Часть 1.

5 марта Часы, проведённые в постели, означают, что у Эйприл есть достаточно времени, чтобы представить своё возвращение в логово. Она войдёт сама, медленно, но уверенно, и братья будут радоваться и обнимать её — осторожно, потому что она всё ещё восстанавливается, — а затем усадят её на привычное место на диване. Майки небрежно обнимет её за плечи — но не слишком небрежно, потому что он каким-то образом ухитрится не задеть повязку, которую ей всё ещё приходится носить. Затем Лео займет своё место перед телевизором, держа в руках пульт, а Раф, поморщившись, подставит ей под ноги кресло-мешок, не обращая внимания на её попытки поблагодарить его. Всё было бы как прежде. Уютно, громко, тускло и тепло. Нет, не будет, — думает она и кладёт телефон на столик рядом с кроватью. Как бы она ни старалась представить себе эту картину, Донни не появляется в её воображении. Сколько бы она ни представляла себе эту сцену, он отказывается появляться. Двадцать четыре дня молчания. Двадцать четыре дня она смотрела в телефон, пока Кейси не пригрозил отобрать его, а затем сразу же свернулась калачиком, закрыв глаза. Ты ведёшь себя жалко, Эйприл, — шепчет холодный голос у неё в голове.- Он ясно дал тебе понять. Отвали. Отвали, — говорит Эйприл голосу в своей голове и выключает лампу рядом с кроватью. Двадцать пятый день начнётся меньше чем через час. Может быть, тогда всё изменится.

***

Раф взбирается на крышу уже в дурном настроении из-за того, что забыл куртку и шапку снова, и это настроение падает ниже некуда, когда он видит Кейси, прислонившегося к вентиляционной шахте. На Кейси нет ни маски, ни боевой раскраски, но даже в темноте видно, что он хмурится. — Йо, — тихо зовёт Раф. — Ты в порядке, чувак? Кейси поднимает взгляд и пожимает плечами, а затем снова опускает глаза. - Всё хорошо, — отвечает он, и ложь настолько очевидна, что Раф вздрагивает. Он надеялся, что они смогут отложить это ещё ненадолго — до тех пор, пока Майки или, что ещё лучше, Лео — бесстрашный лидер и всё такое — не вытащат свои члены из задниц и не поговорят с Донни. В последнее время они почти не видят Донни, а когда видят, он настолько рассеян, что в половине случаев не замечает, когда кто-то ему звонит. Он всё ещё тренируется и всегда на связи, но его никогда нет рядом. В то первое утро Раф хотел что-то сказать Донни. Но ему показалось хорошей идеей дать Донни поспать, а потом стало важнее накормить Донни завтраком, чем поговорить с ним, а потом Донни исчез. И продолжает исчезать. - Ты не очень хорошо выглядишь, — говорит Раф, пытаясь пошутить, чтобы выиграть немного времени, но этого достаточно, чтобы Кейси спрыгнул с вентиляционной шахты и направился к нему. Он толкает Рафа прямо в пластрон, не слишком сильно, чтобы тот лишь покачнулся, но теперь на его лице застыла незнакомая ярость. - Твой гребаный брат, - начинает Кейси и обрывает себя. Он тяжело сглатывает и встряхивает себя. - Прошло почти две недели, Раф, - говорит он с низким рычанием. - Где он? - Откуда мне знать? — Рафаэль сжимает руки в кулаки и пытается не забывать дышать. Река, текущая по камням. - Я не Лео, я за ним не слежу. - Ты сказал, что поговоришь с ним! — кричит Кейси. Его голос разносится по крышам, но он этого не замечает. Он тяжело дышит и смотрит на Рафа. Чёрт возьми, — думает Раф. - Что случилось? — спрашивает он. - Что, чёрт возьми, сделала Эйприл? - Она не может сделать ничего, чувак, - Кейси отступает на несколько шагов, и Раф ненавидит себя за то, что испытывает благодарность. Так легче дышать, но это лишь усиливает общий припев ты трус, ты слабак, звучащий в его голове. У него и его братьев нет индивидуальности. У них есть проблемы, которые проявляются в виде индивидуальности. - Она сидит без дела, а мне приходится слушать, как она просто, блин, вздыхает, и это убивает меня, - Кейси вздрагивает и тоже вздыхает, а Раф чувствует тяжесть и тошноту в животе из-за чувства вины. Конечно, это убивает Кейси. Нельзя связываться с Эйприл или Кейси, пока другой ещё дышит. - Я писал ему, я звонил ему... ты же знаешь, что Эйприл звонила ему раз двадцать, а он не отвечал на её звонки? Я думал, ему не всё равно! - Кейси отворачивается, как будто ему настолько противен один из братьев, что он не может смотреть ни на кого из них. Раф протягивает руку, чтобы взять его за руку, зная, что ему нужно спасти ситуацию, но не представляя, как, но Кейси отстраняется, вырываясь из его хватки. - Мы должны быть в этом вместе, Раф, — говорит Кейси, глядя на горизонт. — Донни не справляется. Не думаю, что сейчас он поддержит меня в бою. - Чувак, — говорит Раф, обижаясь за Донни, хотя и злится на него, потому что то, что только что сказал Кейси, неправда, Донни никогда бы не бросил человека в беде. Он бы никогда не оставил человека одного, когда тому нужна помощь. Нет, — думает Раф. - Никогда. Времена изменились. - Ты собираешься убедить меня в обратном? Потому что у меня есть ответ на этот вопрос, - Кейси оборачивается. - Рыжие волосы, веснушки, две недели в больнице... Теперь настала очередь Рафа вторгнуться в личное пространство Кейси и оттолкнуть его. - Думаешь, кому-то из нас было легко? Мы все там были! Теперь мы даже не знаем, что будет дальше! Мы искали, но ничего не нашли! Кейси отмахивается от его руки. - Значит, можно позволить Донни бездельничать? Ты должен привести его в чувства, Раф, иначе у нас не будет шансов, - он поднимает биту и направляет её на Рафа. - У тебя есть время до вечера, приятель, иначе я найду его, и мы с ним уже не будем разговаривать. Если первое правило Кейси Джонса — не связывайся с Эйприл, то первое правило Рафа — не связывайся с семьёй. В конце концов, это одно и то же, но он впервые оказался по другую сторону от Кейси. И это причиняет боль. Раф не из тех, кто любит прикасаться к людям, в отличие от Майки, но он берет себя в руки и на секунду накрывает ладонь Кейси своей. Кейси слегка вздрагивает, затем опускает биту и медленно выдыхает. - Мне это не нравится, — говорит он. — Мы не должны ссориться. По крайней мере, не друг с другом. - Ты сам начал, — замечает Раф, не слишком мягко, но и не грубо, они с Кейси всегда придерживались золотой середины. - Тебе не придётся беспокоиться о Донни. Я обо всём позабочусь. - Да? — Кейси поднимает взгляд. - Ты уже говорил это раньше. Откуда мне знать, что ты справишься? - Я сказал, что позабочусь об этом, — говорит Раф и решительно игнорирует желание снова наброситься на Кейси и закричать. - Я серьёзно, Кейс. Кейси долго смотрит ему в глаза. Затем он кивает и впервые за вечер улыбается Рафу. - Ладно, ты сам с этим разберёшься. Позвони мне, если тебе понадобится помощь, - он перекидывает биту через плечо и подмигивает. - Но я буду смеяться до упаду, если ты действительно это сделаешь. Я имею в виду, если Донни сможет надрать тебе задницу… — Забавно, Джонс, — Раф улыбается в ответ, и у него отлегает от сердца. С ними всё в порядке. — Может, мне стоит надрать тебе задницу для разогрева. - У тебя есть дела поважнее, — говорит Кейси. — Да, — вздыхает Раф. — Наверное, так и есть. Кейси потягивается. Раф слышит, как хрустит его спина, когда он разминает шею. - Я пойду домой. Не хочу сегодня патрулировать. Раф кивает, уже чувствуя, как напрягаются его мышцы под панцирем. Он даже не знает, с чего начать поиски Донни. Кейси хлопает его по плечу и сжимает его. - Одна ночь, чувак. Я серьёзно. Мы должны вернуть команду в порядок, - он колеблется, снова сжимает его плечо и кивает в сторону запада. - Проверь доки, — говорит он и отворачивается. - Доки? — Раф хмурится. Он не хочет даже близко подходить к этому месту и понятия не имеет, почему Донни хочет. Ничто не могло заставить Донни вернуться туда. Кейси пожимает плечами. - Не знаю, чувак. Просто интуиция. Но разве не с этого всегда начинает Донни? С самого начала?

***

Начни с начала, — говорит себе Донни уже двадцатую ночь подряд. Он смотрит на доки, делает вдох и позволяет себе опуститься на землю. Без Лео, который призывал бы его к тишине или критиковал бы его технику, он приземляется с неуклюжим стуком, и боль поднимается по ногам, отдаваясь в бёдрах, как и в последние три недели. Каждую ночь он приходит в доки, вдыхает грязный воздух и ищет. В уме он разделил доки на четыре части, а затем разделил эти части на четверти, потом снова на четверти и так далее, пока не смог смотреть на доки и видеть линии, разделяющие их на крошечные квадраты со стороной в шесть дюймов. Двигаясь методично, уверенно и бесшумно, он мысленно закрашивает каждый квадрат белым цветом и забывает об этом. На переделки нет времени, поэтому он должен сделать всё правильно с первого раза. Приближается буря. Сквозь вонь воды он чувствует запах электричества и кислоты. Пора переходить на следующий уровень. А вот это уже интересно. У нас есть след от шины, вероятно, от грузовика, я бы предположил, что это американская модель. Износ сильнее слева, значит, машина перевозила неравномерный груз, а это значит, что она могла принадлежать одному из контрабандистов, которые сбежали раньше... В его голове звучит голос Эйприл. «Боже мой, что со мной случилось, Донни, что произошло?» Донни слишком резко вскакивает, хрустнув коленями, и отступает назад, зажимая уши руками. Её здесь нет. Ты вовремя доставил её туда, с ней всё в порядке, она дома, она в безопасности. А теперь работай! Ему требуется сорок три секунды, чтобы восстановить дыхание, и это на двадцать восемь секунд дольше, чем обычно. Он становится небрежным. Донни встряхивается, прогоняя голос Эйприл — всю Эйприл, её руки, её волосы, запах её пота, её потрескавшиеся губы... её рот был в крови, на моей груди была кровь из её рта... Его шею пронзает острая боль от укола чем-то холодным, и он замирает на месте. На секунду его разум отключается, а руки сами по себе вытаскивают бо из ножен и разворачивают его, чтобы защитить грудь. Он собирается как раз в тот момент, когда в поле зрения появляется Раф, всё ещё прижимая острие своего сая к шее Донни. - Чувак, — говорит его брат ровным голосом, — ты в ужасном состоянии, - он медленно убирает свой сай, не сводя глаз с лица Донни. - Когда ты в последний раз спал? - Не понимаю, какое тебе до этого дело, — огрызается Донни. Он, поморщившись, выдыхает и отворачивается. Из-за появления Рафа он забыл, на каком квадрате находится, и ему потребуется время, слишком много драгоценного времени, чтобы вспомнить, на каком именно. - Чего тебе надо? Раф не торопится с ответом, убирая сай за пояс и складывая руки на груди. Его губы сжаты в тонкую линию, а один уголок опущён, как будто он хмурится. Донни качает головой и убирает бо в ножны. — Отлично. Мне всё равно. А теперь, если ты меня извинишь, я.., - что именно он делает? Он не может вспомнить, усталость наваливается на него тяжким грузом, и разум заволакивает туман. — Я занят, — невнятно заканчивает он и отворачивается. - Мне порядком надоело видеть, как ты изображаешь мученика, — говорит Раф. - Как долго ты собираешься это продолжать? Ещё неделю, может, две? Или пока она не перестанет тебе звонить? Донни оборачивается, оскалив зубы, но Раф смотрит ему прямо в глаза, не дрогнув. - Не думаю, что это займет много времени, - продолжает он, легко и спокойно. - Она не глупая. Еще пары дней должно хватить. Тогда больше никаких звонков, никаких сообщений, и что потом? Она не будет приходить в логово. Ее больше не будет с нами. Она уйдет. Донни просто сверлит его взглядом, сжимая кулаки и рыча, но не позволяет себе пошевелиться. Раф хочет, чтобы он разозлился и нанес первый удар. Тогда последующая порка будет полностью оправданной, по крайней мере в глазах Рафа, потому что Донни сам начал. Раф просто это закончит. Он делает вдох и пытается задержать дыхание, но его лёгкие болят, и воздух с хрипом вырывается из него. Затем Раф назовёт его уродом, или подонком, или неудачником, или любым другим из бесчисленных оскорблений, которых Донни всю жизнь старался игнорировать. Ему это никогда не удавалось, но, может быть, сегодня он сможет отвернуться и не вступать в драку с Рафом, которой тот так явно хочет. - Ты этого хочешь? Чтобы Эйприл ушла? Донни моргает. Нет, — мысленно говорит он.- Вовсе нет. Но я не могу предстать перед ней таким. Раф вздыхает, подбирая слова, и Донни собирается с духом. Его брат осторожничает только тогда, когда хочет причинить боль. Так Раф втыкает нож тебе под рёбра. - Потому что ты отлично справляешься, Донни. И это самая глупая вещь, которую ты когда-либо делал. Как раз вовремя. Это просто наглость, что Раф называет его идиотом, ведь в способностях Донни он никогда не сомневался. Донни расслабляется и опускается на колени, чтобы провести пальцами по холодному гравию. Это и есть квадрат? Нет, на два влево, вот он. - Дело не только в вас двоих и в том, что между вами происходит. Дело во всех нас. Даже Кейси понимает это лучше, чем ты. - О, так ты здесь, чтобы напомнить мне о моей ответственности перед семьёй? - Донни не поднимает глаз. Он провожает взглядом следы от шин, мысленно отмечая квадраты. Ничего, ничего, ничего. - Я не заметил, чтобы кто-то из вас слишком переживал, когда я в не вышел на патрулирование в первый раз. Неужели я единственный, кого мучает чувство вины? Раф тяжело вздыхает. Донни почти слышит, как он закатывает глаза. - Ты единственный, кому это нужно, - говорит он. - Остальные работают вместе. Донни дрожит. Голос Рафа не изменился, в нем нет гнева, но он задел за живое. - Остальные, - говорит он земле. - Вы все так хорошо справляетесь без меня. — Ты серьёзно, Донни? — Раф хватает его за плечо и поднимает на ноги. — Я что, действительно слышу, как ты говоришь, что без тебя нам будет лучше? — А разве нет? — почти кричит Донни. - Все, что вы делали- говорили мне, что я слабый... о, нет, подожди, вы использовали всего лишь слово мягкий, я просто сллишком мягкий, не так ли? До тех пор, пока вам не понадобится что-то починить, и тогда это Донни, пожалуйста, ты можешь просто заставить это работать, Донни, почему здесь силовое поле, Донни, что, черт возьми, происходит, почему ты не знаешь? - гнев вспыхивает в его голове, позвоночнике, животе, и это согревает его, несмотря на холодный ветерок, гуляющий между зданиями. Он набрасывается на Рафа и тычет пальцем ему в пластрон. - Исправь это, Донни, ты, слабак, исправь это! Он отступает на шаг, подальше от широко раскрытых глаз Рафаэля, и протягивает руку назад, указывая на доки. - Вот что я делаю! Я всё исправляю! Я собираюсь выяснить, что нас ждёт, а потом… — Чувак, — Раф снова хватает его за плечо и не отпускает, когда Донни пытается вырваться. — Чувак, остановись, просто остановись на секунду... прости меня. Донни наконец вырывается из хватки Рафа. - Может, вы и правы, — усмехается он. - Может, вам всем было бы лучше без меня, потому что я явно не справляюсь с исправлением ситуации. - Донни, ты, блин, слышишь вообще, что ты говоришь? - Раф снова тянется к нему, но Донни отмахивается и пятится, пока не упирается спиной в стену. - Просто скажи мне, что ты от меня хочешь, и уходи. Я сделаю это. Просто уходи, - он вытирает рот тыльной стороной ладони, чувствуя металлический привкус гнева на языке. Он так устал, устал бегать, устал драться, устал думать, но больше всего он устал от того, что его о чём-то просят под видом заботы. Дело не в помощи и не в заботе Рафа. Это сделка, и любая привязанность со стороны Рафа — это плата за оказанные услуги. Донни не понимает, почему Раф пытается притворяться, что дело в чём-то другом. Он исправит всё, что нужно исправить, как бы Раф его ни просил, его брату не нужно вести себя так, будто Донни от этого что-то получит. Донни отворачивается и отряхивает руки. - Выкладывай, Раф, — говорит он, не пытаясь скрыть свою усталость. Чем скорее Раф уйдёт, тем лучше. Тогда он сможет вернуться к работе. - Нет, просто послушай минутку, ладно? Без тебя мы были бы мертвы. Мертвы, - когда Донни усмехается и пытается уйти, Раф прижимает его к стене и удерживает там. Донни отталкивает его, чувствуя себя больным и замерзшим как никогда. Адреналин бурлит в его крови, готовый смягчить удар, который вот-вот последует, но Раф не бьет его. Раф продолжает говорить. - Мы не сработаемся, если не будем командой, — говорит он, находясь в нескольких сантиметрах от лица Донни. - То, что произошло, было... боже, это было ужасно, Донни, я понимаю. Я был там. Донни снова толкает его, сердце бешено колотится, потому что это не по сценарию. Раф говорит добрые слова, уже второй раз за последние несколько недель, и нет, он не добрый. - Но ты должен меня выслушать, чувак. Что бы ты здесь ни делал — прятался, избегал нас, избегал Эйприл — это не помогает. Это ничего не исправит. - Откуда, чёрт возьми, ты знаешь? — выдыхает Донни. Что-то трещит у него в груди, как раскалывающийся лёд, и ему холодно. Так холодно. - Потому что ничего не сломано! — впервые кричит Раф. Донни вздрагивает, в его голове всплывают воспоминания о старых ссорах, которые заканчивались синяками, и Раф расслабляется, выравнивает дыхание, но не отпускает плечо Донни. -'Она упала. Но ты... ты спас её, - он замолкает и смотрит Донни в глаза. - Опять, — добавляет он, и Донни чувствует, как трескается рана — в конце концов, это не лёд. Чувство вины — ужасная ноша. Оно тяжелое, но тёплое, и через какое-то время с ним становится комфортно. Вскоре уже легко сказать: я могу понести ещё немного, просто положи это сверху, всё в порядке, и, поскольку чувство вины общительно и является ужасным незваным гостем, оно продолжает приглашать своих друзей, пока стоять прямо становится невозможно. Донни уже много лет не может стоять на ногах. Исправь это, Донни, исправь это. У него горит в груди, чувство вины было ядом в его ране, а теперь оно утекает, испаряется. Возможно, сублимируется. Это похоже на раскопки руин. Всё это никогда не видело света и свежего воздуха: страх, гнев, все те моменты, когда Донни ненавидел Рафа, хотя и жалел его, потому что его брат так же зациклен на ненависти к себе, как и сам Донни. В этом есть доля правды и утешения. Как бы ему ни было больно, как бы он ни устал, Донни не один. Он закрывает глаза и вспоминает. Обмякшее тело Эйприл в его объятиях, паническая беготня в больницу, где он оставил её на пороге приёмного покоя. Она цеплялась за него, слабыми пальцами царапая его руку. Она хотела, чтобы он остался. Он потратил время впустую, но не так, как думал. - Я ей не ответил, — говорит он, и его голос звучит так, будто он находится за много световых лет отсюда. — Потому что я не могу сказать ей, что не знаю, почему она ничего не почувствовала, или что я не знаю, что будет дальше. У меня нет ответов, Раф. Я действую вслепую. — Я знаю, Донни, — Раф крепко сжимает его плечо. — Мы все. Но это не выход. Ты просто нарываешься на неприятности. Кстати, у тебя это ужасно получается. Из груди Донни вырывается слишком громкий смех, на грани истерики, но тёмное жжение в груди отступает. Потребуется время, чтобы избавиться от остальных симптомов, но теперь свежий воздух циркулирует в гниющей ране, и теперь он может исцелиться. Теперь он может привести себя в порядок. Он поднимает голову и встречается взглядом с Рафом. - Отличный разговор о жёсткой любви, — говорит он, потому что сказать спасибо Рафу всё ещё кажется чем-то нереальным. Донни не совсем уверен, что этот разговор действительно состоялся. - Делаю, что могу, — говорит Раф с самодовольной улыбкой, и Донни устало улыбается в ответ. Затем Раф снова открывает рот. — Я... я прошу прощения, Донни. Донни смотрит на него, открыв рот, потому что, если у него не отшибло память, это уже второй раз за ночь, когда Раф извиняется, и, как и в то утро в лаборатории, он говорит это искренне. - И я, э-э... если ты собираешься искать то, что должно произойти, я... я могу помочь. - Ты в порядке? — выпаливает Донни, лихорадочно соображая. - Ты ударился головой? Раф стонет. - Я не силён в этих играх в хорошего парня, — рычит он, слишком сильно сжимая плечо Донни. И это, как ни странно, успокаивает Донни больше, чем любые слова Рафа. Он всё ещё здесь, несмотря на беспокойство и извинения. Ничего не зажило, и, скорее всего, внешне мало что изменится, но они не одни. Раф прикрывает его спину, несмотря на сарказм и закатывание глаз. У него тоже есть Раф. - Нет, — говорит Донни, — на самом деле нет. На этот раз, когда он смеётся, рядом с ним Раф, и боль немного утихает. - Ты это серьёзно? — спрашивает он, когда они замолкают. - Что ничего не сломано? - обращаясь к Рафу за подтверждением, предупредите СМИ, потому что конец близок. Раф кивает. - Но если ты этого не сделаешь, то сам знаешь. Эйприл, - он поднимает руку и бьёт Донни по плечу. Он сдерживается в последнюю секунду, как они делают на тренировках, и Донни лишь чувствует онемение в руке. - Тебе повезло, что я пришёл первым. Кейси готов расквасить тебе лицо. Донни прикусывает язык. За последние две недели ему придётся заплатить, и ему нечего предъявить. Раф отталкивает его, прежде чем Донни успевает почувствовать себя виноватым. - Оставь это, — говорит он, предупреждающе сверкая глазами. — Оставь это дерьмо, чувак. У нас нет на это времени. Иди, исправь это, а потом мы приступим к работе. Донни сглатывает, кивает и одним движением стирает квадраты из своей головы. Ему понадобится совершенно новая система для работы с Рафом.

***

Караи остаётся на месте, пока Белый Кабан кричит, обнажая красные, влажные и дикие клыки. Братьям удалось избежать первой ловушки. - Карай, теперь твоя очередь, — пыхтит Белый Кабан, когда его ярость наконец утихает, а его шкура краснеет до самых колен. - Приготовь охотничьих псов.