Часть 3 Ты сводишь меня с ума !

Страсть, охватывающая влюблённых, подобна морской волне: она нарастает, поднимается всё выше и выше, и чем сильнее ты сопротивляешься, тем быстрее накрывает с головой. Вынырнув из её толщи, удаётся сделать один глубокий вдох — и тут же новая волна обрушивается ещё мощнее, сбивая с толку, лишая почвы под ногами. Стоит ли бороться со стихией? Или, подобно смелому серферу, лучше принять её, скользя по гребню воды, чтобы испытать весь спектр эмоций и упоения? Алаз, охваченный этой стихией, желал лишь одного — укротить женщину, которая одним только взглядом, одним лёгким прикосновением превращала его в безвольного пленника. Все его мысли и тщательно выстроенные планы рушились с одним взмахом её ресниц. И вот он, словно наивный пловец, всё ещё надеялся выйти победителем… хотя давно был побеждён. Сидя в кресле у камина, Алаз медленно отпивал коньяк, слушая треск поленьев. Огонь полыхал, и от каждого удара пламени разлетались искры, словно золотые брызги. Закрыв глаза, он возвращался к тому мгновению, когда держал её в своих руках. Пальцы ощущали хрупкость талии, её дрожь, отчаянное желание скрыть волнение. Она трепетала, как пойманная птичка, и в то же время пыталась вырваться, упорхнуть. Несколько секунд близости — и юноша оказался лишён покоя. Аромат её кожи, лёгкий, свежий, не отпускал его, а коньяк лишь подливал масла в огонь, усиливая воспоминания и разжигая воображение. Перед внутренним взором вновь возникала изящная линия её шеи. Венка, пульсирующая под кожей, сводила его с ума — ему чудилось, что стоит лишь коснуться губами, и он почувствует этот трепет , убыстряющийся всякий раз, когда он выводит её из равновесия. Родинки, скрытые в мягком изгибе декольте, казались созданными для поцелуев. Он видел её руки — тонкие, нервные, но сильные. В воображении они уже скользили по его спине, оставляя следы прикосновений, в то время как он жадно сминал её губы, не давая ей ни вдоха, ни выдоха . Он ощущал жар , не от камина , а нахлынувшей , необузданной волны удовольствия.Всё это было так ярко, так ощутимо, что Алаз не мог различить, где кончается реальность и начинается его страсть. Он одним движением развернул девушку , вдыхая нотки цитруса , чувствуя головокружение и приятную волну возбуждения .Пламя камина разоралось сильнее , по мере того , как он прикасался к девушке . Руками он медленно расшнуровывал корсет, осыпая поцелуями каждый высвобождающийся миллиметр нежной кожи. Она откидывала голову, подставляя шею, и он, словно жаждущий вампир, припадал к ней, оставляя яркие следы.Она пыталась опереться на кресло , так сильно дрожали ноги и тело отказывалось слушаться , девушка шумно дышала, а её шёпот становился всё горячее: — Алаз… Алаааз… Голос её то лился нежной мольбой, то звенел грубой страстью, пока вдруг не изменился… и не превратился в совсем иной — строгий, отрезвляющий. — Алаз! — уже отцовским тоном произнёс Серхан, склонившись над сыном. Юноша, блаженно улыбающийся во сне, дёрнулся и распахнул глаза, чувствуя, как отец пытается его разбудить . Папа, ну что тебе? Я так сладко спал! — нахмурив брови, возмущался юноша. — Иди к себе, ты спишь как бродяга в кресле, — проворчал Серхан. — Офф… офф… — недовольно выдохнул Алаз, поднимаясь в спальню. В это же время Аси тщетно пыталась найти удобное положение, мнула подушки, переворачивалась с боку на бок, но тело не могло расслабиться, будто ему отчаянно чего-то не хватало. Постель казалась холодной и пустой, хотя раньше она засыпала мгновенно, едва коснувшись подушки. Как там было в детстве… закрыть глаза и считать овечек, — с иронией подумала Аси. Но стоило ей сомкнуть веки, вместо овечек возникал образ, от которого она так упорно пыталась убежать. Это всего лишь гормоны, Аси. Ты молодая девушка. Пара взглядов не могут превратить тебя в глупышку… — убеждала она себя. Но воспоминания не отпускали. Она вновь видела его уверенные шаги, ощущала, как в танце можно было раствориться в его руках. Нет, хватит! — осекла себя девушка. Но тут же всплыло то мгновение, когда его ладони — даже сквозь перчатки — скользнули по её талии, ставя её на землю. Лицо Аси вспыхнуло, и она, уткнувшись в стену, пыталась отогнать образ. Сон сам настиг её. Девушка не убегала, она более того сама запустила руки в его волосы, притягивая ближе к себе. Его руки скользили под многослойной юбкой, приподнимая её, он усадил Аси на туалетный столик спальне девушки . Его прикосновения становились для неё жизненной необходимостью. Она приоткрывала рот, позволяя ему поочерёдно целовать то нижнюю, то верхнюю губу. Его руки добрались до тонкого кружева, и каждое лёгкое касание казалось исследованием границ возможного. Он не спешил — дразнил девушку медленными, поступательными движениями, в которых было и невинное томление , и обжигающая страсть. Он изводил её, ухмыляясь и ловя каждый стон девушки. Аси злилась, обхватив его ногами, чувствовала, как он дышит всё тяжелее, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорвать невесомое кружево и завладеть ею без остатка. Руками Аси обхватила шею парня, обжигая дыханием острые скулы, и словно соглашалась на то, что должно произойти между ними. Алаз подхватил девушку и бросил на кровать, от чего Аси подскочила. Её дыхание было неровным, щеки горели, сердце стучало. Этот сон был настолько постыдным, что Аси с ужасом пыталась понять — действительно ли это сон. Ей было так хорошо во сне и так стыдно в реальности. Девушка закрывала лицо подушкой и пыталась выровнять дыхание. Ей необходимо столкнутся с ним и доказать самой себе , что он ничего для нее не значит . Скорее всего ее будоражит неизведанные эмоции. Разум дорисовывает желаемое . Аси твердо решила завтра развеять все сомнения и доказать себе , что это всего лишь гормоны и воображение .

***

Утром Аси была разбита: тело ломило от недосыпа, всю ночь она ворочалась и боялась сомкнуть глаза — слишком живыми были её бесстыдные фантазии. Раньше ей снились поединки и турниры. Частенько во сне она сражалась на шпагах, а дамы аплодировали ей стоя, восхваляли её имя — и сама Аси смеялась от восторга. Революционные нотки и дух борьбы за женщин били в ней ключом. С малых лет она могла постоять за себя и утихомирить любого наглеца, заломив ему руки за спину. Её любимой игрой был домик на дереве, где в тишине она метко стреляла в птиц из рогатки. Да-да, та самая Аси, что теперь кормит голубку из своих рук, в детстве была первой угрозой для всего пернатого царства, наравне с котом Арсызом. Но однажды мать отучила её от этой «забавы»: показала маленьких птенцов, осиротевших после того, как Аси сбила их мать. Девочка так впечатлилась, что несколько месяцев сама выкапывала червяков и кормила птенцов, ежедневно карабкаясь к гнезду. С котом тоже состоялся серьёзный разговор. Арсыз, лишённый свободы охоты, недовольно фыркал и даже пару раз нассал в тапки Аси. Но с тех пор она стала его строгим надзирателем, а не соратником по проделкам. Именно тогда у неё родилась мечта о голубятне, чтобы укрыть птиц и заботиться о них. Теперь, кормя своих голубок, Аси часто ловила себя на мысли: а счастливы ли они в клетках? Может, на воле они прожили бы ярче, пусть и короче? Иногда ей казалось, что она и сама — такая же птичка, которой приходится возвращаться в клетку, где ждёт её роль великосветской дамы. А турниры, шпаги и свобода — остаются лишь в мечтах. К полудню Аси удалось ускользнуть из дома. Под предлогом заботы об отце она взяла яблочную шарлотку и отправилась в зал. Карета медленно катилась по каменистой дороге вдоль набережной. Морской воздух освежал и придавал сил. Набрав полные лёгкие воздуха, Аси пыталась придумать оправдание, чтобы задержаться в фехтовальном зале подольше. Но на пороге её ждал сюрприз: Алаз уже был там. В костюме для фехтования, сосредоточенный и будто жадный до схватки, он разминался, отрабатывал выпады, даже не удостоив её взглядом. Это совсем не входило в планы Аси. После вчерашнего сна она не была готова видеть его. Подобное равнодушие ещё больше раздражало. Девушка едва не швырнула корзинку ему под ноги. «Какая наглость! — кипела она. — Пока я думаю о нашей встрече, он спокойно занимает мой зал, словно меня вовсе не существует!» На деле же Алазу стоило титанических усилий, чтобы не расплыться в улыбке: слишком забавно было наблюдать, как она отчаянно старается привлечь его внимание. Не сейчас, Аси. Чуть позже, дорогая. Мы ещё обсудим твоё состояние, — думал он, нарочито отворачиваясь. Аси, однако, не собиралась уходить. Она встала прямо в центре зала и демонстративно переставляла корзинку с места на место так громко, что гул разносился под сводами. И тут вышел отец Аси. Улыбнувшись, он достал кусочек пирога и, попробовав, обратился к юношам: — Бьюсь об заклад, вы никогда не ели ничего вкуснее. Фериде ханым печёт лучше всех. Попробуй, наш измирский гость. — С удовольствием, — ответил Алаз, не отводя глаз от Аси. Взяв кусочек, он заметил: — Секрет в цедре апельсина. Я обожаю этот вкус. У моего деда была целая апельсиновая роща. — Дорогой, — прищурился отец Аси, — не Сойсалан ли твоя фамилия? — Именно. Алаз Сойсалан. Я ведь и в прошлый раз представился. — Сын моего друга! Вот это радость. Жду вас непременно на ужин. — С благодарностью приму приглашение, — кивнул Алаз. — Но у меня к вам есть просьба: обучите меня как следует фехтованию. Теперь мы ведь почти семья. — Конечно, сынок. Можешь заниматься здесь, когда пожелаешь. — Днём времени у меня немного, — вздохнул Алаз. — Тогда возьми ключи. Приходи с отцом в любое время. Кстати, где он? Почему ещё не навестил меня? — В Измир уехал по торговым делам. Вернётся за мной через пару недель. — Тогда завтра жду тебя непременно на ужин ! — отец Аси протянул ключи от зала. — Папа, отдай сразу ключи от дома, что уж мелочиться, — ядовито бросила Аси, вся из себя обиженная. Ей самой ключей никогда не доверяли. — Моя дорогая, — рассмеялся отец, — если понадобится, и от дома ключи отдам. Двери нашего дома всегда открыты. — Спасибо, господин. У меня, впрочем, есть где остаться. Наше поместье рядом с залом, — коварно улыбнулся Алаз. — Если можно, я приведу с собой близкого человека. Он станет мне отличным оппонентом. — Папочка, можно и мне?.. — попыталась выкрутиться Аси. — Домой, — резко оборвал её отец, не желая раскрывать семейные тайны. — Как скажете, папа, — обиженно буркнула Аси. Она вышла на улицу, пнув носком камень, и уже собиралась сесть в карету, как вдруг услышала за спиной: — Асиии… Этот голос был слишком спокойным, слишком хозяйским. Девушка глубоко вздохнула и, повернувшись, сверлила глазами нахала. — Аси, ты кое-что забыла, — с улыбкой протягивал ей корзинку Алаз. — Я эту корзинку тебе сейчас… — буркнула она сквозь зубы. — Передай моё почтение тётушке Фериде. Было очень вкусно. — Ещё чего! — Да ничего, я и сам завтра обязательно скажу ей об этом, — не моргнув, усмехнулся он. — Алаааз! Чтобы ноги твоей у нас не было! — шипела Аси. — Тогда, может, сегодня ночью придёшь ты? — наклонившись и почти шепча ей в губы, тихо сказал Алаз. — Хорошо, Божье наказание… Только мамы мне ещё не хватало! — выхватила корзинку Аси. — Пирог и правда вкусный. Научись его печь, — ухмыльнулся он напоследок. «Я лучше научу тебя держать язык за зубами… Сегодня вечером. Иди потренируйся хорошенько», — подумала Аси, запрыгивая в карету. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая крыши особняков и купола в золотисто-медные тона. Воздух в саду становился прохладнее, тени удлинялись, и каждый шорох листвы казался напоминал об осени . Аси ходила по комнате из угла в угол, то хватаясь за книгу, то садясь к зеркалу, но ни читать, ни причесываться у неё не получалось. Мысли упрямо возвращались к его голосу, к дерзкой ухмылке. Ему удалось лишить меня отдушины злилась девушка , мне необходимо вернуть потерянный покой , как можно скорее . В доме становилось шумнее: слуги готовились к ужину, где-то скрипнула дверь, послышались голоса. Аси подошла к окну. Сад тонул в золотом свете, птицы готовились к ночи, голуби ворковали, собираясь в голубятне. Аси с нетерпением ждала того момента , когда все разойдутся по комнатам и ей удастся ускользнуть в фехтовальный зал . Алаз же в это время сидел в своей комнате, уставившись на часы. Каждая минута тянулась бесконечно. Он уже переоделся в повседневный костюм, но мысли были далеки от внешнего вида. Ему мерещился её голос, он вспоминал, как она вырывала корзинку, как дрожали её губы, когда он наклонился слишком близко. «Она должна придти , если я хоть не много знаю Аси »- сам себя успокаивал Алаз , выпуская из курительной трубки клубы дыма . И вечер приближался. Медленно, неумолимо. Молодой полумесяц , подобно зарождающимся отношениям тихонечко освещал темное небо , подсвечивая яркие звезда . Алаз надушился французским парфюмом , ему хотелось тоже оставить воображение Аси аромат , который завладеет ее разумом , как те ароматки цитруса , которые преследуют его последнюю неделю . Забрав , фехтовальный костюм и проверив ключи в нагрудном кармане , Алаз поспешил к фехтовальному залу . И какого было удивления молодого человека, когда на пороге уже стояла она , не долго раздумывая крикнула : - Ты слишком нерасторопен в этом вся проблема , - усмехнулась Аси - Ты любишь скорость , я запомню . - открывая ключами зал , заметил парень . - Дай их мне сюда , - выхватила ключи девушка , убегая в сторону раздевалки . - Я и так собирался уступить тебе ,- прокричал в спину девушке Алаз - Мне не нужно уступать , здесь все мое , по-свойски открывая двери кричала Аси - Хорошо , Господа Аси , - ошарашено кричал молодой человек Аси стояла раздевалке , решительно затягивая на талии ремень от тренировочного камзола. Белая хлопковая рубаха плотно облегала руки, подчёркивая изящность запястий и силу в плечах. Поверх неё — короткий жакет тёмного цвета, специально сшитый на заказ для фехтования: строгий, без лишних украшений, но с аккуратной строчкой по краю. Она надела узкие тёмные брюки, заправив их в высокие сапоги на мягкой подошве, чтобы шаги были бесшумными и уверенными. Тонкие перчатки из светлой кожи обтянули пальцы, делая хватку шпаги крепкой и надёжной. Её волосы были собраны в тугой узел — ни одна прядь не должна была мешать во время боя и выдавать, что она не мужчина. На шею Аси накинула лёгкий платок, чтобы защитить кожу от трения ткани, и уже почти машинально поправила наплечники — они сидели как влитые, словно это была не защита, а вторая кожа. За многие годы тренировок она научилась одеваться быстро, чтобы не опаздывать к началу. В зале её всегда ждали, а она не любила заставлять ждать. Этот секрет с ней разделяли лишь несколько человек, любивших отца Аси и не желавших лишить его лицензии. Алаз был приятно удивлён, когда она спустя всего пару минут вышла из раздевалки. Но прежде чем это случилось, он заметил, как красиво на ней сидит этот мужской костюм. Раньше он будто не замечал. Затянутый пояс подчёркивал тонкую талию и аккуратную грудь. Лишь одна маленькая прядь выбивалась из пучка, напоминая о её озорном характере. — Ты так и будешь стоять или переоденешься? — подняла брови Аси. — Я сейчас, — ответил Алаз и прошёл в комнату. Аси вышла в зал и принялась за разминку, она была так увлечена, будто никого вокруг не существовало. Разминала шею, наклонялась вперёд, стараясь коснуться руками стоп. В этот момент она была другой: только она и шпага. Алаз всё ещё задерживался. Он, застёгивая костюм, вырвал молнию, и сзади у него оказалась открыта спина, рубашка держалась только на поясе. Туго затянув её, он уверенно вышел из раздевалки, словно так и должно быть. Не показываясь спиной, он наблюдал за Аси. Девушка двигалась легко, с каждым выпадами и поворотом словно опережала воображаемого соперника, и делала это так естественно. Заметив его, она остановилась, внимательно взглянула на рубашку и спросила: — Ты ведь не попросишь меня, как в пошлых романах, застегнуть молнию? — А ты читаешь такое, Аси кыз? Как далеко зашли твои познания? — приближаясь, спросил Алаз. — Так ты и вправду не умеешь одеваться? — усмехнулась Аси, подкидывая ему шпагу. — Раздеваюсь я куда лучше. Или ты не дочитала до этой главы? — сделал выпад Алаз, и первый звон шпаг разрезал тишину. — Смотри, как бы не получил ран. Привычка раздеваться не самая важная в фехтовании, — сказала Аси, остриём легко разрезав тонкую ткань рубашки и демонстрируя мастерство. — Ты хороша в этом. Но есть и другие способы рассмотреть меня поближе, — усмехнулся Алаз, делая резкий разворот и оказавшись совсем близко. Девушка, не ожидав такой близости, замешкалась. Этого хватило, чтобы он выбил шпагу — металл со звоном ударился о паркет. Алаз мгновенно притянул её за талию, прижавшись почти обнажённым торсом к тонкой ткани её костюма. Сквозь неё он чувствовал, как бешено колотится сердце девушки. Его руки полностью обхватили её талию, и он наклонился, тихо прошептав: — Начнём мой урок. Я научу тебя вальсировать увереннее. — Я и так умею, — возразила Аси, пытаясь вырваться из его рук, но взгляд сам собой задержался на разрезанной рубашке. — Стой смирно и доверься мне, как я доверился тебе, — он показал на полоски, оставленные её шпагой. Руки снова легли на её талию, не оставляя шанса сбежать. В его глазах горела уверенность и тот самый обжигающий огонь, от которого Аси теряла почву под ногами. Стоило ему оказаться так близко — и она словно растворялась, как сахар в горячем чае. Алаз обожал это состояние: тогда исчезала бойкая и дерзкая Аси, и появлялась юная хрупкая барышня, которую она так яростно прятала. Он сделал первый шаг, задавая ритм, давая ей возможность привыкнуть. Аси смотрела прямо в его глаза, словно и правда там была инструкция не только к танцу, но и к чему-то большему. Всё быстрее и быстрее кружил её Алаз, показывая, что танец — это доверие и страсть. С каждым мгновением её движения становились увереннее и мягче. В тусклом свете, в его крепких руках, которые ни на секунду не отпускали, она наконец почувствовала себя так, как всегда мечтала: опирающейся, но не загнанной. Она не улыбалась, но искорки в глазах выдавали, что ей это нравится. И вдруг, резко остановившись, Аси вырвалась и направилась в раздевалку. — Не уходи, мы ещё не разучили мазурку, — сказал он, слишком фальшиво. — Вы плохо врёте. Ты ведь не танцев хочешь, — шепнула Аси прямо у его уха. — И чего же? — улыбнулся Алаз. — Меня. Ты хочешь меня с того самого момента, как проиграл, — прошептала она ещё тише, накаляя обстановку до предела. — Ты невероятная, Аси… — начал он, но договорить не успел: девушка впилась в его губы. Это был её первый поцелуй. Она буквально обхватила его верхнюю губу, неожиданно жадно. Алаз был готов ко многому, но не к инициативе Аси. Его руки снова потянулись к её талии, его любимому месту. Разум улетучился — только бархатные губы и шелковистые волосы. Он осторожно приоткрыл рот, желая почувствовать её вкус… но в тот миг Аси отстранилась. Собрав дыхание, она выдавила: — Ничего особенного. Ты ведь этого хотел. Алаз остался стоять обескураженный. Её слова ранили сильнее шпаги. Она вновь подняла его до небес — и тут же сбросила вниз. Подобно Золушке, Аси торопилась уйти к своей полуночи: именно в это время мать выходила проверить двери и часто заглядывала к дочери. Молодой человек собрал остатки разума и последовал за девушкой , которая вышла в том же костюме , что и фехтовала . — Аси, постой. Ты даже не переоденешься? Так сильно хочешь убежать? — рука Алаза крепко обхватила её запястье. — В мужской одежде в это время суток легче быть незамеченной, господин Алаз, — холодно бросила она, дёрнувшись прочь. — Я провожу тебя. Ты не пойдёшь одна, — его голос звучал властно, почти не терпя возражений. — Я лучше тебя владею шпагой. Не тревожься, смогу постоять за себя. — Конечно, госпожа Аси — самая сильная. Но зачем тебе так отчаянно казаться сильной? Оставь хоть кому-то право позаботиться о тебе. — Тебе? — она прищурилась. — Больше нет женщин, которых стоит оберегать? Так займись матерью или сестрой. Слова ударили в самое сердце. Алаз замер, и лишь тень пробежала по его лицу. — Ты права, — произнёс он глухо. — У меня отняли это право — быть сыном, быть братом. У не всех есть матушка, которая печёт пирог, Аси кыз. Запах маминого пирога давно стёрся из моей памяти. Но я всё равно провожу тебя. Её сердце дрогнуло. — Прости, — выдохнула она. — Я не хотела… — Я привык, — отозвался он. Потом вскинул взгляд: — Один вопрос, Аси. Было действительно так плохо? — Ты о чём? — О том, что ты сама начала и позволила мне продолжить. Аси вспыхнула. — Ты об этом?.. — Ты не ответишь? — он шагнул ближе, загородив ей путь. Она отпрянула, но оступилась о камень и едва не упала. Его ладонь подхватила её, не давая коснуться земли. — Осторожно, — тихо сказал Алаз, возвращая ей равновесие. Он поднял её перчатки и вложил в её пальцы. Руки Аси были ледяными, то ли от ветра, то ли от того жара, что поднимался изнутри. Тепло его ладони прожгло её до самой души. — Из-за тебя я чуть не упала, — нервно одёрнула она руку. — И вообще… касаться дамы может только её муж. — А что, если я готов жениться? — Ты предлагаешь руку девушке в мужском костюме? Ты всегда так безрассуден? — её глаза сверкнули в полумраке. — Я готов быть безрассудным с тобой всю жизнь. Она попыталась отшутиться: — Ты мне ничем не обязан. Это наш секрет… — Аси смутилась, намекнув на поцелуй. — И я не собираюсь выходить замуж, Алаз-бей. — Можешь упрямиться, сколько хочешь. Но к середине следующего месяца ты станешь моей женой, — произнёс он и потянул её к себе. Ночь сгустилась вокруг. Луна тускло серебрила улицу, и рой светлячков словно застыл в воздухе, наблюдая за ними. Аси обмякла в его руках. Большой палец Алаза осторожно убрал прядь с её лица, открывая глаза, в которых была упрямая страсть и трепет , который видел только он . Алаз поцеловал Аси , сначала обжигая дыханием . Поцелуй был жадным, но бережным: он ловил то верхнюю, то нижнюю губу, не углубляясь, давая ей возможность привыкнуть к нему. В этом прикосновении было подверждение своих намерений. Тело Аси покрылось россыпью мурашек , теплая волна разливалась в груди , которая нарастала с каждой секундой . Она не сопротивлялась — лишь с трудом удерживала себя от того, чтобы не вырвался тихий, предательский стон. Алаз собирался углубить поцелуй , нежно касаясь руками шеи девушки. И вдруг — крик. — Какой срам! Посреди улицы! Какая мерзость! — Беги! — рванул он. — Ни за что! Мы вместе! — выкрикнула Аси, упрямо схватившись за его руку. — Надень шлем! Когда к ним подоспели трое, она уже была готова. Тыльной стороной шпаги Аси нанесла , два удара — и противник рухнул на землю. Алаза окружили двое: один сбил его с ног , но парень вскочил, ударом ноги отбросил нападавшего и, схватив Аси, увёл её через щель в заборе. Добежав до дома, они остановились, тяжело дыша. Аси вдруг заливисто рассмеялась: — Знаю, о чём утром будет судачить матушка. — Я бы тоже удивился, увидев целующихся двух мужчин, — усмехнулся Алаз. — У тебя кровь… — Аси заметила рассечённую бровь. — Пустяки, — ответил он, прижимая рану её платком. — Платок?.. — удивилась она. — Пока ты не выйдешь за меня, этот платок будет согревать моё сердце днём и ночью. Она опустила глаза. — Я никогда не забуду эту ночь. Но нам стоит забыть всё. Я не хочу замуж. Разве не странно брать в жёны девушку, которая даже не вышила платок, что ты носишь? — Этот платок ценен не вышивкой, а тем, кому он принадлежит, — тихо сказал он. — Нет, — Аси качнула головой. — Нам стоит прекратить, пока всё не зашло слишком далеко. — А ты сможешь?Тогда давай прекрати ! — его пальцы сомкнулись на её ладони, голос стал низким и дерзким . — Смогу, — твёрдо бросила она и, вырвав руку, исчезла в тени сада. Алаз вышел на дорогу и шёл медленно, обдумывая события этой ночи. Эта девушка сводила его с ума своим противоречивым нравом. Она играла им, и от этого становилась ещё привлекательнее. В ней сочеталось всё: страсть, смелость, уверенность, а также нежность, которую она так тщательно прятала от всех. Ему хотелось как можно скорее избавиться от преград, которые возводила Аси между ними, боясь довериться. Как завоевать твоё доверие? Как завладеть твоим сердцем? — думал он. — Я потерял покой без тебя, Аси кыз. Кажется, я всегда думал о тебе, будто ты всегда была рядом со мной. Сжимая в руках платок, юноша снова погрузился в свои мысли. Аси же в это время уже была влюблена и охвачена им так же сильно, как и он ею. Забравшись через окно, девушка потушила свечу, быстро переоделась в ночное платье и легла в постель. Матушка на этот раз не пришла — видимо, уснула раньше обычного. Всю ночь Аси думала о том, что произошло с Алазом. Так много чувств переполняло её: тёплые руки, горячее дыхание, сильные объятия и дерзкая натура — всё это делало из заносчивой колючки мужчину мечты. Он не занудствовал, не осуждал, а лишь пытался понять её. Он отчаянно старался завоевать расположение девушки, кирпичик за кирпичиком разбирая стену между ними. Дрожь, пробиравшая Аси, не оставляла сомнений — ей было не всё равно. Ему удалось запутать её мысли. В приятном волнении она провалилась в сон, мечтая выспаться как следует и понежиться в постели до обеда.

***

Но утро оказалось ранним, совсем не таким, каким оно виделось ночью при лунных бликах в девичьей спальне. Мать влетела в комнату с возгласом: — Аси, сейчас же вставай, у нас гости! — Я сплю, мама! Скажи, что мне нездоровится. — Господин Алаз сидит в гостиной. Оказывается, его пригласил твой отец, а вы забыли меня предупредить. — Господин Алаз? — вскочила девушка, накидывая ночной халат. — С шоколадом и конфетами пришёл познакомиться. — Просить руки? — А должен был? — мать приподняла брови. — Гости не ходят с пустыми руками… Да кому я говорю, ты ведь никогда не слушаешь меня. — А-а-а, ну ладно. Я соберусь и вскоре спущусь. — Спустишься? — заметив суету дочери, женщина удивилась. — Мама, я надену это? — Аси показала небесно-голубое платье. — Надень. Не сглазить бы… — подумала женщина, выходя из комнаты. Пока Аси собиралась, Алаз беседовал с госпожой Фериде, расхваливая её пирог и вспоминая покойную матушку. Фериде хорошо знала её и помнила — однажды они гуляли в саду дедушки Алаза. Дети были совсем маленькими, и маленький Алаз постоянно получал от задиры Аси, которая то и дело кидала в него камни. Услышав этот рассказ, Алаз мило улыбнулся. Ничего не изменилось… — отметил он про себя. — С самого детства она любила меня по-своему, очень экстравагантно. Аси спускалась по мраморной лестнице в нежно-голубом платье. Волосы её были собраны и с одной стороны заколоты небольшим гребнем. Алаз смотрел на неё, затаив дыхание. С каждым шагом она заставляла его сердце биться сильнее. В парадную вошёл другой гость — Хасан. Он шёл к Аси, протягивая ей руку. Простой жест вежливости заставил Алаза почувствовать пламя ревности. Кто он такой, чтобы касаться её? Она улыбнулась ему мягко, так, как никогда не улыбалась Алазу. Мне ты никогда так не улыбаешься, Аси кыз, — опалял её жгучим взглядом юноша. — Хасан, дорогой! Добро пожаловать. Тебя не было уже два дня. Значит, он бывает здесь почти каждый день… — с каждой новой деталью внутри Алаза закипала ревность. — Ну я снова здесь. Всегда здесь, — сказал Хасан, бросив взгляд на Алаза. — Дорогой, не стой, познакомься. Алаз Сойсалан, — говорила тётушка Фериде. — Мы знакомы. Имел удовольствие общаться с вашим…? — спросил Алаз, обращаясь к тётушке. — Хасан — сын учителя Аси по французскому. Очень галантный парень, — нахваливала Хасана Фериде. — Мама Фериде, вы меня смущаете, — Хасан поцеловал руку женщине, отчего лицо Алаза перекосилось от такой сладости. — Позавтракай с нами, сынок. Ты, наверно, рано выехал. — Я бы приехал ещё раньше, но помогал искать двоих, которые порочат честь мужчин своим недостойным поведением. — Боже, Боже, что произошло? — наливая чай, встревожилась женщина. — Мне стыдно об этом говорить, мама Фериде… В фехтовальных костюмах двое предавались бесстыдству прямо посреди улицы. — Мужчины? — ахнула Фериде. Аси, услышав это, подавилась чаем и принялась громко кашлять. — Я помогу… — хотел вскочить Хасан, но Фериде строго посмотрела на него и сама подала девушке воды. — Аси, дочка, маленькими глотками пей. Ты будто всегда торопишься. — Надеюсь, их поймают и закидают камнями, — злилась женщина. Аси от этих слов ещё больше залилась краской. — Вы тоже пережили что-то ночью — ваша бровь рассечена, — подметил Хасан, глядя на Алаза. — Ночью я боролся с одним хулиганом. Мы с ним каждую ночь так ругаемся. Мой кот немного дерзкий: если вовремя не покормить, наказывает таким образом, — сдержанно усмехнулся Алаз. — Почему бы вам не воспитать кота как следует? — возмущалась Фериде. — Я люблю его таким. Пусть будет со мной, и мне этого достаточно. — Молодые люди, вы готовитесь к новому вечеру. Это так волнительно — маски спадут! Аси, конечно, всё это неинтересно, но я очень взволнована, — говорила женщина. — Есть ли девушка на примете, Алаз? Ты кого-то присмотрел? — Мама, что за допрос? — осекла её Аси. — Есть одна девушка. Она не похожа на других — в этом её прелесть, — спокойно ответил Алаз. — Но ты ещё не видел её, сынок. Лучше брать девушку, которую знаешь, чем кота в мешке, — намекала Фериде на свою дочь. — Мама, ты стала свахой? Думаю, господин Алаз сам разберётся, — выпалила Аси. — Я именно так и собираюсь сделать, тётя Фериде, — сказал Хасан , не сводя глаз с Аси. — Я хочу признаться в чувствах девушке, которую знаю давно. — Мы её знаем? — удивилась Аси. — Неудачник, — подумал про себя Алаз, впервые за завтраком улыбнувшись. — Пусть это пока останется секретом, — вздохнул Хасан. — Я бы с удовольствием продолжил беседу, но мне необходимо подъехать к Лейле на примерку, — добавил он. — Если госпожа Фериде не против, я подвезу Аси до госпожи Лейлы, — предложил Алаз. — Я бы сам отвёз, — вмешался Хасан. — Я совсем не против, сынок. Обязательно приходи ещё с отцом, нам есть что вспомнить, — с мягкой улыбкой сказала Фериде. — Обязательно. Очень рад встрече с вами, тётя Фериде, — откланялся Алаз. — Хасан, сынок, ты останься. Мы поговорим, — остановила его женщина. Пока Аси и Алаз выходили на улицу, у Хасана состоялся разговор, который наполнил его гневом и завистью. Фериде нервничала, но понимала, что этого не избежать. — Сынок, я не хочу тебя обидеть. Ты хороший парень, но ты больше не можешь приходить к нам в дом. — Я что-то сделал не так? Я обидел вас? — Я всё вижу. Ты влюблён. Это естественно: Аси хороша собой, она всегда была перед твоими глазами. Ты влюбился — но нельзя, сынок. — Почему нельзя, госпожа Фериде? — Ты не сможешь потянуть и половины запросов Аси. Это Аси. Она не сможет огорчить тебя, пусть это сделаю я. Я виновата, что позволила дружбу. Но сейчас я вынуждена действовать в интересах дочери. Найди себе девушку попроще. — А он соответствует? Тот, что повёз Аси? Ему вы отдадите её? Я столько лет был рядом, дышал тем, что любит Аси! А теперь он? Только потому, что имеет богатство? Этот мужчина даже выиграть не в состоянии! — О чём ты? — Ни о чём… Забудьте. До свидания, Фериде ханым. Я понял вас. Хасан вышел из дома, кипя от злости. Он был так уязвлён, что готов был на всё, лишь бы заполучить желаемое. Вы ещё будете молиться на меня. Будете умолять, чтобы я женился на Аси, — с яростью думал он, садясь в карету. Хлопнул дверцей так сильно, что кучер крикнул: — Когда купишь свою карету, тогда и будешь хлопать с такой силой! В карете Алаз сидел напротив Аси и бессовестно разглядывал её: родинки на шее, смущённый взгляд в окошко, необычное для неё молчание. — Мы ведь потанцуем ещё перед балом? — тихо спросил Алаз, наклоняясь ближе. — Ты говорил, что не придёшь к нам, если я потанцую. Ты обманщик! — А разве мы когда-то играли по правилам? — Алаз зажал её колени между своими и горячим дыханием опалял кожу. — Без правил всё сгорит, — почти касаясь губами, прошептала Аси, не в силах оторвать взгляда от его глаз, и их губы почти соприкоснулись. — Пусть горит, — притянул её к себе за талию и накрыл её губы поцелуем. Этот поцелуй был смелым: его ладонь легла ей на шею, пальцы скользнули к линии волос , углубляя его и не давая оторваться возможности отстранился от губ жаждущих страсти . Аси невольно приоткрыла губы, и её дыхание смешалось с его. Тепло и сила Алаза окружали её, лишали воли и заставляли забыть обо всём, кроме этого мгновения. Она дрожала, но не от холода — от нарастающего жара, что разливался по телу. Каждый миг этого поцелуя будто ломал стены, которые она возводила между ними. Алаз оторвался лишь на секунду, коснувшись лбом её виска. Его дыхание было тяжёлым. — Я не могу больше молчать, — хрипло произнёс он. — Ты сводишь меня с ума, Аси кыз… Отрывки и спойлеры выкладываю в своем телеграмм канале https://t.me/poemsbyani - - - - -