Глава 6

На ночь решили остаться в особняке Алвы. Нужно было дать высохнуть Валентину и Ойгену, осмотреть Айрис, у которой кружилась голова и сильно болела нога после того, как по ней пробежалась монстры, Шрая, раненного Иорамом, и Эстебана, морщившегося при каждом шаге и вздохе. Пока Алва, как сведущий в лекарском искусстве, ощупывал рёбра Эстебана, тот решил задать мучивший его вопрос. — Герцог Алва, что вы знаете о кровных клятвах? Тот вздёрнул бровь. — С чего такой интерес к дремучей древности, молодой человек? — Какой бы древностью они ни были, но Первый маршал до сих пор приносит королю именно клятву на крови, не так ли? — спросил Эстебан, внимательно наблюдая за Вороном. Тот не выказывал ни малейшего беспокойства. Пальцы Алвы осторожно скользили по бокам Эстебана, пока он говорил. — В старые времена верили, что такие клятвы нельзя нарушить, это грозило бедами. — Какого рода бедами, герцог? — Эстебан сменил положение, выпрямившись, чтобы было не так больно. — Считалось, что на шестнадцатый день после нарушения кровной клятвы в родовые земли клятвопреступника приходила его стихия, уничтожала их и карала нарушителя, — пожал плечами Алва, потом поднял глаза и с нажимом сказал: — Так считалось. Эстебан усмехнулся. Ему Альдо рассказал о самоубийственном возвращении Ворона в Олларию, когда Фердинанда решили казнить. — Но вы, герцог, решили не рисковать и выполнить клятву перед королём, когда наш новоявленный Повелитель Волн вторгся в город? — Решил. И решил бы так снова. Мне, знаете ли, дорог Алвасете, чтобы пренебрегать старыми суевериями. К тому же я бывал в Гальбрэ — местное озеро чрезвычайно солоно, — Алва отстранился и подытожил: — Маркиз, у вас сломаны три ребра, вам нужны тугая повязка и покой, пока кости не срастутся. И об Охоте, — выделил он это слово, — стоит забыть надолго. — На мне всё заживает как на собаке, герцог. К тому же у нас есть микстуры из Лабиринта — они воистину творят чудеса. — Хотел бы я узнать их состав, — почти мечтательно пробормотал Ворон. — У вас ещё будет шанс поговорить с их создательницей, — заверил Эстебан. Потом, внезапно для самого себя спросил: — Герцог Алва, что с моей семьёй? Живы ли они? Он раньше не задумывался об этом, но ведь при правлении Альдо многие семьи новой знати пострадали. Эстебан так предполагал. За время Охоты он отвык беспокоиться за кого-то кроме себя и собратьев по Охоте. А теперь волнение за семью накатило. — Ваши отец и мать ждут суда у маркграфа Бергмарк, ваша сестра… вернее, ваша прабабушка, маркиза Фукиано, требует патент фрейлины принцессы Октавии для вашей сестры. — Родители в Бергмарк? За что? — Эстебан был шокирован. Как отец, верный короне и Олларам, мог попасть в столь дискредитирующую ситуацию? — Ваш папенька при вторжении войск Альдо счёл возможным бежать в Ардору, прихватив казну, наследника трона и принцесс. Благо их остановили на полпути. Когда Алва ушёл, подошла Тарья с грудой ткани и бодрым голосом спросила: — Ну что, маркиз, готов к перевязке? Эстебан закатил глаза.   Алва осмотрел Айрис, посоветовал ей не спать эту ночь и отошёл к Валме. — Я в порядке, Дикон, — отмахнулась Айрис от брата, который присел рядом. — Всего лишь небольшой ушиб и сотрясение, бывало и хуже. — Может, тебе что-нибудь принести? — Успокойся, герцог Алва сказал, что со мной всё хорошо. Не посплю одну ночь, постою на страже, подумаешь. Иди, займись чем-нибудь. Ричард волновался за Айрис, волновался за Циллу. Они и так застряли в Олларии дольше, чем рассчитывали, — как она, маленькая девочка, одна, на окраине, в окружении монстров? — Да всё с ней будет в порядке, — заметила Тарья, оторвавшись от перевязки рёбер Эстебана, на бинты пошли льняные простыни. — Она сможет о себе позаботиться. Ричард удивлённо застыл, только сейчас заметив, что до этого ходил из угла в угол. Тарья что, читает его мысли? И кто о себе сможет позаботиться — Айрис или Цилла? — Откуда вы… — начал он. — Да у тебя всё на лице написано, — хмыкнула Тарья, затягивая повязку. Эстебан застонал. — Терпи, маркиз! — Хоть ты-то не начинай, а?! — Эстебан закрыл ладонью лицо. Тарья порылась в поясной сумке и извлекла флакон с тёмной жидкостью и всучила его Колиньяру. — Ну что, до дна! И не морщись так, настойка не горькая. Эстебан с мученическим видом послушно подчинился. Эликсиры Хранительницы помогали, Охотники восстанавливались гораздо быстрее прочих людей. Ему это было очень нужно — предстоял новый поход, а три сломанных ребра этому не способствовали. Ричард некоторое время с задумчивым видом рассматривал Колиньяра. Тот поймал его взгляд и приподнял брови. — Что-то хотите мне сказать, герцог Окделл? Ричард постоял в задумчивости потом кивнул и присел рядом. — Есть одна вещь, не знаю, с кем ещё могу этим поделиться, — и замолчал. Поняв, что им надо остаться наедине, Тарья завязала сумку, шутливо подняла руки: — Оставляю вас одних, мальчики, секретничайте, — и отошла. — Говорите же, герцог, — насмешливо сказал Эстебан. — Вы же сюда подошли не для того, чтобы уютно помолчать вместе. Прикусив губу, Ричард выпалил: — Я думаю, что меч Раканов, который у нас — фальшивка. — Громкое заявление. И что вас натолкнуло на подобный вывод? — Когда Оллар вручил меч эру Рокэ, на небе зажглись четыре солнца и появилось сердце, истекающее кровью, а в этот раз, когда он взял меч, ничего не случилось. Эстебан замер. Потом коснулся локтя Ричарда и охрипшим голосом спросил, от волнения перейдя на «ты». — И ты решил, что этот меч Раканов фальшивка, потому что…? — Я смотрел на небо, никаких солнц, никакого сердца, — печально проговорил Ричард. — А с чего ты решил, что это должно было произойти? — Потому что меч должен был попасть к эру Рокэ, это было предначертание, — страстно заговорил Ричард: — Эр Рокэ — защитник Золотой Анаксии, защитник Ракана, именно поэтому вспыхнули солнца. Он защитник сердца, а старинный девиз Раканов: «Сердце моё в руке моей». Я думаю, что эр Рокэ, — задумчиво проговорил Ричард, продолжая рисовать пальцем круги на полу, — Абвениарх. — Кто? — Эстебан почувствовал, что его глаза лезут на лоб. Ричард замялся. — Абвениарх. Это… ну, как Эсперадор в эсператизме. Глава церкви. — Герцог Алва кто угодно, только не священник, — скептически заметил Эстебан. Помотав головой, Ричард принялся объяснять: — Абвениарху не обязательно быть священником в прямом смысле слова, Ракан мог выбрать на эту должность кого угодно, кому больше всего доверял: воина, книгочея, художника или вора. Впрочем, вора, наверное, вряд ли. Эстебан закрыл глаза. Мозаика сложилась, и наивность Ричарда, придумывавшего себе любые ответы на вопрос, кроме самого очевидного, вызывала улыбку. Причем он, сам создав ответ, начинал истово верить в него. Переубедить его было почти невозможно. Со временем вымышленная история обрастала все новыми подробностями, уже жила своей жизнью… Осталось прояснить совсем немного. — Что произошло до того, как обрушился Надор? Ричард нахмурился. Он не помнил, не знал… происходило много всякого. Видя мучения собеседника, Эстебан пояснил: — За шестнадцать дней до того, как случилась эта трагедия, что ты делал? Ты же знаешь, когда Надор ушёл под землю? Помедлив, Ричард кивнул и, словно оправдываясь, забормотал: — Я и не вспомню сейчас, столько всего было. Нападение на Робера, смерть Удо, побег принцессы Матильды, суд над эром Рокэ, побег эра Рокэ, его возвращение, потом меня Спрут… то есть, Валентин, пленил… — Ты сказал, вы судили Ворона? — медленно проговорил Эстебан, выделяя каждое слово. — Да, за его преступления в Саграннах, — пожал плечами Ричард. — И ты, конечно же, свидетельствовал против него? — Я сказал правду, — набычился Ричард: — Эр Рокэ убил тысячи невинных, взорвав Барсовы Очи, знал о готовящейся Октавианской ночи, — видя непонимание Эстебана, он пояснил: — Вода для причастия оказалась отравлена, погибли дети и потом начались погромы, направленные против эсператистов. Он знал о замысле Дорака уничтожить всех Людей Чести и королеву. Это неправильно и преступно. Ну… по крайней мере, я в это верил, — после запинки добавил Ричард. — Верил? А теперь веришь? — Не знаю. Теперь — не знаю. Были свидетели… и эр Рокэ… Я так много ошибался, а за мои ошибки пришлось расплачиваться другим. Надор в руинах, матушка, Дейдри, Эдит, Наль, тётя Аурелия — мертвы. И я уже ничего не могу сделать, не могу отмотать время назад, изменить свои поступки, исправить их последствия… И Баловник — я так скучаю по Баловнику, — признался Ричард, уткнувшись в колени, и оттого его голос звучал приглушённо. Чувствуя себя не в своей тарелке от его откровенности, Эстебан поднял руку, потом опустил. Он не знал, что сказать, да и что тут скажешь? Ричард был виноват в гибели Надора — и этого не исправить. Его воскрешение слило воедино Закат и мир живых — и этого тоже не исправить. Да, тут он кривил душой, тут были виноваты все они, Охотники, решившие вернуть Ричарда к жизни. Но именно необдуманные клятвы крови привели к той ситуации, которая сложилась. Боги Гальтары, как всё просто и одновременно запутанно. — Я не думаю, что меч Раканов поддельный, если это тебя утешит, — сказал Эстебан после долгой паузы. — Наоборот, теперь окончательно ясно, что он самый что ни есть настоящий. — Почему ты так думаешь? — поднял голову Ричард. — Знамение, о котором ты говорил, свидетельствует об этом неоспоримо. После этого меч был у герцога и не менял хозяина. О том, что произошло, вернее, не произошло сейчас — такие знаки не даются всякий раз при прикосновении. Они происходят лишь однажды, — объяснил Эстебан, думая о том, какими глупцами были и остаются все вокруг. Знак был явлен, но никто ничего не понял. На самом деле не только Ричард находился в плену заблуждений. Все старательно искали то, что давно находилось на виду. Пожалуй, именно Ричард подобрался в своих умопостроениях ближе всех к истине, но куча предрассудков, вбитых в него с детства, вместе с врождённой наивностью и безудержным полетом фантазии помешали ему сделать последний шаг. Вопрос Ричарда вывел его из задумчивости. — Что ты сказал? — переспросил Эстебан, усилием воли разгоняя туман перед глазами. Ему нужно поспать, действие микстуры началось. — Ты действительно считаешь, что раз меч был всё это время у герцога Алвы, то никаких знаков в небе не должно быть? — терпеливо повторил Ричард. Лицо его словно посветлело. — Уверен. И ещё, герцог Окделл… Ричард вздрогнул. — Да? — С этого момента мы обращаемся друг к другу на ты и по имени. Никаких Людей Чести, никаких «навозников». Это приказ старшего в команде. Ты теперь один из нас, Охотников, а значит всё по простоте, без титулов. Как вернёмся в Лабиринт, ты пройдёшь обряд Принятия, выпьешь крови Охотников из Чаши Посвящения, — Эстебан, протянул ему руку открытой ладонью вверх: — Мир, Ричард Окделл? — Принятие?.. Посвящение?.. Чаша?.. — потом Ричард опомнился и пожал протянутую руку, обвив пальцы вокруг запястья Эстебана жестом, подсмотренным у других Охотников. Эстебан в ответ сжал его запястье. — Мир, Эстебан Колиньяр. — А сейчас, Ричард, я отправляюсь в королевство снов, не обессудь, — Эстебан положил под голову переметную суму, и, как только голова его коснулась импровизированной подушки, погрузился во тьму.   Почти сутки отдыха вместе с эликсирами из Лабиринта возымели благодатное действие. Эстебан наутро чувствовал себя, конечно, не здоровым, но гораздо лучше. Он мог дышать (правда, не глубоко), каждый шаг уже не отдавался резкой болью (если просто идти, а не бегать или прыгать). На лошади ехать оказалось болезненно, но он привык. Едва дождавшись Циллу, сразу устроившуюся возле Ричарда, отряд двинулся в путь. Каким-то образом она всегда знала, когда прийти. Ехали в тишине. На улицах не встречали прохожих или монстров, словно все попрятались, напуганные произошедшей схваткой. С серого неба валили крупные хлопья снега, укрывая бывшую столицу мягкой белизной. Звон копыт тонул в этом белом море. Поймав себя на том, что клюёт носом, Эстебан вскинулся и придержал коня, выравнивая его с лошадью Айрис. Девушка скосила на него глаза, но промолчала. — Так вот, насчёт твоего брата… — словно продолжая неоконченный разговор, начал Эстебан. — Что насчёт моего брата? — насторожённо спросила Айрис. — Он не в порядке. Сильно не в порядке. То, как он начинает поед… — Я знаю, что с Ричардом беда, хорошо?! — вскинулась Айрис, сжав пальцы на уздечке, до этого она правила ногами. — Он не такой, как обычно, он словно оголодавший ребёнок! То, что он творит с монстрами — неестественно. И будто себя не помнит и я… я не знаю, как ему помочь, — глаза девушки влажно заблестели, плечи вздрогнули. Помолчав, Эстебан начал: — До твоего появления, до Олларии, до Вешателя… мы брали с собой Закатных кошек на Охоты. Они не помогают нам в Охоте, но потом они подчищают за нами. Они поедают монстров. И у кошек лиловые глаза. Как у Ричарда теперь. А были серые. — Как у Ричарда, — эхом отозвалась Айрис. Потом нахмурились и воинственно спросила: — И что? Эстебан старался аккуратно подбирать слова: — Я не знаю, кого мы вернули, но это не твой Дикон… — он поднял руку, предупреждая готовые сорваться возражения: — Или, по крайней мере, не полностью он. — Что ты хочешь этим сказать, Колиньяр? — тон Айрис стал ледяным. — Ричард — это настоящий Ричард, с его привычками, его жестами, его характером. Да, он сейчас подавлен, но ведёт себя так же, как когда он считал, что разочаровал отца или матушку. Вздохнув, Эстебан выпалил: — Я думаю, он стал Закатной Тварью! — Тварью?.. — вскинулась она. — Да. — Закатной кошкой, ты хочешь сказать? — Да. — Мой брат — кошка? — скептически спросила Айрис. — Такая с ушами, хвостом, любит сливки и мяукает? — Да, кошка. Только в человеческом обличье. Наверное, что-то случилось с твоим братом, пока его душа была в осколках. Он не мяукает, хотя… — усмехнулся Эстебан: — Кто знает, может и мяукает. И сливки любит. Мясо он точно любит. Некоторое время Айрис молчала. Потом вздохнула и разжала пальцы на поводьях. — Наверное, ты прав. Ричард не в себе. Он играет с Циллой в прятки, хотя после смерти отца он ни разу не играл с нами. Но при этом он потерянный. Ни разу не заговорил с герцогом Алвой, хотя им нужно поговорить, он столько наворотил, когда Альдо пришёл к власти. Впрочем, это в духе Дикона: он прячется от проблем в свои фантазии, всегда так делал, а матушка это поощряла историями об избранности и великой Талигойе. Он вырос на них. Матушка сломала его. А новости о нарушении клятв повторно сломали. Ричард… он не сильный. Ему нужна идея, чтобы жить, недостаточно самой жизни. Ему нужны люди, которые о нём заботятся, которые его любят. Ему нужна великая цель. Я не знаю, как всё это умещается в его голове без дыр. Но он такой. Герцог Алва заботился о нём и Ричард его любил, это было видно по письмам, — Эстебан ощутил неприятный укол. В голове всплыли слова королевы о том, что Ворон совратил герцога Окделла. Он постарался вытеснить эти мысли. Чушь, не с Окделлом, у того всё на лице написано. Айрис меж тем продолжала: — Штанцлер заморочил брату голову окончательно. А мне — королева. Она была такой невинной, такой искренней. Мне бы, дуре, понять, что проведя столько лет при дворе, нельзя сохранить невинность. Но я ей верила. Как она шептала, что столица и Альдо развратили Ричарда, что Ричард предал герцога Алву. Я ненавидела Дикона из-за неё. А он лишь подтверждал её слова, досаждая ей — замужней женщине, — со своей любовью. Эта тварь настроила меня против брата, — глаза Айрис зажглись ненавистью. Эстебан потянулся и положил руку ей на плечо. — Она всех обдурила. Ты сама её видела в Закате — не человек, дитя раттона. И Ричард был прав, когда убил её. Помотав головой, Айрис возразила: — Но она носила ребёнка. Убить беременную женщину… это как-то бесчеловечно. — Это так. Но мы не знаем, кем родился её ребёнок. Кем родились все её дети. Люди ли они? Ты об этом подумала? — Нет, — растерянно ответила Айрис. — Но это же дети. Их можно воспитать! — Воспитать из монстра человека, — рассмеялся Эстебан. — Это ещё не приходило в голову. Нет, Айрис, монстры жаждут разрушать. Вспомни Штанцлера — сделал ли он что-то созидательное? Дети отвечают за родителей. — А как же я? — ехидно спросила Айрис. — Я же дочь мятежника! — Это другое, — возразил Эстебан, улыбнувшись. — Почему — другое? — вскинулась Айрис. — Моему брату ты говорил совершенно иное. Для тебя он был сыном предателя! — Все ошибаются. Даже я. Хотя он же действительно сын предателя. — Как я — дочь. — Это так. Моя ошибка. Я хотел, хоть и сам не знал, чтобы герцог Окделл был мне другом. Нет, не так. Чтобы Ричард был мне другом. Он смелый, самоотверженный, верный. Когда вокруг тебя притворщики и прихлебатели, эти качества очень ценны. Он не соблазнился моим положением при дворе, а это важно. Но он искал друзей среди Людей Чести, я для него всего лишь «навозник». И это было больно. А за боль платят ударом. Я это потом, уже в Закате, понял — что хотел бы быть его другом, а не врагом. — Ещё не поздно им стать, — Айрис посмотрела на него с многозначительной улыбкой. — Он помнит о том, что было. Но мы уже не чужие вроде бы. Если вообще можно быть чужаками, когда вместе убиваешь монстров, — криво усмехнулся Эстебан. — Но я хочу большего. Я хочу доверия, дружбы. Не говори ему, пожалуйста, я не хочу общения из жалости, это унизительно, и не хочу показаться слабым, конечно же. Твой брат — достойный человек, правильный, хоть и до ужаса наивный, он придумывает себе истории и свято верит в них. Айрис рассмеялась — её смех звучал как колокольчик. Эстебан заслушался. И залюбовался её вытянутой, широкоплечей фигурой с еле выделявшейся грудью, её длинным лицом с полными губами. Её вьющимися волосами, свободно лежащими на плечах. Это происходило не в первый раз и всё равно всегда казалось необычным. Айрис всегда была серьёзной. А теперь она смеялась. — Это Ричард. Он слушал истории про святого Алана и верил в них. Верил в избранность Окделлов, — перестав смеяться, она стала серьёзной. — Это его и погубило. — Надо их познакомить: Ричарда и Алана. Думаю, твой брат прозреет и повзрослеет. И перестанет верить фантазиям. — Да, наверное, так, — кивнула Айрис: — Как считаешь, можно ли что-то сделать с этим его пристрастием к поеданию монстров? Может ли он снова стать обычным? — Сомневаюсь. Мы и так сделали невозможное, собрав душу Ричарда воедино и вернув его. Видимо, это побочный эффект… Он как заново родился. Родился именно таким, каков он сейчас, — серьезно сказал Эстебан. С ним сейчас гораздо проще, чем раньше, хотел сказать он, но разумно предпочел промолчать. — Это всё ещё Ричард, — настойчиво заметила Айрис. Эстебан склонил голову в знак согласия. Дальше, до окраин, ехали молча.   Цилла вела их тропами к Лараку. Алва сказал, что, Эйвон Ларак, принимающий на себя бразды правления Надором, скорее всего, именно там. Тут, сквозь туман, проступали образы. В регионе царило запустение. На тропах мелькали вымершие поселения, иногда толпы оборванных беженцев, бредущих непонятно куда. Надор выглядел удручающе, даже в сравнении с Олларией. Многие монстры не кидались на людей, они ложились и умирали. Как и люди. Были ли в Надоре те, кто хотел жить? Хоть кто-нибудь. Ричард не знал ответа. Он не знал, хочет ли жить сам. Выход с троп встретил их рассветными лучами. На сей раз переход занял времени больше обычного, почти сутки. Яркое зимнее солнце било в глаза, поднимаясь над горизонтом. Дорога вилась между скалами, окаймлявшими заснеженную сейчас равнину. Здесь было отличное место для засады, поэтому Алва отправил вперёд сразу четверых. Поскакали Жак Гроссо, Фридрих, Тарья и Валентин. Ричард подумал, что Эстебану, вероятно, не слишком нравится, когда Алва отдает распоряжения Охотникам. Если и так, тот не подал вида, более того, поддержал идею, видимо, признавая авторитет Ворона как полководца. Колиньяр вообще был не слишком похож на того, которого Ричард знал по Лаик и Олларии. Он стал… спокойнее, серьёзнее. Добрее, возможно. Ричарду было сложно подобрать подходящее определение. Конечно, остроты и подколы Эстебана никуда не делись, но теперь они стали более уместны, что ли. И не жестоки. Колиньяр определённо изменился. Ричард знал, что и сам изменился. Достаточно ли для того, чтобы перестать винить себя?.. Вряд ли. Мысль о том, что именно он виновен в гибели Надора, семьи, и последующих бедах, терзала постоянно. Он нарушил клятву крови. Наследников Повелителей Скал нет и не будет, как и нет самих скал, которыми они правили. Во всем этом ощущалась какая-то обречённость. Ричард знал, что виновен, ощущал это всем существом, однако не понимал, как именно он преступил данную клятву. Альдо Сэц-Придд, не Ракан. Клятва ему просто не должна была действовать. Эру Рокэ он давал обычную клятву оруженосца, не древнюю, на крови… Ещё была клятва Катарине… И она сработала, хоть и совсем не так, как ожидалось. Боги Гальтары всё так запутали... Ричард до сих пор не мог прийти в себя от факта, что он, клянясь Катари, вместо этого поклялся Цилле, сам того не ведая. Видимо, и с той, главной клятвой, что-то случилось… Вздрогнув, Ричард пришёл в себя, когда Цилла, сидящая с ним в седле, подергала его за рукав: — В Надоре ведь водятся медведи?.. Слышавшая это Айрис прыснула от смеха. — Ещё как водятся! — ответил Ричард. — Хочешь себе медведя? — Хочу, — серьезно сказала Цилла. — Только не медведя, а маленького медвежонка. Правда, не знаю, что бы я с ним делала. Ричард улыбнулся. Он не знал почему, но испытывал странную привязанность к этой девочке, называвшей его своим королём. Он умер и был воскрешен, она умерла, но одновременно не умерла… Возможно, в этом имелся некий высший смысл, но Ричард не пытался искать его. Достаточно того, что с Циллой ему было лучше, чем без неё, и дело заключалось вовсе не в тропах, по которым они передвигались многократно быстрее, чем обычными дорогами. Цилла, вопреки своей природе, позволяла чувствовать себя живым. Она напоминала ему Дейдри и Эдит — какими они были, пока матушка не впала в религиозный фанатизм. Пока не умер отец. Внезапно Ричард улыбнулся. — А ты знаешь, что у нас есть не медвежонок, а взрослый медведь? Цилла раскрыла рот. — Где? — Эстебан на самом деле медведь. — Он не похож на медведя. — И тем не менее. На его гербе медведь, а значит, он — медведь. Цилла задумалась. Потом спросила: — А он задерёт наших врагов? — Вряд ли задерёт, но убьёт — это точно, — пробормотал Ричард. Он почувствовал детскую ладошку на щеке. — Почему ты грустный? — глаза Циллы смотрели не по возрасту взросло. Ричард вздохнул. Как тут объяснишь? — Я совершил много ужасных ошибок: поверил не тем людям, очень плохо поступил с теми, кто относился ко мне по-доброму, совершил непоправимое. И я не знаю, как всё исправить. — А ты просил прощения? Ну, у тех, добрых людей? — Нет. — Попроси. Папенька всегда меня прощал, когда я извинялась. Ричард закусил губу. — Мне страшно. — Тебя могут наказать? — Могут. И, скорее всего, накажут. — Я тебя спасу! — заявила Цилла, немного подумав. — Ты — мой король, никто не может наказывать короля. — Моя защитница, — печально проговорил Ричард, обняв Циллу. Цилла права — нужно поговорить с Алвой. Подняв глаза, Ричард с удивлением увидел перед собой передовой отряд. Охотники с Валентином остановились и ждали остальных. Перед ними, совсем недалеко, взору открылся Ларак. Небольшой городок располагался на равнине, с трёх сторон охваченной лесом. Дома кучковались вокруг покрытого снегом холма, на котором стоял замок Лараков. Размером он намного уступал Надору — оно и понятно, величие Повелителей Скал в древности невозможно было оспорить. Однако замок не был совсем уж маленьким и представлял собой довольно внушительную твердыню. Он совсем не походил на нынешние новомодные особняки из мрамора, известняка и прочих декоративных материалов, предназначенных лишь для красоты и подчеркивания положения владельца. Ларак выглядел добротным, со сторожевыми башнями, защитными стенами из массивного серого камня. Надор есть Надор, здесь продолжали жить так, как четыреста лет назад. К горлу подкатил ком. Сразу вспомнился родной замок, где он родился и провел большую часть жизни. Дом, которого больше нет. Айрис, видимо, испытывала похожие чувства. Вырвавшись на своей гнедой кобыле вперёд, она остановилась на окраине городка, не отрывая взгляда от вершины холма. — Кто такие?.. — с улицы выступили десятка полтора ополченцев. Это были обычные горожане и крестьяне окрестных деревень. Только двое имели кирасы, а мушкетов на всех имелось три. Правда, сюда добавлялись ещё три старинных аркебузы и пара арбалетов. Остальные держали пики, часть из которых были самодельными. Во главе них находился бородатый верзила в армейском мундире, то ли ветеран, то ли дезертир. — Здравствуйте, добрые люди! — Айрис подала коня вперёд, снимая берет. — У себя ли граф Эйвон Ларак? — И вам доброго здоровья, — ответил командир ополченцев, с подозрением разглядывая их отряд. — У себя, только он теперь не граф Ларак, а герцог Надорэа. А вы кто такие?.. Ричард испытал атаку неуверенности, скорее, даже страха. Что будет, если кто-то узнает его?.. Конечно, простой народ редко когда знает своих правителей в лицо, тем более, если живёт далеко от них, но всё же… Как они среагируют? Сохранят ли извечную верность надорцев или заклеймят его преступником? И глаза. Его глаза больше не были глазами человека. Ими смотрело животное, в них жил Закат. Ричард посильнее надвинул капюшон. Вперёд выехал Алва. — Я герцог Алва, Первый маршал и регент Талига. Прибыл к герцогу Надорэа со срочным визитом. Доложите! Надорцы зашептались между собой. Потом их лидер отдал приказ, и от толпы отделился один человек, побежал в сторону замка. Ополченцы, столпившись, тихо заговорили между собой. Сейчас их бы смяли сразу, будь тут враги. Наконец главный, прочистив горло, снова выступил к прибывшим. — Проезжайте, господин регент. Прошу прощения за подозрительность, времена нынче такие. В Ларак народ идёт валом, людей уже втрое против прежнего. Возле ворот замка, возможно, вам придется подождать, но, уверен, вас пропустят! — И вы так каждого спрашиваете? — А что сделать, нам тут смутьяны не нужны. Алва с царственным видом тронул коня вперёд. Остальные по двое в ряд двинулись за ним. Город выглядел на удивление мирным: люди ходили без опаски, на улицах не было монстров. Ричард так отвык от нормального мира без чудовищ, что испытывал сейчас странное чувство чего-то неправильного. «Почему здесь нет ни волковеков, ни шляпников?» — удивился он. Ждать у ворот не пришлось, их открыли, едва отряд приблизился — весть успела достичь хозяина. Знакомые стены сейчас почему-то не казались родными. Конечно, Ричард с сестрой не бывали здесь часто, однако он думал, что испытает более теплые чувства. Но нет, была лишь отстранённость и тревога. И ещё лёгкая злость. Герцог Надорэа… Его дядя провозглашен Повелителем Скал. Мысль казалась неправильной. Так не должно быть. Повелитель Скал он, герцог Окделл. Эйвон Ларак встретил их в обширном полутемном зале с длинным столом. Ярко пылал камин, на стенах висело старинное оружие, которое вряд ли покидало свои места уже лет сто или больше. Эстебан сразу принялся шарить по нему взглядом, видимо, ища кинжал. Ричард надеялся, что он здесь, хотя умом понимал — вряд ли всё так просто. — Герцог Алва! — Эйвон шагнул навстречу вошедшему первым Ворону. — Рад видеть! Чем имею честь столь … Он осекся, увидев Айрис и снявшего капюшон Ричарда. Лицо его посерело, выразив крайнюю степень изумления. Не сводя глаз с Окделлов, Эйвон попятился, едва не упав. — Здравствуйте, дядюшка, — приветствовал его Ричард. — Здравствуйте, дядя Эйвон! — также поздоровались Айрис, улыбаясь. На лице Эйвона отражалась буря неописуемых чувств. Наконец он заулыбался. — Создатель! Ричард… Айрис! Какая неожиданность! И какая радость… — наконец выговорил Эйвон. Он стремительно подошёл к племянникам и обнял их обоих разом. Айрис ответила объятиями, вне себя от счастья. Ричард тоже крепко обнял дядю. Было видно, что тот не верит глазам, но искренне рад. — Как видите, любезный герцог, я прибыл не с пустыми руками, — сказал Алва, снимая перчатки. — Мы почти сутки в пути, так что не отказались бы отобедать. Вино бы тоже не помешало. Я бы даже сказал, оно бы не помешало в первую очередь. — О, да. Не с пустыми… вы прибыли… — Эйвон отошёл от племянников, всё ещё не сводя с них глаз, словно боясь, что они растаят. Обернувшись наконец, он закричал: —Немедля несите самого лучшего вина, что есть! И еды, всё, что найдете. Да побольше, и поторопитесь, во имя Создателя! — Рад вас приветствовать, господа! — обратился Эйвон ко всем остальным после первоначальной суеты. — Друзьям Ричарда и Айрис всегда рады в этом доме. Прошу, присаживайтесь. Принесли корзину, полную бутылок с вином. Как понял Ричард, оно было из Эпинэ, самое старое, что нашлось. Следом пожилая служанка выставила на стол поднос с сыром, ветчиной и хлебом. Минуту спустя появилась копчёная курица и рыба, а также большое блюдо с подвядшими яблоками. Ричард сглотнул слюну. — Прошу вас, господа, утолите голод, — Эйвон упал на стул, обессилев от чувств. — Настоящий обед будет вскорости. Алва, недолго думая, налил вина. Жак Гроссо отстал не слишком сильно. Гости, кроме Айрис, смотревшей на дядю, принялись за завтрак. Эйвон, в свою очередь, смотрел на них с Ричардом. Было видно, как снедает его любопытство. — Вас, герцог, без сомнения, мучают вопросы, — Алва пил вино. Ричард знал, какой он ценитель, и сомневался, что у дяди нашлось нечто хоть более-менее равное кэналлийскому, но Ворон казался довольным. — Самое время ввести вас в курс дела. Вздохнув, Айрис принялась за рассказ, довольно подробный. Начала она с момента крушения Надора. По мере повествования Эйвон не проронил ни слова, только иногда сильнее сжимал подлокотники деревянного кресла. Ричард отметил, что его первоначальное изумление прошло. Конечно, услышанное его поразило, однако принял он это достаточно спокойно. — Необыкновенная история, — наконец сказал он спустя минуту после того, как Айрис замолкла. — Должен признать, несмотря на все последствия вашего возвращения, я безумно рад вас видеть. Также отрадно слышать, что творящееся сейчас возможно обернуть назад. Здесь, в Надоре, нам тоже достается. Я созвал фирд, и нам удалось очистить окрестности от чудовищ, но в округе дела плохи. Люди оттуда бегут к нам, скоро начнутся проблемы с продовольствием. Да и не сможем мы отбиться, если монстров будет достаточно много. Солдат у нас нет, люди напуганы… А эти порождения Заката полезут сюда, как только разорят всё там. Он вздохнул, хлопнув ладонями по подлокотникам. Ричард уже собрался задать главный вопрос про реликвию, как вдруг Айрис опередила его. — Дядя… Простите за любопытство, но вы ведь тоже были в Надоре в ту ночь. Как вам удалось спастись?.. — Я потому и не стал призывать Создателя, когда увидел вас, что и сам был… если и не мертв, то и не жив в полном смысле этого слова, — признался Эйвон. — Это как?.. — поинтересовался Ричард, рассматривая пустое блюдо из-под копчёной курятины. Странно, ещё недавно мясо на нем высилось горкой… — Я достал вашего родственника из портрета, — сказал Алва так, словно речь шла об очередной бутылке вина. Все уставились сначала на него, потом на Ларака. Тот, задумчивый, отмахнулся. — Я и сам, если честно, мало что понял. Но об этом потом. Я догадываюсь, вы заехали сюда не просто навестить меня?.. Вы ищете реликвии Четверых? Ричард и Айрис обменялись многозначительными взглядами. — Именно так, эр Эйвон, —подтвердил Ричард, усилием воли отодвигая от себя второе блюдо, уже наполовину пустое, — Может, вы знаете, что стало с кинжалом Святого Алана? После гибели отца он исчез. Эр Август… кансилльер Штанцлер давал мне его, как я думал, но то была лишь копия. — На счастье, его не было в замке в момент катастрофы, — сказал Эйвон, — его там вообще не было уже много лет. Ваша матушка, после твоего, Ричард, рождения, передала его в монастырь в Агарисе. Она считала кинжал языческой реликвией, несмотря на эсператистское название, и решила, что святые отцы должны хранить его, отмаливая грехи семейства Окделлов, а заодно сдерживая нечестивые силы, таящиеся в нём. Матушка была именно такой. Истово, фанатично верующая, она боролась с любым древним наследием семьи, что шло из времён ранее Эрнани Святого. Закончилось это печально… Для всех, и для неё особенно. — Куда именно отправили кинжал? — Ричард затаил дыхание. — В Орден Славы, насколько мне известно, — ответил Эйвон. Ричард улыбнулся. Теперь они напали на след. Скоро кинжал Скал будет в его руках. Жаль, конечно, что реликвия не щит, он был так уверен… Но ничего. Сила подчинится своему Повелителю, и он сумеет распорядиться ей на благо Талигойи и всей Кэртианы. Разговор продолжился. Прервали его слуги, принесшие жаркое. Охотники и дворяне сильно устали от долгой, почти в сутки, дороги. Тепло, вино и еда заставили большинство из них мечтать лишь о сне, но запах свинины и баранины снова пробудил аппетит, у Ричарда уж точно. Ради этого стоило преодолеть себя. Постепенно места за столом начали пустеть. Вначале зал покинули Охотники из простого народа: Жак Гроссо, Тарья и Шрай, потом за ними последовал Альдо, а затем и Валентин. Дриксенцы держались подольше, но вскоре отправились отдыхать и они. Через четверть часа ушел Райнштайнер. Компанию хозяину остались составлять Айрис и Ричард, Алва, казалось, совершенно не нуждавшийся в сне, Эстебан и Марсель Валме. Алва пил вино, задумчиво глядя на пламя в камине. Айрис, не спавшая гораздо дольше остальных из-за сотрясения, начала клевать носом. Ричард уже подумывал отвести её в спальню, когда Эйвон, пребывавший в задумчивости, остановил его. — Ричард, — заявил он решительно: — Нам нужно поговорить. — Да, дядя Эйвон? — Ричард вернулся на своё место. — Пока тебя не было, герцог Алва назначил меня Повелителем Скал. Но я совсем не Повелитель, я обычный граф! И раз ты вернулся, то я возвращаю титул тебе. Мне он не нужен, я не справлюсь, а ты настоящий Повелитель, потомок Святого Алана, ты должен управлять Надором! — Дядя Эйвон… — он сам не знал, что сказать. Да, ему было обидно, что Эйвона Ларака назначили Повелителем Скал, но сейчас он сам не знал, что с собой делать. Тут его размышления прервал голос Алвы. — С этим есть проблема, господа. Ричард Окделл убил королеву, и об этом многим известно. Если он вернётся, его казнят. Я, хоть и являюсь регентом, не могу его помиловать, — постучав пальцами по столу, Алва внимательно посмотрел на оставшихся в комнате: — Тем не менее, как оказалось, Повелители нужны этому миру. И если вы, герцог Надорэа, настаиваете на отказе от управления Надором, есть другой вариант. Если у герцога Окделла будут прямые потомки, я могу подписать указ о передаче провинции им. Это в моей власти. — Я настаиваю, герцог Алва, — не дрогнувшим голосом сказал Эйвон. — Мне хватает управления Лараком, к тому же я слишком стар и у меня нет преемника, — с горечью добавил он: — Мои земли некому передать, и после моей смерти Надор останется без владетеля. Лучше бы вы вытащили Реджинальда, а не меня. Ричард опустил глаза. В своём рассказе Айрис не упомянула, что Наль подпал под влияние Штанцлера-раттона, видимо, чтобы пощадить чувства Эйвона. А Алва высказал мысль, от которой стало неуютно — Ричард вновь жив и ему нужно обеспечить наследника дома. То есть жениться, но кто согласиться отдать свою дочь за сына предателя, клятвопреступника и убийцу? А брать низкорожденную, давая ей титул герцогини… как-то неправильно. Обычная селянка не знает, как управлять замком, провинцией, как следить, чтобы хитрый управляющий не обворовывал господ. Да что там, селяне и грамоту не все знают. — То есть, герцог Алва, вы гарантируете потомкам герцога Окделла полное прощение и сохранение прав на провинцию? — вкрадчиво спросил Эстебан, до этого внимательно слушавший говоривших. Ричард удивлённо посмотрел на него. Какое ему дело до Надора? — Да, маркиз, — сухо ответил Алва. Наверное, ему было неприятно сомнение в его словах? — И потомки Ричарда не будут подвергаться гонениям и травле? Простите мой скепсис, но как вы сможете это обеспечить детям убийцы королевы-регента? Как вы обезопасите их от мести короля Карла? — Эстебан откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — У вас есть конкретные предложения, маркиз Сабве? — резко спросил Алва. — Как ни странно, но есть. Герцог Надорэа верно подметил, что у него нет наследников. Что, если он удочерит или предложит покровительство будущей супруге герцога Окделла и усыновит его детей? Или даже… фиктивный брак. А настоящий брак между Ричардом и девушкой будет тихим и незаметным. У Эйвона отвисла челюсть. Ричард захлопнул свой широко открытый рот. Что, во имя Создателя, городит Эстебан?! Как ни странно, Алва кивнул. — Интересное предложение, таким образом кровь Повелителей Скал сохранится в Кэртиане, а мы обеспечим верность Повелителей короне. Почувствовав, что его глаза вылезают из орбит, Ричард не выдержал. — А меня вы спросить не забыли?! Может быть, я не хочу жениться! Может быть, никто из дворян не отдаст свою дочь за меня? Может быть, сама девушка не захочет выходить за меня замуж? Эр Рокэ, вы же сами сказали, что я преступник. — Сказал, и от своих слов не отказываюсь. Но правда также в том, что Повелители и Ракан необходимы, а значит, вам нужно обзавестись потомком или потомками. Маркиз Сабве прав и в том, что ваших официальных потомков будут травить, а доброжелатели — провоцировать на новый мятеж. Он предложил вполне разумный вариант. Но правы и вы, — вряд ли кто из аристократии согласится отдать свою дочь в мятежный и нищий Надор без большого выкупа. Если только вы не рассматриваете возможность связать себя узами с девушкой из народа. Ричард вздёрнул голову. — С безграмотной селянкой, не знающей, как управлять? Я не подвергну Надор такой опасности. — Всему можно обучиться, — пожал плечами Алва. — К тому же своими действиями вы уже подвергли Надор опасности. Ричард вздрогнул и сжался. — Матушка всегда сама проверяла учётные книги и говорила, что в этом деле нельзя никому доверять. Она учила Айрис этому искусству с тех пор, как та научилась читать. — Об этом не беспокойтесь, — промурлыкал Эстебан, прервав зарождающийся спор. — Я обещаю найти герцогу Окделлу невесту, соответствующую его высокому статусу. С условием, что после зачатия ребёнка ей будет предоставлена свобода жить так, как она хочет. В рамках приличий, разумеется. Почувствовав, как земля уходит из-под ног, Ричард сел (он не заметил, как вскочил). Что задумал Эстебан? Он с такой уверенностью это говорил, словно всё уже придумал. Прищурившись, Алва медленно повторил: — В рамках приличий… Какое вам дело до женщин, маркиз? Вы сделались их защитником? — Ну кто-то же должен защищать хрупкие цветки нашего существования, почему бы и не я. После смерти я пересмотрел многие свои взгляды, герцог. И не хочу, чтобы будущая герцогиня Окделл… вернее, Надорэа, жила в заточении. Ларак наконец обрёл голос: — То, что вы предлагаете, немыслимо! Фальшивый брак, усыновление… это же попрание законов создателевых! — А у вас есть идея получше, как сохранить кровь Повелителей Скал и обеспечить их верность короне, герцог? — поинтересовался Эстебан, приподняв бровь. — Но это же чистой воды авантюра! — Но она может сработать, — заметил Алва, поднимаясь и таким образом завершая разговор. — Маркиз, вы сами на себя взяли обязательство найти невесту для герцога Окделла — дерзайте. А теперь пора спать. Юноша, отведите вашу сестру в её комнату, она уже спит за столом. Сердце Ричарда пропустило удар. Алва снова назвал его, как раньше.   Поднялись, когда горизонт на востоке окрасился жёлтым. Замок уже проснулся, по коридорам ходили слуги с корзинами, полными белья или бутылей в руках. Айрис зевала во весь рот, Тарья что-то ей рассказывала, эмоционально размахивая руками. Алва выглядел свежее прочих, словно и не спал наравне с Ричардом и Эстебаном — значительно меньше остальных. Ричард ему завидовал во многом: в славе, в обаянии, в военных талантах, в искусстве фехтования, в удаче, в верных друзьях. Завидовал и одновременно понимал — это правильно, Алва всё это заслуживает больше других. Он воин, он друг, он любовник. Ну, с кем-то, не с Ричардом, естественно. Смутившись своих мыслей, Ричард мысленно дал себе подзатыльник — о каких глупостях лезут в голову мысли с утра? Эйвон встретил их в столовой — стол был уже накрыт. Завтракали в тишине, каждый думал о чём-то своём, а кто-то ещё не проснулся. Даже Валме и Алва молчали, не пытаясь беседовать с хозяином. Алва иногда морщился и проводил рукой по глазам, нажимая на веки пальцами. Слишком часто, по мнению Ричарда. Наверное, у Алвы болела голова с недосыпа, что странно — он выглядел абсолютно здоровым. У матушки при головных болях вваливались глаза, серела кожа, и она с удвоенной силой придиралась к Айрис. Или к Ричарду, но реже. Айрис всегда была средоточием претензий матушки. Порой Ричард думал, что она ненавидела Айрис. Бросив взгляд на сестру и удостоверившись, что та медленно ест кашу с мёдом и иногда переглядывается с прячущей улыбку Тарьей, Ричард уставился в свою тарелку — овсянка с кусочком масла и небольшим ломтём свинины. К его сожалению, мяса на столе было мало — один зажаренный поросёнок на всех. Пришлось сдерживать свой аппетит, чтобы всем досталось. Но поросёнок так аппетитно поблёскивал в свете свечей, манил отрезать ещё ломоть. И ещё. Ричард сжал зубы и пальцы на столовых приборах. Нельзя шокировать дядю, он и так много пережил. Наконец все отложили приборы. Алва, оглядев своё воинство, встал. — Герцог Надорэа, благодарю вас за щедрый приём, но нам пора в путь. Прошу вас, если ваши припасы позволяют, подготовить нам продольствие в дороге. — Уже собраны, герцог Алва. Мука, крупы, солонина, мёд, пиво. — Благодарю вас, — Алва склонил голову. Ларак некоторое время стоял в нерешительности, раздумывал, потом кивнул самому себе и подошёл к Алве. — Герцог, заклинаю вас всеми святыми и демонами, сберегите жизни моих племянников. Я… не готов снова их потерять, они — всё, что у меня осталось от моей семьи. Умоляю, защитите их! Щёки Ричарда обожгло. Эйвон приходился ему двоюродным дедом, но он привык звать его дядей… Это было неожиданно. Ларак всегда во всём подчинялся матушке, Ричард привык видеть в нём отражение желаний Мирабеллы. А сейчас голос Эйвона был полон силы, он не пресмыкался, а почти приказывал, не смотря на слова. — Я приложу все свои силы, чтобы они остались живы, герцог, — спокойно заверил Алва.   На улице уже рассвело. Солнце жёлтым пятном зависло над горизонтом. Снег уже прекратился. Холодный ветер стелился по земле, первые весенние птицы пели с деревьев. У ворот замка толпились просители, по улицам за воротами брели прохожие. Не верилось, что за стенами города беспредельничают Звери. Как с одним фирдом эр Эйвон справился с тем, перед чем спасовала армия? Ричард не понимал. Фирд состоял из необученных землепашцев, вооружённых косами и мотыгами, куда им до обученного войска со шпагами, мушкетами и пистолетами! И тем не менее тут фирд победил монстров. Кутаясь в полушубок, Ларак подошёл к Айрис и проверяющему подпруги Ричарду. Положив руки на плечи племянников и дождавшись, когда они обернутся, Эйвон их обнял. — Берегите себя, мои дорогие, — проговорил он, крепко-накрепко прижимая их к груди. — Пообещайте мне, что вернётесь! Айрис обняла его в ответ. — Обещаю, дядя, я присмотрю за этим дурнем, — тут она ткнула в Ричарда кулаком: — Мы вернёмся. Ричард лишь смущённо кивнул и положил руку на плечо к Эйвону — он не привык к столь яркому проявлению чувств, матушка никогда их не обнимала. Расцепившись, брат с сестрой залезли на лошадей и кивнули стоящему Лараку. Он стоял, одинокий, во дворе и смотрел им вслед, подняв руку в прощальном жесте. Он казался таким покинутым и старым — герцог Надорэа. Ричард устыдился своих мыслей насчёт титула. Эр Эйвон не хотел всего этого, это всё эр Рокэ — ведь Талиго… Талигу нужны все четверо Повелителей. Ричард так много ошибался, он не подходил на роль Повелителя Скал. И Скалы… были холодны. Он им сейчас не нравился. Они словно застыли в ожидании его ошибки. Ричард съёжился на коне, покрепче сжав поводья. Ему хотелось заслужить доверие Скал, как раньше, когда они нашёптывали свои секреты, пока он лежал в своей кровати и слушал, как медленно дышат камни в вековой кладке Надора. Или Лаик. Даже в Олларии он слышал камни, пока не случился суд, после которого Скалы осуждающе замолчали. Матушка всегда говорила, что это проклятье демонов, но Ричард верил, что это его наследие. Что он выбран камнями. А потом они замолчали. И Надор рухнул. И всё пошло не так. Сжав руки на поводьях, он заметил, что отстал от остальных и пришпорил коня. Замыкали колонну Гроссо и Эстебан. Прошлой ночью Ричард так и не успел поговорить с Эстебаном — тот проворно улизнул в свою комнату. Поэтому он решил всё прояснить по дороге в Агарис. Нагнав лошадь Колиньяра, Ричард повёл своего коня вровень. Немного помолчав, пытался подобрать слова, но так и не сделав этого, в конце концов спросил в лоб: — Что ты нёс прошлой ночью? Какая фиктивная свадьба? Я вообще не хочу жениться! Эстебан закатил глаза: — Ты Повелитель Скал, и это не просто громкий титул, твоя сила нужна миру живых, а значит, должен быть прямой потомок. Но ты же преступник сейчас, и даже герцог Алва не в состоянии помиловать тебя. А как защитить твою будущую супругу от преследований короля Карла? Он точно захочет отомстить за свою мать. И не забывай, что титул Повелителей Скал должен достаться твоим потомкам, а сейчас Повелитель Скал — Эйвон Ларак. По-моему, выход очевиден, — он пожал плечами и поморщился — его конь споткнулся на выпавшем камне брусчатки. — Но я не хочу жениться на ком-то, кого я не люблю! — Ты герцог, — жёстко обрубил Эстебан. — Это значит, что свою судьбу ты соединяешь не с женщиной, а с провинцией. К тому же, кто сказал, что тебе не понравится хорошенькая наследница богатого дома? Насупившись, Ричард пробормотал: — Я уже люблю и не хочу обманывать другую девушку, это будет нечестно! — О, и кого же? Может, наши мысли сходятся. Назови имя этой счастливицы! — Э-это не важно! Он…а не согласится, — на миг запнулся Ричард и покраснел. Разговор всё сильнее стремился в крайне неловкую стезю. — Мне бы твою уверенность, — вздохнул Эстебан, потом встрепенулся: — Могу заверить, девушка красива и знатна. Высокомерна, правда, и любит игры, но это же мелочи? — То есть, ты уже нашёл мне жену? А почему со мной не посоветовался?! — возмутился Ричард. — Кто она? Эстебан поднял руки, правя только ногами. — Это ещё не точно, нужно узнать мнение невесты — не хочу сделать её несчастной, знаешь ли. Ричард вздохнул. Знатная и незамужняя? Вряд ли согласится выйти за герцога Окделла, который нарушил клятвы, убил королеву, всеми любимую. По словам эра Рокэ, знали об этом немногие, но где знают больше двоих, там знает толпа. Это Ричард уяснил. Катарину любили, — никто бы не поверил в то, что она была порождена демоном. Впрочем, убил он её не за это. Волна стыда за свою несдержанность накатила на Ричарда. Он сам не понимал, почему сделал то, что сделал — в тот момент это казалось самым верным, нет, единственным. С другой стороны… Он ясно ощущал, что весь его древний род сейчас разочарован в нём. Не только из-за преступлений и ошибок. Последний Окделл. Последний. Если повезёт, у дяди Эйвона ещё будет наследник. Но уже не Окделл. И даже не Надорэа, потому что это древний титул Окделлов. Он пресек свой род, шедший из глубины тысячелетий от одного из Четырех богов. Силу Скал некому наследовать. Вряд ли она перейдет к Эйвону или его возможному сыну. — Я обещаю подумать, — сказал наконец Ричард в ответ на настойчивый взгляд Эстебана.