Глава 8. Петля

Никита нервно дёрнул щекой и прошипел сквозь зубы: — Да что этот Горшок там делает с нашей Викой? Как долго мы будем наматывать здесь сопли на кулак? А? Нужно действовать немедля. Пока они разделились — Горшок в доме, Князь в бане. На глазах у ошарашенных фабрикантов, он забегал из стороны в сторону, как раненный зверь, взгляд его бешено метался по земле. Наконец, он заметил толстую палку, воткнутую в землю. Выдернул её и с остервенелым удовлетворением обнаружил, что у палки имеется острый, заточенный конец. Он взвесил её в руке, примериваясь, и проговорил: — Я сейчас оббегу вокруг, через соседний двор, и зайду со стороны бани, чтобы второй меня не заметил из дома. Подкараулю пока этот с серьгой выйдет из бани и проткну его этой палкой к хуям! Кука нервно всплеснула руками: — Никита! Ты с ума сошёл? Ты не сможешь! Не надо, прошу тебя! — Надо дождаться помощи, пожалуйста, Никита, а вдруг ничего не получится? — вторила ей Лена. Но парня уже было не остановить, глаза его горели фанатичным огнем. — Это у меня не получится? Ещё как получится! А вы сидите здесь в кустах и тряситесь дальше! Он сорвался с места и бросился прочь. Девушки испытующе уставились на Диму. Тот осторожно потёр глаза, руки его были перепачканы в грязи, впрочем как и у всех. — Окей, бежим за ним, правда щас делов натворит, — Дима глубоко вздохнул и ринулся вслед за Никитой. Девушки последовали за ним. Полный решимости Никита пробирался сквозь заросли, как танк, идущий в атаку. Ветви хлестали по лицу, дыхание рвалось из груди, но он не замечал боли. В голове стучала одна мысль: сейчас, сейчас, я должен их остановить, должен спасти Вику. Под ногами попадались кочки, коряги, гнилая листва. Он споткнулся о толстый корень, тело потеряло равновесие и полетело вперёд. Чтобы не упасть лицом в землю, Никита резко выбросил руку в сторону, словно отталкиваясь от невидимой стены. И в этот миг сработала ловушка, оставленная здесь одним сумасшедшим стариком, ещё несколько лет назад. Старик этот расставлял подобные ловушки, чтобы ушлые деревенские детишки не зарились на яблоки, в изобилии созревающие в его саду. Вот так поймает подростка за ногу верёвочной петлёй, тот с минуту висит вверх тормашками, а дед его снимет, да за ухо и к родителям через всю деревню тащит, чтоб другим неповадно было. Деда того уже давно не было — помер от старости, а ловушка осталась. Никита как раз в неё и угодил. Сухой щелчок — и под ногами захрустели ветки. Петля, замаскированная листвой, затянулась со скоростью ковбойского лассо. Но вместо того чтобы схватить за ногу, как задумано, она обвилась выше, одновременно вокруг шеи и подмышками. Рывок был жестоким. Никиту подбросило вверх, как куклу, ударило боком о ствол соседнего дерева. Мир перед глазами качнулся. Верёвка врезалась в горло, но часть нагрузки пришлась на плечо. Он повис перекошенный, полусогнутый, с головой, заваленной набок. От сильного удара об ствол дерева и от неожиданности, всё плыло перед глазами. Никита не понял, что с ним происходит. Но тело его непроизвольно дёргалось, из горла доносились сдавленные хрипы. Девчонки и Дима увидели издалека, в просвете между нависшими ветками дёргающиеся в предсмертных конвульсиях подвешенное тело парня. Они остановились и застыли на месте, как три воина, поражённые смертоносным взглядом Медузы Горгоны. — Боже, — выдохнула Лена, из глаз её хлынули слёзы. Кука взвизгнула и ухватилась за Димино плечо, чтобы не хлопнуться в обморок от шока. — Они его повесили, — мрачно произнёс Дима. Девчонки дрожали, переглядывались, они не верили своим глазам. Никита прекратил дёргаться и повис на петле безвольной тряпичной куклой. — Мы же только… только его видели… — Лена задыхалась, размазывая по щекам тушь. — Не могли… так быстро… -Могли, — отрезал Дима, резко повернулся к ним, оскалился по звериному и завопил, — Как вы до сих пор не поняли? Они не люди! Это демоны! — Мамочки, — пропищала Кука, — Мы должны его хотя бы из петли вынутьвынуть, похоронить… — Нет! — рявкнул Дима, — Они могут быть там и поджидать нас. Дима сузил глаза и злобно усмехнулся, казалось, что он не в себе. Он чуть попятился, давая себе пространство, как будто на сцене перед многотысячной аудиторией и торжественно произнёс: — Никита был прав в одном — мы не можем сидеть сложа руки. Но нужно действовать хитро, я должен всё обдумать. Мы сейчас пойдём в наш дом и всё обмозгуем. Обдумать подробный план убийства… Глаза Куки расширились уже до совершенно неприличных размеров, она завопила, размахивая руками: — Дима! Ты ёбнулся? Какое, на хуй, убийство? Надо бежать отсюда! Она решительно скинула с себя туфли на каблуках. — Вы как знаете, а я бегу к дороге. Поймаю попутку и доеду до полиции, или хотя бы до телефона. И я добегу, что бы мне это не стоило! И в подтверждение своих слов, она повернулась и бросилась бежать. Лена посмотрела на Диму и выпалила: — Я бегу вместе с ней… Дим, давай с нами, опасно здесь оставаться! — Опасно оставлять в живых этих двух психопатов, что убили наших друзей. Я остаюсь, — решительно проговорил Дима. Лена с воплем «Кука, подожди, я с тобой!», действительно умчалась вслед за подругой. Девчонки долго бежали в сторону трассы по просёлочной дороге, бежали, конечно сильно сказано. Босая Кука поранила ногу и они ковыляли, скорее медленно, чем быстро. Но на их счастье впереди показалась служебная машина ДПС. В сердцах девушек вспыхнула надежда на спасение. Они самоотверженно встали наперерез дороги и машина остановилась. Сотрудник ГИБДД — молодой парень отдал честь: — Инспектор Сумятин, в чем дело? Почему перекрыли трассу, что у вас произошло? — Помогите! — Лена почти потеряла голос. Она отчаянно замахала рукой в сторону Голубково, — Там… там два психопата! Солисты «Короля и Шута»! Они убили наших друзей! — Никиту повесили! — в слезах добавила Кука. — Прохора… бензопилой! Инспектор замер, ошарашенный потоком слов, и вдруг дверь машины открылась снова. Изнутри выбрался Антон. Он побледнел. — Подождите, — голос его дрогнул. — Как повесили? Когда я уезжал, они похитили только Вику. Вы уверены, что не ошибаетесь? — Мы всё видели! — Лена вцепилась в его руку, — Это правда! Никита… он в петле! Прохор… он мёртвый где-то в лесу валяется! Господи, Антон, хоть ты жив! Где ты был всё это время?! Инспектор хмурился, слушая. Он качнул головой, словно отгоняя бредовую картину: — Какая-то ерунда, — пробормотал он. — Не может быть такого. Я же их знаю. Нормальные мужики. Но девчонки буквально повисли на нём, тянули за руки, умоляли, плакали, всхлипывали. Их отчаяние было слишком настоящим, слишком страшным. Антон торопливо заговорил, словно оправдываясь перед самим собой: — У меня машина сломалась… Я шёл пешком. По дороге встретил его, — кивнул он на инспектора. — Рассказал, что видел, как они похитили Вику. Он сразу согласился помочь… Инспектор кивнул, подтверждая. В его взгляде мелькнуло колебание — и всё же он снова внимательно посмотрел на заплаканных девушек. — Поехали скорее! — Кука почти кричала. — Там ещё Дима остался! Они и его убьют! Все мгновенно забились в служебную машину и уже через десять минут оказались возле проклятого старого дома. — Хорошо, девушки, вы оставайтесь здесь, вы немного не в себе, а мы, — он кивнул на Антона, — Зайдём в дом и поговорим. Сумятин подошёл к двери и постучал. Дверь открыл Горшок и удивлённо вскинул брови: — Опа! Сержант! Какими судьбами? ДПС-ник улыбнулся, но строго проговорил: — Ну, Михаил, как же так, сказали мне, что на концерт спешите… а я ещё и подумал, какой концерт в Голубково? Горшок пожал плечами, развёл руками: — Ну, братан, дорога тяжёлая была. Хотелось хоть немного отдохнуть. Пиво, банька — сами понимаете. Да ты проходи, не стой на пороге. Миша отступил, давая дорогу. Сержант Сумятин шёл в дом, Антон остался на улице, как будто Миша его даже и не заметил. В доме обнаружился Андрей, они поздоровалась. Сержант, не вдаваясь в подробности, пересказал, что произошло: девчонки уверяют, будто они — Князь и Горшок — убивают участников «Фабрики», что Никиту повесили, а Прохора распилили, Вику похитили. Миша с Андреем удивлённо переглянулись. — Чёрт, — протянул Андрей, — Что за бред? Мы вообще ни сном, ни духом. Какие убийства? В этот момент дверь боковой комнаты скрипнула, и оттуда выглянула Виктория. Она была жива-здорова, пусть и с лёгкой усталостью на лице, но явно без признаков насилия. — Они меня не похищали, — твёрдо сказала она. — Наоборот, спасли. Всё нормально. Инспектор нахмурился ещё сильнее. Он начал ходить по дому, внимательно разглядывая всё вокруг. Провёл рукой по столу, посмотрел на лица хозяев. За окном девчонки, высунувшись, отчаянно жестикулировали, словно умоляя: «Не верь им!» Инспектор шагнул вперёд — и вдруг под ногой жалобно треснула старая прогнившая доска. С глухим криком он провалился вниз одной ногой застрял в образовавшейся дырке в полу. — Еб твою мать! — выругался он. Князь и Горшок тут же бросились помогать: вытащили его из дыры, усадили на стул. Сумятин стонал, держась за ногу. — Да бля… — подвывал он, раскачиваясь на стуле и едва переводя дыхание. — Сука…Походу я ногу сломал! Горшок заметался по комнате, озирался, будто искал решение: — Чёрт, да что делать? В больницу надо! Андрюха, давай заводи машину! Князь выбежал. Вернулся через минуту, мрачно выругался: — Да твою ж мать… все покрышки проколоты! А запаска у меня только одна. Инспектор стиснул зубы, хрипло сказал: — Ладно, хрен с ним. У меня же машина стоит. Садись за руль, вези меня в участок. Там фельдшер есть, хоть первую помощь окажет, а там и скорую вызовем. Князь кивнул, поднял Сумятина под руку. Горшок подхватил с другой стороны. Вместе они вывели инспектора из дома. Но едва они появились на крыльце, со стонущем от боли представителем законной власти, как фабриканты с ужасом отбежали подальше и спрятались за сараем. — Господи, вы видели? — сдавлено зашептал Антон, — Они ему ноги переломали! Теперь везут его хоронить! Живьём! Девушки схватились за головы, сбивчиво зашептались: — Господи… они его точно убьют… Это конец! Тем временем Андрей с Мишей усадили инспектора на заднее сиденье его же машины. — Мих, ты это…с Викой останься, мало ли что этим дуракам в голову взбредёт, они какие-то неадекватные. — Андрюх, справишься? — Не вопрос, — Андрей повернул ключ зажигания, и Миша хлопнул дверцей. Мотор завёлся, машина медленно тронулась. Миша постоял немного, засунув руки в карманы и глядя вслед удаляющейся машине, и вернулся в дом. Фабриканты остались в оцепенении стоять за сараем. Паника и шок окончательно укрепили их в мысли: они только что стали свидетелями ещё одного убийства.