Глава 12

Уже у самого входа в особняк Эстебан придержал Ричарда за локоть и тихо напомнил: — Не забывай отвлекать Алву в дороге, мне нужно переговорить со всеми эориями и дворянами о его праве на трон. Если все решат, что он лучший король, то Ворону некуда будет деться. Ричард ответил мечтательным взглядом, — видимо, не отошёл ещё от Эр-Сабве. — Ну же, соберись, Окделл, где ты витаешь? У нас план! Моргнув, Ричард вздохнул. — Да знаю я. Просто… о чём мне с ним говорить? Он же знать меня не хочет после всего, что я сделал, — в его голосе прозвучала тоска брошенной собаки. — Объясни, почему ты совершил то, что совершил, — приобняв Окделла за плечи, Эстебан повёл его по освещённому коридору подальше от остальных. Айрис проводила их подозрительным взглядом. Кроме скрипа половых досок, было тихо. В лучах света танцевали пылинки. Убедившись, что отвёл Ричарда достаточно далеко, Эстебан остановился. — У тебя же есть объяснения своим поступкам? — Да мне кажется, они всем известны. Эр Рокэ наверняка догадался или даже знал всё заранее, — Ричард опустил голову, чёлка скрыла его глаза. — Зачем говорить то, что ему и так известно? — Ты не знаешь этого наверняка. Алва умный, но не всеведущий! Расскажи ему о своих мотивах. — А если он не захочет меня слушать? Что с Ричардом не так? Почему ему сложно поговорить с Вороном? — Ты что, трусишь? — Да как ты смеешь?! — вскинулся Ричард, потом опустил голову. — Я не хочу больше его разочаровывать. К тому же, что ему, Первому Маршалу и регенту, до клятвопреступника, убийцы? У него есть виконт Валме, Придд, другие эории. Я же… предал его доверие. — Ты совершил ряд ошибок, Окделл, — казалось, что у них уже был похожий разговор. Или нет? — Ошибаются даже святые, но они учатся на своих ошибках. Ты изменился. Так докажи, что теперь он может на тебя полагаться. Показалось, или Ричард коротко рассмеялся? — Полагаться? Сейчас я собираюсь снова предать его доверие, участвуя в заговоре, чтобы сделать его королём, которым он быть не хочет. Эстебан хлопнул Ричарда по плечу. — Тем более, тебе нечего терять, хуже чем есть, ты не сделаешь. Тот поднял глаза. — Правильно ли мы поступаем? Может, нужно всё оставить как есть? Эстебан почувствовал, что начинает терять терпение. — Вспомни пророчество — Олларам отмерен один Круг. К тому же Карл лишь мальчишка, который не умеет управлять страной, до его совершеннолетия — годы. А Кэналлоа — богатейший регион, это ли не доказательство, что Ворон сумеет привести Талиг к процветанию? — Да, ты прав, но… — Никаких «но», Окделл, — обрубил Эстебан. — Алва должен стать королём. И МЫ, мы, сделаем для этого всё возможное. Поэтому завтра ты будешь развлекать его беседой. Ричард в ответ тяжело вздохнул.   На скромном обеде (суп-пюре из сушёных грибов, запечённый поросёнок, чесночный сыр, миндальный рулет) Ричарду, Эстебану, Айрис и Альдо представили последнего прибывшего эория, сына Адгемара — Баату. Ричард во все глаза уставился на на него: красивого, русоволосого юношу с влажным «оленьими» глазами, с совершенно открытым, беззащитным выражением лица. Он как-то сразу вызывал доверие и располагал к себе, его хотелось защитить. Эстебан насторожился. Слишком уж невинным был взгляд из под длинных ресниц.   Когда стемнело, и в доме зажглись лампы и свечи, все эории собрались в главном зале. Охотники тоже присутствовали. Правда, большая их часть держалась ближе к стенам, не выступая вперёд. Исключение составил Альдо, гордо стоявший у всех на виду, положив руку на жезл. По понятным причинам, он привлекал внимание, причем смотрели на него с интересом, хотя у некоторых была заметна и неприязнь. Повелитель Волн, однако, явно выказывал, что он выше людской молвы, и на осуждение собственного прошлого ему плевать. Ричард стоял с ним рядом. Он тоже чувствовал на себе взгляды. Здесь мало кто знал об убийстве королевы, но молодой Окделл и без того вызывал обсуждение. Слухи о том, что он теперь тоже Охотник (хотя это было не совсем так), и тоже вернулся из Заката, чтобы предъявить права на звание истинного Повелителя Скал, распространялись. Не все были этому рады, Ричард ощущал это всем существом. Держаться так, как Альдо, высокомерно и безразлично, он не мог. Ричард просто старался держаться, хотя ему казалось, что все, или, по крайней мере, большинство, презирают его. В идеале здесь должны были находиться шестнадцать эориев, четыре Повелителя, ну и, конечно, Ракан. Повелители имелись, хоть один, Ариго, ещё не подтвердил своё звание, Ракан тоже. С эориями оказалось сложнее. Лионеля Савиньяка, который так и не нашелся, заменял Арно. Давенпорта, исчезнувшего с ним, тоже не было, как и Хайнриха, короля Гаунау. Вместо Ноймаринена-старшего присутствовал его сын. Ещё тут был Эйвон Ларак. Он, скорее, исполнял формальный долг, хотя, кто знает, может, и в его жилах действительно текла кровь прародителя дома Скал, не зря дядя самым невероятным образом спасся и, хоть и временно, но возглавил Скалы. Ричарду хотелось в это верить. Так или иначе, скоро всё выяснится. Они узнают, кто есть кто, станет ясна цена каждого. Время неумолимо приближалось. Стало тихо. Дворяне приблизились к центру зала, охватывая его полукругом, Охотники потянулись за ними. Впереди всех находились Ричард, Альдо, Робер и Жермон Ариго, ещё не до конца освоившейся с новой ролью. Алва вышел перед ними. — Господа! Много говорить я не буду. Вы всё знаете, что завтра утром мы выступаем в Гальтару. Большая часть армии, выделенной для нашего, хм, начинания, выступила туда неделю назад с той артиллерией, что не затормозит их движение. Их возглавляют маршалы Ноймаринен и фок Варзов. Они получили приказ идти налегке, с самым малым обозом, так быстро, насколько это возможно. Нам важно перебросить войска быстро. Времени нет. Боюсь, мы и так рискуем не успеть. Не спрашивайте, откуда у меня такие мысли. Я не знаю, но уверен в своих предчувствиях, как никогда. Поэтому отстающих ждать не будут, больных и раненых, если таковые появятся в стычках с чудовищами по пути, приказано оставлять в селениях. Алва замолчал, медленно окинув взором собравшихся. Никто не проронил ни звука. Каждый здесь, без сомнения, проникся услышанным. Внутри Ричарда с новой силой вскипело желание сразиться за анакса и королевство. На сей раз он не подведёт. Хватит! Окделлы заявят о себе, пусть даже в последний раз. — Дойдут не все, — продолжил Ворон, сделав несколько шагов вдоль слушавших его эориев и Охотников. — Однако, если будет нужно, мы дадим бой и с малыми силами. И даже только с Охотниками, что ждут нас в Лабиринте, если армия не успеет, или будет уничтожена в дороге. — С кем мы собираемся сражаться?.. — Дэвид Рокслей казался озадаченным. Он был одним из немногих, кто считался эорием и раньше, и сейчас. — Одержимых там, в этой заброшенной местности, нет… С монстрами? Но они неразумны, в массе своей, и неорганизованны, к тому же рассеяны по всей стране. Вряд ли эти твари нападут на армию! Опять таки, монстры обитают там, где больше людей… — Их особенно много возле старых городов и монастырей, — поддержал Луиджи Джильди. Алва посмотрел на Робера. — За последние несколько дней разведчики докладывали, что монстры сбиваются в стаи и идут куда-то с неведомой нам целью, — хмуро сообщил Робер. — Они почти не нападают на селения, были случаи, что даже не взглянули на людей рядом с их путем, уже попрощавшихся с жизнью. Есть подозрение, что ими кто-то, или что-то руководит. — Узнать точно, куда двигаются чудовища, невозможно, но это гальтарское направление, — веско подвёл итог Алва. Среди эориев прошел изумленный шёпот. Даже Охотники обменялись многозначительными взглядами. — Немыслимо… — Баата улыбнулся, хотя смешного тут было мало. — Это животные, даже те, кто выглядят, как люди. Они хищники, жаждут лишь убийства и крови! — Некоторые чудовища способны контролировать их и призывать к себе на помощь, — подал голос Эстебан. Все, кто не знал этого, обернулись к нему. Эстебан ничего пояснять не стал. — Таким образом, господа, встретить в Гальтаре не просто много монстров, а очень много монстров, для нас более чем вероятно, — продолжил Алва, когда вновь стало тихо. — И это не самое плохое. Там может быть то, что хуже любых чудовищ Заката... Существа невиданного могущества. Армия нам понадобится. Однако, при необходимости будем действовать одни, при помощи Охотников. — Братство никогда не откажет в таком деле! — заверил Жак Гроссо. Все Охотники, и Ричард в том числе, решительно поддержали своего товарища. Они давно покинули Лабиринт, но в том, что всё Братство, кого возможно собрать, выйдет на бой, сомнений у них не было. — Завтра утром выдвигаемся. Король и я ждём, что каждый исполнит свой долг. Сказав так, Алва чуть склонил голову в знак приветствия, после чего вышел.   …Ричард проснулся задолго до часа сбора. За окном было темно и тихо. На этот раз Башня достала его и во сне, и в этот раз он даже толкнул дверь. Но сновидение тут же оборвалось. Почему Башня преследовала его, причём ещё в той жизни, до отравления? Почему это не прекратилось после смерти? Некоторое время Ричард лежал, приводя в порядок мысли, сразу ринувшиеся вскачь. События последних двух недель совершенно выбили из колеи. Скоротечная женитьба на Анне-Ренате… При мысли о молодой жене он почувствовал, как запылали щёки. Она оказалась страстной и ненасытной. И как тут сосредоточиться на предстоящих походе и разговоре с Вороном?! Он постарался переключить думы на действительно важное. Удалось ли им с Анной-Ренатой зачать дитя?.. Ведь ради этого всё затевалось. Наследник необходим, пусть даже ему придется носить иную фамилию… Должно получиться. Наверняка, ведь они так старались. Ричард вздохнул. Мысли снова пошли в старое русло, от которых он старался их отвести. Надо начать готовить почву для будущего возведения анакса на трон. Но как?.. Вероятно, у него осталось не так уж много времени. Да что там, совсем мало. Уже скоро решающий день. Общение с Эстебаном не сильно помогло или успокоило. Почему-то Колиньяр был уверен, что у Ричарда всё получится. Сам Ричард не отказался бы от капельки этого оптимизма. Он взглянул на часы. Скоро вставать. Полчаса размышлений о вопросах, на которые у него не было ответов, ему не нужны. Решив так, Ричард быстро, чтобы не поддаться слабости, встал и оделся. Лунный Свет занял своё место в портупее за спиной, пистолеты, которые он тщательно проверил, отправились в кобуры. Ну, и, конечно, реликвия. Кинжал отягощал пояс, добавляя уверенности, напоминая о том, кто он. Выйдя во двор, Ричард обнаружил, что почти все товарищи уже там. Не было пока лишь Айрис. Сестра последнее время любила поспать, и не упускала возможности. Из эориев уже собирались Валентин, Арно, Райнштайнер и Руперт Фок Фельсенбург. Это было ожидаемо. А вот что стало неожиданностью, так это присутствие на улице Бааты, Вальдеса и Кальдмеера. Все трое, переговариваясь, активно седлали коней. — Герцог Окделл! — приветствовал Ричарда Руперт, дружелюбно улыбаясь. — Сегодня великий день. Это предприятие, я уверен, войдёт в историю, и станет наряду с подвигами героев древности. — Или даже превзойдет их, — добавил Баата мечтательно. Да, в историю войти хотели оба. Ричард кивнул, хотя на душе скребли кошки. Он-то уже вошёл… Правда, вероятно, не так, как желали предки. — Великий день всё же будет, но сегодня мы лишь попутешествуем по Тропам выходцев, в очередной раз, — спустил эориев с небес на землю Эстебан, подтягивая подпругу. Вальдес покачал головой. — Маркиз Сабве, день начала похода очень важен. Он даёт старт всему, что грядет в дальнейшем. Эстебан, всегда острый на язык, собирался сострить в ответ, но тут центральная дверь отворилась, и остальные эории повалили на улицу. Первыми спустились Луиджи Джильди, сын герцога Фельпа, вроде, служивший на флоте, и Филипп Аларкон. Этот, как слышал Ричард, тоже был флотским капитаном, причем хорошим. За ними, переговариваясь между собой, вышли Жермон Ариго и Раймон Салиган. Следом появился Эрвин Литенкетте, сын маршала Ноймаринена, волком смотрящий на Ричарда. Если бы не запрет Алвы, то он вызвал бы герцога Окделла на дуэль ещё вчера. Он, единственный из всех, был облачён в блестящую кирасу. Далее вышли дядя Эйвон с Айрис, обмениваясь короткими фразами. Ричард заметил, что сестра кивала, вроде бы соглашаясь с тем, что ей говорил дядя. Далее вышли Гектор Рафиано, Юхан Клюгкатер, Пьетро Гайаре и Дэвид Рокслей. С ними был Олаф Кальдмеер. Он не являлся эорием, зато состоял в дружбе с Вальдесом. Так или иначе, место в отряде ему получить удалось. Двор наполнился голосами. Эории и Охотники навешивали на лошадей переменные сумы, дополнительное оружие, возились с седлами… — Прости, Ричард, что я здесь, — начал Эйвон, подойдя. — Я, как уже было сказано, не претендую… — Вам не за что извиняться, дядюшка, — с улыбкой ответил Ричард. — В вас кровь Скал. Вы — эорий, по крайней мере, я вас им считаю. Кроме того, в моё отсутствие именно вы станете Повелителем Скал и воспитанником моего ребёнка. Ваше место здесь. Для меня странно, что не пришли фамилии, кто всегда считался вассалами Скал, эориями: Карлион, Тристрам… — Значит, они не эории, — коротко бросила Айрис, гладя свою белую в яблоках кобылу. Дядя склонил голову в знак согласия. Ричард не стал спорить. Айрис была права. Все эории здесь, кроме Лионеля Савиньяка, Давенпорта, исчезнувших без следа, и Шандора Карои, отказавшегося участвовать сославшись на возраст. А его сын, Гашпар, по всей видимости, сгинул в зимней резиденции королей Талига вместе с Эмилем. Даже к Хайнриху Бербрудеру он испытывал презрение. Король поставил свою власть выше жизни всей Кэртианы. Вероятно, эр Рокэ и Арлетта ошиблись. Он не эорий. Было прохладно. Не так, как в сильные морозы ещё недавно, но по весеннему. Холоднее всего под утро. Вот и сейчас лёгкий морозец лез под края плаща, холодил руки и лицо. Дверь дома распахнулась. Алва вышел в походной одежде, в сопровождении Робера Эпинэ и Марселя Валме. За ними, кутаясь в шаль, стояла Арлетта. Она, конечно же, смотрела на Арно. Её старший сын исчез, средний — погиб. Остался младший, и он уходил в неизвестность. Все мгновенно обернулись к Алве. Ричард сглотнул ком в горле. Эстебан был прав. Он выглядел как король, вёл себя, как король. Значит, должен, стать королем. — Господа, мы все здесь, — Алва остался на середине лестницы, возвышаясь над отрядом, приготовившимся к походу. — Если мы победим, я не забуду каждого. А сейчас — в путь! Двадцать девятьь эориев и Охотников, включая Валме и Кальдмеера, не являвшихся ни теми, ни другими, почти одновременно запрыгнули в сёдла.   Во главе с Алвой они выехали на пустынную в этот час улицу Аконы. Офицер караула, а за ним и его солдаты, отдали честь. Ворон приложил пальцы к шляпе в ответ. Его жест повторили все, кто имел отношение к армии. На опушке рощи, где они обычно встречались с Циллой, их ждала не только подопечная Ричарда. На зловещего вида пегой кобыле восседала хмурая Зоя Гастакки, а рядом с ней, возле массивного мерина неопределенной масти, Ричард с изумлением обнаружил капитана Арамону. Судя по лицам, Валентин, Арно и Эстебан испытали похожие чувства. — Рад видеть вас, мои унары, — Арамона осклабился. — Мои уроки всё же не пропали даром. Даже для вас, Окделл. Ричард нахмурился и промолчал, подсаживая в седло бросившуюся ему навстречу Циллу. Арамона поморщился. — Не понимаю привязанности к вам моей дочери… Мы с женой здесь, потому как такое количество доблестных дворян… и не только дворян, одна девочка по Тропам не проведёт. Надеюсь, вы не будете против моего общества. — Как будто у нас есть выбор, — шепнул на ухо Ричарду Арно. Ричард вздрогнул. Арно не обращался к нему давно… Очень давно. Их дружба ушла. — Да уж… — выдавил он. — Арамона, если по-честному, всегда готовился к роли выходца, — тихо сказал Валентин, остановив коня рядом. — Он и в Лаик был очень похож. Ричард, несмотря на мысли, с трудом сдержал смех. — У меня теперь очень тонкий слух, господа, — подал голос Арамона, не оборачиваясь. — Не слишком разумно насмехаться над тем, от кого зависит ваша жизнь, не находите?.. — Разрубленный змей. Проклятье, — в один голос выдохнули Ричард, Валентин и Арно. Топот копыт заставил их обернуться. Одинокий всадник нагнал отряд, резко осадив коня. Арамона мог быть доволен, ведь это был очередной его ученик. Йоганн Катершванц, в офицерском мундире, при сабле, пистолетах, а заодно и шпаге, казался немного запыханным. — Косподин Первый Маршал!.. — обратился он к Алве, отдавая честь. — Я оччень спешить, только что вернуться из разведки. Я не есть эорий, но считаю своим долгом просить идти с вами! Здесь мои друзья: коспода Придд, Савиньяк… — Йоганн запнулся, и добавил, — а также Окделл. Алва бросил взгляд на вышеперечисленных. Валентин и Арно были очень рады появлению Йоганна. Касаемо Ричарда, то он смутился, испытывая волнение. Старая дружба оживала в душе, вместе с воспоминаниями. — Надеюсь, вы уведомили своего командира об отлучке? — поинтересовался Ворон. — Дезертирство наказуемо, учтите, особенно в такое время. — О, я уведомить, косподин Первый Маршал, — Катершванц заулыбался. — Тогда займите место в колонне, — коротко бросил Алва. Спустя минуту они вступили на Тропу. Впереди снова ждал Лабиринт. …Вечерело, когда они снова оказались в реальности. Ричард, возможно, и последовал бы совету Эстебана поговорить с некоторыми эориями касаемо будущего Талига и его истинного короля… Однако на Тропе ехать возможно было лишь по два в ряд — особо не побеседуешь. На сей раз вела не Цилла, а её родители. Они двигались впереди, за ними Алва с Робером, далее Эстебан с Валме… Сам Ричард оказался рядом с Катершванцем. Впереди находились Валентин и Арно, сзади — Гудрун и Фридрих. Разговаривать при посторонних не получалось, тем более, у него на луке седла постоянно вертелась и болтала о всякой всячине Цилла. Йоганн ехал в абсолютном молчании, иногда с любопытством косясь на девочку. Его опыт общения с выходцами оставлял желать лучшего. Точнее, он полностью отсутствовал. Ничего, сказал себе Ричард, когда они вышли с Тропы неподалеку от Лабиринта. Скоро время будет. Массив древнего сооружения, уходящего в гору, символа гальтарское эпохи, а заодно Заката, высился впереди. До него было не более четверти часа езды. Дворяне сразу сломали строй, с любопытством разглядывая легенду. Охотники приободрились. Это был их дом. Сердце Братства. — Ведите, господин Колиньяр, — обратился Алва к Эстебану. Тот занял место впереди. Охотники присоединились к нему. Здесь не стоило держаться позади — это была их территория. Цилла, чмокнув Ричарда в щеку, спрыгнула с коня, присоединившись к родителям. — Один из нас на всякий случай всегда будет здесь, — скрипучим голосом сообщил Арамона. — За Аконой мы тоже будем присматривать. Алва чуть склонил голову, выражая благодарность. Три десятка людей рысью поскакали к Лабиринту. Уже вскоре Эстебан дал знак остановиться. Из-за скалы вышли два Охотника. Ричард помнил их по прошлому посещению. Оба, узнав своих, расплылись в улыбках. — Хоу, Эстебан! — один из них, постарше, приветственно поднял кулак. — Мы уже отчаялись вас ждать. — Хоу, Виктор, и ты, Лео! — ответил Эстебан. — Мы всегда возвращаемся, и не с пустыми руками, в отличие от некоторых. Тебе пора бы это запомнить. — Да, да… — вынужден был согласиться Виктор, разглядывая эориев. — Новички, желающие вступить в наши ряды? Его более молодой товарищ, Лео, тем временем снова взобрался на скалу, принявшись следить за округой. — Не совсем, — уклончиво сказал Эстебан. — Хотя, кто знает. Вечером у костра узнаешь новости. Виктор кивнул. — Госпожа вернулась? Какие вообще вести?.. — Айрис выехала вперёд. — Вернулась, всего несколько дней назад. Мы уже начали тревожиться. — Охотник опёрся на мушкет. — Сюда добрались многие наши, а с ними кое-кто из живых. Езжайте, увидите сами. — Монстров стало намного больше, чем когда вы уезжали! — крикнул сверху Лео. — Особенно в последние дни. Они кишат, как черви в выгребной яме!.. Дворяне принялись оживлённо обмениваться мнениями, восхищенные столь цветистым сравнением. Эстебан, махнув рукой, дал знак двигаться ко входу в Лабиринт. Ричард, пришпорив, поравнялся с ним, намереваясь… Он даже не понял, что хотел сказать, потому как в этот момент оказался перед башней, держась за ручку её двери. Не было ничего. Он. Башня. Багряное небо. И всё. Ричард стиснул зубы. Наконец, нужно было выяснить, что это значит: сходил ли он с ума или Башня имела значение. Он потянул дверь на себя и та бесшумно открылась. И оказался в тёмном помещении. Впереди, закручиваясь спиралью, уходила вверх каменная лестница. Он прошёл внутрь, к первой ступени, и посмотрел наверх: пролёты вились, уходя в бесконечность и где-то в высоте полыхал закатом квадрат неба. Подниматься придётся долго. Стиснув зубы, он начал восхождение. Башня поражала пустотой. Каждый новый пролёт был похож на предыдущий: площадка, лестница, окно. И Ричард считал окна. На шестнадцатом ступени закончились, а он оказался на крыше, окружённой парапетом. Прищурившись — солнце било прямо в глаза, — он стал поворачиваться, осматривая площадку шагов в двадцать длиной. И замер. На северной стороне кто-то стоял. Свет сбоку не так ослеплял, но глаза слезились, — не удавалось рассмотреть незнакомца. Волосы его развевались под неощутимым ветром, но на миг Ричард подумал, что это статуя. Потом фигура пошевелилась (видимо, чужак обернулся). — Кто ты? — сорвалось с губ Ричарда. — И… где я? Незнакомец приблизился настолько, что Ричард смог его разглядеть. И застыл в ужасе: длинные светлые волосы, цвета молодой листвы глаза, а главное, меч, — меч висел у правого бедра. — Леворукий, — выдохнул Ричард, сжимая руку на Лунном Свете. Впрочем, вряд ли его оружие было бы хоть чуточку полезно против Отца Лжи. Мужчина, не дойдя трёх шагов, замер, и склонил голову на бок. И заговорил. — Меня так называют в вашей бусине, — голос был мягким и глубоким, с бархатистыми нотами, обволакивал, создавал чувство безопасности. Словно говорил: доверься мне, всё будет хорошо. Уютное ощущение дома. Или болот Ренквахи. Ричард вздрогнул и встрепенулся от пришедшего в голову сравнения. Он не утонет, не позволит себя победить. И если нужно сразиться с Повелителем Кошек (но Закатные Твари были кошками, так может, и Леворукий не исчадие зла?), он сразится. Ладонь удобно обнимала рукоять меча. Но Ричард решил не спешить. Зачем его преследовали видения Башни? Он всего лишь Повелитель Скал, не ему сражаться с Леворуким. — Где я? — повторил он, разглядывая оппонента: высокие скулы, кончики глаз печально опущены, укрыты тяжёлыми веками, непропорциональные губы — верхняя узкая, а нижняя пухлая. Красив, но не такой, каким изображался на фресках и картинах. Это была внешность, которую изображали на эсператистских иконах. — Ты в Башне Лита, Зимней Башне. Я прихожу сюда, как начинает таять снег, а на нитях Этерны наступает затишье. Но что здесь делаешь ты, сын Лита? Впервые кто-то нарушил моё одиночество. — Я должен сразиться с тобой! — воскликнул Ричард, найдя самое простое объяснение. Он — Щит Кэртианы, возможно, должен поразить главное зло и тогда всё встанет на свои места, а раттоны уйдут? Стоп. Думай головой, Ричард Окделл, а не героическими фантазиями. С Леворуким должен сразиться Ракан, а не какой-то Повелитель Скал. К тому же, не Леворукий вызвал слияние миров или нашествие раттонов. Или он? Неизвестность раздражала и вызывала чувство беспомощности. Поэтому Ричард спросил: — Это из-за тебя раттоны появились в нашем мире? Из-за тебя я воскрес и мир живых слился с Закатом? Леворукий покачал головой: — Раттоны живут во всех мирах. Они сталкивают друг с другом сильных, заставляют убивать друг друга, устраивают войны и толкают на предательства слабых. Они разрушают и пожирают бусины Ожерелья. Отвечая на второй твой вопрос: нет, я тут не при чём. Ты сын Лита, один из четырёх столпов защиты этого мира, и твои жизнь и смерть важны. Раттоны, вероятно, хотели обратить тебя на свою сторону. Но это лишь предположение. Твой мир источен ими. Даже те, кто должен защищать его, живут по воле раттонов. Там, где должна быть дружба, — рождается вражда, где есть поросль любви — прорастает ненависть и презрение. Твой мир изранен и распадается, а я… не могу в одиночку сражаться против этих тварей. Все мои собратья погибли, защищая Ожерелье, я теперь один. И Ричард ему поверил. Просто так, на слово. Было что-то в этом человеке такое, что не допускало мысль о лжи. Всю жизнь Ричард верил кому-то другому, но в этот раз он решил довериться своей интуиции, которая говорила — этот человек не враг. И Ричард заговорил. — Эта Башня приходила ко мне в снах и видениях. В один момент я был со своими друзьями, а в другой — видел её и закатное солнце. Не знаю, почему. В реальном мире мы дошли до Гальтары, до Лабиринта. Но вот я здесь… и не знаю, что делают мои товарищи. — Для них прошел лишь миг. Они даже не успели понять, что ты здесь. Потом они увидят, что ты просто стоишь на месте, немного отстал. Не беспокойся об этом, — ровным голосом сказал… Леворукий?.. Нет, просто человек. Незнакомец. — Но почему я здесь? — Ричард чувствовал растерянность. — Я нуждаюсь в помощи. Вероятно, твоей, раз ты пришёл на мой зов. В Этерне не осталось ад и стражей Ожерелья, некому звать и некому откликаться. Возможно, ты сможешь зажечь пламя Этерны? Ты первый, кто взошёл на Башню. — Вы сказали, что сражаетесь против раттонов. Это действительно так? — Это так, — незнакомец кивнул. — С ними, и с другими, не менее опасными. Ожерелье миров, в которое входит Кэртиана, всегда под ударом. Когда-то те, кого вы знаете как Четверых, ушли на Рубеж. Они погибли, как и большинство прочих. Однако угроза была остановлена. На время. Мне и моим собратьям веками удавалось сдерживать врага, продолжавшего свои попытки. Но теперь я остался один. Пламя потухло. Ещё немного, и Рубеж падёт. Его голос звучал ровно, как будто он говорил не о гибели миров, а о чём-то совершенно отстранённом. — И чем же мы можем помочь?.. — озадаченно спросил Ричард, совершенно запутавшись. — Мне нужны те, кто продолжит со мной служение Стражей. Кто защитит миры, — Леворукий приблизил лицо к Ричарду, заглянув прямо в глаза. — В том числе и Кэртиану. Ты — один из прямых потомков Четверых. Я чувствую в тебе силу. Раз ты пришёл, значит, по крайней мере ты готов. Ричард помотал головой. Перед ним открывалась настолько грандиозная картина, что разум, скованный скудным багажом знаний и условностями, просто отказывался её воспринимать. Множество миров… Гибель Четверых… Рубеж, его Стражи… — Я всего лишь человек. И мои друзья, — тихо сказал он, стараясь выдержать взгляд этих глаз. — Нам ничего не известно про Ожерелье, но мы знаем, как наш мир погибает, здесь и сейчас. Мы ведём бой ради его спасения. Если хочешь, чтобы мы говорили, вначале помоги нам. Зеленоглазый незнакомец отступил. Потом он подошёл к краю площадки башни. Ричард заметил, что вид оттуда открывается совсем не тот, который был снаружи, когда он подошёл к двери. Внизу расстилался безбрежный океан. Леворукий снова обернулся к Ричарду. Какое-то время он просто смотрел, потом внезапно рассмеялся, запрокинув голову.   …. Ричард!.. Закатные кошки! Что с тобой?! Рядом были Эстебан и Айрис. Ричард, тряхнув головой, понял, что неподвижно сидит в седле, в то время как отряд уехал шагов за двести. Видимо, Колиньяр с сестрой вернулись к нему, видя, что он отстал. — Проклятье, это не первый раз! — озабоченно процедил Эстебан. — Ты словно выпадаешь из реальности. Может, объяснишь наконец, в чем дело?.. — В Лабиринте, — сразу согласился Ричард. Смех странного собеседника всё ещё звучал в ушах. — Сейчас скажу одно. Я говорил с Леворуким. — Что?.. — выдавила из себя Айрис. Эстебан среагировал более спокойно. — Да? И какой он?.. — Обычный, — Ричард направил коня вперёд. — Похож на нас. …Во главе с Охотниками, которых радостно приветствовали их собратья, стоявшие на посту у входа, отряд вошёл в Лабиринт. Первыми шли Эстебан и Жак Гроссо. Альдо шагал рядом, явно взволнованный предстоящей встречей с Хранительницей. Ричард немного отстал. Даже то, что он сейчас находился рядом с анаксом, не могло заставить его отвлечься от мыслей о необычной встрече. Это был Леворукий. Точнее, тот, с кого церковники создали его образ. Сути это не меняло, незнакомца вполне можно было называть Леворуким. Скорее всего, он и сам бы не обиделся. Но что ему было надо?.. Этот человек настаивал на неком служении. Не Кэртиане, а многим мирам, включая её. Стать Стражем Рубежа. Звучало грозно, и, вместе с тем, странно заманчиво. В этом ощущалось то, что больше жизни, то, в сравнении с чем отдельный человек не более чем песчинка в пустыне. Ричард был знаком с теорией о множестве обитаемых миров, но всегда считал это выдумками. Получалось, он ошибался. Разговор прервался, однако Ричард отчего-то не сомневался — он продолжится, причем очень скоро. Леворукий не станет ждать, да и время уходит неумолимо… В главном зале было довольно людно. Конечно, это огромное помещение могло вместить гораздо больше народа, но сейчас число Охотников здесь увеличилось, вероятно, вдвое, в сравнении с моментом, когда группа Эстебана отправлялась в свой поход. Под колоннами и вдоль стен горели костры, где коротали время члены братства. При виде сразу трёх десятков новоприбывших Охотники потянулись к ним навстречу. Опасности они не ждали, их заранее предупредили о гостях. Сейчас это было лишь любопытство. В какой-то момент пришлось почти проталкиваться через приветствующую толпу. Эстебан проделал это, показав все качества лидера. Ричард в какой-то мере гордился им. У сестры замечательный друг. И у него… Вдруг все стихли. Они стояли перед Колодцем, у которого в отблесках пламени высилась хрупкая фигура. Альдо с улыбкой шагнул вперёд, но замер. — Привет вам, добрые Охотники! — произнесла Хранительница. Она опиралась на край колодца, и, казалось, хотела присесть на него.. — Мы рады вам служить, — Альдо поклонился, опережая Эстебана. Хранительница бросила на него благодарный взгляд, но тут же её внимание переключилось на выступившего вперёд Алву. Какое-то время они смотрели друг на друга и молчали. Двое, поразительно похожих внешне, и таких разных внутренне. Остальные тоже не проронили ни звука. — Меня зовут Рокэ Алва. Госпожа, я рад наконец-то воочию видеть вас, — Алва поклонился с галантностью, достойной царедворца. — Уверен, ваша мудрость и знания не уступают красоте, какую я вижу воочию. — Ракан, — Хранительница наконец-то отняла руку от колодца. Теперь она стояла прямо, будто стрела, как привыкли видеть Охотники. — Ты не полон… Часть тебя исчезла, вероятно, погибла. Но, возможно, то была не лучшая часть. Мощь твоя велика. Любой из Четверых был бы горд ощущать в тебе свою кровь. — Благодарю, эрэа, — губы Алвы тронула улыбка. — Если честно, я был бы счастлив взять у вас несколько уроков по травам и зельям. Ваши Охотники говорили, что в этом вам нет равных. К сожалению, сейчас есть более насущные вопросы, которые нам следует обсудить. И, всё же, я тщу себя надеждой, что потом… Эстебан возвел глаза к потолку. Алва остался верен себе. Травы, зелья, яды — то был его фетиш. Ричард тут не соглашался с Колиньяром. Эр Рокэ являлся мастером трав, что доказал при попытке его, Ричарда, подать ему отравленного вина… Воспоминание оказалось не самым приятным. Ричард закрыл глаза. Предложение Леворукого сейчас казалось очень даже привлекательным. — Нечасто встретишь человека, так интересующегося травами и зельями, — губы Хранительницы тронуло подобие улыбки. — Вы меня заинтриговали, эр. Однако, у нас есть масса куда более насущных вопросов, как вами было совершенно справедливо замечено. Я долго искала, и сумела добыть некоторые сведения, что могут оказаться полезными. Уверена, у вас тоже есть, что рассказать. Предлагаю поговорить в более спокойной обстановке. Намек был предельно ясен. Эории и дворяне начали расходиться, восхищённо рассматривая Зал, Охотники вели их к кострам. Гудрун с Фридрихом сразу принялись раскладывать новый. К ним присоединились Жак Гроссо, Тарья и Шрай. Перед Колодцем и стоящей рядом темноволосой женщиной остались сам Алва, Ричард, Альдо, Робер и Жермон. Последний, правда, вначале хотел уйти, но всё же удержался. К ним добавились также Эстебан и Айрис. Впрочем, спустя немного к их группе присоединился ещё один человек. Леонард Манрик, в роскошной охотничьей шляпе, подошёл и встал рядом с Робером. Тот вздрогнул. — Здравствуйте, генерал, — поприветствовал он. — Моё почтение, герцог Эпинэ, — Манрик чуть наклонил голову. При этом он покосился на Альдо. Тот и бровью не повёл. — Пройдёмте, господа, — Хранительница пошла, увлекая за собой. Конечно, она вела в Зал Карты. Ричард в очередной раз отдал должное тем мастерам, кто делал столь тщательную и великолепную уменьшенную копию Золотых земель. Робер, Жермон, да и сам Алва вели себя как все, кто видел это впервые — не скрывали восхищения. Хранительница встала у края карты, опершись на колонну. Альдо выглядел встревоженным. Всё же, она действительно была слаба. Видимо, длительное странствие подорвало её силы, хоть она и пыталась это скрыть. — Как я понимаю, вы пришли сюда, чтобы объединить силы всех Повелителей и обратить вспять то разрушение, что происходит в Кэртиане? Она, скорее, не спрашивала, а утверждала. Алва приблизился к ней. Было странно видеть в его взгляде некую восхищенную робость. Конечно, Ричарду это лишь казалось. — У меня нет иного плана, эрэа, — признался Ворон. — Мир погибает, я вижу это и чувствую. Здесь все эории, каких мы могли собрать. Почти все. Их даже больше, чем возможно, так как к живым добавились ваши Охотники из Заката, — он покосился на Альдо и Ричарда. — Правда, впервые мой план полагается почти на одну удачу. Я не знаю, что надо делать. Уверен в одном — мы должны попасть на Холм Четверых. Что там надо делать… Возможно, мы все должны умереть, пролив свою кровь… Женщина подняла руку, прерывая его речь. — Вы совершенно правы. Возможно, жертвовать собой не придеться. Я, с того момента, как Закат соединился с реальностью, нарушив цепь мироздания, и даже раньше, при первых признаках катастрофы, пыталась понять, где выход. Я знаю много, потому что долго… очень долго живу. Однако я поняла, что в итоге не знаю ничего. — Вы посрамили бы самых именитых наших философов, госпожа, — не сдержался Робер. — Возможно, — согласилась Хранительница. — Философия играет понятиями. Но нам сейчас важна конкретика. Когда наши Охотники решили идти в мир искать вас, что, признаю, было совершенно верным решением, я тоже отправилась в путь. Я искала все древние записи, самые старые, какие только могла. Это было то, чем я никогда не интересовалась… — И что же вы нашли?.. — не удержался Альдо. — В древности, задолго до того, как они покинули Кэртиану, Четверо создали защитный механизм. Они наполнили его своей магией, кроме того, сделали так, что он питается самой силой мира. Это целая сеть обелисков, камней и прочих артефактов, довольно сложная, и, в тоже время, совершенная и простая. Если одно звено выходит из строя, или уничтожено, потоки просто перенаправляются в другой объект. Именно так тысячи лет Кэртиана сдерживала угрозу своему существованию. В этот момент Ричард кое-что понял. Ещё до того, как она продолжила. Стало больно и горько. — Один из ключевых элементов находился в основании Надора, — Хранительница посмотрела на него без тени укора. — Однако не переживайте, юноша. Это лишь ускорило процесс. Систему надо подпитывать силой Четверых, хотя бы иногда. Это не делалось очень давно. К тому же, раттоны, проникая в мир сами, или через своих аватар-человекоорудий, постепенно ослабляли защиту. И вот сейчас она почти готова рухнуть. Если её не включить заново — именно так, не просто немного подпитать, сейчас это уже не поможет — то мир исчезнет. Я не знаю, как это будет. Возможно, полное небытие. Возможно, трансформация, где людям, даже потомкам богов, не будет места. Надеюсь, вам не захочется проверять. Все слушали молча. Слова падали, как монеты на весы, и те приходили в равновесие. — Есть лишь одна запись ритуала, необходимого нам. Она находится здесь, в глубине Лабиринта, — продолжила темноволосая Хранительница. — Забавно, я много раз ходила мимо, не обращая на неё внимания. К счастью, теперь я её обнаружила. Запись не полная, часть уничтожена временем. Впрочем, основа ясна. По крайней мере, я так думаю. — Позволите взглянуть на неё? — живо отреагировал Алва. — Я немного читаю на древне-гальтарском, но, надеюсь, вы поможете перевести непонятные моменты. Он протянул Хозяйке Лабиринта кусок старого пергамента. Приняв его, та спустя немного покачала головой. — Вы меня удивляете. Да, это часть той записи. Не знаю, откуда она у вас, но это делает вам честь. Ваша запись составляет примерно половину от сохранившейся, но вы сделали правильные выводы. Я покажу вам остальное. Завтра мы с вами пойдем туда. Мне просто нужно… немного отдохнуть. Она покачнулась. Альдо и Ворон мигом оказались рядом, подхватив её с двух сторон. — Вы ранены?.. — заботливо спросил Альдо, подхватив её на руки. Женщина слабо улыбнулась. — Я не думала, что монстры смогут так глубоко забраться. Один успел воткнуть в меня шип, до того, как Кошки растерзали его. Только теперь Ричард с ужасом понял, что её платье порвано на боку, и там повязка. Она тщательно скрывала это место от лишних взоров. — Я нанесла необходимую мазь и выпила все настойки, что требуется, — заверила она, пытаясь встать на ноги. Альдо, однако, был неумолим. Как и Алва. — Позвольте применить мои скромные познания для вашего лечения?!.. — пока Альдо нёс её, он держался рядом. — Они лишь малая часть ваших, но, надеюсь, это будет полезно. Хранительница лишь вздохнула. В Зале Карты остались Ричард, Айрис, Эстебан, Робер и Жермон. И Манрик. — Мы нашли способ перемещения, — сообщил неформальный глава Братства, подойдя к обозначению Агариса. — Правда, он возможен лишь в четыре места. — Дайте угадаю, — Эстебан усмехнулся. — Это Агарис, Оллария, и столицы Дриксен и Гаунау? — Вы почти правы, Колиньяр, — подтвердил Манрик. — Агарис, и окрестности перечисленных вами городов, не они сами. Именно поэтому мы изначально не смогли найти места перемещения. Там словно магниты, притягивающие железо. Другие точки совершенно недоступны. Впрочем, это лучше, чем ничего. С таким утверждением невозможно было не согласиться. Между тем, Робер явно пребывал в некотором смятении. — Маршал… Думаю, нам надо поговорить, — наконец сказал он, собравшись с духом. — Говорите, — Манрик казался немного удивлённым. Робер молчал. Впрочем, он посмотрел на своих товарищей довольно красноречиво. — Пожалуй, мы удалимся! — заявил Эстебан, быстро сообразив, что к чему. — Надо отдохнуть с дороги… Манрик усмехнулся. — Герцог Эпинэ… Я прекрасно понимаю, о чём вы хотите поговорить. Вас гложет мысль, что вы, выступив на стороне нашего нынешнего соратника Альдо, тем самым виновны в моей гибели. Это так? — Вы правы, — коротко ответил Робер. — Тогда я попрошу вас оставить эти глупости, — голос Манрика прозвучал довольно резко. — Вы делали то, что считали нужным. Я погиб, и я теперь здесь. Этого не изменить. Мне известно, что вы не знали о плане моего устранения. Как считаете, неужели я буду сейчас враждовать с вами, в то время, как Альдо мой соратник, и мы с ним довольно долго сосуществуем, хотя не общаемся слишком тесно, и не являемся друзьями? Мы, скорее, оппоненты, как и с присутствующим здесь господином Колиньяром, под чьим началом ваш бывший сюзерен находится. Эстебан поклонился с невозмутимым видом. Робер вздохнул. — Возможно, я вас понимаю. Моим долгом было сказать вам, что… — Вы сказали. Я это оценил. Ваш долг исполнен, — Манрик подошёл на карте к Галтаре. Там был искусно изображён холм с кругом колонн на вершине и неким строением, вероятно, храмоме. — Наша цель сейчас здесь. Уверен, просто так добраться туда не получится. Вот что важно. Туда могут подняться лишь эории, в ком кровь древних. Вот только монстров это не касается. Они ходят, где им вздумается. А там, наверняка, нечто гораздо более худшее, чем просто безмозглые твари, сошедшие с ума от жажды крови. Я знаю это так же верно, как своё имя. — Мы что-нибудь придумаем, — заверил Эстебан. — Победили же мы раттона-Штанцлера. Командир Охотников не счёл нужным комментировать столь оптимистичное заявление. Жермон Ариго, а затем и Робер принялись расспрашивать Манрика, заодно внося предложения. Тут Ричард чувствовал себя лишним. Айрис, судя по её лицу, разделяла это мнение. К счастью, Эстебан тоже. Взяв Окделлов под руки, Охотник быстро повёл их к выходу из зала. — Манрик тот ещё зануда, если честно, — тихо сообщил он. — А сейчас он нашёл уши, в которые можно лить свои теории. Нам лучше быть подальше. Как успел узнать Ричард, единого командования у Охотников не было. Манрик являлся авторитетным вождём самой крупной группы, но не более того. Формально у Эстебана, избранного вместо Мерже, был свой отряд, и они являлись равными. В главном Зале их уже поджидали остальные. Жак Гроссо с компанией развёл здоровенный костер, плюс имелось два поменьше, на некотором отдалении. Первый предназначался для общего сбора, один из меньших — для желающих уединения, и ещё один — для самих Охотников. Если кто желал ещё, для себя лично, то места было достаточно. Эории шумно обсуждали своё нахождение в легендарном Лабиринте. Не все. Валентин, Райнштайнер и Арно, а вместе с ними Йоганн сторонились всеобщего веселья. Так же поступал Валме. Он, правда, о чём-то размышлял. По кругу ходили меха с вином, привезенные из Аконы, некоторые прикладывались к личным флягам. Алва не возражал… правда, до начала действия. Сейчас было можно. — Хранительница — самая прекрасная, и в тоже время таинственная женщина, — мечтательно произнес Баата. — Поистине, невероятно, что мы воочию видим королеву Заката, которой неизвестно сколько веков. Все умолчали о её поразительном сходстве с Алвой. Или не заметили? Вряд ли — Хотите приударить за ней?.. — засмеялся Вальдес, отхлебывая из меха. Несколько человек подхватили. Не все. Охотники смолкли, напряглись. Эстебан сел слева от Валентина, а за ним и Ричард с сестрой. Шум немного стих. Ричард не без удивления заметил, что лицо Колиньяра, да и Айрис, приобрело некое сходство с каменной маской. — Я скажу кратко, и повторять не буду, — начал Эстебан без лишних предисловий. — Любой из Охотников убьёт вас ради Госпожи без раздумий и малейшего колебания. Любой. Мы сейчас ведём себя сдержанно лишь в силу вашего незнания, и потому что мы знаем вашу важность для предстоящего дела. Другие будут вести себя иначе. Особенно Альдо. — Узурпатор так хорош с оружием?.. — насмешливо спросил Салиган — Насколько я знаю, не слишком. Эстебан погладил рукоять Листопада. Всё Охотники в этот миг стали как-то ближе к своему оружию. Ричард, на всякий случай, положил руку на кинжал. Стало тихо. — Альдо убил Закатное воплощение Моро, бешеного коня Алвы, — Эстебан говорил тихо, но отчётливо выговаривал каждое слово. Его слышали все. — Альдо с отгрызенной рукой продолжал сражаться с раттоном, о которых вы, да и то не все, слышали лишь в сказках. И Альдо не далее как вчера один на один победил сильнейшего монстра. Забудьте о том, кем он был. Альдо — Охотник. Здесь прошлое не играет роли. Здесь ты являешься настоящим. Я предупредил, и ваше дело, как к этому относится. Но вы в Лабиринте. Здесь наши правила. Любое оскорбление в адрес Альдо, насчёт его прошлого, или чего бы то ни было ещё, а тем более, скабрезности и неуважение к Госпоже закончатся смертью произнесшего это. — Истинно так, — сказал Жак Гроссо, поглаживая ствол мушкета. — Я сама его убью, — Гудрун меланхолично улыбнулась. Вместе с отблесками огня в её глазах плясало безумие. Даже Ричард ощутил холодок, пробежавший по спине. — Мы поняли, господа, — спустя некоторое время, прервав молчание, за всех ответил Вальдес. Эстебан кивнул. — Прекрасно. А теперь отдохнём. Вскоре небольшая пирушка продолжилась. В костры щедро кидали травы, Охотники, смеясь, подкатывали бочонки с пивом. Ричард прихлёбывал из фляги можжевеловку, привезённую дядей. Так здорово было ощутить вкус Надора. Вдруг из тёмного зева прохода шмыгнула быстроногая тень, а за ней вторая. И вот уже Ричарда окружили Закатные Твари, — одна, рыжая, как солнце, устроилась у него на руках, и требовала чесать ей голову. Вальдес не спускал с Ричарда глаз. — Герцог Окделл, эти звери вокруг вас так и вьются, — заметил он. — Они любят моего брата, — ответила Айрис, отбирая флягу у Ричарда, чтобы хлебнуть самой. — Не могу не согласиться. У вашего брата, эреа, удивительные глаза. Как и у кошек. Ричард напрягся, но Вальдес лишь дружелюбно улыбался в ответ. — У меня тоже есть… ммм, необычные друзья, они недалеко от Хексберг. Думаю, вы бы могли им понравиться, герцог, эреа. Парочка Тварей подбежали к Вальдесу, понюхали его, одна потёрлась носом о руку. Вальдес рассеяно её погладил. Видимо, Тварям он понравился. Айрис заинтересовалась его друзьями, принялась распрашивать, но Ричард слушал вполуха. Он следил за Колиньяром. Эстебан воплощал свой план, переходя от группы к группе и тихо переговариваясь. Наконец, Ричард улучил момент, когда тот проходил мимо, и ухватил его за руку. Эстебан удивлённо посмотрел вниз. — Нужно поговорить. Эстебан присел, а Ричард, понизив голос, рассказал ему о встрече с Леворуким. — Что ты думаешь? — в конце рассказа спросил он. Тот пожал плечами. — Странно это всё. Ровно в момент, когда приближается последнее сражение, появляется Леворукий. Этерна, Рубеж… он не рассказал, далеко ли это? Можно ли будет сюда возвращаться? — Нет. Но раз Леворукий приходит сюда, значит есть дорога, — Ричард пожал плечами. Рыжая Тварь утробно урчала на его руках. — А ты сам что-нибудь решил? Ты же хотел присоединиться к Братству. — И сейчас хочу. Но разве Охота — не подготовка к битве с раттонами? Так может, цель Братства в том, чтобы сильнейшие уходили на Рубеж? Я не знаю, он рассказал так много и так мало одновременно. — Если случится ещё встреча, распроси его поподробнее, — предложил Эстебан, а потом, увидев, как в Залу входят, придерживая Хранительницу под руки, Альдо и Алва, ухмыльнулся и повысил голос: — Похоже все в сборе, значит настало время. — Время для чего? — полюбопытствовал Ричард, хлебнув из фляги, отданной сестрой. Можжевеловка помогла расслабиться, превратила мысли в ленивые камни, что покачивались и бормотали в голове о чём-то своём, каменном. Айрис поднялась. — Время для ритуала! — и хлопнула в ладоши. Охотники, сначала вразнобой, стали отбивать ладонями ритм. Эстебан взял Ричарда за руку и повлёк к центру Залы. Тварь недовольно мяукнула, лишившись уютного лежбища. — Ты же хотел стать членом Братства! — улыбаясь, ответил он. — И, как в любом братстве, есть ритуал, через который надо пройти. Хранительница отстранилась от поддерживающих рук, пошла к центру комнаты. Вот она дошла до колодца, отбивавшие ритм Охотники замерли. Она оглядела всех присутствующих, спросила, повысив голос: — Есть ли кто-то, кто возражает против вступления в Братство Ричарда из дома Окделл? Ответом была тишина. — Доказал ли Ричард из дома Окделл, что достоин вступления в Братство? Ричард замер. Ответом было многоголосое: «Да», и улюлюканье. — Подойди ближе, Ричард из дома Окделл, — откуда-то из складок платья появилась золотая чаша, усыпанная тёмными и бесцветными камнями, а так же прямой нож с трёхзубой головой. Он шагнул к колодцу. Хранительница взяла его за руку. — Клянёшься ли ты, Ричард из дома Окделл, чтить и уважать правила Братства? В горле внезапно пересохло. Он не был готов, он всё ещё не готов. Но вот, Ричард стоит перед Хранительницей, а все остальные ждут его ответа. — Готов. Взмах ножа, вспышка боли — в колодец закапала, заструилась ручейком нитка крови. А Хранительница протянула ему чашу: — Испей из Истока, соединись кровью своей с кровью будущих братьев, — Ричард понял, что от него требовалось. Взяв кубок, он наклонился над колодцем, зачёрпывая чёрной в свете костров, жидкости. Поднеся кубок к губам, он осмотрел собравшихся. Айрис ободряюще кивнула. Алва, не отрываясь, смотрел на Ричарда. Впрочем, на него все смотрели. И он отхлебнул, сначала осторожно, а потом, глоток за глотком, осушил кубок до дна. Удивительно, но на вкус это было вовсе не как кровь, а скорее сильно выдержанное вино. В голове мгновенно помутилось, ноги стали как ватные — он осел на пол, по телу прокатилась волна жара. Эстебан и сестра подбежали, сели рядом. Айрис опустила прохладную ладонь ему на лоб. — Потерпи, будет больно, но недолго, — её голос отдался в черепе раскатами грома. А потом пришла боль, обжигающая, колючая, яркая. Ричард не помнил, кричал ли он. Не помнил, что ему говорили сестра и друг, но их голоса долетали сквозь плёнку жара, терзающего плоть. Ему казалось, он сгорал заживо, казалось, что с него сдирали кожу, а потом посыпали солью оголённое мясо. Сколько прошло времени? Он не знал. Когда очнулся, то понял что лежит на коленях у Айрис, а на самом Ричарде и вокруг, заполнив всё пространство у колодца, расположились Твари. Одна из них лизала ему лицо, другая — руки. — Пришёл в себя? — раздался голос Эстебана. — А ты, оказывается, силён. Другие на твоём месте кричали и пытались раздеться. Ричард промолчал — не говорить же, что от боли у него перехватило горло и свело судорогой мышцы? Он осторожно ссадил с себя Тварей и сел. Прокашлялся и охрипшим голосом спросил: — Долго я…? — Костры ещё не прогорели, ночь ещё не закончилась, — туманно ответил Эстебан и передал ему его же флягу. А потом сообщил: — Ворона очень заинтересовала Чаша Причастия. Быть может, мы всё это время обладали Чашей Ветра, не подозревая этого — это Алва предположил. Хочешь послушать, что ему расскажет Госпожа? — Так мы, наверное, уже пропустили всё самое интересное! — расстроился Ричард. — Вряд ли, Хранительница только что отошла от тебя. Она, обычно, доводит всех вступающих в Братство до края бездны, в которую они заглядывают. Были случаи, когда люди погибали при этом ритуале. Прикрыв глаза, Ричард ещё отхлебнул можжевеловки. Айрис рисковала своей жизнью после смерти ради того, чтобы вступить в охотничьи ряды. Что ж, теперь он тоже это сделал. — И часто люди умирали при вступлении в Братство? — поинтересовался он охрипшим голосом. — Реже, чем кажется. И никогда — эории. Впрочем, я не застал эту пору, знаю лишь по рассказам. Оттолкнувшись от каменного пола, Ричард встал. — Пойдёмте к Хранительнице, а то пропустим всю историю. Хранительница, Алва, Альдо, Робер, Жермон и Вальдес сидели у одного из костров. Уловив тихий голос Хранительницы, Ричард прислушался к тому, что она говорила. А рассказывала она легенду, уже слышанную от эра Рокэ, о чаше, оставленной залогом главой рода Борраска. И получалось, что Хранительница, — это та самая возлюбленная Унда. Оставленная. Как же её звали? Казалось, имя вот-вот вынырнет из глубин памяти, но, показавшись краем, оно вновь погружалось в тёмные воды. Все эти тысячелетия она блуждала по Лабиринту, служила наставницей новым Охотникам, видела зарождающуюся дружбу, а может и любовь между ними, сама лишённая этого дара. Каково ей было, покинутой своим избранником, проклятой на вечные блуждания в темноте. Стало пронзительно её жаль. Переглянувшись, Ричард, Эстебан и Айрис одновременно отступили в тень, вернулись к своему костру, к Тарье и Шраю. Жак, скорее всего, выменивал свои трофеи, собранные с монстров, на очередные приблуды и микстуры — его у огня не было. — Вот оно как сложилось, — задумчиво пробормотал Эстебан. — А вы не подозревали, что ваша Чаша, — та, которую мы ищем? — полюбопытствовал Ричард. Тарья и Шрай подняли головы от пламени. Эстебан пожал плечами и подкинул берёзовое полено в огонь. — Как-то в голову не приходило, мало ли на свете мистических реликвий. Я всегда думал, что это просто красивая старая чаша, а вся сила в Колодце. Тем более, что Чаша должна откликаться лишь в руках эориев и Повелителей Ветра. — Может, Оставленная была одной из дочерей Анэма? — Дядя и племянница? Да ты знаешь толк в извращениях, герцог Окделл! — воскликнул Эстебан, ткнув Ричарда кулаком в предплечье. — Но раньше это было нормально, кровь эориев старались сохранить густой. Да и сейчас… — тот оборвал себя. — Сейчас столь близкородственные связи не поощряются короной и сьентификами. — Матушка хотела выдать Айрис за Наля. — Я бы не пошла! — фыркнула сестра, доставая точильный камень и Пилу-Топор. Скрро-вжик — заскрежитал камень о металл. — Тебя бы и не спросили, — печально заметил Ричард, потянувшись к Лунному Свету. Отдых отдыхом, а забывать об оружии не следует. — А я бы сбежала! — Ты так и сделала. — Я так и сделала! — повторила Айрис, смотря брату в лицо с вызовом, мол, «и что ты сделаешь». Ричард в ответ только качнул головой. Она не не думала о репутации, его Айрис, действовала на инстинктах и эмоциях. Может, поэтому выжила в суровом мире Охоты? Тарья и Шрай тоже молча принялись ухаживать за оружием, смазывать его гвоздичным маслом. Скррр-вжик — шуршало в установившейся тишине.   … Утро выдалось туманным. Выйдя из Лабиринта, Ричард смотрел на белесое марево, скрывавшее древнюю Гальтару. Мысли вновь занимали воспоминания о встрече в таинственной башне. Не мог ли Леворукий его обманывать с целью, известной ему одному?.. Мать бы посчитала именно так. Более того, она была бы в этом свято уверена. А вот Ричард полагал обратное. Его собеседник не лгал. Было в нем что-то, заставляющее уму верить. Ночью он рассказал о встрече Айрис и Альдо. Сестра сразу восприняла это так же, как он сам. Она поверила, только жалела, что им ничего не известно ни об Этерне, ни о Рубеже. А вот Альдо воспринял новость как-то отстраненно. Просто принял к сведению, и всё. Похоже, его волновали совсем другие проблемы. Что ж, Ричард имел в союзниках Эстебана и Айрис. Пока этого было достаточно. Алва проводил большую часть времени в беседах с Хранительницей. Анакс был жаден до знаний, он впитывал их, подобно губке. Достойное качество для короля. А вот с этим, с его возведением на трон, намечалась проблема. Никаких подвижек в приобретении сторонников для достижения этой более чем необходимой цели, пока достичь не удалось. Эстебан кое с кем поговорил, больше намеками… но и только. Как понял Ричард, многие на словах вполне одобряли эту идею, или даже восторгались ей. Однако только в теории. Присяга есть присяга — Ричард теперь прекрасно понимал смысл такого простого слова. Кроме того, все знали, что сам Алва не желает короны — убийственный довод. Ричард совершенно не понимал, что тут можно сделать. Сзади подошли. Здесь не могло быть врагов, но это не сестра… и не Эстебан. Он знал их шаги. Обернувшись, он с некоторым удивлением увидел Валентина и Арно. — Влажно, — произнес Валентин, глядя на туман. — Скоро снега не останется вовсе. — Да, — Ричард не знал, что ещё сказать. Отголоски дружбы ещё жили в его сердце. Но, столько всего произошло… Некоторое время все трое молчали. За этим их застал Катершванц, присоединившись к остальным бывшим унарам. — Твой новый друг сегодня ночью заводил разговоры… — начал Арно. — Создаётся впечатление, что он намерен добиваться короны для герцога Алвы. Ричард вздрогнул. Значит, Эстебан всё же зашёл дальше, чем он полагал. — Да, мы с Эстебаном подружились! — заявил он. Это, во-первых, было правдой, а во-вторых, позволяло уйти от опасной темы. — Он очень помог моей сестре, да и мне. К тому же, мы оба Охотники. Это Братство, как вы знаете… — Ты стал Охотником только сегодня ночью, — поморщился Валентин. — Впрочем, речь сейчас не об этом. Колиньяр и впрямь стал куда лучше, чем я его помню по Лаик, хотя его своеобразный юмор и высокомерие никуда не делись. Однако, нас интересуют его планы. Ты тоже это поддерживаешь? Вопрос был задан в лоб. Ричард растерялся, но постарался не показать вида. — Эр Рокэ может стать великим королём. Гораздо более славным и полезным для Талига, чем все Оллары. Даже Франциск. Вы это знаете. — Конечно, — согласился Валентин без колебаний. Это застало врасплох ещё больше. Ричард невольно дернулся, словно получил пощечину. — Вот только это измена, — продолжил Арно, приблизившись. — Король Талига — Карл Оллар. Мы все ему присягали. И герцог Алва в числе первых. — Или для тебя этто ничехо не значит? — в голосе Йоганна прозвучала насмешка. Ричард покраснел. В нем одновременно пробудились стыд и злость. — Можете считать, что хотите. Однако я не присягал Карлу, так что не могу быть обвиненным! Касаемо его отца, то мой род всегда оставался верен дому Раканов!.. Даже эра Рокэ я предал лишь по незнанию. Я присягал Альдо, потому что думал… Ричард распалился. Голос Валентина,как всегда с холодком, остудил пыл. — Ты слишком много думаешь, Ричард. Оставь это занятие тем, кто делает это лучше. Алва не желает короны, и никогда не предаст Карла. Тебе это известно. А вот… Что именно вот, Валентин не договорил. Раздался сигнальный свист Охотника, несшего стражу на подступах к Лабиринту. Кто-то приближался, и это не враги. Из тумана вышли шестеро. Четверо, без сомнения, являлись Охотниками. Одного из них Ричард даже помнил по первому посещению центра Братства. Вроде, тогда он находился у костра Манрика. А вот двое других сразу привлекли внимание. Первого Ричард точно не знал, можно было лишь предположить, что он, судя по усам и камзолу, алатец. А вот второй… — Брат! — воскликнул Арно, пораженный и обрадованный до глубины души. Спустя миг он заключил Эмиля Савиньяка — а это, без сомнения, был он, у Лионеля никогда не было такого открытого выражения лица — в объятия. — Я тоже рад тебя видеть, — Эмиль широко улыбнулся. Встретить родного брата, считавшегося погибшим, было большой удачей. Именно сейчас Ричард остро ощутил, что значит семья. — Как?.. — Арно отошёл, не спуская глаз с брата. — Все просто. Меня нашли Охотники и доставили в Лабиринт. Я здесь уже недели две, — пояснил Эмиль, как будто речь шла о само собой разумеющихся вещах. Арно замотал головой. — Нет! Как ты выжил?.. Нам рассказали, что ты остался прикрывать отход… — Мы препроводили государя и свиту, кого смогли найти, в тайный ход. Последними ушли Чарльз и Франческа с матушкой. С Гаспаром Карои и верными солдатами мы дрались, сколько могли… Гаспар отвесил галантный поклон, как бы говоря, ах, господа, стоит ли упоминать о таких мелочах… — В общем, своей жизнью я обязан Гаспару и этим господам , — Эмиль широким жестом указал на четверых Охотников, составлявших ему компанию. — Однако, могу ли я спросить, как очутились здесь вы?.. Арно коротко описал ситуацию. Услышав об исчезновении брата и Чарльза Давенпорта, Эмиль насупился. — Будем надеяться, Лионель и Чарльз в порядке, ведь мы с Гаспаром находились в худшем положении, и выжили, — вздохнул он. — Савиньяки крепкая порода, — подтвердил Гаспар Карои, подкрутив ус. Снова раздался сигнал. Из тумана выезжала лёгкая конница. Передовые отряды армии пребывали. Некоторое время молодые дворяне наблюдали эту картину, затем, несговариваясь, пошли внутрь Лабиринта. Эмиля и Гаспара встретили восторженно. Они стали своего рода предвестниками победы. Правда, Алвы среди встречавших не было. Рано утром он, вместе с Хранительницей и Альдо, ушёл в глубь Лабиринта. Вероятно, их путь лежал к скрижалям, на котором было запечатлено проведение обряда, о котором что-то слышал Алва, и о котором было необходимо знать много больше. Так или иначе, они ушли. Зачем с ними отправился Альдо… Наверное, в закоулках Лабиринта могли подстерегать опасности, и лишний боец мог оказаться не лишним. Раньше считалось, что Закатные кошки полностью контролируют древние сооружения, и монстрам тут места нет. Но то было в Закате. В старом мире. Теперь всё изменилось, ни в чём нельзя быть уверенным. Хранительница получила ранение… Сама эта мысль вызывала оторопь. Значит, какие-то чудовища могли забираться туда, где раньше их не видели. Ричард, впрочем, полагал, что Альдо увязался за своей женщиной, потому что просто не хотел отпускать её с Алвой. Или она сама позвала его, из аналогичных побуждений, во что верилось слабее. В любом случае, их было необходимо ждать. В этом имелись свои плюсы. Охотники могли собрать больше людей, армия — подойти, по крайней мере, основными силами, и все они вместе — подготовиться. Минусы тоже имелись. Время уходило. Следующие три дня прошли незаметно, скорее, промелькнули. Охотники ходили на разведку в Гальтару. Это стоило пары жизней, ведь монстры не дремали, и их было много, но общее число членов Братства росло. Подходили ушедшие ранее в дальние рейды, присоединялись новые маленькие группы и одиночки. Самым большим подкреплением оказались почти три десятка Охотников из Гаунау. Они обитали в одном из древних храмов, затерянном в горах, и явились вечером второго дня. Эти держались обособленно, хотя не сказать, что враждебно. Охотников Лабиринта уважали все, они являлись основой основ, и самой многочисленной частью истребителей монстров. Эории старались содействовать. Правда, не все. Некоторые бродили по округе и доступным частям Лабиринта, утоляя любопытство. Робер и Ноймаринен-младший встречали подходящие части армии. Уже подошла почти вся конница и половина лёгкой артиллерии. Пехоты не было, как и тяжёлых пушек. Их стоило ожидать дня через два, а то и три, причём в самом лучшем случае. Имелись серьезные сомнения, что у них есть столько времени. Жермон Ариго продемонстрировал свои способности управления Ветром с чашей. Сомнений как в его правах на Повелительство, как и в подлинности реликвии, после этого не осталось. Возникший смерч был внушителен, не впечатленных не осталось. Вторая демонстрация, несколькими часами спустя, оказалась нацелена на группу монстров, подошедшую достаточно близко к Лабиринту. Менее чем за минуту от них ничего не осталось. Все четыре истинных Повелителя находились рядом, впервые за очень долгое время. Ричард сейчас остро ощущал свою силу. Он полностью овладел Лунным Светом, он осознал власть над Скалами, его физическая форма была прекрасной. И моральная сила. Ричард окончательно осознал смысл служения Повелителя, и своего собственного. Это была заслуга анакса, конечно… Но в основном его собственной сестры и Эстебана. Сейчас ему бы не хватало их, как, впрочем, и других Охотников отряда. К счастью, они были рядом, и явно не собирались исчезать. — Ты получше, чем в Лаик, но ненамного, — подбодрил Эстебан. Его Листопад мелькал, словно вихрь. Они тренировались на площадке у входа в Лабиринт, начав незадолго после рассвета. Ричард недовольно фыркнул. Впрочем, он понимал, что Колиньяр без использования стихии или Лунного Света, чья сила далеко не всегда являлась, разделает его очень быстро. Появление Айрис прервало столь мрачные мысли. — Герцог Алва и Госпожа вернулись, — сообщила она, и добавила, — И Альдо. Охотники сразу убрали оружие, поспешив в Зал Колодца. Этого момента они ждали, немного его опасаясь. Внутри было многолюдно. Сейчас здесь находилось почти полторы сотни Охотников и эориев, исключая лишь тех, кто находился в разведке или дозоре. Все они сейчас толпились перед постаментом с Колодцем, где стояли две фигуры: одна — хрупкой темноволосой женщины в длинном платье и накинутом плаще, другая — остролицего мужчины с властной осанкой, одетого на охотничий манер, при оружии. Альдо на сей раз не стал пытаться акцентировать на себя внимание, тем более, сейчас это было невозможно. Он спустился вниз, присоединившись к друзьям. — Нашли что-то полезное?.. — сразу спросил Эстебан, горя нетерпением. — Нашли, — Альдо не стал держать интригу. — И это более чем полезное, хотя не совсем то, что мы ожидали. Эстебан и Ричард переглянулись, Айрис выглядела озадаченной. Все они размышляли, какой будет ожидавший их обряд. Некоторые полагали, что он активирует древний и могущественный артефакт, о котором сейчас ничего не известно, другие — что сам Ракан, возможно, вместе с Повелителями, и есть то самое недостающее звено. Имелось даже мнение, что им предстоит вернуть Четверых. Как мрачно пошутил Райнштайнер, хорошо, что не Создателя. О том, как именно проходит ритуал, не было даже догадок. — Господа, друзья мои! Как вы знаете, Госпожа обнаружила старые записи, — начал Алва, поклонившись Хранительнице, — настолько древние, что они высечены на плитах. Я имел честь посетить это место вместе с ней и нашим добрым другом из рядов Братства. Альдо, чувствуя внимание собравшихся, слегка смутился. Это было в высшей степени необычно, как и тон упоминания его персоны Вороном. — Записи частично даже не именно записи, а рисунки, что лишь подчеркивает их возраст, — продолжил Алва. — К сожалению, часть их не сохранилась. Мои скромные познания древне-гальтарского, а в основном, конечно, великолепное им владение Госпожой позволило понять одно, и это главное. Шанс победить и спасти мироздание есть. В древности Четверо, понимая опасности, угрожающие любимому и оберегаемому ими миру, нашей Кэртиане, создали защитную сеть из целого ряда сооружений, больших и малых. По некоторым сведениям, их шестнадцать, по другим — гораздо больше, причем не все они находятся на известном нам материке. — К сожалению, особенности диалекта и потерянные части записей не дают точный ответ, что же именно было создано Четверыми, — добавила Хранительница. Она устала. Это было ясно с первого взгляда. И, в тоже время, на её лице проглядывало некое удовлетворение, как от хорошо проделанной работы. Охотники и эории не издавали ни звука, ловя каждое слово. — Она, эта сеть, оберегала Кэртиану даже в отсутствии Четверых. Можно сказать, это идеальная защита от любых угроз, начиная от колодцев с зелёной скверной, выпускающей массовое безумие и звериные инстинкты, заканчивая основами мира, разделения всех его пластов. Даже уничтожение отдельных её элементов не уничтожало целое. Защита перенаправлялась сама. Как мы поняли, даже потеря половины элементов не является непоправимой. Проблема в том, что её иногда… Это через очень большое время, по нашим меркам, — Алва усмехнулся, — Её нужно подзаряжать. Естественно, божественной силой. Пока Четверо находились здесь, всё шло хорошо. Даже потом, после их ухода, потому что те, в чьих жилах кровь богов, взяли миссию на себя. Их сил было достаточно. Но со временем, пусть и долгим, традиции уходили. Фамилии древних родов исчезали… хотя, как мы знаем теперь, лишь официально. Некоторые эории из новых заулыбались, особенно Вальдес и Баата. — Потом ритуалы прекратились совсем. Когда-то я видел документ, согласно которому Эрнани Святой запретил некий обряд. Теперь я понял, какой. Впрочем, он почти не проводился уже до него. Согласно отрывочной записи, последний был сотворён почти шестьсот лет назад. Один Излом защита пережила. К нашему с вами времени её сила уменьшилась до неприемлемого уровня. Это означает, что наша задача вновь совершить этот древний ритуал, чем мы и займёмся. — Но в чём конкретно заключается суть ритуала? Вопрос был задан из рядов собравшихся. Говорил Дэвид Рокслей, представитель старого рода вассалов Скал, как оказалось, единственного настоящего. — Точного описания нет, — Алва говорил медленно, и каждое слово капало водой в песок. — Мы должны подняться на Холм Четверых. Вместе. Каждый эорий, кто здесь присутствует. И там… — Вместе с анаксом они должны объединить силы, обрушив скрепы обелиска и оросив священный холм своей кровью. Вернуться не все, — внезапно сказала Хранительца. — Это цитата. Простите, но больше ничего нет. — Именно так, — подтвердил Алва. — Мы знаем не слишком много, но это лучше, чем ничего. Касаемо риска гибели, то каждый здесь в нём не сомневался. Что я знаю наверняка, так это то, что трусов здесь нет. Собрание выразило одобрение, многие обнажили оружие, воздев его вверх. Ричард улыбался. Да. Пролить кровь это то, что требовал от него его долг, и род. Он знал, что готов. — Однако… Герцог Алва, Госпожа! Что означает фраза «обрушить скрепы обелиска»? На сей раз спрашивала Айрис. Она всегда была любознательной. Хранительница осталась стоять, не меняясь в лице. Она словно окаменела. Алва поморщился, хотя, вероятно, это лишь показалось при неверном свете. — Это неизвестно. Да и неважно. Мы объединим силы и прольем кровь, так как битва ждёт нас в любом случае. Выбора у нас нет. Я полагаю, это вас устраивает. Возникла пауза, а затем зал огласилился воинственными кличами. Многие, обнажив оружие, возвели его ввысь. Уговаривать пойти в бой ради Талига и всей Кэртианы здесь никого не стоило. Правда, оставался вопрос, бой с кем, и чем он должен венчаться. Эстебан поднял руку, привлекая к себе внимание, и спросил: — То есть, все эории поднимутся на Холм Четверых, пустят себе кровь и всё? В этом суть ритуала? — И воззовут к своим силам через реликвии, — уточнил Алва. По его лицу нельзя было сказать, как он сам относится к озвученной версии ритуала. — Звучит ненадёжно. Это же происходило, когда в прошлый раз открывался Лабиринт, вы в этом уверены, герцог Алва? — Мы не знаем, что происходило раньше, маркиз. Записей об этом не сохранилось, а в Лабиринт никто не спускался, чтобы высечь историю потомкам. Точно известно лишь то, что открывает и запирает кровь, любой ритуал связан с кровью. Эстебан лишь покачал головой и отошёл к костру. Задние ряды пришли в движение, Охотники раздались в стороны, пропуская вперёд двоих мужчин: высокого, широкоплечего, с аккуратной бородкой и гибкого, худого, с длинными, тёмными волосами, стянутыми в хвост. У Ричарда спёрло дыхание, он сразу понял, кто это — картины передавали сходство. — Полагаю, вам понадобится помощь на Холме, потомок, — сказал Рамиро Алва, подходя к Колодцу, у которого стоял Рокэ. — Никто не поднимался туда все эти века, кто знает, что там ждёт. Ворон некоторое время смотрел на предка. Щека у него конвульсивно дёрнулась. Потом он прикрыл глаза и кивнул. Охотники и эории, наблюдавшие за встречей, принялись расходиться, кто к кострам, кто прочь из зала. Они справедливо решили, что родственникам лучше поговорить наедине. Впрочем, собрание и так было закончено. Им предстоял поход к Холму, а что там ждёт, о том имелись лишь смутные очертания. Большего никто сказать не мог. — Я иногда представлял эту встречу, но то была лишь фантазия. И вот она стала явью, — Рокэ, улыбнувшись, покачал головой. — После смерти мы могли встретиться здесь, в Лабиринте, — заметил Рамиро. Его улыбка была очень похожа. — Я рад, что это случилось при твоей жизни. Постараюсь приложить все силы, чтобы она длилась долго. Тебя ждут великие дела. Я это чувствую, не знаю, откуда оно приходит. Больше Ричард не слушал. Он смотрел на своего предка. Рядом никого не осталось, друзья тактично ретировались вместе со всеми остальными. Святой Алан был обманут, как и он сам. Его подвиг оказался преступлением из-за подлости Эрнани. — Когда я узнал от твоей сестры, что наш род прерван, то была большая печаль, — Алан приблизился. Ричард отметил, что в реальности он похож на отца больше, чем на изображениях. — Теперь я очень рад, что это не так. Странно, но даже здесь, за четыреста лет, не избавляешься от переживаний за судьбу рода. — Мы же Окделлы! — выпалил Ричард. Алан склонил голову. — Да, потомок. Ты прав. Мы — Окделлы. Такими были, есть и будем. Ричард, однако, в этот момент думал немного о другом. Кое-что в словах предка насторожило его. — Вы сказали… Наш род не прерван. Но я последний Окделл! И я, если подумать, тоже погиб, — озвучил он свою мысль. — Ты не совсем жив, но и не совсем мертв, — покачал головой Алан. — Я не знаю, как это описать. Скорее всего, таких случаев в истории не было. Полагаю, когда твою душу собрали воедино, ты воскрес, но уже не совсем в Закате, так как одновременно с этим он слился с реальностью. Однако, ты Охотник. Один из нас. Я знаю это. В мире будущего тебе нет места. И всё же я чувствую, что род Окделлов сохраняется. Ричард ощутил дрожь. Неужели… Значит, всё было не зря. Затея Эстебана удалась. Его женитьба с Анной-Ренатой удалась. Его потомок увидит свет. Оба Алвы уже сидели у отдельного костра, беседуя. Алан тоже жестом пригласил Ричарда присесть к огню. Им было о чём поговорить…   Ближе к вечеру Эстебан выловил Ричарда у выхода из Лабиринта, схватив за руку. — Ты так и не поговорил с Алвой! — Но когда бы я смог? Он то пропадает в пещерах, то говорит с Госпожой! К тому же, это тебе на руку, ты можешь заручаться поддержкой эориев, не привлекая его внимания. Зачем тебе я? — А если я считаю, что вам нужно поговорить? Нельзя, чтобы после нашего ухода из мира живых, род Окделлов остался без поддержки, моя сестра осталась без поддержки короны. Поэтому я буду стоять у тебя над душой,пока ты не наберёшься смелости. — Ты назвал меня трусом? — вскинулся Ричард, потом сразу понурился. — У эра Рокэ сейчас множество гораздо более важных дел, чтобы выслушивать исповедь бывшего оруженосца, Эстебан. Сейчас ему нужно поговорить с эром Рамиро. — А потом ему нужно будет провести смотр войск или ещё что-нибудь. Ты сам упускаешь свои возможности. Иди и поджидай, когда Алвы закончат свой разговор, лучше содрать коросту с раны быстро, чем оттягивать момент. Эстебан обнял Ричарда за плечи и увлёк обратно в Лабиринт, не дав тому и шанса на отступление.   Скорчившись у стены, Ричард наблюдал, как Рамиро выходит из пещеры, где они были вместе с Вороном. Напротив него, скрестив ноги, сидел Эстебан. Он криво ухмыльнулся и поднял сжатый кулак. Вздохнув, Ричард оттолкнулся от стены и поднялся. Эр Рокэ стоял спиной ко входу, и вся его фигура выражала усталость: опущенные плечи, ладони, сжимающие виски. Сколько же задач одновременно он решал? Стало его жалко, захотелось предложить пойти отдохнуть, выспаться, забыть на несколько часов, что на его плечах сейчас ответственность за весь мир. Ричарду стало стыдно, что он пришёл сюда, чтобы оправдаться. Но отступать некуда, Эстебан от него не отстанет иначе. И может даже не пустить, с него станется. — Эр Рокэ, можем мы поговорить? Алва резко обернулся. — Я вам давно не эр, герцог Окделл. Это срочно? Уставившись в плиты пола и сжав кулаки, Ричард сказал: — Это… вряд ли у нас будет шанс поговорить позднее. Если ритуал окажется успешен, то все Охотники вернуться в Закат, а мне… нужно объясниться. Услышав тяжёлый вздох, он вскинул голову. Алва стоял, держась длинными пальцами за лоб, который рассекали морщинки. Наконец, Ворон кивнул. — Говорите, юноша, раз это вам необходимо. Зажмурившись, как перед шагом в ледяную горную речку, Ричард выпалил: — Когда эр Ав… Штанцлер сказал мне, что вас нужно убить, я не хотел этого делать. После Варасты… после всего, что вы для меня сделали, это было бы неправильно, подло. Но Штанцлер показал мне список кардинала Сильвестра, где значились фамилии старого дворянства, которые он хотел уничтожить. Там была королева Катарина, Валентин. Не было только Савиньяков и Дораков. Много, много фамилий. Я хотел их спасти! Но отравить вас казалось немыслимым. Я долго бродил по городу, размышлял, но так и не смог прийти к решению, когда вернулся. — О! И что же вас подтолкнуло к тому, что вы в итоге сделали? — Вы были в своём кабинете, играли на гитаре. И мне вспомнилось, как королева Катарина говорила, что вы не хотите жить. И Штанцлер говорил так же. Вы были одиноки. Не знаю, не помню ход своих мыслей, но тогда я решил, что спасти Людей Чести ценой всего двух жизней — не большая цена. — Вы сразу решили отравиться вместе со мной? — Да, эр Рокэ. Это казалось наилучшим выбором. — И не подумали о своих сёстрах и матери, которых бы наверняка лишили владений и, в лучшем случае, сослали бы в монастырь. — На тот момент я об этом не думал. — Вы редко думаете о последствиях. Захотелось оправдаться, но Ричард подавил это желание. Он слишком мало знал о жизни за пределами родового замка. Но это только его проблема. — Наверное, вы правы. Я плох в дворцовых интригах и не знал, как спасти людей из списка. А Штанцлер показал мне путь, который казался разумным. А потом вы отослали меня к Альдо. И я снова не понял сразу вашего послания с кинжалом и кольцом. Но зачем вы мне не дали выпить яд, если хотели, чтобы я убил себя? Лёгкой походкой Алва подошёл к Ричарду, положил руки ему на плечи и поднял голову. Только сейчас Ричард заметил, что стал выше Ворона где-то на ладонь. — Герцог Окделл, я могу поклясться, что не хотел вашей смерти. Ни тогда, ни сейчас, не смотря на все ваши поступки по отношению ко мне. В ушах зашумело, Ричард с трудом различал очертания пещеры. Разлепив обветренные губы, он сказал: — Эр Рокэ, простите меня. За отравление, за суд. Я верил в Альдо, думал, ему важна поддержка и верность. И взрыв Барсовых Очей казался мне кошмаром. Но вы… вы были мне дороги. Я не хотел причинять вам вред. Алва ещё раз вздохнул и отошёл на шаг. — У вас странное выражение привязанности, юноша. Не завидую вашей жене. Не поступайте с этим хрупким созданием, как со мной, она этого не переживёт. — Эр Рокэ, зачем вы так…? Я, скорее всего, не увижу больше Анну-Ренату. — Возможно. Но мы не знаем, как обернётся ритуал, так что не теряйте надежды. Я вас услышал, герцог Окделл. Вы сказали всё, что хотели? Почувствовав себя бесконечно несчастным, Ричард кивнул. — Да, эр Рокэ. — Тогда ступайте и займитесь чем-нибудь. Дел много, времени мало. Понурившись, Ричард вышел из пещеры, к горящему энтузиазмом Эстебану. — Ничего не вышло, — Ричард посмотрел на вечерний небосвод, где играли блики последних лучей заходящего солнца. — Эр Рокэ меня не простил. Немного сбивчиво, он принялся рассказывать о разговоре. Эстебан внимательно слушал. Потом он неожиданно сильно хлопнул Ричарда по плечу. — Ворон простил тебя, — заявил Эстебан с усмешкой. — Это же очевидно. Просто он не из тех, кто выносит душевные терзания на люди. И так сказано было достаточно. Ричард едва не застонал. Этот оптимизм Колиньяра иногда бывал невыносим. — Знаешь, то, что ты говоришь, это полная чепуха… — начал он. Его прервал свист дозорного Охотника наверху. Спустя немного до них донеслись звуки труб и барабанов. Подошли основные силы армии. Четверть часа спустя Алва, Робер с дюжиной Охотников и эориев встречали у входа в Лабиринт Ноймаринена, Фок Варзов и нескольких офицеров, их сопровождавших. — Мы таки успели, Рокэ! — отдуваясь, сообщил старый маршал, спрыгнув с коня. — Для меня самого это удивительно, — было видно, насколько Алва рад. — Правда, дошли далеко не все, как мы и ожидали. Немудрено, ведь путь почти в сто восемьдесят хорн! — сообщая это, Ноймаринен приветствовал всех встречающих и обнял сына. — Мы привели почти тринадцать тысяч пехоты и больше шести — кавалерии. Лёгких пушек — сорок, остальные пришлось бросить по дороге или оставить из-за поломок или нехватки коней. В путь из Аконы с разницей в день выступили двадцать тысяч пехоты и семь тысяч всадников. Это означало, что сумели дойти за столь короткий срок две трети пехоты и почти вся конница. Орудия тоже доставили большей частью. Учитывая расстояние и условия, это было невероятно. Алва придерживался того же мнения. — Я полагал, что придет половина, включая кавалерию, — воскликнул он. — И это в лучшем случае! Вы же знаете, мы рисковали. Армия вообще могла не успеть, однако она здесь, благодаря вам! Ноймаринен поморщился. — Ах, оставьте, Рокэ! Мы все выполнили свой долг. Потеряли около тысячи убитыми и ранеными в стычках, плюс дезертиры и пропавшие. Ещё две тысячи я приказал оставить в Майдю — монстры его буквально вырезали, а задерживать всю армию было нельзя. Можешь отдать меня за это под трибунал. Остальные просто отстали, не выдержав темпа. Возможно, часть подойдёт, если у нас есть ещё пара дней. — Никаких трибуналов. Вы совершили подвиг, господа. Мы подумаем о награждении особо отличившихся, — серьезно сказал Алва. — Монстры словно озверели, хотя подобное сравнение звучит глупо, — вмешался Фок Варзов. — Дважды их отдельные стаи буквально пытались преградить нам дорогу! Нам пришлось пробиваться с боем. А в Майдю… Их там были тучи. Гораздо больше, чем в окрестностях городов обычно. Их словно согнали… — Они идут сюда, к Гальтаре, — хмуро сообщил Робер. — Охотники говорят, их уже в разы больше, чем обычно, хотя тут, в древнем месте, у них высокая численность всегда, и они всё прибывают. Старые полководцы ничего не сказали в ответ. Любому и так было ясно, что к чему. Алва жестом пригласил прибывших войти в Лабиринт, как вдруг Эстебан предостерегающе поднял руку. Все замерли. На границе света от факелов и ламп перед входом и темноты опустившейся ночи возникло движение. Это было странно, ведь посты Охотников зорко следили за округой, но никаких сигналов не было… Впрочем, причина сразу прояснилась. Там мелькнул силуэт клячи Арамоны и он сам, в своей шляпе сером плаще. Ближе к Лабиринту он подойти не мог. Зато его спутник, молодой офицер, прихрамывая, быстро зашагал к Охотникам и эориям, хорошо видимым на фоне огня. — Не знаю, зачем, но я выполнил просьбу этого парня доставить его сюда. Не благодарите! — проскрипел Арамона и исчез. — Чарльз… — прошептала Айрис, не веря своим глазам. Кто-то выругался. Действительно, это был Чарльз Давенпорт, ординар Надора, а теперь новоявленный эорий дома Скал. И вид его ясно говорил, что последнее время в спокойствии он не пребывал. Мундир был порван и запачкан кровью, на ноге темнело повязка. Шляпа отсутствовала, что для офицера считалось недопустимым. Алва выступил вперёд: — Господин капитан, мы рады вас видеть, но извольте доложить, что всё это значит?.. — Беда, господин Первый Маршал! — выдохнул Давенпорт, остановившись. — Измена.