Что у трезвого на уме...

      Апрель 1942-го года.       Территория Соединённых Штатов Америки.       Вашингтон.              Королевство Италия нервничал. В тускло освещённом кабинете специально были зашторены немногие имеющиеся окна. В свете единственной настольной лампы витала слабая серая дымка, в воздухе стоял отчётливый запах табака, смешанный с запахом старых бумаг. Полутьма в комбинации с тяжёлым спёртым воздухом создавали ту ещё атмосферу напряжённости. Стены будто бы давили, наполняя грудную клетку парня лёгкой тревогой. Итальянец сидел в кресле, крепко сжав ладони в кулаки на сомкнутых коленях, будто бы готовясь к тому, что его будут отчитывать. Будто бы он прилетел в чужую столицу через весь океан не для переговоров, а для явки с повинной, для самовольной сдачи в плен себя любимого, а сейчас его ждёт допрос, как соучастника крупнейшего военного преступления в истории человечества. Строгий взгляд Штатов, расслабленно восседающего в массивном кресле напротив него, сверлил в дуче дыру. Губы американца были сложены бантиком, временами поджимались в такт собственным мыслям. Он рассуждал, закинув ноги на стол. Тяжёлые армейские ботинки постукивали по лакированной поверхности, идеально начищенные, чтобы беспокоить их владельца о чистоте стола. После «инцидента», как он это называл, в Перл-Харбор Америка стал носить военную форму, которая определённо ему шла. Ему любой костюм шёл.       – Итак. – Прервал тишину Соединённые Штаты, видимо, мысленно подытожив свои умозаключения. – Я правильно понял, что ты хочешь выйти из игры?       Королевство Италия мотнул головой в сторону завешенного шторой окна, будто бы его признания могли подслушивать. Ему нужно было играть спокойнее, чтобы в случае чего об этих разговорах не прознали другие страны-участники конфликта, а уж тем более страны-члены Оси. Итальянец никогда не славился своими дипломатическими навыками, однако дуче нравился Штатам ещё с конца предыдущей крупной войны, что могло хоть немного повысить шанс того, что оба участника этого разговора сохранят тайну этой встречи.       – Да. – Королевство робко кивнул, вернув взгляд на Америку. – То есть, нет. Не совсем. Вряд ли я смогу выйти из своего альянса и остаться при этом в живых. Но и воевать я тоже устал.       Штаты затянулся дорогой сигарой и выдохнул очередное облако дыма, разрывая зрительный контакт с итальянцем. Королевство мог заметить, как в последний момент его собеседник нахмурил брови, то ли от злобы, то ли от простого непонимания. Когда дымка вновь рассеялась, лицо Америки вновь выражало задумчивое спокойствие.       – И что ты тогда предлагаешь? Вряд ли ты проделал весь этот путь, подвергая себя опасности, только для того, чтобы пожаловаться мне на свою дилемму.       – Да, слушай. – Королевство, поскрипывая ножками кресла по полу, придвинулся ближе к Штатам. Откашлявшись, скорее, чтобы самому собраться с мыслями и собрать слова в осмысленное предложение, чем от дыма, он продолжил. – Я хочу помочь закончить войну побыстрее. Помнишь, как мы вместе работали в Первую мировую?       – Вновь решил сменить сторону? – Штаты убрал ноги со стола и принял нормальную позу, отчего его внешний вид стал в разы серьёзнее. Вежливая улыбка пропала, уступая место осуждающему оскалу. – Так дела не делаются. Нельзя сбегать на другую сторону, как только начинает пахнуть жареным. Ты либо действуй по чести с самого начала, либо проиграй с достоинством.       И без того надломленная улыбка итальянца превратилась в откровенно фальшивую гримасу. Его самолюбие было задето. Смену конфликтующих сторон ему припоминали уже давно, что бывшая Антанта, что будущая Ось. Для дуче это была больная тема, раздражитель, которым любил пользоваться Третий Рейх, из раза в раз напоминая ему об этом и тем самым склоняя на свою сторону.       – Ну да, гораздо лучше сидеть в изоляции до первой оплеухи. – Королевство Италия закрыл лицо ладонями, пряча выражение лица, как от собеседника, так и от самого себя. – Я жить хочу.       Соединённые Штаты уже было открыл рот, чтобы ответить на столь внезапное признание, прямо пропитанное отчаянием, но Королевство положил на стол папку и толкнул её американцу. Массивная печать в углу плотной обложки ясно давала понять подлинность и секретность вложенных документов. В образовавшейся тишине было слышно тяжёлое дыхание хозяина кабинета, пока он с тихим шелестом перелистывал одну страницу за другой. Его глаза округлились, позабыв о своей маске показной несговорчивости. Такими документами не разбрасываются.       – Ты серьёзно? – Спросил американец, уже зная степень серьёзности Королевства.       – Можешь делать с этим, что хочешь. – Дуче отвернулся от собеседника, его потряхивало от напряжения. – Мне уже всё равно.       – Что ж, э-э… Думаю, я могу выслушать твоё предложение.                     Октябрь 1943-го года. Наши дни.       Территория Великогерманского Рейха       Берлин.              – Ещё раз тебе повторяю - я в Берлине. Я работаю. Твои глупые семейные посиделки обернутся для меня огромной труднопроходимой задницей, если я вот так всё возьму и брошу.       Остланд обречённо развалился в кресле, уже минут десять слушая надоевший голос старшего брата по телефону. На улице был день, самый разгар рабочей недели. В пропитанном дорогими духами вперемешку с осенним запахом улицы помещении стояла атмосфера суеты и рабочего запала. Кто-то бегал по офису с бумагами, кто-то со свежесваренным кофе. Телефонные разговоры и общение друг с другом сливались в неразборчивый рабочий гам, словно монотонное тарахтение отлаженного двигателя. Шелест бумаги, бряцание печатных машинок и звон телефонов были привычной офисной симфонией.       Переместив телефонную трубку в другую руку и, зажав её между плечом и ухом, Остланд отдал только что заполненную кипу бумаг кому-то, проходящему мимо его рабочего места, вроде бы Хорватии. На той стороне провода вновь заговорили.       – Я понимаю, поэтому и спрашиваю, когда будешь свободен.       – Да не знаю я, блять! – Ост хлопнул по столу ладонью, отчего несколько мелких предметов нелепо подпрыгнуло. – То, что у меня из нас троих меньше всего земель - не значит, что мне от этого легко! В отличие от тебя у меня побольше хлопот, что управление кучкой хо***в и цыган.       На самом деле Остланд не был сильно занят в последние дни. Все свои бумажные обязанности комиссара он выполнил и перевыполнил ещё на прошлой неделе. Балтиец продолжал перегружать себя работой, лишь чтобы отвлечься, погрязнуть в рутине, устать до состояния моментального отключения организма при соприкасании с подушкой. В этом плане он тот ещё палимпсест.       – Когда это ты успел стать расистом?       – А который год? – Остланд выдохнул, чувствуя, как кончается терпение. – Слушай, я сейчас в шаге от того, чтобы швырнуть трубку, так что не вынуждай меня поступать, как пубертатный подросток и сбрось сам.       – Мы будем в старом доме Московии под Петербургом. – Изменённый телефонной связью голос Украины всё равно звучал так, что Ост прочувствовал плохо скрываемую печаль в его интонации. – Ближе к вечеру, часам к девяти-десяти. Это так, если всё же решишь приехать. Ну, не буду отвлекать. До скорого, братец.       Связь оборвалась, но Остланд почувствовал не облегчение, как ожидал, а какое-то опустошение. Он вернул трубку на аппарат и оглядел своё рабочее место. Нет, работой себя загрузить не получится, если этой самой работы не останется. А вот нагрузить свою печень ближе к вечеру уже звучало, как план. Вновь напиться, вновь забыться. Да, определённо план на сегодня. С этими мыслями Остланд вышел на балкон, откуда открывался вид практически на всю длину улицы, в конце которой располагался его любимый бар. Когда-то обычная пивнуха, в которой по ночам собирались самые разные представители общества, от загулявших подростков до деятелей зарубежных государственных партий. Сейчас же паб превратился во вполне себе неплохое заведение, заигравшее новыми красками пару лет назад, когда на немецкий рынок полилась французская продукция. Теперь в этом баре продавали лучший алкоголь в Европе.       – Опять планируешь напиться?       За спиной балтийца образовался Королевство Италия. Дуче пристроился у перил рядом и тоже уставился в направлении взгляда Остланда.       – Мысли читаешь. – Ост усмехнулся, распаковывая пачку сигарет и протягивая другу одну. – А что, хочешь навязаться в помощники? Рейх отпустит?       – Вполне себе. – Королевство с благодарным кивком принял протянутую сигарету и зачиркал зажигалкой. – Все свои прошлые проступки я уже отработал, так что мы, вроде как, теперь друзья. У меня есть отдельный кабинет и целых два выходных в неделю. В любые два дня недели.       – Два выходных? Счастливый засранец.       Остланд вернул взгляд на занятые машинами дороги улицы. В его голосе не было ни поддержки, ни зависти. Скорее, это была лишь дежурная фраза, заранее заготовленная для отмашистого ответа. На самом деле балтийцу было всё равно на выходные. Он и так тратил свой единственный свободный день на самобичевание.       – Я направляюсь туда сейчас, так что беги в свой кабинет за курткой. Я специально ждать не буду.       Выбросив окурок с балкона, Остланд вернулся в здание, чтобы забрать свою верхнюю одежду из гардероба.              Вечером, когда ночной сумрак ещё не опустился на город, а фонарные столбы не окутали безлюдные улицы мягким электрическим светом, паб выглядел не так живописно. Людей было немного из-за того, что рабочий день официально ещё не был закончен. Лёгкая музыка из новенького музыкального аппарата играла где-то на фоне, сливаясь со звуками городской жизни за крупными панельными окнами. Некоторые официанты отдыхали у барной стойки, общались друг с другом и готовились к очередному потоку завсегдатых ближе к очередному вечеру. Важные государственные лица здесь были частыми гостями, а потому персонал был готов к обслуживанию подобных персон. Стаканы наполнялись дорогим кальвадосом и громко брякали друг об друга после очередного глупого или шутливого тоста, окончание которого утопало то в смехе, то в бессвязной ругани.       – Не рановато ли ты ужрался, а? – Спросил Королевство Италия, всё ещё тихо хихикая над очередным похабным анекдотом своего собутыльника. – Солнце ещё не сядет, а нам уже будет достаточно.       – Не заставляй меня посылать тебя в жопу и оставлять пить одного. – Огрызнулся Ост, резко сменив настроение с весёлого на хмельное хамское. – Всяко лучше, чем сидеть дома и тосковать о былом. Я к тому, что кого вообще волнует прошлое? Зачем вечно его вспоминать, если это приносит лишь боль и ругань, после очередной застольной перепалки?       Остланд явно перебрал с алкоголем в этот раз. Королевство заметил это довольно быстро. Пока они в очередной раз не повздорили, дуче решил не закрывать глаза на состояние друга, а прямо спросить его об этом.       – Всё в порядке? Опять брат звонил? Ты всегда тянешься к бутылке после телефонных разговоров с семьёй.       – Бесплатный билет в жопу уже ближе, дуче. – Остланд разлил остатки бутылки по стаканам и, не дожидаясь поднятия тоста, принялся откупоривать вторую. – Я понимаю, ты хочешь помочь, но… не лезь не в свои дела, хорошо? Я не ты, понимаешь? Я не боюсь потерять семью… Я свою уже потерял.       Итальянец с протестным вздохом отодвинул свой стакан подальше. Его всегда злило такое поведение Оста. Вот Королевство по-настоящему потерял семью, сына, если конкретнее, единственного родственника, что забрала война, как плату за очередной шаг к победе. И то, как Остланд вечно жаловался на искренне заботящихся о нём брате с сестрой, выводило спокойного итальянца из себя.       – Ох, я узнаю этот взгляд, Ита. Не начинай даже.       – Знаешь, я завидую тебе за то, что ты имеешь такую хорошую семью.       – Ну, началось, блин.       – И то, как ты вечно их отталкиваешь, меня правда злит. – Королевство вздохнул, успокаиваясь. Он не хотел кричать. Знал, что Ост всё равно не задумается. Просто хотелось сказать это вслух. – На твоём месте, я бы ценил, что имею сейчас. Потому что потеряв…       – Мы не друзья, приятель. И ты меня не знаешь. – Остланд встал, опёршись руками о стол. Пустая бутылка упала и покатилась на пол, но балтийца это, кажется, не сильно волновало. – Хочешь обменяться? Валяй! Потому что мне нечего терять! Мне плевать на них. Мне плевать на сестру, плевать на брата, плевать на тирана-отчима, сбежавшего в снежную пустыню. Плевать на тебя и твои советы. – Поток слов оборвал звон стекла. Бутылка докатилась до края стола и разбилась о кафель. Этого, видимо, было достаточно, чтобы Остланд вернул поток пьяных мыслей под контроль. Он сел обратно и расплылся в самодовольной улыбке. – Вот как-то так. – Подытожил балтиец, но тут же нахмурился, будто бы вспомнив о чём-то важном. Глянув на наручные часы, он выругался и вновь поднялся с места. – А вообще, поздравляю. Билет в жопу - твой. Смотри, не переборщи с напитками. Если не придёшь завтра в офис, я подумаю, что ты покончил с собой на почве жизненной несправедливости.       Перешагнув через разбросанные по полу стеклянные осколки, Остланд направился к выходу из бара, оставляя Королевство Италию наедине со своими мыслями и бутылкой кальвадоса. И лишь тихий в продолжающей играть фоновой музыке звон колокольчиков над входной дверью дал понять, что он и вправду ушёл. Даже не обернувшись на прощание.