оружие. Надев на себя перевязь и пояс с пистолетами, Эстебан почувствовал себя увереннее. Жака и Шрая в комнате не было, их кровати пустовали. Выйдя в коридор, он почти сразу столкнулся с ними, те возвращались со двора. — Немного подточил свою милашку! — Жак Гроссо провел ладонью по секире. — Надо сказать, этот Алва дело знает: лошади уже готовы, припасы собраны. Через минуту к ним присоединились Альдо и Фридрих. — Герцог Придд не наносил ночной визит? — не сдержавшись, пошутил Эстебан. — Очень смешно, — буркнул Альдо. Герцога Алву нашли в его кабинете, с ним был лишь Марсель Валме. — Вижу, вы уже в сборе, — удовлетворенно констатировал Алва. — Скоро выдвигаемся. Мне необходимо отдать распоряжения на время своего отсутствия и придется оставить здесь Робера. Жаль, что нет Савиньяков. — И где же они? — спросил Эстебан. — Лионель далеко, с армией. Эмиль, вероятнее всего, погиб, спасая короля, — сухо ответил Алва. Его тон пресекал дальнейшие расспросы. Эстебан решил не подливать масла в огонь. В путь отправились через час после завтрака. С Охотниками ехали Валентин Придд, Ойген Райнштайнер и Марсель Валме. Робер Эпинэ и Арно Савиньяк оставались в Аконе. Оба были не в восторге, но приказы Первого маршала и регента Талига не обсуждались. Цилла, как обычно, появилась словно из ниоткуда и сразу устроилась на коне перед Ричардом. Алва посмотрел на неё с нескрываемым интересом, но ничего не сказал, как и его спутники. Ричард с Альдо надвинули на головы капюшоны, благоразумно вняв недавнему совету не показывать лица. Впрочем, вряд ли кто-то рискнул бы задерживать сопровождающих Рокэ Алву. Патрули на улицах и стража на окраине лишь салютовали регенту. Вскоре отряд покинул город. Было ветрено. Холод пробирался под толстую кожу и теплые плащи, заставляя пожалеть не только об уютном доме, где они ночевали, но и о старом добром Закате. В конце концов, там всегда было ни холодно, ни жарко. Просто тепло. — Твои друзья говорят, ты можешь за день провести нас до Олларии? Как ты это сделаешь? — поинтересовался Алва у Циллы. Та поджала губы. Эстебан не сказал бы, что она относилась к Алве с неприязнью. Нет. Скорее, она его… Побаивалась? — Это нетрудно. Проведу, — наконец коротко ответила Цилла, теснее прижимаясь к Ричарду. Валентин Придд ехал рядом с Райнштайнером. Оба казались спокойными и невозмутимыми, и всё же герцог, в отличие от барона из Марки, иногда бросал недружелюбные взгляды на Ричарда и Альдо. Однако никаких комментариев Придд сегодня не отпускал. Отряд пересёк линию тумана, внезапно возникшую впереди. Если Охотники и Ричард уже привыкли к подобному переходу на тропы Циллы, то остальные принялись озираться. Придд негромко выругался, Райнштайнер потянулся за пистолетом. — Как интересно, — Алва придержал коня. — Никогда не читал ни о чем подобном. Эстебан уже знал, что Алва на удивление много знает о Гальтаре. Это наводило на размышления. Эстебан вообще много думал в последнее время — приходилось. Иногда ему казалось, что разгадка рядом и оставалось чуть-чуть, самую малость… К туману привыкли быстро. В нем не было ничего интересного: просто густое марево, в котором легче лёгкого заблудиться. Зато было теплее, как будто они попали в середину осени. Ричард с Циллой указывали путь. Альдо и Эстебан держались рядом, отставая на полкорпуса. Далее ехали Алва и Марсель, затем — Придд и Райнштайнер. Айрис с Шраем и Тарьей держали поводья вьючных лошадей, замыкали колонну Жак Гроссо и дриксенцы. — Как вы путешествовали в Закате? Там есть такие же тропы? — поинтересовался Алва спустя какое-то время. — У нас были свечи, — вздохнул Эстебан. — Можно было перемещаться мгновенно, ставя их на огромную карту. И так же мгновенно возвращаться, затушив их. — Вы увидите эту карту, эр Рокэ, — пообещал Ричард, услышав их разговор. — Юноша, я вам давно не эр. Перестаньте меня так называть, ради Закатных кошек! — Хорошо, эр Рокэ! — Ричард послушно кивнул. Алва закатил глаза и вздохнул. Как, впрочем, и Эстебан. Олларии достигли примерно за час до наступления темноты. Вышли с Тропы в том самом месте, как и при первом визите. Сейчас, правда, не было снегопада. — Добро пожаловать в свободную дуксию Оллария! — усмехнулся Райнштайнер. — Что за дуксия?.. — удивился Альдо, даже коня развернул. — В Олларии теперь провозглашенный вольный город. Или дуксия, — пожал плечами Райнштайнер. Эстебан слегка опешил. — Кто, Леворукий их дери, провозгласил? Они же тут все с ума посходили от Зелёной слизи, то есть тумана. — Не знаю, сударь, — ответил Райнштайнер. Улицы города, как и в прошлый раз, были почти пустыми. Первая часть пути прошла без особых приключений, только одна женщина, мыча и завывая, долго бежала за всадниками и грозила им кулаком. Потом ей, видимо, надоело, и она отстала. Алва и эории не показывали чувств, а вот Марсель Валме постоянно качал головой и бормотал под нос проклятия. Стемнело. Улицы совершенно опустели, и город казался вымершим полностью. Не ходили патрули, не встречались горожане и выпивохи, не горел в окнах свет. Даже монстры не появлялись, лишь пару раз провыл волковек. Эстебан и Альдо ехали впереди, на некотором отдалении, чтобы предупредить возможную засаду, а Айрис с Тарьей — сзади, оберегая от атаки с тыла. Однако было тихо. Королевский дворец высился мрачной громадой. Некогда прекрасный, этой ночью он казался мертвецом, восставшим из могилы — безмолвным и страшным, сулящим лишь гибель. Охотники достали из вьюков факелы и зажгли их. Огонь разгонял мрак, но тот держал оборону, не отступая далеко. — Надо оставить кого-нибудь с лошадьми, не то мы их можем недосчитаться, — сказал Эстебан. Отряд разделился. Тарья, Фридрих, Валме и Жак Гроссо остались с лошадьми, которых отвели в стойло. Овса там не было, горожане вынесли всё подчистую, но корма им дали из своих запасов. Остальные направились во дворец. Дорога к королевским покоям была им известна. Впрочем, сейчас дворец казался чужим. В свете факелов портреты королей и великих полководцев прошлого смотрели подозрительно, словно оценивая. В углах притаились обманчивые тени. — Мрачное местечко… — пробормотал Шрай, озираясь. — Добавить света, людей, и будет вполне терпимо, — усмехнулся Эстебан. Альдо шагал целенаправленно, все следовали за ним, Валентин держался рядом. Он явно опасался, что Альдо завладеет Жезлом и откажется его отдавать. Для тех, кто знал Альдо при жизни, его опасения не казались беспочвенными. В покоях царил полнейший беспорядок. Здесь явно рылись мародёры — вещи валялись на полу, одну из картин на стене изрезали саблей. Шкатулки вскрыли и бросили пустые. Мебели тоже оказалось немного — добрые люди вынесли и её, а вот кровать оказалась слишком тяжёлой. Альдо наклонился и провёл под ней рукой, что-то нащупывая. Некоторое время ничего не происходило, потом раздался щелчок. Альдо удовлетворенно хмыкнул, а когда распрямился, в руке у него оказался серебристый предмет длиной с локоть — Жезл. Белого золота, черненый сверху, он был украшен хорошо отшлифованными драгоценными камнями. Жезл, конечно, стоил немало, но производил впечатление красивой и при этом вполне обычной вещи. — Это точно он?.. — усомнился Эстебан. — Это он, — кивнул Альдо. — Жезл Повелителей Волн! — Он с гордым видом воздел реликвию. — Ты что-нибудь чувствуешь? — спросила Айрис. Альдо пожал плечами. — Слышу волны, но я всегда их слышу. Больше ничего. — Надо постараться, — предположил Райнштайнер. — Сейчас, когда Закат здесь, магия должна работать. — Если только у человека есть права на этот жезл, — произнес Валентин, не сводя глаз с реликвии. Альдо снова поднял жезл. На сей раз у него был озадаченный и слегка растерянный вид. Эстебан и Айрис стояли с факелами, освещая комнату, и следили за ним. Ричард смотрел, затаив дыхание. Шрай зачем-то отодвинулся подальше. Лишь Алва сохранял спокойствие и просто наблюдал. Райнштайнер неожиданно протянул руку к жезлу. Альдо, разочарованный, отдал реликвию без возражений. — Теперь моя очередь, — начал было Валентин, когда Райнштайнер вдруг тоже воздел жезл. — Что?..— снова заговорил Валентин. Эстебан, выругавшись, дотронулся до шеи, потом поднял глаза. Ему не показалось. На шею упала капля воды. Следующая попала ему на лицо. Ничего не понимая, он отпрянул в сторону, а спустя миг на то место, где он только что стоял, с потолка лилась тонкая струйка. — Леворукий… — только и смог сказать Эстебан. Все замерли в абсолютном потрясении. Альдо и Валентин открыли рты, не в силах поверить в увиденное. — Наверное, крыша прохудилась, — пробормотал Альдо, будто не заметив, что на улице зима, а этаж не последний. Райнштайнер, и сам изумленный сверх всякой меры, резко опустил жезл. Графин с замёрзшей водой на окне с треском лопнул. Лёд, почти мгновенно растаяв, стёк на пол. — Очень интересно, — констатировал Алва. Райнштайнер, вернув своё обычное самообладание, протянул жезл Валентину. Вода немедленно перестала течь с потолка. — Невероятно, — наконец выдавила Айрис. Альдо выглядел совершенно растерянным. Казалось, он хочет что-то спросить, однако Валентин как раз поднял жезл. Ничего не произошло. — Нет, значит… — заговорил Эстебан, шагнув вперёд. В этот момент на него опять закапало. Он снова отскочил, вспомнив Леворукого. Правда теперь вода просто капала через равные промежутки времени. Кап… кап… Охотники и эории довольно долго стояли, слушая эти звуки. Наконец Валентин опустил жезл, вытер пот со лба. Было видно — ему пришлось напрячься. Несмотря на семейное самообладание, в глазах его легко читалось разочарование. Альдо не стал ждать. С решимостью обречённого он принял жезл у Валентина и снова поднял его над головой. Все молчали, жадно наблюдая. Пауза затягивалась. — Это что же, Повелитель вы, барон? — Алва повернулся к Райнштайнеру. Тот собрался что-то ответить, но что именно узнать не получилось. Потолок проломился и поток воды хлынул сверху, большей частью на Эстебана, которому сегодня не везло. Факелы потухли, кроме того, что был у Шрая. А поток воды не прекращался. Более того, он усиливался. — Господа, думаю, нам стоит покинуть помещение! — заявил Алва. — Останови это! — взмолилась Айрис, обращаясь к Альдо уже от двери. Она тоже промокла. — Я не знаю как! — крикнул Альдо, давно опустивший жезл. Он едва успел отскочить, уворачиваясь от рухнувшей плиты. В покоях было уже по колено воды, и она быстро прибывала. Все кинулись к выходу и побежали по коридору к мраморной лестнице. Сзади бушевала водная стихия. — Бежим! — завопил Альдо, направляясь вниз. Ричард, схватив его за шкирку, оттащил в сторону. И вовремя. Бурлящий поток воды вырвался из коридора и устремился вниз по лестнице. Помедли Ричард, и Альдо бы просто смыло. После этого вода начала наконец быстро убывать. Тяжело дыша, они стояли, потрясенные случившимся. — Что ж, полагаю, вопрос с тем, кто Повелитель Волн, закрыт, — сухо сказал Алва, приложив руку ко лбу.   Цилла кинулась к Ричарду, как только они вышли. Он обнял девочку. — Когда наверху вылетели окна, и оттуда хлынули потоки воды, мы немного забеспокоились, — сказала Тарья. — Совершенно напрасно, — заявил Альдо, весь мокрый, но с широкой улыбкой на лице и жезлом на плече. Тарья развела огонь в камине в одном из нижних помещений дворца, и пострадавшие от мощи Повелителя Волн смогли переодеться в сухое. Просушка требовалась и пистолетам. Решили отдохнуть до утра и выдвигаться на улицу Мимоз уже засветло. После случившегося с этим никто не спорил. Во время короткого ужина Ричард уже не сдерживал себя, как в Аконе, когда старательно скрывал свой зверский аппетит. Сейчас, однако, он даже не привлек особого внимания. Валентин Придд принял, что не он — Повелитель Волн, достаточно сдержанно. Возможно, ему просто удалось скрыть эмоции; либо же ему действительно это не было настолько важно. До недавнего времени титул Повелителя был формальностью, никакой магией его владелец не обладал. Придды оставались герцогами и эориями. Райнштайнеру было всё равно. Барон из Бергмарка никогда не носил титул Повелителя, а потерять то, чего у тебя не было — не совсем потеря. Эстебан поднялся под утро. Ему снова выпало нести стражу перед дорогой, а нужно было ещё почистить и перезарядить пистолеты после сушки. Возле камина сидел Ричард. Он не спал, хотя ему не нужно было заступать на пост. Цилла находилась рядом, как обычно, немного сторонясь огня. Расположившись в кресле по соседству, Эстебан занялся оружием. Цилла подошла поближе. — Что ты делаешь? — спросила она, внимательно наблюдая за его действиями. — Готовлю подарки для монстров, — улыбнулся Эстебан. Засыпав порох, он тщательно утрамбовал его коротким шомполом, после чего вложил в ствол ртутную пулю, особенно эффективную против чудовищ Заката. — Я так понимаю, мы играем в вопросы-ответы? — спросил он. Цилла сразу встрепенулась и живо ответила: — Да! Давай поиграем. — Отлично, — кивнул Эстебан. — Свой вопрос ты уже задала, теперь моя очередь. Так же? Не слишком довольная тем, что истратила вопрос впустую, Цилла вынуждена была согласиться. — Почему Ричард Окделл твой король? — спросил Эстебан, не отрываясь от дела. Ричард поднял на них глаза, заинтересованный. Цилла озадаченно посмотрела на Эстебана. — Потому что он — мой король! — терпеливо объяснила она. —Это я знаю, — согласился Эстебан. — Но вопрос — почему. Как так случилось? Он же не родился твоим королём, а стал им. После чего-то. Цилла нахмурилась, потом её лицо посветлело. — Он поклялся. Настал черёд Ричарда нахмуриться. — Но я не клялся тебе. Цилла повернулась к нему. — Конечно же, клялся. Кровью клялся, — было видно, что она не понимает и даже немного обижена. — Холодной кровью. Ричард растерялся. Эстебан с интересом наблюдал за ним, даже ненадолго прервав занятие с пистолетами. — Но я клялся кровью только Раканам и Катарине, — медленно проговорил Ричард. — А вот и не ей! Ты мне поклялся. Поэтому ты мой король, а я — твоя королева, — Цилла довольно заулыбалась. Уставившись невидящим взглядом в стену, Ричард прошептал: — Моя честь и кровь принадлежат моей королеве… — Вот, ты опять это сделал! — воскликнула Цилла. Эстебан вздохнул. Даже он, как ему казалось, понял смысл случившегося. — Ты нарушил кровную клятву. Так же? — обратился он к Ричарду. — Нарушил, — сокрушенно кивнул тот, всё ещё не понимая. — Значит, вторая твоя клятва на крови уже не имела силы. Точнее, она сработала, но не так, — принялся высказывать свою догадку Эстебан. — Кровь горячая. Ты же поклялся холодной. Не королеве Катарине, а Цилле. Как я понимаю, она в этот момент находилась поблизости. Цилла радостно закивала, довольная тем, что её наконец поняли. Сам Ричард, схватившись за голову, сидел совершенно поникший. Эстебану стало жаль его. Все совершают ошибки и неблаговидные поступки, но за ошибки некоторых расплачиваться приходится всем. И всё же сейчас мысли Эстебана вертелись вокруг совсем иного. Нарушение клятвы, данной совсем не тому человеку, которому она адресовалась, и ужасные, разрушительные последствия этого. Последствия, которых на самом деле не должно было быть. Цилла задала свой вопрос. Он не расслышал, занятый размышлениями, и вздрогнул, когда она в нетерпении дернула его за рукав. — Что ты сказала? — немного растерянно переспросил Эстебан. — Кто тебе больше друг: Альдо, Айрис или мой король? — она смотрела настойчиво, ожидая ответа. Ричард на заданный вопрос никак не отреагировал. Он так и сидел без движения. Эстебан улыбнулся. Когда-то вопрос показался бы ему бессмысленным, сейчас же… — Пожалуй, Айрис, — ответил Эстебан после короткой паузы. — Да, именно так. Цилла выглядела обиженной. — Почему она? Почему не король? Айрис же вредная! — Чем же? — засмеялся Эстебан и, видя, что девочка не отвечает, пояснил: — Айрис не вредная. И я охотился с ней гораздо дольше, чем с твоим королём, дольше, чем с Альдо. Но вообще они все мои друзья. Он взглянул на Ричарда, но тот, казалось, не слышал, о чем они беседовали с Циллой. Вряд ли он вообще сейчас что-то слышал. Эстебан ощутил странное разочарование. Интересно, как бы Окделл среагировал в иное время на слова об Айрис? О себе? Пришла пора его следующего вопроса. — Я заметил, что ты будто немножко боишься герцога Алву,— начал он осторожно. — Почему? Потому что они были врагами? — Они не враги, — без малейшего раздумья сказала Цилла. — Просто он старше моего короля. Мне это не нравится. Ответив так, Цилла снова пересела к Ричарду. Играть в вопрос-ответ ей явно надоело. Настаивать на продолжении Эстебан не стал. Он услышал примерно то, на что рассчитывал.   За час до рассвета отряд покинул дворец. Ричард был тих и задумчив, но в целом выглядел как обычно. Альдо пребывал в приподнятом настроении. — Вы, барон, отныне с полным правом принадлежите к числу эориев дома Волн, — заявил он Райнштайнеру. — После того, как мы завершим все дела, это необходимо будет закрепить королевским эдиктом. Райнштайнер лишь пожал плечами. — Для начала нужно победить. И остаться в живых при этом, — резонно сказал он. Альдо хотел возразить — его натура вероятность неудачи не предусматривала. Однако он разумно промолчал. —Насчет того, чтобы остаться в живых, — сказал Валентин Придд, приближаясь, — имеются некоторые проблемы. Держался Валентин со своей обычной холодностью и лёгкой отстранённостью. Учитывая случившееся накануне, такому самообладанию можно было лишь позавидовать. — Говорите, сударь, — насторожился Альдо. — Вашу кровь и власть над стихией отрицать невозможно, я и не собираюсь этого делать. Моя семья в моем лице признает это безоговорочно. Мы станем эориями нового Повелителя. С соседнего дома с громким криком взлетел крупный ворон. Валентин, как и многие прочие, вздрогнул, проследив за ним взглядом. На улице, несмотря на ранний час, встречались люди. В основном они не проявляли агрессии, лишь смотрели на всадников так, будто хотели съесть их коней. — Но вы, господин Альдо, юридически, да и на самом деле мертвы, — продолжил Валентин. — Вы теперь часть Заката. И после восстановления старого порядка, если это случится, на что мы все надеемся, — вы вернётесь туда. Напомню также, что наследников у вас нет. Лицо Альдо слегка вытянулось. Он походил сейчас на человека, который пребывал в пьяной эйфории и вдруг проснулся. Получив жезл, Альдо и думать забыл о своем нынешнем статусе. — Герцог Придд, я… — начал он и замолчал. — Предлагаю вам подумать об этом! Валентин пришпорил коня, присоединяясь к Фридриху и Гудрун, ехавшим впереди. Альдо погрузился в задумчивость. Пожалуй, атакуй сейчас шляпники, он бы их и не заметил. Эстебан хотел было подъехать и ободрить его, но передумал. Уже полностью рассвело. На очередной площади стояла толпа людей. Завидев отряд, они враждебно загудели, однако расступились перед до зубов вооруженными всадниками. Многие из них всё ещё хотели жить. У ворот особняка Алвы лежало тело женщины, которое поедал волковек. Передовая группа обнажила оружие, но зверь, угрожающе зарычав, тем не менее не стал нападать. Стремительными прыжками он скрылся в ближайшем переулке. Охотники молча смотрели то на тело несчастной жертвы, изуродованной так, что возраст определить было невозможно, то вслед волковеку. — Что творится–то… — то ли спросил, то ли просто пробормотал Жак Гроссо. — Он должен был напасть? — спросил Алва. — Это волковек, зверь. Они кровожадны, будут рвать, пока их не убьешь, — пояснил Эстебан. — А здесь осталась его добыча. — И почему он убежал? Нас слишком много для него? — спросил Валентин, убирая саблю. — В этом городе все ведут себя странно. Будем считать, что дело в этом, — пожал плечами Эстебан. Охотники, а за ними и эории спешились. Оказавшись за оградой, они первым делом затворили ворота. Валме и Шрай занялись лошадьми, заведя их в пустые конюшни, — с дороги их следовало хорошо накормить и напоить. — За мечом в дом я пойду один, господа, — сообщил Алва. — Позвольте мне сохранить здесь свои маленькие секреты. Потом дождемся нашу не совсем живую девочку и отправимся назад. Задерживаться в нынешней Олларии мне, признаться, не очень хочется. Спорить никто, конечно же, не стал. Алва скрылся за дверями особняка. Гудрун ловко влезла на ограду и устроилась наверху, наблюдая за окрестностями. Ричард смотрел вслед Алве. Казалось, он чего-то ждёт. Эстебан собирался подойти к нему, как вдруг почувствовал прикосновение к плечу. Обернувшись, он увидел Айрис и Тарью. — Надо бы похоронить ту женщину, что разорвал волковек, — сказала Айрис. — Негоже ей лежать прямо перед домом герцога. Эстебан вздохнул. — Земля промёрзла, сколько мы будем копать? Да и где её хоронить — в саду Алвы? Айрис упрямо насупилась. — Когда мы ехали в Гальтару, сколько видели разорванных монстрами тел? Стариков, женщин, детей — их были сотни. Если бы каждого хоронили, то никогда не добрались бы сюда. Нам нужно найти все реликвии. Вернётся Алва, мы дожидаемся Циллу и сразу идём на окраину, где она нас выведет нас на Тропу. Эстебан вздохнул. Она уже довольно давно Охотница, убила множество монстров, видела гибель множества людей, но в душе по-прежнему оставалась юной девочкой. Дальнейший спор прервал леденящий вой, постепенно перешедший на визг. Это был не волковек и ни один из знакомых им монстров. Эстебан сразу понял — это намного, гораздо хуже. Ричард, вздрогнув, кинулся к мечу, оставленному у тюка с припасами, Жак Гроссо его немного опередил и уже сжимал свой мушкет. Альдо достал пистолет и взвел курок, то же самое проделали стоящие неподалеку Валентин и Райнштайнер. Валме и Шрай выскочили из конюшни. Лошади там заволновались, и они поспешно принялись затворять двери, чтобы животные не вырвались во двор. — Что там? — Фридрих, стоя у ворот, посмотрел на сидевшую наверху Гудрун. — Ничего не видно пока, Леворукий дери! — крикнула та, вертя головой. Снова раздался тот же вой, на сей раз гораздо ближе. Его сопроводил не менее чудовищный рёв и затем тонкий, бьющий по ушам визг. — Мы нашли его! — раздался вопль, преисполненный нечеловеческой радости. — Смерть! — вторил ему другой визгливый голос. Гудрун спрыгнула вниз. — Что там? — снова спросил её Фридрих. Дриксенка ничего не ответила, только нехорошо улыбнулась, доставая свой изогнутый широкий клинок на длинной, втрое больше двуручного хвата, рукояти. Гудрун звала его Погребение. Где-то на улице посыпались камни. Вероятно, одно из чудовищ, а их было явно не меньше двух, врезалось в здание или ограду. — Отходим от стены! — живо скомандовал Эстебан, подавая пример. Никого не пришлось долго уговаривать. Все отступили к лестнице, ведущей к дверям дома. Они сохраняли видимое присутствие духа: Охотники в силу своего опыта битв с самыми разными тварями, включая даже раттона, Валентин и Райнштайнер — благодаря присущей им холодности и храбрости. Давалось это, правда, нелегко. Только Марсель Валме не мог сдержать дрожи в руке, сжимавшей рукоять пистолета. По лицу его катились ручейки пота, хоть и стояла зима. — В первый раз всегда страшно, — подбодрил его Эстебан. И во второй, и в третий, подумал он. Правда, этого Эстебан говорить Марселю не стал. — Это здесь! — заревело за оградой. Эстебан стоял в центре, перед лестницей. Справа от него находились Ричард, Гудрун и Фридрих; слева — Айрис, Тарья и Шрай. Жак Гроссо с Альдо расположились позади, во второй линии. Туда же они бесцеремонно впихнули эориев и Валме. Находясь на ступенях, они легко могли стрелять одновременно с передовыми, поверх их голов. Что-то большое перемахнуло ограду, и перед изумленными людьми предстало создание из худших кошмаров. То было существо размером с лошадь и отчасти похожее на неё. Тело было непропорциональным, шкуру будто сняли, и под кожей странного цвета перетекали не то мышцы, не то слизь. Задние ноги более всего походили на лошадиные — они завершались копытами, зато впереди виднелись страшно изуродованные руки с длинными, покореженными пальцами. Ещё одна нога или, возможно, лапа, красовалась на спине и словно пыталась дотянуться до земли. Но самое дикое впечатление производила голова. Лошадиная в ней угадывалась, однако она была полностью искажена: вытянутая морда и зубы больше подходили хищнику. А верх этой морды был человеческим лицом, пусть и обезображенным. Эстебан узнал это лицо. То был Людвиг Килеан-ур-Ломбах, у которого он после Лаик служил оруженосцем. Узнали его и Ричард, и Валентин Придд, и Райнштайнер, последний пробормотал проклятия. Валме при виде столь извращённой помеси чудовища и человека вывернуло прямо на плиты двора. Спустя миг через стену перелез (именно перелез) другой монстр. Этот оказался не менее отвратительным. Размером немногим меньше ур-Ломбаха, с телом скорпиона, однако вместо лап у него было восемь толстых рук. Перебирал ими монстр чрезвычайно быстро и ловко. На хвосте вместо жала жадно раскрывался круглый рот, откуда текла слюна, без сомнения, ядовитая. Длинные клешни пощелкивали, способные перекусить человека надвое. Тело было покрыто зеленоватыми буграми, под которыми что-то шевелилось. И у него тоже было человеческое лицо, гораздо более узнаваемое, почти не обезображенное… Ги Ариго. Из-за угла дома выскочила крупная хищная кошка. Нет, не кошка, конечно. Нечто, похожее на неё: то ли леопард, то ли тигр, только вместо шерсти была разноцветная чешуя. Гибкое тело принадлежало хищнику, а по бокам от передних лап имелись руки, абсолютно человеческие. Более того, они сжимали шпагу и кинжал. Длинный хвост твари заканчивался острым наконечником, способным как рассекать, так и пронзать. Сейчас он бил по каменному настилу двора, покрытому снегом. Леопардовая голова, как и у первых двух чудовищ, выделялась человеческим лицом с пастью животного. От затылка к спине, словно грива, извивались странного вида отростки, истекающие слизью. Тем, кто когда-либо встречал Иорама Ариго, узнать его было не сложно. — Эр Людвиг… — выдавил Эстебан, потом усмехнулся. Он думал, что никакой монстр не сможет больше поразить его своим обличьем, но он заблуждался. Только сейчас Эстебан заметил, что сбоку головы полузверя находится выступ с отверстием. Оно имело круглую форму, а изнутри было полно зубов и — Эстебан всмотрелся — глаз. Отряд сейчас походил на натянутую до предела струну. Все сжимали оружие… Но никто не стрелял и не бросался в атаку. — Эстебан! — прохрипело чудовище второй головой, приближаясь и протягивая к нему длинную лошадиную морду, которая тоже открывала пасть при звуках голоса, словно пародируя речь. — Где он??! — А я откуда знаю, — ответил Эстебан, поднимая пистолет и размышляя, куда лучше всадить ртутную пулю: в глотку или в выкаченный глаз. — Создатель, если это кошмар, то пусть я проснусь… — пробормотал Валентин позади. Проснуться ему не удалось, более того, кошмар продолжился. Ворота в ограде слетели под страшным ударом, и во двор ворвался четвертый монстр. — Боги Гальтары, да сколько же их?! — простонал Альдо. Четвёртое отродье бездны также оказалось помесью зверя и человека. Точнее, спрута и человека. Вместо ног по плитке двора стелились щупальца, водруженный на них торс мужчины был покрыт уродливыми наростами, которые, если присмотреться, состояли из ракушек. — Штефан, — выдохнул Валентин. Действительно, это был Штефан Фердинанд Гирке-ур-Приддхен-ур-Габенхафт. Лицо его, искаженное ненавистью, выражало крайнюю стадию безумия. Глаза шарили вокруг, казалось, он вообще не видит людей перед домом. — Где? — прошипело чудовище. — Я здесь, — раздался голос позади. — Можете не волноваться, господа. Все разом обернулись. В дверях стоял Алва, с холодным интересом обозревая монстров. Для человека, не привыкшего к подобным картинам, он держался превосходно, отметил Эстебан. В руке у него был старинный короткий меч. Вероятно, оружие было не слишком хорошо сбалансировано, но сама сталь выглядела очень достойно. — Вижу, одного раза вам показалось мало, — Алва осторожно поставил меч к стене слева от дверей, после чего правой рукой извлёк из ножен саблю, а левой достал пистолет и взвел курок. — Что ж, я не против убить вас и во второй раз. Теперь уже окончательно. Монстры, в первый момент вперив в герцога свои ненавидящие взоры, дико завыли, зашипели и заревели: — Ты!!! Они ринулись вперёд все разом. Казалось, людей перед собой они просто не замечают. Их целью сейчас был Алва, и только он. Все, кроме Гудрун, которая никогда не носила огнестрельного оружия, дали залп. Даже Айрис разрядила свой единственный пистолет. Стреляли практически в упор, и попали почти все. Упал, однако, только Иорам Ариго, да и тот почти сразу вскочил. Эстебан выстрелил в своего бывшего эра, в раззявленную лошадиную пасть с острыми зубами. Он успел заметить, как два зуба вылетели, выбитые пулей, но это оказалось единственным видимым уроном. В следующую секунду ему пришлось отпрыгивать в сторону, чтобы не быть смятым массивной тушей. Защитников лестницы, кто не успел уклониться, просто смели. Их спасло то, что монстры всё же атаковали не одновременно — Иорам Ариго замедлился после попаданий пуль, а спрут немного отставал, будучи от цели дальше всех. Да и не нужны были сейчас чудовищам остальные люди — они стремились к Алве. Айрис, Тарью и Райнштайнера сбили с ног, а Валме отлетел в сторону и приземлился в сугроб. Килеан ур-Ломбах и скорпион Ги Ариго взлетели по лестнице к Алве. Тот не стал их дожидаться. Первый получил ещё одну пулю в морду и удар сабли, после чего Алва, прыжком перемахнув перила, соскочил с площадки перед дверями. Ур-Ломбах, щёлкая челюстями, устремился за ним. Ги Ариго явно собирался поспешить следом, но Ричард обрушил свой меч ему на хвост. Получив рану, полускорпион с шипением обернулся к новому противнику. Эстебан, доставая одновременно Листопад и второй пистолет, быстро окинул двор взглядом, оценивая обстановку. Слева от него, в снегу, на Алву наступал ур-Ломбах, вернее, то, кем он стал. Ричард отступал, как-то не слишком умело отбиваясь от клешней чудовищного скорпиона. Правее, ближе к центру двора, Альдо со своими новоявленными эориями уворачивались от щупалец Штефана с непроизносимой фамилией. Неподалеку от них Иорам Ариго скакал, атакуемый сразу пятью Охотниками: Жаком, Тарьей, Шраем, Гудрун и Фридрихом. Немного спустя к ним присоединился и Валме, который пришел в себя и вылез из сугроба. Айрис лежала перед лестницей. Она была жива, но, видимо, сбили её неудачно. Мотая головой, она пыталась встать, но безуспешно. Тарья бросилась к ней. С её помощью Айрис поднялась. Хромая, поковыляла к стене дома, в сторону от битвы. Какое-то мгновение Эстебан колебался, кому идти на помощь, Ричарду или Алве. Решение было очевидным. Эстебан бросился к лестнице. Монстр-скорпион как раз надвинулся, грозя подмять Ричарда. Его руки, выполнявшие роль ног, двигались с невероятной быстротой. Ричард чуть не оступился, когда ртутная пуля Эстебана ударила Ги Ариго в выгнутую колесом грудь. Монстра это, конечно, не убило, однако он зашипел и замедлился. Ричард быстро соскочил с лестницы во двор и сжал эфес своего серебристого меча двумя руками, готовясь к продолжению схватки. — Герцог Окделл, вижу, вам не помешает помощь, — Эстебан встал рядом. — Я не Человек Чести, но на кое-что сгожусь. Ричард, уворачиваясь от клешней вновь атакующего Ги Ариго, прокричал: — Маркиз Сабве, вы меня очень обяжете! Скорпион Ариго впал в ярость. Он двигался всё быстрее. Эстебан выстрелил в третий раз, но монстр словно не замечал пуль, только злобно шипел при попаданиях. Попытки срубить его клешни Листопадом тоже не приносили успеха — они были покрыты чем-то вроде хитина, невероятно твердого, и клинок просто отскакивал от него, словно от брони. Ближе к туловищу защиты вроде не было, но туда было не достать. Эстебан решил попробовать добраться до руко-ног монстра. Он постучал по оледеневшим плиткам двора сапогом, проверя, насколько они скользкие, и решился. Разделив Листопад на меч и кинжал, он отбежал на несколько шагов, разогнался и упал на колени, скользя под клешней . Ему это удалось, несмотря на безрассудность затеи. Почти удалось. Клешня щёлкнула мимо, хвост со ртом, полным ядовитой слюны, не дотянулся до него, и Охотник нанес удар по крайней руко-ноге. Он даже немного задел вторую, когда полускорпион, взревев от боли, ударил его обратным ходом клешни. Эстебану показалось, что в него попало бревно. Хорошее такое бревно, корабельное. Он пролетел чуть ли не до конюшни и, к счастью, шмякнулся в сугроб. Выдохнув, он приподнялся. Ричард с кошачьим воплем наседал на раненого монстра. Теперь он двигался даже быстрее Ги Ариго и постепенно ускорялся. Монстр, одна рука-нога которого безвольно болталась, почти срубленная Листопадом, вертелся волчком, пытаясь отбиться от ударов и атаковать самому. Его клешни и ядовитый хвост били вокруг, однако Ричард, или Закатная Тварь в нем, оказывался проворнее. Склянка, прилетев от дома, ударила Ги Ариго по хвосту. Это Айрис, сильно пострадавшая, вступила в бой, помогая брату. Хвост монстра с мерзким ртом вспыхнул. Ги с оглушительным воем завертелся ещё быстрее, пытаясь сбить пламя, потом упал в снег. Ричард с рычанием набросился на него, пользуясь моментом. Меч сверкал, отливая зелёно-голубоватым светом, похожим на лунное сияние. Кончик хвоста со слюнявой пастью отлетел в сторону, срубленный начисто, потом настал черед ещё одной руко-ноги. Полускорпион Ги вскочил, вопя так, что стены дома дрожали. Огонь потух, однако теперь его раны были достаточно серьезны даже для такого чудовища. Меч оказался быстрее клешни. Срубленная почти у самого туловища, она упала в снег, источая зловонный пар. Ги Ариго больше не шипел, а скорее подвывал, и на лице его впервые отразился страх. Новая атака Ричарда лишила монстра очередной конечности. Теперь справа у него было лишь две руко-ноги, причем одна из них раненая. Ги поковылял в сторону, пытаясь держать равновесие, когда Ричард кошачьим прыжком заскочил ему на спину. Снова сверкнул меч, отбросив серебристый блик. Вторая клешня монстра отвалилась вслед за первой. Ги Ариго закричал вполне по-человечески. Издавая утробные звуки, Ричард отбросил меч и погрузил руку в плоть чудовищного врага там, где кончался хитин. Ги запрыгал, потом упал. Опустив вторую руку в проделанную рану, Ричард потянул, выдергивая на свет кусок хребта. Ги Ариго, дико дергаясь и крича, резко затих. Ричард засмеялся, глядя на свой страшный трофей. Через несколько мгновений он потерял интерес, отбросил хребет, поднял клешню и стал её разрывать, освобождая от хитина. Вытащил мясо и впился в него зубами. — Леворукий… — Эстебан откинулся в снегу, закрыв глаза. Потом он кое-как встал, опираясь на Листопад.   Ричард вздрогнул, когда его тронули за плечо. Обернувшись, он встретил печальный взгляд Айрис и пришёл в себя. Его словно ошпарили кипятком, а потом кинули в ледяную прорубь. «Что я делаю?!» — с ужасом подумал он и отбросил изломанную конечность. На этот раз его даже не вырвало: желудок впервые за долгое время не терзали голодные боли. Ричард упал на колени и задрожал. Айрис опустилась рядом и мягко обняла его, прижимая к груди. «Я монстр, такой же, как Людвиг, Ги, Иорам и этот, из Приддов». Он хотел прижаться к Айрис и заплакать, услышать, что всё будет хорошо, что больше этого не повторится, но знал — повторится. Теперь это будет повторяться на каждой Охоте, потому что он помнил, как сладка солёная кровь чудовищ, как сочна и питательна их плоть. Пожирая Ги, он испытывал ни с чем не сравнимое наслаждение. Ричард зажмурился, чувствуя на щеках влагу. Вцепился в сестру. Она гладила его по голове. — Прости меня, прости меня, прости меня… — шептал он. Айрис прижалась губами к его виску и запела старинную надорскую колыбельную, которую им пела Нэн. Спит укромная долина, Камни спят и люди спят. Сном, как липкой паутиной, Мир полуночный объят. Только ветер одиноко Бродит, словно часовой. Спи, покуда враг далёко, Спи, покуда сам живой. Я плащом тебя укрою, Твой короткий сон храня. Спи, суровый гордый воин, Не тревожься за меня. Алва между тем дрался с ур-Ломбахом один на один. Ворон встретил чудовище выстрелом второго пистолета. Тот замотал башкой, оглашая двор рёвом, — пуля выбила ему глаз. Алва тоже стрелял ртутными зарядами из запасов Охотников. Впрочем, монстр не желал умирать. Более того, он бросился вперёд с удвоенной ненавистью, пытаясь сгрести противника одной из передних конечностей или схватить зубастой пастью. Ворон успешно уклонялся. Он был ловок и невероятно быстр, так что ему удалось пару раз полоснуть монстра саблей. Правда, неглубоко. — Алва! Сегодня я отомщу, — прохрипел ур-Ломбах. Герцог всё время пытался зайти с той стороны, где не было глаза и второй полуголовы. Это дало бы ему преимущество. Поняв эту тактику, монстр остановился. — Ничего не выйдет, — сообщил он и кривыми пальцами с длинными когтями залез во вторую пасть, что располагалась сбоку. Глаз там было много. Схватив один, чудовище извлекло его и вставило в пустую глазницу. Спустя миг глаз смотрел, моргал и лез из орбит, совсем как старый. — Закатные кошки… — пробормотал Алва. — Живого убить тебя было легче, признаю. Оскалившись, монстр вдруг высоко подпрыгнул и приземлился на место, где стоял Алва, стремясь его затоптать. Тот успел отскочить в последний момент. Земля содрогнулась под тяжестью туши. Ур-Ломбах накинулся на него. Теперь он прибавил в скорости и время от времени прыгал почти на высоту дома, надеясь если не раздавить ненавистного врага, то хотя бы сбить его с ног. Алве пришлось несладко. Он избегал атак, но старался бить и сам. Постепенно бой переместился в фруктовый сад. Прыгнув в очередной раз, ур-Ломбах сломал своей тушей сразу два дерева. Здесь он оказался стеснен в движениях, и Алва не преминул этим воспользоваться. Проведя атаку, он срубил монстру четыре пальца на правой передней конечности. Со страшным рёвом ур-Ломбах внезапно повернул голову, и из раскрытой второй пасти, так любезно поделившейся глазом, вырвалась мощная струя ледяного пара. Только звериная быстрота и удача помогли не ожидавшему такого Ворону спастись. Яблоня за его спиной превратилась в дерево из льда. Миг спустя кусок плаща слева, тоже попавший под атаку, отломился. Монстр использовал все свои козыри, однако ур-Ломбах теперь плохо владел правой конечностью, той, что в форме руки. Без пальцев он почти перестал ей бить и опирался на нее, только когда стоял на месте. Большую часть времени ему приходилось передвигаться лишь на задних ногах… Альдо оказался прямо перед ур-Габенхафтом. Издавая омерзительные шипящие звуки, полуспрут надвигался, по-прежнему шаря глазами в поисках Алвы. — На меня смотри! — крикнул ему Альдо, обнажая Меч Теней. — Я — Альдо Сэц-Придд, и я… Валентин и Райнштайнер одновременно выстрелили из своих вторых пистолетов. Альдо не понял, попали ли они, потому что монстр ринулся вперёд, хлеща щупальцами. Пришлось уворачиваться, прыгать, падать, перекатываться… Так продолжалось довольно долго, а может, всего пару минут. Альдо удалось отсечь кончик одного щупальца, и этим его успехи пока ограничились. Валентин попытался подскочить ближе к монстру, но неудачно. Удар щупальца сбил его с ног, а следующее уже собиралось схватить жертву, но тут подоспел Райнштайнер. Размахивая палашом, он оттащил Валентина и помог ему встать. Неподалеку Ричард атаковал скорпиона Ги Ариго, скача вокруг него, как безумный; остальные Охотники пытались прижать к стене полулеопарда… Эстебана, Айрис и Алву Альдо не видел, и это внушало ему тревогу. Впрочем, не видел он и их тел. Нужно было победить, причём быстро. Убить этого спрута и помочь друзьям. Альдо решился, в конце концов он — Повелитель Волн. — Задержите чудище! — крикнул он своим эориям. — Дайте мне время, и я прикончу его! Альдо отбежал в сторону, доставая из-за пояса жезл. Шум волн сразу наполнил уши, требуя отдаться на волю водной стихии. Альдо поднял жезл над собой. Требовалось нечто мощное, чтобы убить эту тварь. Он постарался представить меч, сотканный из воды. Изо льда. Тяжёлый и острый, как бритва. — Скоро там? — крикнул Валентин, крест-накрест рубя саблей лезущие отовсюду щупальца. Ему приходилось отступать к стене. Райнштайнер выручал, атакуя монстра с разных сторон, но особого урона пока не нанес. Альдо промолчал, пытаясь сосредоточиться. Нужен меч из льда. Очень нужен… По телу будто прошла волна. Альдо испустил торжествующий клич. Словно дверь отворилась наверху, и поток воды хлынул на Штефана, а заодно и на Валентина с Райнштайнером. — Что ты дела…?!! — Валентин едва не захлебывался. Ойген Райнштайнер пострадал чуть меньше. Сыпля ругательствами, очень цветастыми даже для бергера, он отскочил прочь. — Леворукий… — выдавил Альдо, поняв, что это не совсем то, что надо. Поток иссяк. Чудовище продолжило наседать на эориев. Вода ему, понятное дело, не навредила. Выдохнув, Альдо решил повторить попытку. Полуспрут всё же прижал Валентина к стене. Райнштайнер кинулся на выручку, но получил удар щупальцем и был отброшен в сторону. Ледяной меч. Нет, всё же лучше копьё. Оно проще. И быстрее. Из снега сформировался комок. Спустя мгновение в чудовище полетел снежок. Потом ещё один, и ещё… Целая вереница снежков атаковала монстра, попадая по щупальцам и в широкую спину. — Создатель… — простонал Валентин, стуча зубами от холода. Штефан Фердинанд Гирке-ур-Приддхен-ур-Габенхафт обернулся и посмотрел на Альдо. Тот в отчаянии опустил жезл. Стихия слушалась… Но совсем не так, как надо! Монстр выстрелил сразу несколькими щупальцами. Валентин у стены не сумел избежать захвата, и щупальце подняло его в воздух. Ещё один отросток захлестнул ногу Райнштайнера и повалив того наземь. В злом отчаянии Альдо снова вскинул жезл, сжимая его обеими руками. Сосульки, висевшие под крышей, отрывались, снег взлетал струями, формируя ледяные стрелы размером с бревно. Полуспрут торжествующе поднял Валентина и Ойгена над землёй, изрыгая какие-то нечленораздельные проклятия, когда десятки ледяных стрел устремились к нему. Рот чудовища раскрылся для вопля, но было поздно. Лёд пронзал и щупальца, и тело монстра. Самая большая стрела просто срезала ему голову. Щупальца забились в агонии, выпустив эориев. Те сразу кинулись прочь, лишь бы не попасть под удары. Вскоре монстр затих. Со Штефаном Фердинандом Гирке-ур-Приддхен-ур-Габенхафтом всё было кончено. Тяжело дыша, Альдо опустил жезл. Было жарко. Подошёл Эстебан. Он морщился и едва передвигал ноги, видимо, ему крепко досталось. — Мне больше всего понравились снежки! — сообщил он. — Потом как-нибудь покажешь Цилле. Альдо лишь вздохнул. Он был сейчас очень, ну просто очень рад. Битва заканчивалась. Ричард с Айрис сидели возле трупа Ги Ариго. Охотники, навалясь разом, постепенно загоняли Иорама в угол двора. Алвы нигде не было видно, но из-за дома доносились вопли ур-Ломбаха и треск ломаемых деревьев, так что пока Алва был в порядке. Убрав жезл, Альдо с эориями поспешили на помощь.   Теперь ур-Ломбах нападал реже: начали сказываться многочисленные раны. Ревя и воя от всепожирающей злобы, он ещё трижды дышал ледяным паром, каждый раз после этого прыгая и атакуя вблизи. Алва быстро понял, что между ледяными струями проходит примерно одинаковое время. Значит, пришла пора заканчивать. Монстр в очередной раз повернул голову и выпустил из второго, глазастого рта убийственное дыхание. Алва, упав, откатился прочь. Два заледенелых дерева, обломившись, рухнули прямо на уродливую пародию на благородное животное, замедлив его на лишнюю секунду, и этого оказалось достаточно. Ворон рванулся вперёд, заходя под изуродованную руку, лишённую пальцев. Монстр всё же попытался ударить ей, однако недостаточно быстро. Алва его опередил. Отсеченная великолепной морисской саблей рука упала на истоптанный снег. Ревя от боли и ненависти, ур-Ломбах отступил на шаг и на миг потерял равновесие. Теперь он сражался, стоя на двух ногах с копытами, почти как человек. Это открывало его живот и пах, ранее недоступные. Именно туда ударил Алва. Вонзив саблю, он протащил лезвие вниз, чуть наискось, и отскочил, избегая удара второй руки или лапы. Острый коготь лишь задел камзол. Сабля осталась в страшной ране. Монстр опустился на колени, издав жуткий стон. — Не-е-ет… — прогудел ур-Ломбах, выдернул саблю из раны и отбросил ее прочь. Зря. Рана ещё сильнее расширилась, и внутренности чудовища начали вываливаться наружу, отвратительно воняя. Алва неторопливо подобрал свою саблю. — Ты не можешь! — взревел чудовищный полуконь, поднимаясь из последних сил. — Я должен победить! Он взмахнул рукой, но Алва рубанул по его ноге, и ур-Ломбах начал медленно падать. А сабля отсекла и голову. — Вы в порядке, герцог? — осведомился Валентин, стуча зубами. Они с Альдо и Райнштайнером остановились, глядя на труп чудовища и то, во что превратился сад. — Вполне, — Алва потрогал носком сапога срубленную голову ур-Ломбаха. — А вы, я вижу, господа, решили помыться? Придд издал что-то похожее на стон, Райнштайнер лишь хмыкнул. Альдо смущённо улыбнулся и первым пошел назад во двор. Эстебан направился было следом за Альдо и эориями, но быстро понял, что это плохая идея. Каждый шаг отдавался болью — похоже, было сломано не одно ребро. Сейчас он даже не мог помочь друзьям, продолжавшим схватку с Иорамом Ариго. Бой этот вышел непростым. Иораму вначале досталось больше всех — несколько ртутных пуль, в том числе мушкетная Жака Гроссо, сбили его с ног, точнее, с лап. Сразу пятеро Охотников бросились к нему, рассчитывая быстро добить и поспешить на помощь другим, но это оказалось не так-то просто. Эта мерзкая помесь человека и леопарда была поменьше размером, чем остальные, зато прыгала и извивалась похлеще прочих. Несмотря на раны, поразить монстра никак не получалось, даже когда подоспел Валме, и их стало шесть. Шрай чуть было не погиб, когда тварь прыжком сбила его с ног. Новая пуля Жака Гроссо отбросила монстра, а стальная плеть Тарьи добавила ещё одну рану. Иорам Ариго стал осторожнее. Он метался, не давая по себе попасть, и лишь иногда атаковал, когда кто-то оказывался чуть в стороне от остальных. Тарье удалось выбить из человеческой руки монстра шпагу, кинжал он выронил ещё в начале, при залпе, и теперь ему оставалось полагаться лишь на клыки и когти. Впрочем,и это было немало. Все попытки полузверя подловить кого-то отдельно от остальных пресекались. К тому же монстр явно опасался, и справедливо, что, пока он будет терзать жертву, прочие Охотники изрубят его на куски. Он рассчитывал дождаться помощи от своих чудовищных товарищей, когда те растерзают своих противников. Однако эти надежды были тщетны. Иорам рычал и выл, избегая ударов. Его клыкастый рот извергал чудовищные проклятия и ругательства в адрес Создателя, Четырех и, конечно же, Охотников. Это не помогло. Раны прибавлялись, зловонная кровь вытекала, и с ней таяли силы. Заметив, что Валме немного отбился от основной группы, Иорам Ариго приготовился к прыжку. Грянул выстрел — Эстебан, наблюдая со стороны, всё же решил вмешаться. Иорам Ариго упал. Снова вскочил. Глаза его затравленно бегали. — Шлюхины отродья, козья блевотина!.. — завопил он, потом начал подвывать. Собрав силы, монстр прыжком ринулся вперёд, надеясь скрыться в саду и затем уйти через стену. Внезапно он странно заскулил, припав к земле. Охотники тут же сомкнули кольцо. — Вы совсем не изменились, — заметил Алва. Он вместе с Альдо и эориями вышел на площадку перед домом. Мгновение Иорам с ужасом смотрел на него, потом, завопив, устремился к стене. Плеть Тарьи задела его бок, клинок Гудрун разрубил омерзительное лицо. — Молодой человек, пистолет! — приказал Алва, обращаясь к Эстебану. Несмотря на множество ран, Иорам Ариго прорвался к стене. Он прыгнул. Силы были не те, но ему удалось зацепиться за верх лапами. Помогая себе человеческой рукой (вторая висела плетью), он начал подтягиваться. — Не хочу снова! — завопил монстр почти жалобно. Эстебан с готовностью протянул Алве пистолет. Ворон, подняв оружие, выстрелил почти не целясь. Иорам Ариго мешком свалился вниз. Он снова попытался встать, однако подскочившая Гудрун принялась наносить остервенелые удары. — Это за то, что вы тогда сделали! — кричала она, вонзая, вытаскивая и снова вонзая Погребение. — Почти как в старые времена, — усмехнулся Алва, возвращая Эстебану пистолет. Эстебан кивнул, хоть и не знал, о чем речь. Все четыре чудовища были мертвы. Охотники, кто пострадал менее всего, уже принялись собирать с них трофеи. Лошади в конюшне, едва не сошедшие с ума, постепенно успокаивались. Алва скинул изодранный плащ и перчатки, вернулся к дверям. Взяв меч, он некоторое время смотрел на него, потом кивнул своим мыслям. Реликвия Раканов у них. Цель достигнута. Ричард всё ещё сидел рядом с Айрис, державшей его за руку. Хромая и морщась, Эстебан подобрал его меч. Ричард открыл глаза при его приближении. Эстебан опустился на одно колено, поморщившись от боли. Потом он протянул руку, взял руку Ричарда и вложил в неё его меч — старый длинный меч, который никто не выбрал, кроме Ричарда. Потом он наклонился ещё ниже, к самому лицу Ричарда, и сказал: — Назови его Лунный Свет. Он сияет.