Herbstleckereien

— Я организую приезд фон Караяна и план мероприятий с его участием. Думаю, это будет верным шагом, мой фюрер. Выступление наших артистов на Зальцбургском фестивале тоже не прошло напрасно, публика была в восторге, — Йозеф устало потирает глаза: после трех часов продуктивных обсуждений он ощущает гудящую боль в голове. — Доктор Геббельс, я уверен, что могу положиться на вас в этом вопросе. До марта почва должна быть полностью подготовлена, чтобы избежать недовольства как среди австрийцев, так и среди наших граждан, — они спускаются со второго этажа просторного особняка. В воздухе витают соблазнительные ароматы еды: с их затянувшимся разговором они, должно быть, как раз успевают к ужину. Йозеф кивает, пропуская своего собеседника вперед. Они уже почти доходят до конца лестницы, как вдруг их негромкую беседу прерывает звук детских торопливых шагов. Хельга выбегает к ним навстречу: ее глаза блестят, а собранные Магдой в аккуратную прическу пряди слегка выбиваются. Разговор про будущее Австрии откладывается: разве можно не поддаться ее искренней радости? — Дядя Адольф, — совершенно без смущения начинает девочка; на ее губах играет лукавая улыбка, — а какое ваше любимое блюдо? — ее ручки от нетерпения сжимают подол платьица. — Простите ее, мой фюрер, — начинает Йозеф, боясь, что Гитлер примет такую вольность его дочери за неуважение. Но мужчина только по-доброму усмехается и подхватывает Хельгу на руки: — Бросьте, доктор, дети на то и дети, чтобы быть такими открытыми к миру. Ваша дочь — чудесный ребенок, — обычно собранный голос Адольфа сейчас смягчается, и в его интонациях прослеживается нечто, что Йозеф назвал бы нежностью. Он наблюдает, как мужчина поворачивается к довольной своим положением на руках девочке: — Картофельный суп навевает мне хорошие воспоминания. Геббельс, наблюдая за этой картиной, ощущает, как теплеет на душе. По-детски хитрая улыбка Хельги становится шире: — А мы с мамой и тетей Гретой как раз его приготовили! — радостно заявляет она. — Мы с Хильдой вместе мешали его! — несмотря на вечернее время, она выглядит такой же бодрой и полной сил, как и утром; Йозефу иногда хочется обладать таким же нескончаемым запасом энергии. — Какая молодец! — в голосе фюрера нет ни следа от былой серьезности, и от этой семейной, безмятежной сцены Геббельсу хочется в очередной раз поблагодарить судьбу за то, что однажды свела его с этим человеком. — А угадаешь, что мы приготовили тебе, папа? — весело спрашивает девочка. Йозеф ответ знает, потому что сам составлял меню ужина несколько дней назад, но решает подыграть дочери: — Дай-ка подумать, — он делает намеренную паузу, — яблочный штрудель? — Хельга довольно кивает и вся светится от гордости, что тоже принимала маленькое участие в готовке.