Глава 10: Товар — Информация, Валюта — Месть

Глубоко в недрах ангара, за тяжелой стальной дверью, скрывалось настоящее сердце логова Курта Книса — его операционный зал. Воздух здесь был прохладным и стерильным, пахнущим озоном от работающих серверных стоек и сладковатым ароматом дорогого коньяка. Стены вместо грубых ящиков с боеприпасами окружали бесшумные голографические проекторы и экраны, на которых бесконечными потоками струились шифрованные данные. Это был не склад, а командный центр теневого импресарио. Курт, отбросивший показную галантность, теперь напоминал хищного паука в центре своей цифровой паутины. Он развернул перед Гансом главный голографический манипулятор, на котором в мельчайших деталях парила трехмерная карта Нью-Эриду. — Итак, мой друг, — его голос потерял театральные обертона, став ровным и деловым. — Давайте перейдем к сути. Что вы принесли для пополнения наших общих архивов? Информация, как и хорошее вино, имеет свойство выдыхаться. Ей требуется постоянное... обновление. Ганс, не отрывая холодного взгляда от мерцающих линий карты, молча достал из потайного кармана на груди миниатюрный «кристалл» данных. Он был не больше ногтя, но его содержимое стоило целого арсенала. — Полный пакет, — его голос был низким и безэмоциональным, словно он диктовал погодный прогноз. — Динамические шифры связи Обсидиановой дивизии, ротированные за последние 72 часа. Полные схемы патрулирования в секторах 7-Г, 8-Б и 9-А, с временными интервалами и составами групп. А также... — он сделал микроскопическую паузу, — ...отчет о их приоритетах. Они стягивают силы к логистическим хабам на 12-м уровне и проводят разведку старого дренажного тоннеля под Сектором 6. Похоже, готовят новую ударную группу. Пальцы Курта, длинные и ухоженные, жадно схватили «кристалл». Он вставил его в слот на своем терминале с почти ласкающим движением. Голографическая карта взорвалась новыми слоями информации: алые линии маршрутов, мерцающие точки патрулей, желтые зоны повышенного внимания. — Восхитительно, — прошептал он, и в его глазах вспыхнул огонек настоящей страсти коллекционера, нашедшего уникальный экспонат. — Ваша дотошность, Фауст, продолжает меня поражать. Из вас вышел бы гениальный тактик или, простите за банальность, величайший радио-инженер нашего времени, если бы судьба не отвела вам... более разрушительную роль. — Он провел рукой по голограмме, словно гладя дорогую ткань. — И как поживают наши общие «доброжелатели»? — Списки приоритетных целей были пересмотрены, — Ганс не моргнул глазом. — Вы, естественно, сохраняете почетное первое место в розыскных списках К.У.Л.А.К.а, Собез и лично командования Дивизии. Я, как ваш скромный протеже, располагаюсь следом, на второй позиции. Кажется, наше последнее представление в секторе 7-Б добавило нам обоим... популярности... Хех, хорошая работа была. — О, какая неизменная честь! — Курт громко рассмеялся, но звук был сухим и безрадостным, как скрежет металла. — Быть врагом государства номер один — это уже скучная рутина. Но вот вести дела с врагом государства номер два... это придает нашим встречам столь пикантный, эксклюзивный шарм. Ну что ж, — он резко повернулся к Гансу, его выражение лица снова стало серьезным. — Я не из тех, кто берет, не предлагая ничего взамен. Особенно когда речь идет о столь... личном деле. Он подошел к массивному сейфу, встроенному в стену, и, введя сложную комбинацию, извлек оттуда не цифровой носитель, а толстую папку из плотного, пожелтевшего от времени картона. Она была перевязана выцветшей шелковой лентой и, казалось, хранила в себе саму тяжесть прошлого. Курт развязал ленту с церемонной медлительностью, словно священник, готовящийся к обряду. — То, что вы так долго искали, — его голос опустился до интимного, доверительного шепота. — Не цифровая копия, которую можно стереть. Не отчет, который можно подделать. Это — оригинал. Физическая душа проекта «Серебряный Отряд». От первых черновиков и протоколов инициации до... финальных актов о списании. Все, кто приложил к этому руку. Все, чьи подписи скрепили наши судьбы. Ученые, военные стратеги, паршивые бюрократы, подписывавшие приказы, даже инженеры, отвечавшие за «утилизацию». — Он открыл папку, и Ганс увидел строки машинописного текста, штампы, фотографии... и имена. Десятки имен. — Здесь всё: их имена, звания, прошлые и настоящие должности. И... — Курт с наслаждением похлопал по стопке бумаг, — ...их адреса. Служебные. И, что гораздо ценнее, личные. Где они едят, спят... где живут их семьи. Ганс медленно, почти невероятно медленно, протянул руку и взял папку. Вес ее оказался неожиданно большим, будто она была отлита из свинца. Его пальцы, обычно такие твердые и точные, что могли разобрать и собрать оружие с завязанными глазами, предательски дрогнули, сжимая картонную обложку. Он не стал листать ее. Ему не нужно было. Он чувствовал холодную тяжесть этих страниц, каждый лист которой был испещрен хроникой предательства. Это был не просто список. Это был маршрутный лист его мести. Компас, ведущий к единственной цели, что придавала его существованию смысл. В его единственном глазу, до этого момента бывшем лишь ледяным осколком, вспыхнул и разгорелся тот самый огонь, который он давно похоронил под слоями цинизма, боли и самоистязания — чистый, неразбавленный, первобытный гнев. — Есть, однако, один свежий и весьма пикантный нюанс, — продолжил Курт, с наслаждением наблюдая, как меняется его собеседник. — Вашей скромной персоной заинтересовалась лично Солдат Одиннадцать. Кажется, ваши последние... художественные инсталляции и поэтические чтения в эфире задели юную леди за самое живое. Она выпросила у командования карт-бланш на вашу поимку. Любыми средствами. Услышав это, Ганс издал короткий, сухой, похожий на скрежет камня смешок. В этом звуке не было ни капли веселья, лишь горькая, ядовитая ирония и предвкушение. — Идеально, — прошипел он, и его голос впервые за вечер обрел низкую, вибрационную окраску. — Это... чертовски идеально. Прямой контакт. Возможность показать ей, Харин, что осталось от ее драгоценной Дивизии. Раскрыть ей глаза на гниль, которую она защищает. Вырвать ее из этих тисков. Вернуть... домой. К ее настоящему отряду. — Амбициозный план, — покачал головой Курт, пригубив коньяк из хрустального бокала, стоявшего рядом на столе. — До безумия опасный. Солдат Одиннадцать — не обычный патрульный, ее не напугать дымом и статикой. Но кто я такой, чтобы отговаривать джентльмена от столь благородной миссии по воссоединению семьи? — Он сделал многозначительную паузу, его взгляд стал пронзительным. — Считайте эту информацию о ее личной заинтересованности... бонусом от меня. В знак нашей крепнущей дружбы. Сделка была заключена. Оба получили свою валюту: один — власть над настоящим, другой — ключ к отмщению за прошлое. Ганс бережно, с почти что религиозным пиететом, спрятал папку за пазухой, под толстой тканью куртки и бронежилета. Она прижалась к груди холодным, но живым грузом, обещанием грядущей бури. Они вышли из операционного зала обратно в основное пространство ангара. Эма стояла у витрины с холодным оружием, но ее взгляд был рассеян. Она изучала не экспонаты, а прислушивалась к далекому гулу генераторов, ее протест ритмично сжимался и разжимался. Она обернулась на их шаги, и ее единственный глаз мгновенно сфокусировался на Гансе. Она увидела не просто вернувшегося командира. Она увидела человека, изменившегося изнутри. Его плечи были расправлены, в осанке читалась не просто решимость, а фанатичная целеустремленность. Он горел, и этот внутренний огонь был виден невооруженным глазом. — Полагаю, наш деловой ужин подошел к концу, — громко и весело провозгласил Курт, вновь надевая маску гостеприимного хозяина. — Жаль, что вы не можете остаться на дижестив. — Пора, — бросил Ганс Эме, его голос был низким и властным, не терпящим вопросов. В нем звучала энергия, которой не было прежде. Курт проводил их до скрытого выхода, его улыбка вновь сияла театральным гостеприимством. —Для вас было безусловной честью, фрейлейн Шестнадцать, — он склонился в своем фирменном изящном поклоне. — Надеюсь, в следующий раз судьба подарит нам возможность для более... непринужденной беседы. Без скучных деловых бумаг. — Затем он повернулся к Гансу, и его взгляд на мгновение стал серьезным и пронзительным. — И вы, мой друг. Помните, что скромный торговец всегда к вашим услугам. Как поставщик редких артефактов... и как верный союзник. Тяжелая дверь бесшумно закрылась за ними, отсекая яркий свет ангара и погружая их в сырой, предрассветный мрак руин. Ганс зашагал быстро, почти бежал, его сапоги гулко отбивали ритм по разбитому асфальту. Его рука, сжатая в кулак, инстинктивно прижимала к груди драгоценную папку, словно опасаясь, что ее отнимут. Эма молча следовала за ним, ее собственные шаги были бесшумными, но решительными. Она понимала, что стала свидетельницей не просто обмена информацией. Она видела, как в ее командире, тихом и методичном призраке, проснулся демон. И этот демон только что получил карту, ведущую прямиком в ад его обидчиков. Их тихая война вот-вот должна была превратиться в крестовый поход.