Глава 8

Костёр разбрасывал золотистые искры, озаряя лица тёплым светом, даря тепло в ночной прохладе. В первый вечер Цилла не пришла, поэтому было решено дожидаться утра на оговоренном месте. С кардиналом распрощались ещё в полдень. Сильвестр с отрядом сделал вылазку, отвлекая на себя монстров. Уловка удалась. Толпы чудовищ устремились на приманку, и Охотники с товарищами на полном скаку пронеслись по городу. Проблем не возникло, не считая пары зарубленных шляпников, попавшихся на дороге, да небольшой стаи волковеков, пытавшихся преследовать всадников. Их перестреляли уже возле ворот. Пока дошли до границы города, пока вышли на необходимую дорогу, наступили сумерки. Лошадей теперь щадили, пуская их шагом. На привале первой нарушила тишину Айрис, озвучив мысли, мучившие всех. — И что теперь? У нас есть меч, жезл и кинжал, но где искать чашу и корону? Известно ли о них хоть что-то? Герцог Алва, вы что-нибудь знаете? Алва помолчал, смотря в огонь, в его глубоких глазах играли язычки пламени. — В хрониках записано, что корона, которую носил Эрнани Святой, — последний Ракан, — пришла ещё с гальтарских времён. Возможно, это то, что нам нужно. А может и нет. И, смею предположить, что её похоронили с государём. На наше счастье, эреа Савиньяк поделилась со мной последним местом упокоения короля. Путь же Чаши теряется ещё в Абвениатских временах, — не представляю, как мы будем её искать. Правда, читал я одну легенду… — Какую легенду? — вскинулся Ричард, обожавший истории про древние времена. Он перечитал в доме Алвы все книги мифов, которые нашёл. Отхлебнув из фляги пива, Алва пояснил: — Когда Четверо уходили из нашего мира, все они оставили реликвии своим сыновьям. Но возлюбленная Унда забрала Чашу у дома Ветра в залог, ради того, чтобы однажды Борраски выполнили обещание, данное деве. История умолчала, что это за обещание. В семейных хрониках об этом ничего нет. — Тогда как же мы будем искать Чашу? — понурился Ричард. Он так надеялся, что эр Рокэ знает путь реликвии Ветра, как последний потомок Дома. — Монсеньор, а вы можете как-то её почувствовать? — Не наблюдал за собой экстрасенсорных способностей, герцог, — сухо ответил Алва. Плечи Ричарда поникли. — Поэтому пока предлагаю сосредоточиться на Короне. Как вернётся маленькая эреа, мы направимся сначала в Акону за Робером, а потом в Лаик и вскроем монашьи усыпальницы. — Эрнани Святой похоронен в Лаик? Но я думала, его гробница в Олларии, — удивилась Айрис. — На том и строился рассчёт моего предка и короля — все сочтут Эрнани мёртвым, в то время как он сможет дожить свой век под личиной монаха, вдали от мирского, — скучающе сказал Алва. А Ричард почувствовал, как земля уходит из под ног. Выходит, жертва Святого Алана, смерть Рамиро — всё это было напрасным? Как истинный Ракан мог допустить подобное, мог допустить гибель своих соратников, захват столицы? Немыслимая подлость… Айрис напротив него со стуком закрыла рот и насупилась — её взглядом можно было дробить камни. Вероятно, мысли у неё шли в том же направлении. Эстебан расхохотался. — Ай да король, ай да потомок богов! И ваши пращуры служили такому ничтожеству? Не изволите ли умереть с остатками своей анаксии, Ваше Величество? Нет, я лучше брошу город и сбегу, оставив всех на произвол судьбы! — Хватит, Эстебан! — одёрнула его Айрис, не спуская глаз с Ричарда. Эстебан осёкся и замолчал. — Да нет, сестрёнка, — тихо проговорил Ричард, взьерошив себе волосы. — Он прав, Святой Алан погиб ради ничтожества. И всё, чему нас учили… всё, во что мы верили… всё было ложью. Прощай ещё одна красивая и трагичная история детства. Пора бы и привыкнуть, герцог Окделл — в мире происходит множество событий, не связанных с родом Повелителей Скал, а события связанные с ним не всегда значительны и героичны. И поступок Святого Алана превратился в глупость. Никто не поставил его в известность о намерении короля, не доверился. Окделлам не доверяли, никогда и никто. Может, его род когда-то прокляли быть всегда отверженными? Но его тёзка, Ричард Горик, дослужился до Первого Маршала. Значит, ему доверяли? Когда же всё пошло наперекосяк? Матушка всегда заставляла читать Эсператию и Житие Святого Алана, но никогда не рассказывала о других предках. В Надоре было на удивление мало семейных хроник после смерти отца. Но ведь откуда-то нашлись в провинции деньги на восстание, вряд ли все они были сужены Дриксен, Каданой, Гаунау и Гайифой. Значит, Надор не всегда был нищим. Ричард смутно помнил, что при отце на столе всегда были мясо, фрукты, орехи, свежий, душистый хлеб, а не одна лишь овсянка с овсяными лепёшками и редкими днями, когда подавали копчёных угрей. Ричард терпеть не мог этих угрей. Восстание подняли Надор и Эпинэ, но расплачивался, в итоге, один Надор. Может, кому-то нужно было уничтожить род Повелителей Скал, сами камни, на которых стоит Кэртиана? Август Штанцлер оказался раттоном. Но так же он водил дружбу с отцом, а после — с сыном. Может, именно раттоны хотели пресечь дом Окделлов? Может, они хотели пресечь все Великие Дома, при том, желательно, руками друг друга, ведь не зря же Штанцлер сказал Ричарду отравить эра Рокэ. За убийство Первого Маршала его бы казнили, а герб разбили. Значит, враг Повелителей — раттоны. Кто они, просто сильные монстры или нечто большее? Ричард закусил губу. Догадки, кругом сплошные догадки, а как же не хватает знаний! Эр Рокэ молчал, но он наверняка что-то знает. Он всё знает, как и подобает Абвениарху. Вздрогнув, Ричард уставился на Айрис, которая стояла перед ним, загораживая костёр, и махала рукой у его лица. — Дикон, ты спишь на ходу, иди, ложись. — Нет, я просто… задумался, — Ричард мягко взял руку Айрис в свои и сжал. Она за него волнуется, хотя не стоило бы. Но ничего, он исправится, он должен быть сильным, ради Айрис, ради всех остальных. Сейчас они — его семья, всё что от неё осталось, его обязанность их защищать. И его желание. Ричард с удивлением понял, что действительно хочет защитить всех своих спутников даже двуличного Валме или странного Райнштайнера, даже Валентина — в Лаик они клялись друг другу в дружбе, пусть позже и случился разлад. Позже был крах, разрушение, холодность Валентина. Но это в прошлом, у него появился второй шанс. На примере отца Ричард понял, что это мало кому даётся. Главное, всё сделать правильно. Прав на ошибки у него больше нет. Необходимо поговорить с монсеньором и с Валентином. Объяснить, даже если это будет выглядеть как оправдание. Ему хотелось вернуть дружбу Валентина и Арно, он… дорожил ею? Они не отказались от Ричарда, когда кардинал запретил брать его в оруженосцы. Они поддерживали на Дне Святого Фабиана. Это друзья, он тоже должен им помочь настолько, насколько хватит сил. И даже больше. Ричард кивнул: он поможет Арно и Валентину, чего бы ему это не стоило. Так надо. Мысли, что им, возможно, не нужна его помощь, он проигнорировал.   Цилла пришла на рассвете. Ричард проснулся от касания её холодной ладошки к щеке. Она смотрела на него тёмным, ничего не выражающим взглядом. Пустым. Ричарду сразу захотелось дать ей конфету, лишь бы она не смотрела на него так. Бездна её взгляда затягивала, сулила забвение. Это пугало. Ричард хотел, чтобы его помнили. Не как убийцу королевы, а как героя. Но не возможно. Цилла вернулась. Поднявшись, Ричард запалил погасший костёр и поставил котёл с кашей и вяленым мясом. Поиграл с девочкой в салки, пока остальные просыпались. Цилла бегала по поляне и хохотала, и эти звуки смеха приносили удовольствие. Почему она смеялась? Простая игра, в которую любой старший брат играет с младшей сестрой. Но Цилла была в восторге. С ней не играли? Щёки опалило огнём. После смерти отца он перестал играть с сёстрами, а им это, наверняка, было нужно. Вот и с Циллой никто не занимался. Семье Арамоны было на неё наплевать. Пришлось смириться, что Цилла из Арамон. Она не виновата в поступках отца. Она всего лишь маленькая девочка, которой не важно, кто ты по происхождению. Ей важен был Ричард. И это подкупало. И сама Цилла очень напоминала Дейдри и Эдит. Они любили игры до смерти отца. Потом пришла матушка с эсператизмом и всё стало плохо. Не осталось посиделок под одеялом с историями про Зимнего Рыцаря, который приходит на Излом. А память о вечерах над сальной свечой, когда истории начинаются с: «...а помнишь…», так дороги. Эдит и Дейдри были слишком маленькими, они не участвовали в посиделках Ричарда и Айрис, когда те рассказывали друг другу истории о приключениях Зимнего Рыцаря. Он приходил в самый темный час к детям, которые не надеялись на чудо, и дарил им покой. Это пугало, это завораживало.. никаких кровавых историй — рыцарь уводил детей с собой в заснеженную тьму. Это было страшно, а после смерти отца и превращении замка в эсператистский склеп, прекрасно. Сколько раз маленькие Дикон и Айрис загадывали, что придёт Зимний рыцарь Рупрехт, и уведёт их с собой в заснеженную тьму, в мир без боли, голода и опостылевших молитв. Айрис всегда говорила, что сама станет рыцарем, таким же как Рупрехт, и будет приходить к несчастным детям. И стала, пусть не рыцарем, но Охотницей, убивающей монстров, чтобы люди могли жить. Ричард не застал Заката и смутно представлял смысл Охоты там — защищать некого, но он гордился сестрой. Очень гордился. Проснулся Алва и некоторое время наблюдал за игрой Ричарда с Циллой. Потом он отошёл упражняться с саблей и настала его пора, прервавшего игру, смотреть за Вороном: выверенные точные движения, ничего лишнего, каждый замах предназначен, чтобы поразить цель. До зуда в руках захотелось присоединиться к утренней тренировке, как когда-то. Но время ушло безвозвратно, у Алвы теперь есть верные спутники и среди них нет места Ричарду Окделлу. Но нужно набраться смелости и поговорить с ним. Правда, Ричард не знал, что сказать. Просить прощения глупо, оправдываться не достойно. Лучше бы он и дальше ничего не помнил. Не было бы этого затопляющего, всесокрушающего стыда. Помешав кашу, Ричард отвернулся от тренирующегося Алвы. Лицо горело. — Ты покраснел, — констатировала Цилла. — Тебе жарко? — Нет, — вздохнул Ричард и поёжился, утро выдалось прохладным, — мне стыдно. — За что? — За многое. Я совершил множество ошибок и подлостей, а теперь не знаю, что делать. — Ты — король, а короли не ошибаются! — твёрдо заявила Цилла, присев рядом. — Ошибаются все, но за ошибки приходится платить. За мои поплатилась моя семья. И во всём что сейчас происходит, виноват я. Цилла фыркнула. — Ты, хоть и король, но глупый. Королей много, людей ещё больше, нельзя быть виноватым во всём. Папенька говорил, что виноваты все. Снова вздохнув, Ричард не стал спорить. Наверняка Свин винил всех вокруг в своих бедах, а не имел в виду какую-то мудрость, но от слов Циллы стало немного легче. Восток окрасился оранжево-розовым. Яркий солнечный диск взбирался на небосвод. Их отряд постепенно просыпался. Встала, зевая, Тарья; поднялся, потягиваясь, Придд. Подошёл к костру Райнштайнер. Ричард снял с огня котёл. Завтракали в тишине. Предстоял путь в Акону, за Робером Эпинэ, а затем в Лаик. Ещё один шаг к цели, очередной. Сколько их ожидало ещё?.. Никто не знал.   Акона встретила оттепелью. Снег, перемешанный с водой и грязью, чавкал под копытами коней. Армия Первого Маршала несла свою службу исправно. Едва отряд вышел с троп, разъезд из десятка рейтар возник на пути, словно из ниоткуда. Правда, направленные на путников пистолеты сразу опустились, едва солдаты узнали Алву. — Господин маршал! Радость-то какая! — улыбаясь, произнес молодой лейтенант, отдавая честь. — Вы вернулись! — Рад этому не меньше вашего, — Алва, поправив перчатки, двинул коня вперёд. — Доложите обстановку. Лейтенант махнул своим людям, и те пристроилась в хвост отряду Ворона. Сам он поравнялся с маршалом. — За время вашего отсутствия была стычка с довольно крупной стаей этих чудищ… Они крепко насели на роту пехотинцев, что пришла на помощь разоряемой деревне. Наши были в плохом положении, но два эскадрона бергерских кирасир подоспели вовремя, и решили дело. Больше твари не суются. Армия растёт, подошли два полка конницы и один пехоты, с орудиями. Ещё подходили мелкие отряды и группы из частей, что потрепали монстры. Сколько их всего, не знаю, это вам доложит проэмрерадор, но сотни четыре, а то и пять наверняка. Беженцы из простого народа тоже идут валом. Маршал Эпинэ приказал отправить конные отряды встречать их на подходе, так как монстры нападают на всех, и никого не щадят. Их уже наполовину больше, чем было!.. Алва кивнул. — Благодарю за службу, лейтенант. Продолжайте в том же духе, и далеко пойдете. Молодой офицер засиял. Вообще, преданность и искреннее уважение солдат к Алве виделось сразу, что называется, невооружённым взглядом. Количество беженцев вокруг Аконы, действительно, выросло значительно, судя по повозкам, палаткам и шатрам. Армейский лагерь тоже увеличился. Эстебан подумал, что это хорошо, но только с одной стороны. Припасов, насколько он знал, и раньше не хватало, ведь никто заранее к концу света не готовился. Теперь же ситуация должна была лишь усугубиться. Патрули и разъезды сновали всюду, количество постов тоже увеличилось. Эпинэ, надо признать, подошёл к делу со всей тщательностью. Первые признаки близкой нехватки еды встретили их в городе. По улицам бесцельно бродили толпы людей с усталыми, грязными лицами. На мостовых валялись груды мусора, под ногами то и дело мелькали крысиные тела. Алва нахмурился, глядя на открывшуюся картину. Сквозь толпу лошади продвигались медленно. До особняка, где обитал Алва и находился штаб, добрались, когда было сильно за полдень. Легко соскочив с коня и передав поводья подскочившему конюху, Алва, не дожидаясь остальных, направился к зданию. Остальные поспешили за ним. — Дорогой Робер, что за глупость творится на городских улицах? — было первым, что он сказал, стремительно войдя в кабинет Эпинэ. Тот поднял усталое лицо от бумаг. — И я очень рад вас видеть, герцог. На улицах творится перенаселение. Акона буквально трещит по швам, люди ночуют на улицах. Мне скоро будет нечем их кормить, а люди всё прибывают, с тех пор, как прослышали, что здесь безопасно. — Это никак не оправдывает мусор и крыс. Где все городские кошки, где крысоловы? Эпинэ развёл руками. — Кошек не хватает, как понимаете, они не самые популярные питомцы. Крысоловы отказываются спускаться в туннели под городом, откуда лезут крысы, — говорят, там смерть. Я посылал туда отряды, но они так и не вернулись, а разбрасываться людьми я не имею права. — Сейчас везде пропадают люди, но в том же Лараке есть те, кто следит за состоянием улиц. Наймите уборщиков из числа беженцев в обмен на дополнительную еду, желающих найдётся предостаточно. Так что отдавайте распоряжения и собирайтесь. Выступаем завтра рано утром. — К-куда?! — С нами, в Лаик, естественно. — Но зачем? К тому же, кого я оставлю за себя? Столько дел, которые нужно решить! Нет, Рокэ, я отказываюсь с вами идти. — А это не просьба, Робер, — безмятежно сказал Рокэ. — Вы нам нужны в Лаик, на промедления и размышления времени нет. Поэтому отдавайте распоряжения, подыщите интенданта порасторопнее и приказывайте седлать коня. Эпинэ, зная, что Первому Маршалу лучше не перечить, отдал воинский салют. К тому же, судя по его лицу, Робера крайне заинтересовало, что же такое находится в Лаик, раз он так там понадобился. — Господин Первый Маршал! — раздался детский голос. С порога сбежал мальчик в богатой одежде, немного примятой, видимо, в процессе игры. Эстебан, вглядевшись в него, уловил некоторые семейные черты Олларов. — Ваше Величество! — Алва приветствовал Карла изящным поклоном. — Рад видеть вас полным энергии и в добром здравии. За спиной малолетнего короля находились трое: Арно Савиньяк, седоватый мужчина в маршальском мундире и женщина средних лет, изящная и довольно симпатичная для своего возраста, в теплом зимнем платье и плаще. Эстебан узнал маршала Ноймаринена и Арлетту Савиньяк, негласную главу рода славных полководцев Талига. Ричард и Альдо посильнее натянули на лица капюшоны и отодвинулись подальше вглубь скучившегося отряда, что было благоразумно. Эстебан тоже предпочел держаться подальше. — Вы ведь не оставите нас, сразу после возвращения?.. Расскажите, куда вы ездили? Маршал Эпинэ говорит, у вас там было много приключений!.. — засыпал вопросами Карл, припрыгивая от возбуждения, вызванного детским любопытством. — Маршал Эпинэ, к сожалению, в данном случае прав, — констатировал Алва. — Но, к сожалению, сейчас мы прибыли ненадолго, Ваше Величество. Нам предстоит новый поход. Надеюсь, после его окончания мы с вами будем иметь время для обстоятельного рассказа об этих поистине невероятных приключениях. Правда, я полагаю, поведает о них лучше меня барон Райнштайнер. Бергер со вздохом немного прикрыл глаза. Перспектива его вряд ли обрадовала. Карл был явно разочарован. Впрочем, когда вошли в дом, он уже продолжил задавать вопросы вперемежку с рассказами о своих буднях в Аконе. На помощь, к счастью, пришла Арлетта Савиньяк. — Ваше Величество, герцогу с его сопровождающими необходимо отдохнуть с дороги, а вам — продолжить занятия с вашим ментором! — сказала она мягко, и, вместе с тем, непреклонно. — Позвольте проводить вас. Карл насупился, но не перечил. Арлетта увела его за руку, успев бросить заинтересованный взгляд на прятавшихся за капюшонами. — Эреа Савиньяк нас узнала, — тихо сказала Айрис брату. Тот вздрогнул, судорожным движением натянув капюшон ещё сильнее. Слышавшие это Эстебан и Альдо обменялись красноречивыми взглядами. Если узнала она, то и другие вполне могут. — Господа, можете перестать скрывать лица, — обратился к ним маршал Ноймаринен, подтвердив догадку. — Маршал Эпинэ ввел меня в курс дела. Не скажу, что я этому сильно рад, по крайней мере, в вашем отношении, — он пристально посмотрел на Ричарда и Альдо, — однако в данной ситуации это просто подарок судьбы, так как даёт нам хоть малую надежду на победу над напастями последнего времени. Числившиеся мертвыми Охотники не стали перечить. Ричард при этом опустил глаза, покраснев. Касаемо Альдо, то он вскинул голову, положив руку на жезл. — Едва узнав о вашем возвращении, я распорядился готовить стол, — сказал Робер. — Приведите себя в порядок, и ждём вас в гостиной. Не стану скрывать, я сгораю от любопытства! — Я тоже, — поддержал его Ноймаринен.   Через пару часов Эстебан, Ричард, Айрис, Альдо и Фридрих вошли в гостиную. Они помылись, переоделись в свежее и чувствовали себя гораздо лучше. Касаемо остальных Охотников, то те, являясь представителями народа, справедливо решили не присутствовать на собрании дворянства. Гудрун же, хоть и принцесса, теперь совершенно не интересовалась мирскими делами, кроме убийства монстров. За накрытым столом их уже ожидали. Помимо Алвы, Эпинэ, Валентина Придда, Райнштайнера и Валме, здесь присутствовали Ноймаринен, Арно и Арлетта Савиньяки, и, помимо них, ещё три примечательных личности. Взгляды мужчин сразу обратились на невероятно красивую девушку с роскошными черными волосами. На вошедших она смотрела со жгучим любопытством. Кроме неё, тут находился рослый темноволосый молодой человек со светлыми глазами и чистым лицом с двумя приметными родниками на щеке. Помимо цвета волос, всё указывало на его дриксенское происхождение. Он сидел рядом с Арлеттой, которая что-то ему оживлённо рассказывала. Возле него, по другую руку, располагался мужчина гораздо старше, седой, но схожего сложения, и тоже дриксенец, судя по его внешности и маршальскому мундиру данной страны. При виде этих двух Фридрих заулыбался. — Здравствуй, племянник! — седой мужчина сдержанно покачал головой. — Вот уж не думал, что увижу тебя. Говорил он так, будто родственник вернулся не из мира мертвых, а из просто опасного похода. — Рад тебя видеть, Фридрих! — молодой был чуть менее сдержан. Он широко улыбнулся, встав. — На самом деле, рад. — Я тоже рад, дядя Бруно, Руперт! — Фридрих на самом деле выглядел счастливым. — Гудрун тоже здесь! Она… не знала, что вы тут. И она теперь не слишком любит, как бы сказать… общество. Дядя Бруно кивнул. Все, кто находился за столом, при виде вошедших тоже приветственно встали. — Прошу вас, господа, занимайте места, — сказал Алва, — Но вначале позвольте представить вам эреа Франческу Скварца из славного города Фельп, чья красота равна её острому уму! Девушка присела в изящном реверансе. Альдо облизал губы. Эстебан его прекрасно понимал. — Также имею честь представить вам принца Кесарии Дриксен Бруно Зильбершванфлоссе! — продолжил Алва. Мужчина в мундире сдержанно поклонился. — А также Руперта фок Фельсенбурга, офицера флота Кесарии. Молодой дриксенец тоже отвесил учтивый поклон. — Данные господа являются нашими друзьями и верными союзниками, а так же, как вы заметили, родственниками славного Охотника Фридриха. Они, равно как и все здесь, находятся в курсе того, кто вы есть, и наших планов, правда, пока в общих чертах, так что прошу не стесняться. Охотники тоже поочередно представились. Ричард, произнося своё имя и титул, старался держаться. Получилось, но не совсем, уж слишком сильно он волновался. Айрис была вполне сдержанна, как и сам Эстебан — их всё же не обвиняли ни в каких преступлениях. Альдо, наоборот, гордо продекламировал, как бы невзначай открывая взорам жезл: — Альдо Сэц-Придд, Повелитель Волн! Валентин вздохнул, возведя глаза к потолку. За столом произошло некое оживление. Особенно это касалось Арлетты. Любопытство снедало её так, что она аж заерзала. Обед уже поджидал. Он не был слишком роскошным, учитывая военное положение и общую экономию припасов, но и далеко не бедным. Стол занимали ароматный бульон, несколько жареных гусей с овощами, омлет с грибами и корзинка пшеничных булочек. Вино тоже присутствовало. Едва все расселись, то сразу принялись за еду. Путники успели изрядно проголодаться, а те, кто находился в Аконе и утром завтракал, терпеливо ждали, (хотя в случае Арлетты Савиньяк лучше бы подошло слово — нетерпеливо) при этом тоже отдавая должное обеду. За едой начался разговор, в ходе которого Охотники и дворяне, вернувшиеся из похода, успели изложить его основные события. Дриксенцы и Ноймаринен держались достойно северян, достаточно невозмутимо, но даже они иной раз не могли скрыть изумления, особенно Руперт. Франческа слушала очень внимательно, иногда кивала. А вот Арлетта постоянно реагировала очень живо и то и дело задавала вопросы. Новости она впитывала, словно губка. — Итак, завтра на рассвете мы отправляемся, — подытожил Алва, когда основное было изложено. — В моё и ваше, Робер, отсутствие командование армией примет маршал Ноймаринен. Лучшего кандидата и представить невозможно. Ноймаринен склонил голову в знак благодарности и согласия. — Разведчики докладывают, что неподалеку целая армия одержимых, как будто монстров Заката нам было мало. Они пока не приближаются, вероятно, заняты разорением округи. Мне бы хотелось так думать, иначе придется признать, что некто прознал про наши планы и направил этих недоносков сюда специально, чтобы нам помешать. — Это весьма вероятно, — Бруно отложил кости от гусиного бедра. — Я даже готов побиться о заклад, что так оно и есть, учитывая истории о раттонах и прочих тварях. Эстебан невольно оторопел. Подобное не приходило ему в голову. Ведь Раттон, воплотившийся в Штанцлере, вполне возможно, не единственный. А уж эти чудовища могли приказывать не только одержимым, в целом всё же обычным людям, но даже монстрам… Айрис думала точно также. — А что если раттонов много?.. Что если это дело рук не одного Штанцлера, а целого заговора? Богов давно нет с нами, защита мира ослабла, как говорила нам Хранительница… И они решили нанести свой главный удар здесь и сейчас, тем более, что мы им немного помогли?.. Высказав эту мысль, она замолкла, видимо, сама ужаснувшись сказанному. И сейчас Эстебан с ней полностью соглашался. Странно лишь, что они не думали о подобном раньше. Всё это время они не боролись с последствиями катастрофы. Пережитое ими являлось лишь началом плана врага. Ричард повозил вилкой по тарелке и откашлялся. Все воззрились на него в удивлении. — Я думаю, знаю, что нужно раттонам, — сказал он, ожидая неизвестно чего. Но реакции не последовало, поэтому он продолжил: — Эр… Штанцлер был другом моего отца и, скорее всего, тем, кто подтолкнул его на восстание. А потом он показал мне списки Людей Чести, которых хотел убить кардинал, и сказал, что нужно отравить эра Рокэ. А меня бы за это казнили, а значит, минус один Великий Дом. А если бы мне это удалось — два. В восстании участвовали так же Эпинэ и, заочно Придды. Валентин, я видел, как сговаривались твой и мой отцы, чтобы убить монсеньора, так что Придды тут были замешаны. Если бы вся схема сработала, то погибли бы последние представители Повелителей. А это, явно, было целью Штанцлера. Мы раттонам мешаем, мы им опасны, как потомки Богов. И, тем более, им опасен Ракан, превосходящий нас силой и величием. Последний Ракан был неправильным, с изъяном. Но в мире должен быть другой, настоящий, иначе бы раттоны уже нас уничтожили, — с жаром закончил он. Арлетта Савиньяк прикусила губу, эр Рокэ нахмурился. Высказался Придд. — В ваших словах есть крупица логики, Штанцлер хотел нас уничтожить. Он пытался говорить и со мной, но чаще это была королева Катарина. Она всегда говорила о Юстиниане. Но теперь всё становится на свои места. Если взять за константу то, что раттоны хотели извести всех Повелителей, то всё проясняется. Мы опасны для раттонов. Все — мы, и Повелители, и эории. — Подобные вещи слишком сложны для моей варитской головы, но, в целом, я согласен, — подытожил Бруно, глядя, как Ричард кладет на свою тарелку новую половину гуся. — Совпадений слишком много. Какое-то время в гостиной было тихо. За окном завывал поднявшийся ветер, бросая на стекла хлопья мокрого снега, быстро стекавшего вниз водой. — Я не эорий, и не полководец, присутствую здесь, вероятно, лишь потому что помогла спастись юному королю Карлу… — осторожно начала Франческа, вытирая руки салфеткой. — Но что вы… мы собираемся делать, если… когда Корона Молний вернётся к своему Повелителю? У нас всё равно нет Чаши Ветра, и никто пока не знает, где её искать! — Милая моя, я тоже не эорий и не полководец, и я даже не спасала короля, — резонно заметила Арлетта. — Однако я здесь, как и вы. Возможно, вы здесь из-за острого ума и способности утихомирить мужчин, если они начнут делать глупости, что случается. Франческа немного покраснела. Похвала Арлетты была ей приятна. Однако она закончила тревожащую её саму, да и всех мысль. — Следы Чаши, как я поняла, теряются. И ещё, у Повелителей нет вождя — Ракана. А это ведь главное! Часы не пойдут, если в механизме не хватает даже малой шестерёнки, а у нас отсутствуют ключевые элементы плана. Охотники молчали. Об этом думал каждый, и обсуждали данную проблему они уже не раз. Лишь накануне утром, когда они ждали Циллу, Валентин поднимал данный вопрос. Решение постоянно откладывалось. Возможно, из страха, что его попросту нет. Вначале они решили найти те реликвии, о местонахождении которых могли получить информацию, а остальное отложили на потом. С одной стороны, это было разумно — два артефакта Четверых удалось заполучить, и даже пробудить их силы, третий, как казалось, тоже вскоре обретёт хозяина. Но дальше… Дальше была неизвестность. — Возможно, с Чашей нам поможет Госпожа… — начал Альдо. — То есть Хранительница Лабиринта. Как сказал герцог Алва, весьма сведующий в гальтарских древностях, возлюбленная Унда в давние времена забрала Чашу у Борраска. Значит, в Лабиринте могут быть записи, или иные следы... И кому, как не Госпоже, разбираться в таких вещах! Это было похоже на хватание утопающего за соломинку. Эстебан безмерно уважал Хранительницу и любил. Он сразился бы за неё с любым врагом, и, если надо, погиб бы… Но с памятью у неё было плохо. Она жила, будто во сне. Другое дело, что в древностях, а тем более в Лабиринте никто не ориентировался, как она. — Мы попробуем это, — согласился Алва, наливая вина себе, и рядом сидящим Ноймаринену и Арлетте. — Тем более, мне давно не терпится познакомиться с этой загадочной женщиной. Как мне говорил маркиз Сабве, она, помимо прочих достоинств, весьма сведуща в искусстве врачевания и всём, с этим связанным. — Именно так, Первый маршал, — подтвердил Эстебан. Часы на стене тикали, отмеряя время. Оно близилось. — Но как нам найти Ракана? — Ричард поднял голову, и взгляд его выражал обречённость. — Сомневаюсь, что Хранительница может тут помочь. Она в Лабиринте тысячи лет, дела Кэртианы последних веков ей неведомы… Все молчали. Только ветер на улице, звук мокрого снега об окно, и тиканье часов. Эстебан, откликнувшись на спинку кресла, расправил плечи. Сейчас. Как сказал один мудрый человек, он не помнил, где это прочитал… Вчера было рано, а завтра, возможно, станет слишком поздно. — Не нужно искать Ракана! — Эстебан вздохнул полной грудью, как перед прыжком в омут. Все посмотрели на него в удивлении. Ричард так вообще был поражен. Ворон же буквально впился в Колиньяра глазами. Совсем как тогда. Его шпага. Быстрый удар в горло… Он задыхался, понимая, что умирает от руки человека, которого боготворил. Это было давно. Но Эстебан помнил всё. — Что ты хочешь сказать?.. — подозрительно сказал Ричард, даже немного привстав. — Как это не надо? Ракан — ключ ко всему! Он анакс. Без него даже реликвии окажутся бессильны!.. — Успокойся, брат, — Айрис взяла его за руку. Впрочем, она тоже обратилась к Эстебану: — О чём ты говоришь, Эсте?.. — Я говорю о том, что не стоит искать Ракана, потому что он сидит с нами за этим столом, — Эстебан удивился, насколько спокойно звучал его голос. Много раз он представлял себе этот момент, и всегда ему казалось, что будет тяжело. Но нет. Не зря считается, что правду говорить легко. Эффект этих слов был, без преувеличения, ошеломляющим. Собравшиеся Охотники, эории и прочие дворяне могли ожидать чего угодно, в силу событий последнего времени, вплоть до новостей о пришествии Леворукого или армии раттонов, но только не этого. Айрис смотрела на Эстебана, словно видела его впервые. Должно быть, она решила, что он повредился умом. Валентин с Райнштайнером, а также дриксенцы сохранили выдержку. Видимо, они посчитали сказанное за не слишком уместную шутку. Робер и Арно насторожились. Валме был на удивление спокоен. Франческа широко открыла глаза, ожидая продолжения. Арлетта была ей подстать. Она подалась вперёд, впившись в Эстебана взглядом. Ну же, продолжай… казалось, говорила она. Альдо реагировал несколько иначе. Он напрягся, и в глазах его засветилась… надежда? Вероятно, он думал, что назовут его. Эстебан любил своего друга, но его тщеславие было ему хорошо известно. Повелитель Волн и одновременно Ракан. А что — гремучая смесь. .— Маркиз Сабве!.. — начал Ричард, забыв об уговоре общаться без титулов, и голос его немного дрожал. — Попрошу вас объясниться!.. Ворон молчал. Взгляд его сапфировых глаз пронзал Эстебана, и это было тяжелее всего. — Извольте, — Охотник встал,и, отодвинув кресло, немного отошёл от стола. — Ракан, глава Четверых Повелителей, или, если будет угодно, анакс Талигойи и всех Золотых Земель действительно находится здесь. Это герцог Рокэ Алва, Первый Маршал и регент Талига. Если бы молния пробила сейчас крышу особняка и ударила в середину стола, и Четверо спустились в Акону во всей своей славе, это не произвело бы эффекта, подобного его словам. Какое-то время все молча смотрели на Эстебана, потом их взгляды переместились на Алву. Тот сидел с ничего не выражающим лицом. Ни гнева, ни изумления, ни вопроса. Ничего. На Эстебана смотрели теперь только Окделлы. Айрис открыла рот, словно собираясь возразить. Она была ошарашена. А вот её брат… Ричард побледнел, потом покраснел. Он снова привстал. Потом упал обратно в кресло. На него было жалко смотреть. Руки его дрожали. — Маркиз… Эстебан… — Ричард помотал головой, как человек, прогоняющий видения. — Что… Он осекся, не находя больше слов. — Начну с начала, — Эстебан причинял боль и себе, и это успокаивало. Сейчас он возводил на пьедестал своего убийцу. — Я сразу понял нестыковку в том, что Ричард Окделл якобы виновен в нарушении клятвы на крови, однако при этом он клялся таким образом лишь тому, кого считал своим анаксом, Альдо Ракану. Но Альдо — Сэц-Придд, не Ракан. К тому же клятвы ему Ричард не нарушал. Однако клятва была принесена истинному Ракану, анаксу, вне зависимости, кто этот человек. Так кому же ты нарушил клятву, Ричард?.. Ты предал клятву оруженосца, но она не на крови. Думаю, до тебя было немало таких. Ричард тяжело дышал. Он ещё не понимал. Но то, что надвигается, он чувствовал ясно. Всё внимание снова было приковано к Эстебану. Кто-то выражал высшую степень изумления и непонимания, кто-то — пытался сохранить невозмутимость, скрывая ей испытанный шок. Арлетта Савиньяк несколько раз пыталась что-то сказать, но в итоге так и промолчала. Ворон молчал. Он был спокоен, только в позе его прослеживалась словно обречённость леопарда, проигравшего битву. В дверь постучали, и заглянул слуга. На него никто даже не обернулся. Парень оказался сообразительным. Он быстро ретировался, без лишних слов. Эстебан ощущал лёгкость. Он делал то, что должно. Говорить правду просто. Конечно, это не совсем так, но… — И вот тогда я услышал ту историю о Мече Ракана. Том самом, что вручили герцогу Алве за победу в Варасте. Четыре солнца и кровавое сердце, вспыхнувшие в небе, едва эр Рокэ коснулся эфеса. Меч не подделка. Подделки не вызывают таких знамений. Однако и настоящая реликвия среагировала бы так лишь в одном случае — если её коснется истинный хозяин. Ракан. Валентин застонал, хлопнув себя по лбу. Он всё понял, и теперь клял себя за то, что не увидел очевидного. Арлетта ахнула, всплеснув руками. — Я и говорил! Эр Рокэ — абвениарх! — Ричард вскочил, опрокинув кресло. Он явно был воодушевлен. — Так должно было случиться. Эр Рокэ… Алва тяжело вздохнул. Остальные продолжали сидеть, будто пораженные громом. — Именно. Так должно было случиться. Нр Рокэ — абвениарх?.. А где сказано, что меч Ракана так реагирует на абвениарха, которого назначает лично сам Ракан?.. Эстебан знал, что причиняет Ричарду боль, но это было необходимо. Очищение от заблуждений и иллюзий через страдание. Мир устроен именно так. Ричард ткнул в его сторону пальцем. Потом просто молча замер. Его глаза были широко раскрыты. Непонятно, видел ли он ими хоть что-то. — И, наконец, — Эстебан приблизился к Ричарду. На миг ему захотелось обнять и утешить его, но он этого не сделал. — Помнишь суд над герцогом Алвой?.. — Да! — Ричард встрепенулся. — Я тогда сказал правду!.. Он почти верил в свои слова. — Ты предал своего анакса. И ровно через шестнадцать дней Надор рухнул в земные глубины вместе с Айрис, прочими сестрами, твоей матерью, Налем, и всеми домочадцами, а на его месте образовалось соляное озеро. Помнишь легенду?.. Ричард встал, схватив его за грудки. Потом отпустил. Он заплакал, медленно опускаясь на колени и обхватив руками голову. Его крик был страшен. Айрис дрожала. Хотелось подойти и обнять её. Он не должен был этого делать. Однако он это сделал. Айрис беспомощно повисла на его руках, плача, и Эстебан обнял её, прижимая к себе. Альдо казался совершенно раздавленным, но каким-то образом сдерживал эмоции. Остальные просто сидели. — Это правда, Рокэ? — тихо спросила ошарашенная Арлетта. Алва встал. — Я подозревал. Но удостоверился лишь недавно. Мне рассказали, что в Надоре я прыгнул в дыру, и это остановило камни. А потом я вернулся изменившимся. Слишком много мистического во всей этой ситуации. Вряд ли Кэртиана пыталась бы сохранить жизнь всего лишь Повелителю. Эстебан отпустил Айрис, и она села на свое кресло, всхлипывая. Ричард продолжал стоять на коленях, зажимая руками виски. Он не шевелился, будто окаменев. — Но вы вернулись не полным, — сказала Айрис наконец. — В Закате мы уже сражались с вами. С вашей тенью, защищающей осколок души брата. — Вы правы, эреа. Я изменился. Не могу пока сказать, в лучшую ли сторону, или в худшую. Эмоции словно покинули меня. Я сам себе кажусь иногда не человеком, а клинком шпаги, оружием. Возможно, к этому надо лишь привыкнуть, а может, изменения необратимы. Однако, возвращаясь к нашему вопросу — я догадывался, кем являюсь. Полной уверенности всё же не было… Иногда я думаю, что мне хотелось оставить себе такую лазейку. Но теперь, благодаря проницательности маркиза Сабве, места ей не осталось. Да, я Ракан. Не знаю, в какие времена их кровь смешалась с кровью моих предков. Есть легенда, что дети Беатриссы Борраски бежали на Марикьяру… Возможно, дело в этом. Так, или иначе, и мне, и вам теперь предстоит привыкать к этой моей новой роли. Арлетта прижала ладони к лицу. Остальные по прежнему молчали. Эстебан, понимая, что дело сделано, вернулся на своё место. Налив бокал вина, он выпил его залпом. Эмоций было слишком много. Эстебан отвык от такого. Только что он разбил мир Ричарда. Конечно, для Айрис новость тоже стало шоком, но для её брата это явилось поистине крушением всех остатков веры, заботливо сооружённой им самим на обломках того, что рухнуло ещё раньше. Ричард всё равно бы скоро узнал. Это было неизбежно. Они нуждались в Ракане — чтож, теперь он у них есть. Собравшиеся на совет постепенно оправлялись от неожиданности. Даже Альдо, узнавший, что его старый титул и фамилия принадлежат бывшему злейшему врагу, и Валентин, клявший себя за недогадливость, теперь приняли свершившееся как факт. Доказательства были неоспоримы. Эстебан с Айрис, подойдя к Ричарду, заботливо взяли его под руки и, подняв, усадили в кресло за столом. Тот по прежнему оставался безучастным, витая где-то далеко. — Кто ещё знает? — снова задала вопрос Арлетта, теребя несчастную салфетку. — О подобной возможности были осведомлены присутствующий здесь Марсель, ваш сын Лионель и Бонифаций, муж бабушки нашего друга герцога Сэц-Придд, — устало ответил Ворон. Вернувшись за стол, он откупорил бутылку Черной крови, своего любимого кэналийского вина. Все, как по команде, тоже наполнили свои бокалы. — За Ракана, — неожиданно провозгласил Марсель Валме, встав. Остальные тоже поднялись. К удивлению, к ним присоединился и Ричард, хотя взгляд его был по-прежнему устремлён в одну точку. Алва воззрился на это с удивлением. Он недовольно поморщился, однако не стал идти наперекор всеобщему мнению. Бокалы опустели, и все вернулись на свои места. Эстебан ждал, когда кто-то произнесет очевидное, то, о чём наверняка думал каждый. Лично он ставил, что первой будет Арлетта, однако ошибся. — Возможно, кому-то это придется не по душе, но я всё же должен сказать, — начал Альдо, отодвинув прибор. — Ракан является законным наследником трона Талигойи… Талига. То есть, им являетесь вы, господин Первый Маршал, — видя гримасу на лице Алвы, он предостерегающе поднял руку, останавливая возражения, — Вам это не нравится, что ж. Тем не менее, истина от этого не становится ложью. Это наследное право Раканов! И значительная часть дворянства поддержит данную идею, даже те… — Альдо не сдержал вздоха, — кто выступал категорически против моих притязаний на трон. Вы, признаю, куда популярнее меня и среди знати, и среди простонародья, не говоря уже про армию. Алва, явно раздраженный, снова попытался возразить, но тут уже вступилась Арлетта. — Господин Сэц-Придд говорит дело! — заявила она решительно. — Полагаю, вы, Рокэ, скрывали своё происхождение столь долго именно опасаясь подобных разговоров?.. Лично я готова… — Графиня, и вы все, господа! — Ворон наконец вмешался, прерывая её. — Я не собираюсь претендовать ни на какие права, попрошу это уяснить. Попрошу вас всех больше не поднимать данную тему. — А зря, — сказал принц Бруно. — Для Талига, да и для Кесарии Дриксен, когда я верну трон, это стало бы наилучшим вариантом. Алва с тихим рычанием закатил глаза. — Повторяю, я не собираюсь и не хочу… — Истинный правитель руководствуется не своими желаниями, а благом государства и народа! — наставительно произнес Бруно. Эстебан, наблюдая за сценой с интересом, отметил, что Руперт, Фридрих, Арлетта, а также Валентин, Райнштайнер и Марсель, судя по их лицам, горячо поддерживают данные слова. Остальные были посдержаннее, но и они явно соглашались. — Значит, я не слишком хорош для правителя, — отрезал Ворон, плохо скрывая раздражение. — Кроме того, у Талига есть законный король, и я, да и большинство находящихся здесь, давали ему присягу. Надеюсь, никому не нужно напоминать, к чему приводят нарушенные клятвы подобного рода. Надеюсь, я разъяснил суть вопроса предельно ясно. Арлетта открыла рот, собираясь возразить, но нашла в себе благоразумие пока смолчать. Вместо неё на заклание вызвался Робер Эпинэ. — Боюсь, ваши, и даже наши желания здесь играют не самую важную роль, — заявил он, покачав головой. — Масштаб задуманного нами слишком велик, скрыть ваше происхождение будет невозможно, даже возьми вы с нас слово молчать. Отныне для Олларов и тех, кто обязан им, вы, герцог, угроза! Причём гораздо большая, чем был Альдо, являясь нищим изгнанником. Пока угроза велика, об этом будут помалкивать, но затем… Вас постараются устранить, так или иначе, и, боюсь даже вашего везения и боевого мастерства не хватит, чтобы справиться с этим. Алва отмахнулся. Видно было, что тема ему не нравится ну очень сильно. — Меня пытались устранить множество раз, сколько я себя помню. Я регент, и сумею приструнить самых ретивых. Надеюсь, король, когда подрастёт, окажется благоразумен, и поймет, что я не угроза его власти. Если необходимо, я публично отрекусь от всех прав на престол за себя и своих возможных потомков. Надеюсь, этого будет достаточно. Арлетта сокрушенно вздохнула, поражаясь подобной наивности. Впрочем, многие, судя по виду, не разделяли оптимизм Ворона, как и сам Эстебан. Тем не менее, учитывая, что Алва был раздражён и уже с трудом это сдерживал, следовало перевести разговор на другую тему, благо, она имелась, и весьма важная. — Пусть будет, как вы желаете, герцог, — Эстебан склонил голову. — Однако у нас появилась новая проблема, о которой мы никогда раньше не думали. Ракан объявился, но теперь нам нужен новый Повелитель Ветра. Насколько я знаю, совмещать эти два звания никак не возможно. Все принялись обмениваться взглядами, словно ожидая, что Повелитель тоже сидит среди них, как чудесно найденный Ракан. — Нам нужно собрать всех известных эориев! — очень живо принялась делиться мыслями Арлетта. — Новый Повелитель Ветра наверняка среди них!.. Ну, с большой долей вероятности, по крайней мере. Алва усмехнулся. — Это далеко не факт. Барон Райнштайнер, к примеру, никогда не числился эорием, но по факту им является. И он не единственный найденный нами представитель древних родов, считавшихся вымершими. Взять того же Луиджи Джильди, или столь неожиданно открытого вами, эреа, Пьетро Гайаре. На сей раз настал черед изумляться Эстебану, а вместе с ним и Айрис с Альдо. Они, естественно, пропустили эти новости, находясь в Закате. Как выяснилось, и среди никогда не покидавших мир живых тоже далеко не все были в курсе. Никак не прореагировал на столь ошеломляющие известия лишь Ричард. Эстебан начал беспокоиться за него. Бывший враг и новый друг продолжал пребывать в прострации, которая изрядно затянулась. — И… много удалось найти вассалов Великих домов?.. — Айрис с трудом сдерживала прямо-таки детское любопытство. Альдо от неё не отставал. Ожидая ответа, он чуть не перегнулся через стол, ловя каждое слово. — Для начала это Пьетро Гайаре, наследник рода, давно считавшегося потерянным, — принялась загибать пальцы Арлетта, явно наслаждаясь вниманием к своей персоне. — Гайаре ведь вассалы дома Молний?.. — полуутвердительно спросил Альдо. — Именно так, — подтвердил Робер, улыбнувшись. — Я так и не понял до конца, где эреа Савиньяк откопала этого эсператисского монаха, но у меня одним вассалом больше. — Я почти уверена, что нашла ещё одного, — не без гордости продолжила Арлетта. — Есть один капитан, марикьяре… — Простите, Арлетта, но вы знаете — это невозможно! — решительно возразил Робер. — Да, некоторые признаки есть, признаю. Но кровных вассалов у любого Дома максимум четверо. У меня это Савиньяки, Дораки, Ариго и вот возвращенный вами Гайаре. Так что либо этот капитан не имеет к эориям никакого отношения, что, признаюсь, лично я считаю наиболее вероятным, либо он относиться к какому-либо иному Дому. Арлетта поджала губы, не скрывая некоторой обиды. Было видно, что свою правоту она считает единственной истиной. Однако доказательств не было, наоборот, имелись весомые возражения, и ей пришлось промолчать. — Как вам известно, у Дома Ветра уже очень давно не было вассалов, — перенял эстафету рассказчика Ворон. Теперь, когда разговоры о правах на трон прекратились, он вновь наслаждался «Черной кровью». — Я нашел минимум двух, а вероятно, всё же трех. Это упомянутое ранее фельпское семейство Джильди, в древние времена бежавшие из Гальбре, а также Вальдес и хорошо известный вам Салиган. — Салиган?! — в один голос воскликнули Айрис и Альдо. Даже Ричард наконец-то поднял голову, словно вновь начав различать речь. Алва кивнул. — Он самый. На него не действует Зелёный Туман, а от него иммунитет имеют только и исключительно носители древней крови. Почти нет сомнений, что он происходит от знаменитого некогда рода вассалов Волн Сольега, а Вальдес, в свою очередь, Гаэций. Кстати, сидящий рядом с нами Руперт Фок Фельсенбург тоже эорий. Глава его рода, правда, отец, достопочтенный Альберт Фок Фельсенбург, но дела это не меняет. Он кровный вассал Дома Ветра. — По всей видимости, это так, — с улыбкой склонил голову Руперт. — Буду иметь честь присягнуть на верность Повелителю Ветра, как только он объявиться, раз уж герцог Алва таковым не является, как оказалось. Устав удивляться, Айрис с Альдо сидели, даже не пытаясь возражать. — Вот уж точно, вы, герцог, не теряли времени, пока мы отдыхали в Закате! — сострил Эстебан. — Не терял, — согласился Алва. — К тому же, у меня были достойные помощники. Однако вам, юная эреа, равно как и вашему брату, наверняка интересно узнать об эориях вашего Дома? Айрис было ещё как интересно. Данный вопрос чрезвычайно занимал даже Эстебана… по некоторым личным причинам. Касаемо Ричарда, то сейчас было совершенно не ясно, интересно ли ему вообще хоть что-нибудь. Словно во сне, тот проговорил: — Графы Рокслей, глава фамилии Дэвид Рокслей, девиз «Верность незыблема!», прямой наследник рода Карнэа. Графы Тристрам, глава фамилии Джон-Люк Тристрам, девиз «Мощь незыблема», прямой наследник рода Таурэа. Графы Карлион, глава фамилии Ангерран Карлион, девиз «Незыблемо стоек», прямой наследник рода Рубур. Графы Берхайм, глава фамилии Мариус Берхайм, девиз «Незыблемо верую», прямой наследник рода Айронэа. Эстебан испытал некое облегчение. Ричард наконец-то вышел из прострации, пусть и не полностью. По крайней мере, он заговорил. Правда, приходилось признать, что испытания для него, скорее всего, не закончились. К сожалению, это предположение подтвердилось почти сразу. — Похвальное знание своих вассалов, юноша. Однако, вынужден вас расстроить, из всех вами перечисленных, реальным вассалом является только Дэвид Рокслей, — налив себе ещё бокал, сказал Алва. — В действительности род Таурэа представляет Чарльз Давенпорт, что почти беспорно, род Айронэа — Рудольф Ноймаринен, что неоспоримо, а род Рубур — Хайнрих Бербрудер, король Гаунау, что более чем вероятно. Со стороны Ричарда раздался какой-то надтреснутый, рыдающий звук. Эстебан не отрываясь смотрел на брата Айрис. А тот продолжал смеяться, стуча по столу ладонью, второй рукой вытирая выступившие слёзы. Задыхаясь, он проговорил: — Всё это время потомки Лита не были его наследниками! Так может и я — вовсе не Повелитель Скал? Может, меня просто надо казнить за все мои поступки, и искать настоящего Повелителя? Скалы на меня обижены, я постоянно слышу их обозлённые голоса! Эстебан встал одновременно с Айрис, одновременно они подошли к смеющемуся Ричарду, одновременно присели на корточки. Сестра бережно обхватила стучащую по столу руку, прижала к груди. А Эстебан, недолго думая, залепил герцогу Окделлу пощёчину (за что удостоился косого взгляда и цыканья от Айрис). Тот мигом смолк, замер, хлопая своими лиловыми, тварными глазами. Эстебан почти ожидал оклика: «Да как ты смеешь!», но его не последовало. Ричард тяжело вздохнул, сгорбился и качнул вихрастой головой. Он выглядел, как загнанный секач: понурые широкие плечи, усталое выражение лица, вмиг состарившее его лет на двадцать. Наверное, таким был Эгмонт Окделл на болотах Ренквахи. Сломленным. Впрочем, Ричарда постепенно ломали всё время с момента оживления — он был слишком восприимчив к любым изменениям в картине мировоззрения. То, с чем другой смирился бы и жил дальше, разрушало мир герцога Окделла, как карточную фигуру. А ведь в Лаик он был твёрже, жёстче и увереннее давал отпор нападкам Эстебана. Неужели его так подкосило покушение на Алву, гибель Надора и убийство Катарины? Сам Ричард мало рассказывал об этом, предпочитая сбегать к Цилле или отмалчиваться. Оказалось, его мир хрупок, как тонкое гайифское стекло, — и нужны внешние силы, чтобы сберечь это. — Ты будешь в порядке? — одними губами спросил Эстебан, поймав взгляд Ричарда. Тот пожал плечами, потом кивнул и так же, шёпотом ответил: — Должен, — потом, уже громче, обращаясь ко всем собравшимся, добавил: — Извините, господа, графиня Савиньяк. Я расстроен, что кровь моих вассалов, моих родичей, ушла в другие семьи, от которых не стоит ждать верности Надору, а значит, и помощи в его восстановлении. Полагаю, графы Тристрам, Карлион и Берхайм лишены своих титулов и земель? — Не лишены. Сейчас нет времени заниматься подобными вещами, имеются некоторые насущные проблемы, тем более, это дело завязано на древних силах, и в основном касается Повелителя. В Талиге немало дворян, никак не связанных с гальтарской эпохой, что не мешает им иметь и титулы, и земли. — Ваши знания поразительны! — в голосе Айрис прозвучало одновременно восхищение и оттенок недоверия. — Полагаю, вы и про другие Дома можете многое рассказать… Но, простите за вопрос, как вам удалось столько разузнать о том, что являлось тайной десятилетия, а может, и века?.. — Многое сошлось, — Алва пожал плечами. — Кое о чём я догадывался давно, кроме того, после прыжка в бездну во мне обострились… некоторые способности. Очень большой вклад внесла эреа Савиньяк — её интуиции можно лишь позавидовать. — Больше помогло изучение старинных хроник, хотя чутьё тоже сыграло роль, не скрою, — Арлетта была довольна похвалой. — К сожалению, ваше Раканство, Рокэ, мне раскопать не удалось. Алва едва заметно улыбнулся. — Сейчас время Излома, начинается, видимо, не просто очередной цикл, а новая эпоха. Старые способности, что давно считались утерянными, возрождаются. Многие эории догадались о себе сами. К примеру, наш друг Ойген открыл для себя некоторые таланты в обращении с водной стихией. Ваш же, эреа Айрис, бывший ординар Давенпорт видел крушение вашего с братом фамильного замка и вашу гибель. Подробности оказались таковы, что подделать или сочинить их невозможно даже в теории. Это указывает лишь на древнюю связь через клятвы и кровь, и ни на что иное. Айрис вздрогнула, широко распахнув глаза. — Он… видел?.. — Да. И это повергло его в отчаяние, — ответил Алва. Айрис понурилась. Воспоминания нахлынули на неё, она даже не пыталась оспаривать факт, что Чарльз Давенпорт никакой не ординар, а кровный вассал их рода. Да и нечего было тут оспаривать. — Наших новых эориев необходимо будет признать официально! — заявил Робер. Судя по его удивлению, как минимум некоторые новости были ему неизвестны. — Признаем. Но это дело будущего. Нам необходимо победить, вернуть всё, как говориться, на круги своя. По обыкновению, Ворон выпил изрядно, но казался совершенно трезвым. Ветер на улице усиливался. Мокрое стекло дорожало под его напором, в спускавшихся сумерках он выл, как зверь, терзаемый голодом. Эстебан искренне не завидовал солдатам и беженцам, вынужденным находиться в палатках, ведь не всех военных удалось разместить на зимние квартиры, а про тысячи простых людей и говорить не приходилось. Здесь же, в гостиной, было тепло, имелось вино, еда… Иногда людям немного нужно для счастья. — Это всё прекрасно, но не отменяет факта, что у нас нет зацепок насчёт того, как найти истинного Повелителя Ветра, — напомнил Эстебан. Он сам совершенно не понимал, откуда начать поиски. Можно было лишь предполагать, что этот Повелитель находится среди эориев. Впрочем, учитывая новости последнего времени, ставящие все прошлые представления с ног на голову, не стоило удивляться, если претендент на прошлый титул Ворона окажется крестьянином из какой-нибудь захолустной деревни. — Возможно, зацепка всё же есть, — внезапно сказал Райнштайнер. Все сразу посмотрели на него с нетерпеливым ожиданием, смешанным с удивлением. — Это долгая история… — Райнштайнер говорил осторожно, словно прощупывая путь в темноте. — В общем, мы с Жеромом Ариго были на Мельниковом лугу. Некоторые из вас знают эту историю. Там я вызвал водяную стихию. Смерч. Именно тогда я понял, что связан с Домом Волн. Однако Жермом тоже участвовал. Именно он добавил к моей воде силу ветра. Изумляться все уже устали, и всё же пришлось. — Но Ариго ведь мой вассал… — пробормотал Робер, но как-то неуверенно. — Возможно, что и нет, — поддержал его сомнения Валентин. — Герцог Алва не Повелитель Ветра, а Ракан; я не повелитель Волн, а лишь кровный вассал Дома Волн. Что мешает Ариго быть эорием не того Дома, к которому его относят, или даже Повелителем?.. Ещё недавно эти слова показались бы бредом, либо неудачной шуткой, однако теперь никто даже спорить не стал. Что стало ясно — невозможного нет. — Это необходимо проверить, — кивнула Арлетта. — Вы сейчас, вероятно, предоставили неоценимую информацию, Ойген. Райнштайнер лишь пожал плечами, мол, всё может быть. — Вы же знали? — спросила Айрис, непередаваемо глядя на Ворона. Тот не стал отпираться. — Будучи в курсе истории, упомянутой бароном Райнштайнером, я понял, что Жером, вероятно, относится скорее к дому Ветра, а не Молний. Повелитель ли он, я знать не могу. Надеюсь, мы получим возможность это понять. Настанет момент, когда нам необходимо будет собрать всех эориев и претендентов на это звание для решающей битвы. Тогда и окончательно выяснится, кто есть кто. План был прост, как прямой клинок шпаги. Вероятно, поэтому он представлялся разумным и имеющим шансы на успех. Проведя пальцами по глазам, надавливая на веки (Эстебан вздрогнул, — настолько этот жест походил на Воронов), Ричард кивнул и спросил: — Как мы соберём всех эориев в одном месте, а, главное, где? — Тут нам поможет ваша подопечная, Цилла. Она своими тропами проведёт наших посланников к эориям, — ответил Алва, разглядывая вино в бокале. Ричард тут же возразил: — Цилла, хоть и выходец, но всего лишь маленькая девочка, к тому же, она может отказаться! — Она не откажет, если попросите вы, — Ворон жёстко посмотрел на Ричарда в упор. — Если всех будет собирать Цилла, это займёт очень много времени, которого у нас нет, — заметил Эстебан, поднимаясь с корточек. — А мы не будем его терять, за период сбора всех эориев мы постараемся найти Чашу или упоминания о ней. Надо искать информацию об Оставленной, её потомках. — Нужно спросить об этом Госпожу Хранительницу, — настойчиво повторил высказанную ранее мысль Альдо. — Она в Лабиринте очень давно, застала катастрофу Гальбрэ, — может быть, знает что-то и про Чашу. — Разумно. Тогда и место сбора эориев будет в Гальтаре, тем более именно там находится Холм Четверых, на который могут взойти только эории и женщины, носящие их детей. Там мы определим наследников Абвениев. А сейчас нам пора. Робер, надеюсь, вы завершили свои дела здесь? Дождавшись ответного кивка, Алва стремительно поднялся. — Тогда отдыхаем и набираемся сил, а на рассвете по коням. Господа, нас ждёт Лаик!