Глава 9. Сладкая пытка и горький страх

Горшок запер дверь и в задумчивости прислонился к ней спиной. Вика стояла возле окна. Вид у неё был растерянный. — Миш, — голос её дрогнул, — Я ничего не понимаю. Всё что рассказал инспектор, это какая-то чушь. Как мои друзья могли? Почему они решили, что вы какие-то убийцы? Прохора зарезали, Никиту повесили… Да, Господи, не может быть, чтобы они погибли. Мне срочно нужно с ними поговорить. Как так вышло, что вы не смогли их найти? Мы здесь где-то в окрестностях сняли дом. Туда нужно идти. Он недалеко от озера. Миша, давай сходим к ним. Михаил кивнул и сделал несколько шагов в сторону девушки: — Слушай, Вик, я здесь всё не так хорошо знаю, как Князь. Ты права, конечно, нужно во всём разобраться. Но я понятия не имею, где тут чей дом, ё-моё! Надо Андрюху дождаться. Он же все окрестности здесь облазил. А у меня … этот… топографический дебилизм… — Кретинизм, — поправила Вика. Несмотря на хмурое настроение, это Мишино признание её развеселило и она с трудом подавила смешок. — А, он самый… щас вот сколько мы плутать будем? Постой… или ты, — Миша замялся, сложил брови домиком, отчего сразу же стал похож на грустного котёнка, — Или ты думаешь… у тебя есть сомнения, что мы и вправду могли… — Убить Прохора с Никитой? — Вика, подняла руки и активно ими замахала, — Ты, что, Миш, нет! Я бы никогда так не подумала. Вы же известные музыканты, это просто глупо. И чтобы подчеркнуть искренность своих слов, она шагнула к нему ближе, коснулась его плеча. — Я… это… рад, мне важно, что ты обо мне думаешь, — неожиданно, признался Миша. Вика удивилась. За один день она уже успела увидеть в нём много разного: и того страшного монстра со сцены, и здоровенного мужика, который умеет быть резким и грубоватым. Но вместе с тем — дурашливого, простого, почти по-детски доброго парня. И сейчас это признание окончательно сбило её с толку. Она не ожидала услышать от такого человека, что ему важно именно её мнение. От этого контраста сердце её дрогнуло. — Миш… — тихо сказала она, и в её голосе было больше нежности, чем она сама готова была себе признаться. Она приблизилась, почти вплотную. Подняла руку и кончиками пальцев коснулась его щеки. Миша замер, как будто боялся спугнуть этот момент. Его ресницы дрогнули, дыхание стало неровным, но он не сделал ни шага навстречу — только ждал, что будет дальше. Она поводила подушечками пальцев по колючей щетине, опустилась к линии подбородка, нежно очертила её. Губы его слегка приоткрылись и Вика сразу же воспользовалась этим и с лёгким нажимом погладила сначала верхнюю, затем нижнюю. Миша тихо, почти неслышно выдохнул, словно это было для него больше, чем любые поцелуи. Его тело было напряжено, как струна. Вика видела, как пальцы его подрагивают, как он готов сорваться, прижать её, но он не двигался. — Ты даже не коснёшься меня? — с мягкой усмешкой спросила она. Миша наклонился ближе, дыхание его обожгло губы девушки. — Я хочу, — хрипло выдохнул он. — Я, блин, сильно хочу. Но мне нужно, чтобы ты сама решила, как быть дальше. Вику кольнуло это признание, волнующий жар разлился где-то внизу живота. Она медленно положила руку ему на грудь. Под ладонью сердце билось так, что казалось, сейчас выпрыгнет наружу. — Терпи, — прошептала она. Его грудь приподнялась, дыхание стало рваным. Когда её пальцы двинулись к пуговицам, он издал низкий, сдавленный стон, будто от боли. Вика принялась расстёгивать его рубашку. Медленно, пуговица за пуговицей. Прильнула важными губами к его шее, осторожно и щекотно провела по ней языком. Привкус его кожи, горячей и чуть солоноватой, мгновенно опьянил. Миша откинул голову назад и простонал так, будто от её поцелуя его пронзило током. — Ты же хочешь… — она посмотрела в его затуманенные желанием глаза. — Хочу, — голос его сорвался, — Но ещё сильнее хочу, чтобы ты… мучила меня… своими… лаской своей… короче, мучила. Эти слова сломали последние её сомнения. Она прижалась теснее, плотнее, с издевательской нежностью. Потянула в стороны ткань расстёгнутой рубашки. Провела пальцами по его животу — по напряжённым, чуть подрагивающим мышцам. Соскользнула ладонями на бока, ощутила, как Миша весь словно рвётся наружу, но терпит, тянет это удовольствие, как пытку. Губы её коснулись Мишиного плеча, потом ниже. Каждый поцелуй он встречал стоном, будто это лёгкое, невесомое прикосновение прожигало его насквозь. Вика погладила его по спине, царапнула ногтями, возвращаясь к животу — и Миша глухо зарычал, сдерживая себя из последних сил. А когда её ладонь спустилась ниже, к самому краю, и едва коснулась напряжённого члена под толстой тканью джинс — его тело дёрнулось, и из горла вырвался рык, такой низкий, что у неё по коже пробежали мурашки. — Вик…— его голос сорвался в отчаянный шёпот, в котором было и желание, и покорность. Она улыбнулась, убрала руку, будто играя с его безумием, и снова провела ею по груди, нежно застёгивая одну из пуговиц обратно. — Давай не будем торопиться, — сказала она мягко, — Мне нравится вот так. Миша закрыл глаза, будто в сладкой агонии. Его тело дрожало, низ живота напрягся до боли, он чувствовал, как огонь течёт по жилам, лишая разума. Он подавил в себе огромное желание рухнуть к её ногам и умолять. Вика, хитро улыбаясь, застегнула ещё одну пуговицу на его рубашке. Затем она немного отстранилась и как не в чём не бывало поинтересовалась: — Может, пока Андрей не вернулся, чаю попьём, Миш? — Что?... А… Угу, можно чаю, — угукнул он, с трудом справляясь с чувствами. Они переглянулись. Всё, что только что произошло между ними, мгновенно повисло в воздухе — сладкой, мучительной недосказанностью. *** Кука, Лена и Антон ворвались в снимаемый ими дом и застали Диму в задумчивости смотрящего на сувенирную катану, что была прикреплена над камином. — Дима, две новости хорошая и плохая, — с порога выпалила Кука, — Антон нашёлся и привел полицейского, но эти ублюдки его скорее всего убили и закопали в лесу! Дима не обернулся, он снял катану со стены, вынул из ножен и взмахнул её пару раз. Лезвие со свистом рассекло воздух. Антон обошел его спереди. — Дима, что ты собрался делать, — медленно расставляя слова, спросил Антон. Дима невесело улыбнулся, вытягивая сувенирное оружие перед собой так, что кончик лезвия почти коснулся носа Антона. Тому пришлось с опаской попятиться. — Рад, что ты жив, — хриплым, но спокойным голосом проговорил Дима, в глазах его читался нехороший азарт, — У меня есть план, я теперь точно знаю, что нам делать. Он отложил опасный сувенир на полку камина и протянул руку в пригласительном жесте: — Присаживайтесь господа, сейчас я дам подробные инструкции, как действовать дальше. *** Белые, слегка покосившиеся Жигули остановились возле деревенского домика. Андрей вышел из автомобиля, захлопнул дверцу пассажирского сидения и весело махнул рукой водителю: — Спасибо, дядь Толь, до свидания! Пожилой водитель улыбнулся: — Давай, Андрюха, бате своему привет передавай. Скажи, что помогу вам полы перестелить в доме, можете на меня рассчитывать! — Спасибо большое. Андрей толкнул дверь собственного дома, но она оказалась закрытой. Он понимающего хмыкнул и постучал. Щелкнула задвижка щеколды, из-за двери выглянул немного смущённый Горшок. Он отошёл, впуская Андрея в дом. — Ну, как дела, Андрюх, чё там с нашим сержантиком, оклемается? — участливо поинтересовался Миша, когда Андрей устало опустился на стул. Сидящая за накрытым к чаю столом Вика поднялась навстречу, и налила Андрею чашку ароматного свежезаваренного чая. — Гипс, наверное, наложили? — лицо Вики казалось подозрительно раскрасневшимся. — Не, сказали, что рентген надо делать. Пока шину наложили, скорую к участку вызвали, — отозвался Андрей, потирая виски. И весело спросил, — Как вы здесь, ребятки, без меня? Никаких новых эксцессов не произошло? — Не, вот тебя ждём, нужно разбираться с этими фабрикантами. — ответил Миша, как ребенок раскачиваясь на стуле, — Вика говорит, что они дом какой-то возле озера снимают, надо туда идти. — Да, он двухэтажный, не прям рядом с озером, там ещё через небольшой пустырь надо пройти…вроде, — засомневалась Вика. Андрей кивнул: — Чё раньше не сказала, тут только три двухэтажки у нас, одна как раз недалеко от озера, номер даже знаю…эээ…40-й дом, — он потянулся, разминая затёкшую спину, — Щас пойдём, только чаю тож глотнуть дайте… Они еще посидели некоторое время, обсуждая всё случившееся. — Слушайте, у вас там на плите ничего не горит? Чёт запах странный какой-то, — насторожился Андрей. — Да, не, вроде… Викуль, — Миша игриво стрельнул глазами в Вику, — Вроде ничё ж не стряпаем? — Нет, — но Вика озадачилась, сосредоточено принюхиваясь, — Кажется, правда гарью несёт откуда-то со стороны прихожей. Она приподнялась, но Андрей с Мишей уже направились к входной двери и Вика услышала возглас Андрея: — Чёрт, у нас дверь горит! Она вскочила и ринулась к ним. Из щелей входной двери тянулся густой дым. Андрей кинулся на кухню и вернулся с ведром воды. Распахнул дверь, из неё полыхнуло жаром. Он плеснул на порог из ведра и пламя моментально погасло. На пороге в луже воды валялись пучки сухой обгоревшей соломы. — Ну и де-е-е-ла-а-а, — протянул Андрей, почесывая в затылке. — Охренеть! Кто это мог сделать? — ошарашенно таращась на остатки импровизированного поджога, спросил Горшок. Они переступили через порог и вгляделись в окрестности. Над кустами дикой ежевики приподнялась и снова спряталась чья-то блондинистая макушка. — Эй, — выкрикнул Князь, — Кто там? Он ринулся к кустам, Миша перехватил его за предплечье: — Я с тобой! — Да подожди ты, — Андрей отмахнулся, — Я щас… Вы пока здесь сидите, вдруг они опять поджечь попытаются, дом охраняйте! Он, побежал в сторону кустов. — Да, Андрюх, блин! Стой! Чёрт! Миша рванул было лед за ним, но потом остановился, взглянул на стоящую в растерянности на крыльце Вику, и поплелся обратно. Снова обернулся туда, куда умчался Андрей, выругался и вернулся домой. Андрей обогнул густые заросли дикой ежевики и увидел босую пухленькую блондинку. Она стояла возле дерева в позе бегуна перед стартом. — Эй, ты! Это ты подожгла? Совсем больная? А если бы мы сгорели? Блондинка ничего не ответила. Отбежала, хромая, на некоторое расстояние и снова остановилась. — Да, вы издеваетесь! — пробормотал Андрей и бросился к девушке. Та снова дала стрекоча, прихрамывая на левую ногу. — Да, стой ты, дурёха, всё равно догоню же! Чё с ногой? Может, помочь чем? В голове внезапно всплыл какой-то рассказ из программы внеклассного чтения, про куропатку, которая притворялась хромой, уводя лисицу от гнезда с птенцами. Андрей действительно догнал девушку, схватил её за плечо и резко развернул к себе, набрал в лёгкие воздуха, приготавливаясь хорошенько отчитать хулиганку, но внезапно его поразил тяжелый удар в затылок. Андрей уставился в круглые рыбьи глаза девушки, поднял перед собой палец, произнёс: «Ты — русалка» и потерял сознание. Очнулся он от того, что ему в лицо плеснули водой. Голова болела, как при жестком похмелье. Андрей дёрнулся и обнаружил себя сидящим и крепко привязанным к стулу. Осмотрелся. Перед ним стоял высокий темноволосый парень, неподалёку находилась та самая рыбоподобная девушка с пустым стаканом в руке, и ещё двое стояли возле двери. Все с изучающе-опасливым интересом пялились на него. — Ээээ, ребятки, что с вами за херня, — слабо проговорил Андрей. — Что за херня с нами?! — искренне возмутился темноволосый. Он подошёл к Андрею и наклонился к нему, заглядывая в глаза. Прищурился и понизив голос до интимного шёпота, загадочно произнёс: — Мне ещё не доводилось стоять так близко к чистому злу, — он принюхался, — От тебя даже пахнет злом… Князь чуть откашлялся и ответил: — У меня тяжелый день был сегодня, не успел принять душ… Парень выпрямился и сделал шаг назад. Подошёл к камину и взял в руки какую-то чёрную палку, в которой Князь, к своему удивлению, опознал японскую катану. Парень медленно, явно рисуясь, потянул лезвие из ножен. Поиграл с ним, рассекая воздух, сделал несколько загадочных выпадов, словно протыкал невидимого противника. Затем подбежал к Андрею, у которого замерло сердце, и замахнулся, как будто собрался рубануть катаной наотмашь. Андрей вскрикнул и зажмурился. Но темноволосый не ударил, он приставил лезвие к Андреевой шее. — Ай-ай, не надо так, ребятки, я в курсе, что вам это всё по-приколу, но мне такие приключения не нужны, — прохрипел Андрей, пытаясь освободиться. Парень зло сверкнул глазами и прошипел: — Момент расплаты настал! Он отодвинул от шеи Князя блестящее лезвие, несколько раз взмахнул им, и снова зловеще проговорил: — Месть — это блюдо, которое подаётся холодным! — Да какая месть, за что?! — воскликнул Андрей, — Парень, хватит дурить, брось саблю, это ж подсудное дело! Но парень вдруг схватил Князя за ухо и приставил лезвие к ушной раковине. — Не-не-не, не надо! — взмолился Андрей. — Эй, Дим, ты правда срежешь ему ухо? — поинтересовался низенький светловолосый парень. — Это лишь малое, что я сейчас сделаю, — замогильным голосом возвестил Дима. — Слушай, парень, ты всё же убери от меня свою… ай! Блядь!!! Дима грубо потянул Андрея за ухо и принялся пилякать по нему тупым лезвием сувенирной катаны. — Да, ёб… не отрезается… Дима с коротким рыком отбросил катану и рванул серьгу из уха своей жертвы. *** Миша метался по комнате, как бешенный зверь. — Миш, ну, это же недоразумение, ты же понимаешь. — воскликнула Вика, тоже начиная нервничать, — Господи, я не знаю, что на них нашло, что такое произошло с тех пор как я их не видела… Горшок на секунду остановился, посмотрел на неё глазами загнанного африканскими масаями льва: — Не защищай их, они ебанутые, как можно было дверь вообще поджечь? Неожиданно прозвучал резкий звон разбивающегося оконного стекла. Вика вскрикнула и спряталась под стол, Миша от неожиданности присел на корточки. К его ногам прикатился какой-то свёрток. Горшок вскочил на ноги и кинулся во двор, но никого там не обнаружив, вернулся обратно и мгновенно обмер: Вика стояла посреди комнаты, в одной руке сжимая окровавленный листок бумаги, в другой она держала блестящую серёжку-колечко. Подбородок её дрогнул, она пролепетала: — Миш, это Андрея… она… в крови… Миша выхватил записку у Вики из рук и прочитал: «А ТЕПЕРЬ ТВОЙ ДРУГ У НАС» — Это… это… что за хуйня… — Миша окончательно забыл, как говорить. Он метнул взгляд в сторону, сорвал с вешалки свой кожаный плащ, схватил с полки топор и стремительно направился к выходу. Вика попыталась его остановить, хватая за подол плаща: — Миш-Миш-Миш… Господи… Не ходи… Миш! Горшок кинул короткое «не мешай», мягко отстранил её от себя и молниеносно покинул дом.