Часть 4 Ночь любви

Маленькая карета стала свидетелем признания юноши своей возлюбленной в огненной и страстной любви. Алаз, опьянённый чувствами, смотрел на неё осоловелыми глазами — никто и ничто не приводило его в подобное состояние. Не выдержав даже этого небольшого расстояния, он бесцеремонно пересел ближе и, не стесняясь, взял руку Аси, заключив её в свою ладонь. Даже сквозь перчатки чувствовалось: её пальцы были холодны — то ли от волнения, то ли от прохладной погоды. Не мешкая, он мягко, но решительно стянул перчатку с её руки. Девушка не сопротивлялась и не возмущалась, лишь позволила чувствам взять верх, так же, как и он. Всю дорогу Алаз держал её хрупкие пальчики в своих больших ладонях, стараясь согреть их своим дыханием. Каждый раз, когда его губы касались её холодной кожи, Аси становилось невыносимо жарко от накатывающей волны тепла. Карета остановилась у ателье матери Лейлы. Аси пришлось высвободить руки из цепких ладоней молодого человека. Он нехотя позволил ей это сделать, недовольно подавая перчатки. — Я бы забрал их себе на память. Ты ведь не сможешь выйти без них, а я был бы несказанно счастлив. — Почему же не смогу? — игриво дразнила Аси. — Это правило мы нарушать не будем, Аси кыз. Этих пальчиков коснётся только моя рука. — Ты слишком самонадеян. Я сама решаю, кого и когда касаться, — привставая, продолжала она. Он мгновенно перегородил ей проход рукой, наклонился так близко, что дыхание обжигало её щёку, и шепнул: — Тогда мне придётся идти на крайние меры, Аси кыз. — Какие это ещё меры? — вопросительно смотрела Аси, убирая его руку с дороги. — На балу, ты будешь танцевать только со мной. — Опять указания, Алаз-бей? — игриво улыбалась Аси. — Тебе придётся провести три ночи без сна, думая об этом. — Каких три дня, Аси? — нахмурив брови, переспросил он. В этот момент кучер открыл дверцу кареты и галантно подал руку девушке. Аси, встретившись взглядом с Алазом, мягко улыбнулась и, натянув перчатки, вышла из кареты. В это самое время из большого панорамного окна ателье Лейла наблюдала за отъезжающей каретой. Она была удивлена — из неё выходила сама Аси. Что замышляет этот измирский господин? — мелькнуло в голове девушки, но мысли прервала появившаяся подруга. — Лейла, дорогая, ты не скажешь «добро пожаловать»? — приподняв бровь, с улыбкой спросила Аси. — Добро пожаловать, — наконец произнесла подруга и легко поцеловала её в щёку. — Ты немного напряжена, — заметила Аси, сжимая её руки. — Это разве не карета Алаза Сойсалана? — Да… это он, — слегка смутившись, призналась Аси. — Будь осторожнее, он странный, — тихо сказала Лейла, опускаясь на диван. — Это ему стоит бояться. Я всегда могу постоять за себя. — Но он показался мне ветреным. На балу его поступки были совсем не достойны джентльмена. — Милая, я и сама далека от примерной дамы! — Значит, не отрицаешь, что попала под его чары? — вопросительно улыбнулась Лейла. — Не будем это называть чарами… назовём это волнением. — Аси перевела разговор. — Я пришла на примерку. Моё платье готово? — Его ещё не доставили, мы отправим его тебе домой. — Прекрасно, — улыбнулась Аси, допивая ароматный кофе. Девушки ещё немного болтали о новостях и предстоящем торжестве. Время пролетело незаметно, и Аси пришлось собираться домой, чтобы мать не волновалась. У выхода из ателье её ждала карета Алаза. — Госпожа Аси, прошу, поехали. Господин Алаз велел доставить вас до дома, — почтительно произнёс кучер. — Передайте господину Алазу, что госпожа Аси отказывается. Я прогуляюсь пешком. — Но уже смеркается. Не лучше ли доехать с комфортом? — Благодарю за заботу, но я отказываюсь, — поклонившись, ответила девушка и направилась по аллее, ведущей к дому. Свежий осенний воздух приятно холодил щёки. Лёгкий ветер играл с её волосами, золотом залитое небо подсвечивало разноцветные кроны деревьев. Аси отметила переменчивость погоды: ещё днём было пасмурно, а теперь солнце словно дарило последние тёплые лучи, будто желая напомнить — счастье рядом. Следующие два дня Аси намеренно не выходила из дома. Она не появлялась и в фехтовальном зале, где Алаз ждал её ежедневно. На кануне бала её разбудил лёгкий стук. Девушка открыла глаза и увидела голубя на подоконнике. Но это был не обычный голубь — чёрно-белый, неуклюжий, он смешно фыркал, недовольно переступая лапками, словно торопил хозяйку. — Ты ещё и характерный, — улыбнулась Аси, аккуратно взяв птицу в ладони. Её удивило, что под лапкой была маленькая записка. — Ты похож на своего посыльного, — шепнула она, разворачивая бумажку. — Он тоже не умеет ждать. Потерпи немного… На клочке бумаги было всего два слова: «Очень скучаю». Аси расплылась в улыбке и перечитала эту фразу раз двадцать, не в силах насытиться. Сердце стучало быстрее, щеки горели, и она поняла: устоять перед его настойчивостью всё труднее. Она взяла перо и написала лишь одно слово: «Завтра». Покормив птичку, девушка поднесла её к губам и тихо прошептала: — Лети к нему. Иначе он и сам отрастит крылья, лишь бы добраться до меня. Голубь, словно поняв её слова, взмахнул крыльями и исчез в небесах, оставив после себя сладкое ожидание. Мама Аси , занесла огромную коробку с платьем , вздыхая о том , что оно не успеет отвиснуть , где это видано доставлять платье за один день . Аси открыла коробку и вновь увидела не то платье , что должно было быть . Оно было действительно восхитительно, но это было не оно . Нежно-фиолетовый оттенок переливался мягким светом, словно вбирая в себя и прохладу ночи, и тепло первых солнечных лучей. Атласная юбка ниспадала лёгкими волнами, каждая складка играла в движении, словно отражала тайный ритм сердца. Лиф был изысканно открыт — мягкое, но смелое декольте, обрамлённое тончайшим кружевом, придавало образу хрупкую утончённость и лёгкую дерзость. Кружево будто дышало на коже, подчёркивая её белизну. Узкий корсаж из той же ткани подчёркивал талию, делая силуэт воздушным и утончённым. На плечи ложились прозрачные кружевные вставки, создавая впечатление, будто платье держится на лёгком облаке, готовом в любую минуту рассеяться. Сзади атласная лента-бантик завершала наряд, придавая ему игривую невинность. Это было платье, созданное не просто для бала — оно словно предназначалось, чтобы однажды, в вихре танца, кто-то не смог отвести глаз от Аси и понял: она — единственная. Мало того не то так и ещё и не полный комплект! Нет перчаток, шали, ни платка… — Аси с отчаянием опустошала коробки, будто надеялась чудом найти недостающие вещи. Она впервые так нервничала из-за наряда. Всё было тщетно — ничего не было. Подобная ситуация была не свойственна ателье, за исключением прошлого раза, но тогда вина была на самой Аси — примерки она пропускала. Девушка наспех собралась и решительно пошла к подруге. Госпожа Фериде была в гневе и умоляла её дождаться кареты, но Аси было не остановить. Как страстно раньше она избегала всех этих подготовлений, так теперь ей хотелось выглядеть безупречно. Ей предстояло провести всю ночь на железных бигудях, отказаться от ужина и даже от воды, определиться с туфлями и причёской… но вместо этого она вынуждена бежать, выяснять отношения. Холодный ветер сбивал с ног, дождь мелко моросил и бил в лицо, воздух был тяжёлым и сыростью проникал под одежду. По мокрой грунтовой дороге Аси шла быстрым шагом, едва не поскальзываясь на размытой глине. Листва то и дело путалась в её волосах, кружась вихрями в небе и падая прямо на плечи. И вот, когда показался бутик, сердце у девушки ухнуло вниз. Знакомая карета, огромное панорамное окно и там… он. Аси замерла. Ветер стих, дождь будто остановился. В одно мгновение мир исчез, осталась лишь эта картина: Алаз, стоящий рядом с Лейлой, и его взгляд, полный внимания, прикованный к рукам подруги. Лейла демонстративно подняла их выше, показывая себя и свой образ. Он улыбался ей, слишком мягко, слишком тепло. Дыхание перехватило. Слёзы душили, готовые сорваться, сердце било в висках, и Аси, не в силах вынести увиденное, резко отвернулась и пошла прочь, едва сдерживая ярость и обиду. Какая же я наивная, глупая… — думала она, сжимая губы. Лейла дважды присылала мне неполный наряд, и я верила. А он… его улыбка… — вонзалась в сердце, как острый шип. Забежав домой, Аси собрала платье в коробку и с силой выставила его в прихожую, пнув к самой двери. На все расспросы она отказалась отвечать, лишь молча бросала в сумку костюм для фехтования и шпагу. Госпожа Фериде бежала за ней по лестнице, крича: — Ты можешь объяснить, в чём дело? Куда ты собралась? Завтра же тебе на бал! — Я не пойду ни на какой бал! Я отказалась! — Дочка, твой шкаф ломится от одежды, надень любое другое! — Не нужно, мама! Не хочу! Я отказываюсь находиться среди лжецов и лицемеров. Маски не нужны — мир и так ими полон! — Кто обидел тебя? — Фериде пыталась удержать дочь, вытирая слёзы. — Мама, отпусти меня. Я побуду сегодня в старой усадьбе. — Пусть работники отвезут тебя, не хватало ещё простудиться! Там холодно, Аси. Кто растопит тебе камин? — Я хочу побыть одна. Я возьму лошадь и поеду верхом. — Одна? Я не могу отпустить тебя! — Всё будет хорошо, мама, — твёрдо сказала Аси, забирая сумку с костюмом и шпагой. Во дворе её уже ждал Дикий. Чёрный, словно сама ночь, высокий и сильный, с блестящей от дождя гривой. Его озорные глаза горели живым блеском, а ноздри выпускали тёплый пар в холодном воздухе. Он перебирал копытами, словно чувствовал её тревогу и звал прочь. Аси подошла, прижалась лбом к его шее, провела рукой по шелковистой гриве. — Ты единственный, кто всегда понимает меня, — прошептала она, чувствуя, как сердце немного успокаивается. Она быстро затянула подпругу, поправила уздечку и, почти не думая, легко взлетела в седло. Дикий встрепенулся, выгнул шею и ударил копытом о землю. — Унеси меня прочь, Дикий… как можно дальше, — тихо сказала Аси. И он сорвался с места, подхватив её в свою стремительную скачку, где шум ветра и стук копыт могли заглушить поток её мыслей. Усадьба находилась за городом, среди лесного массива, ухоженная и украшенная редкими видами цветов и деревьев. Аси спрыгнула с коня, поглаживая и благодаря его, повела в стойло, где бережно накормила своего друга сеном и овсом. Достав из маленькой сумочки ключи, Аси открыла старинную дверь и, отодвинув засовы, прошла внутрь. Дом был пропитан запахами детства. Когда-то маленькая девочка Аси бегала по этому, казавшемуся ей огромным, дому, всё сбивая на своём пути под крики мамы, предупреждавшей быть осторожней. С другой стороны папа подхватывал и сажал дочь на плечи. Он был эталоном мужества. Разве может мужчина годами смотреть на женщину с любовью? Именно таким был отец Аси. «Видимо, таких мужчин больше нет», — утвердительно вздохнула Аси, закатывая рукава, чтобы растопить печь. Поленья были огромными; Аси пришлось приложить немало усилий, чтобы разрубить бревна. Плавные брусочки аккуратно сложены в камин, руки Аси замёрзли. Воспоминания вновь нахлынули: в прошлый раз его дыхание опаляло её кожу, он согревал не только её руки, но и сердце. Сейчас же холод пробирал до костей, а воспоминания леденили душу. Девушка поднесла руки ближе к камину, стараясь унять дрожь в теле. Укутываясь в тёплый материнский плед, Аси собрала волосы в небрежный пучок, поджав ноги, сидела в отцовском кресле, раскачиваясь на нём взад-вперёд. «Ночевать здесь не совсем безопасно», — думала Аси, — «но мне так уютно и хорошо в этом маленьком мирке…» Незаметно для себя Аси задремала. Алаз, воодушевлённый и с трепетом ожидающий встречи, не мог ждать ещё один день, чтобы увидеть притягательные глаза, лишившие его покоя и сна. Набравшись смелости, он вновь подъехал к дому Аси, надеясь хоть на несколько мгновений увидеть её. Постучав в дверь, слуги пригласили его в гостиную. Сделав два шага, он запнулся о большую коробку, которая, к удивлению, стояла в прихожей. — Добро пожаловать, сынок. Проходи. Это коробка от платья. — Оно вам не понравилось? — вопросительно улыбнулся Алаз. — Халатность мастера испортила настроение моей дочери. — Вот как! Может, вернуть платье? — Какой теперь толк… Аси уехала и не собирается пока возвращаться. — Как уехала?! Куда? — забыв о приличиях, спросил юноша. — С детства Аси убегает в два места. Одно из них — наша старая усадьба. — Вскоре я пошлю за ней кого-нибудь. Она совсем замёрзнет там. — Госпожа Фериде, я не хочу быть неправильно понятым. Но мои намерения серьёзные. Если вы не против, я сам привезу Аси. — Уже совсем поздно. Да и если Аси упрямится — никакая сила её не усмирит. — А я всё же попробую, — хитро улыбнулся Алаз. — Тогда тебе стоит ехать на лошади, карета не пройдёт в той местности, — говорила женщина. — Я справлюсь, госпожа Фериде. Если повезёт, Золушка будет дома к полуночи. — Сынок, будь осторожен и не гони сильно, — волновалась женщина. Алаз выбрал самую крепкую лошадь в конюшне друга, оседлал скакуна и помчался к любимой. Погода портилась с каждым мгновением, ветер ломал деревья. Дождь лил так сильно, что Алаз промок полностью. Капли сочились с одежды, проникая сквозь плащ; влага тяжёлым одеялом тянула вниз. Молодой юноша проскочил по хлипкому мосту под яростное ржание лошади. Большое дерево упало в метре от Алаза, полностью разрушив и без того шаткий мост. «Похоже, нам придётся задержаться, Аси кыз. Сама судьба хочет нашего уединения…» Вдали виднелся маленький клубок дыма, сигнализирующий о том, что Алаз едет верно и не сбился с пути. Ветер подгонял вперёд, молнии разрывали небо, грохотом разрезая тишину. Яркие полосы освещали осенний лес, придавая ему мрачную атмосферу. Аси проснулась от очередного грохота; сердце девушки бешено заколотилось. Снаружи свирепствовала непогода; выйти в путь не представлялось возможным. Аси пыталась успокоиться и унять бешено колотящееся сердце. Вдруг раздался очередной раскат грома, от чего девушка подпрыгнула от страха. Дров было слишком мало — ей необходимо будет добежать до сарая, иначе она останется без тепла и света. Аси подбадривала себя, стараясь не поддаваться страху. «Что такое, девочка? Испугалась молнии? Ещё заплачь… Всё самое неприятное сегодня уже случилось», — думала она. Аси тихонечко вышла на улицу и прямиком побежала к сараю. Дождь всё так же лил стеной, не переставая. Девушка укрыла поленья куском бересты и побежала обратно к дому. Ветер дул с такой силой, что тяжёлая дубовая дверь захлопнулась прямо перед носом Аси. Промокшая до нитки, с поленьями в руках, Аси пыталась открыть дверь, которую, по всей видимости, заклинило. Девушка бросила поленья и, оглядываясь по сторонам, вытирала с лица огромные капли. Как маленькая девочка, Аси была на грани того, чтобы разрыдаться: леденящий ужас ночи сковывал её. Со стороны дворов она услышала топот копыт, от чего сердце ушло в пятки. «Что если кто-то видел меня и теперь пришёл расправиться?» Аси пятясь назад, проклинала дверь. «Даже шпаги нет… Чем я буду защищаться?» Взяв в руки небольшое полено, девушка слушала приближающиеся шаги. Как только силуэт собрался завернуть к ней, Аси со всей силы ударила невидимого подлеца. Незнакомец, увернувшись, схватил девушку за талию, притянул к себе, закрыв рукой рот. Аси пыталась вырваться, но, услышав знакомый шёпот, на секунду успокоилась, а потом, вспомнив утреннюю милую улыбку, ударила локтем в солнечное сплетение. От чего у Алаза перехватило дыхание, он согнувшись отпрянул. — Что ты делаешь, Аси?! Это же я! — пытаясь выпрямиться, тяжело дышал Алаз. — Это ещё мало тебе! Убирайся отсюда, иначе получишь поленом по голове! — замахиваясь на молодого человека, злилась Аси. — Аси-и-и, может немного объяснишь, в чём дело? — уворачиваясь, кричал Алаз. — Убирайся прочь! — бросая в него оставшиеся поленья, кричала Аси. — Чёртова дверь, открывайся уже! — тянула её на себя девушка. Поддавшись отчаянию и злости, она пнула рядом стоящую лавочку. Алаз подбежал и одним рывком отворил дверь, робко произнося: — Если твоя внутренняя буря успокоилась — заходи в дом. Твои молнии ярче небесных. Аси прошла внутрь; капли сочились и ручьём капали на пол. — Чёрт возьми, огонь почти потух! — Я разожгу огонь, — откидывая плащ, успокаивал Алаз. — Ты лучше разжигай огонь в другом месте. Здесь я сама справлюсь. — Я могу узнать, что произошло? — подходя вплотную к Аси и зажимая её между камином и креслом. — Какой ты двуличный человек! Всё ещё лжёшь, глядя мне в глаза. Ты собираешь трофеи, заигрывая сразу с двумя девушками! — шипя ему прямо в лицо, злилась Аси. — Я ни с кем не заигрывал, — беря за руку Аси, говорил Алаз. — Не смей трогать мои руки! Ты чужой для меня. Никогда больше не делай подобного! — выталкивая к выходу, кричала Аси. — Я не понимаю… Что произошло? Пока ты мне не скажешь, я никуда не уйду. — Вот и прекрасно. Жди на улице! — выталкивая Алаза в одной рубашке, злилась Аси, закрывая дверь. — Лицемер, подлец! Всё ещё глядя мне в глаза, врёт… — взгляд Аси упал на плащ, из которого виднелись женские перчатки. «Терпения мне… Он с женскими перчатками приехал ко мне. Кто знает, с кем он развлекался…» Аси выхватила плащ и, вытащив из него перчатки, побежала к выходу, где у дверей всё ещё стоял Алаз — мокрый, в полном недоумении. — Возьми свой плащ и верни перчатки их обладательнице. Видимо, утром Лейла слишком торопилась и забыла их в порыве страсти! — Хвати-и-ит! — Алаз закинул Аси на плечо и потащил в центр комнаты. — От ревности ты не можешь здраво мыслить, Аси. — Отпусти! — дёргала ногами Аси. Алаз опустил её и, схватив крепко за руку, прошипел: — Достань эти перчатки! Достаньте, Аси кыз! — Ещё чего! — кусала за руку Алаза Аси. — А-а-ай, Аси-и-и! — он подошёл к плащу и вытащил перчатки нежно-фиолетового цвета. — Тебе ничего не напоминает? Я как знал. Посмотри внутрь. Что там написано? Аси взяла их в руки и только сейчас заметила, что они сшиты из той же ткани, что и платье, нежно обшиты кружевом. Внутри было вышито: «Твоих рук коснётся только ❤️». — Я всё утро проверял, всё ли идеально, — говорил Алаз. — И попросил твою подругу продемонстрировать, как они будут выглядеть. Я нарочно их не положил с платьем. Я хотел лично надеть их вечером. Ты испортила мне сюрприз… — Алаз… — обомлела девушка, теребя со слезами промокшие перчатки. — Ты сделал это для меня?.. — Я очень люблю тебя, Аси кыз, — вытирая слёзы с глаз девушки горячими губами, шептал Алаз. — Разве я могу коснуться кого-то другого? Разве мои глаза видят кого-то, кроме тебя? — хрипло дыша, продолжал парень. Аси дрожала от каждого слова, которое он произносил. Девушка сократила расстояние и впилась жадно в его губы, сминая то одну, то другую губу. Прижимаясь мокрым телом, создавая эффект голой кожи, Аси запускала руки в его влажные волосы, издавая тихий прерывистый стон. Алаз, сгорая от удовольствия, углубил поцелуй, переплетая языки, давая возможность ей владеть ситуацией стать хозяйкой его дыхания . Руки Алаза крепко прижимали Аси к стене, нежно опускаясь всё ниже, запуская руки под прилипшее к телу белье , нащупывая длинными пальцами невесомое кружево . Аси шумно дышала, опрокинув шею, подставляла её для влажных поцелуев. Алаз жадно целовал тонкие изгибы шеи, слегка сжимая губами , покрывая тело девушки мурашками. Девункс сжимала в кулаках влажную рубашку Алаза , все больше больше распаляя любимого . Он подушечками пальцев проводил вниз от ключиц до запястья чередуя поцелуй - прикосновение . Вернувшись к губам, он хрипло произнёс: — Мне всё тяжелее быть джентльменом, Аси. Мне нужно остановиться… — Я не хочу, чтобы ты останавливался. Я хочу быть твоей, — страстно целуя его кадык, шептала Аси. — Я хочу жениться на тебе, Аси кыз… — постанывая от удовольствия, шептал Алаз. — Я принимаю предложение, — покусывая нижнюю губу и оставляя небольшой след, стонала Аси. Не выдержав напряжения, Алаз подхватил Аси на руки и понёс к дивану, где всё ещё тихо догорал камин. Аси держалась за него, не отрываясь от поцелуя, задыхаясь от желания. Усаживаясь на диван, Алаз посадил Аси к себе лицом, девушка устроилась на его коленях. Обжигая дыханием вздымающуюся грудь, от каждого прикосновения Алаз целовал холмики девичьего бюста. Родинки, сводившие его с ума, нуждались в его ласке и языке . Аси откинула голову назад, руками держась за плечи, полностью подчиняясь его ласкам. Цепкие пальцы Алаза расшнуровывали корсет. С каждой ослабленной петлёй ткань спадала всё ниже, и всё глубже становились поцелуи. Аси шумно дышала, от чего Алаз возбуждался всё сильнее.Поддавшись страсти она ерзала по напряженному члену , лишая остатков разума юношу . Полностью освободив её от мокрого платья, он провёл руками по холодным ягодицам, касаясь легко и нежно, давая ей возможность привыкнуть к прикосновениям. Каждое движение согревало и воспламенялось Аси .В прохладной комнате становилось горячо и душно . Лишь капли с волос Аси не много остужали градус волнения , каждый раз касаясь лица Алаза . Ему стоило титанических усилий, чтобы не наброситься на неё. Она пыталась расстегнуть его рубашку, но руки не слушались и дрожали . Алаз стянул ненужный элемент одежды сам. Теперь между ними не было преград, только желание любить и раствориться в ласке. Ему хотелось сделать эту ночь незабываемой — их первой ночью любви. Нежно укладывая Аси на диван, любуясь безупречным телом, словно произведением искусства, он принялся вырисовывать языком узоры , слизывая с влажного тела капли дождя . Будто путник умирающий от жажды , он втягивал в себя каждый миллиметр кожи , на котором была влага . Его поцелуи были требовательные и глубокие, спускаясь всё ниже и ниже; руки касались внутренней части бедра, поднимаясь выше и, бесцеремонно достигнув цели, принялись нежно ласкать девушку — сначала лёгонько, потом увеличивая ритм, немного заходя внутрь. Аси шумно дышала, держа его за волосы. Убрав руки, он принялся кружить языком там, где только что были его пальцы. Аси замерла от неожиданности, но, услышав хриплое «доверься мне», расслабилась и поддалась сладкой муке . Алаз никогда раньше так сильно не желал ни одну женщину. Сейчас же ему хотелось её стонов; быть причиной её страсти было единственной задачей этой ночи. Не выдерживая напряжения, Аси потянула его на себя, впившись в губы, обвивая спину молодого человека изящными ногами. Она была так близко, что Алаз, упираясь в ее разгоряченную плоть своим естеством, одним рывком вошёл в неё. Чувствуя небольшое напряжение, он немного остановился, а получив одобрительный влажный поцелуй, продолжил свои движения. Сначала они были неуверенные и хаотичные, но с каждым толчком становились всё увереннее. Узел в животе становился всё крепче, а стоны — всё громче. Он поднял руки Аси над головой переплетая пальцы . Девушка так крепко сжимала руку , что на этом место оставались красные следы по каждом толчке . Необузданное влечение , вздохи смешались в комнате , мысли обоих улетели куда-то далеко , была только страсть ,которой невозможно насытится . Тело изнывало , горело , требовало его внимания, рук , поцелуев , не стесняясь Аси просила не останавливаться до тех пор , пока девушку не накрыла волна блаженства, и она выкрикнула имя молодого человека, полностью раскрывшись без остатка. Целуя её растрёпанные влажные волосы, вдыхая аромат её шеи, Алаза тоже накрыла лавина удовольствия. Не отодвигаясь ни на миллиметр, Аси легла на его грудь, пока он целовал её макушку, вдыхая аромат любимого тела, рукой поглаживая хрупкие плечи, увлекая вновь в страстный поцелуй . — Ты моя, Аси кыз. — Ты мой. — Все как во сне , - синхронно произнесли оба