Часть 5 Тень

Огонь в камине тихо догорал, финальными аккордами издавая последнее потрескивание. Алаз крепко обнимал Аси, чувствуя, как она слегка ежится от холода. Нежно целуя её макушку, он укутал девушку пледом, стараясь не оставить ни одного открытого участка. Приподнявшись, он шепнул: — Лежи смирно, я скоро вернусь. Аси смотрела на него большими, полными любви глазами и, словно котёнок, свернувшись в клубочек, пыталась сохранить остатки тепла. Накинув на себя мокрый плащ, словно халат на голое тело, Алаз вышел во двор и принёс сухих дров и несколько свечей. Сложив аккуратно поленья в камин, он вдохнул новую жизнь в огонь, и языки пламени вновь поднялись вверх, жадно покрывая дерево багряным жаром. Аккуратно развесив одежду на стульях у камина, он разглаживал оборки её платья, стараясь выжать остатки влаги. Аси, наблюдая за ним, не удержалась и сказала: — Ты забыл снять штаны. — Ты уже успела соскучиться? Мне нравится ход твоих мыслей, — дразнил её Алаз. — Они тоже мокрые… простудишься, — смутилась Аси. — Разве ты не вылечишь меня, Аси кыз? — Ты как ребёнок, Алаз! — Ребёнка мы тоже сделаем. Но после свадьбы, — усмехнулся он. — Алаааз! — возмутилась Аси. — Ты сегодня так часто кричала моё имя… если бы здесь были соседи, было бы неловко перед ними, — сказал Алаз, стягивая с себя штаны и оставаясь перед ней абсолютно нагим. — Заткнись, — пробормотала она, откровенно глядя на него и краснея. — Милая, как скажешь, — шепнул он, накрывая её губы поцелуем. Тело Аси мгновенно покрылось мурашками, дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, будто она бежала марафон. Но это был марафон любви — самый сладкий, что она когда-либо знала. Алаз чувствовал её желания так, словно перед ним была открытая книга, и с щепетильной заботой исполнял каждый пункт, поднимая её всё выше к вершине блаженства. Никогда прежде Аси не ощущала себя такой счастливой. Горячие омуты его глаз прожигали её сердце, не позволяя прервать зрительный контакт. Их руки и ноги сплелись в единое целое, разъединяясь лишь затем, чтобы коснуться самых чувственных, разгорячённых мест. Не было ни преград, ни стеснения — лишь дикое желание отдавать и брать без остатка. Это было начало нового пути, где не существовало границ удовольствия. Аси, словно прилежная ученица, позволяла учителю снова и снова объяснять материал. Измученная и обессиленная, она улеглась на грудь любимого, засыпая под размеренное биение его сердца. — Вот бы эта ночь не заканчивалась… — в полудрёме шептала Аси. — У нас впереди тысячи ночей, — отвечал Алаз, заглядывая ей в глаза и ласково касаясь носом её носика. Всю ночь Алаз подбрасывал в камин дрова, прислушиваясь к треску огня. В тёплом свете пламени он не мог оторвать глаз от спящей Аси. Девушка лежала рядом, её дыхание было ровным и спокойным, словно у ангела, что случайно спустился на землю. Иногда он осторожно гладил её по волосам и плечам, будто боялся, что она исчезнет, если прикоснётся слишком сильно. С первыми лучами солнца, когда в конюшне раздалось тихое ржание лошадей, Аси зашевелилась и открыла глаза. На миг она растерянно огляделась, будто не сразу вспомнила, где находится. Затем резко вскочила, прикрыв оголённые плечи лёгкой шалью, и стала искать глазами одежду. — У камина, одежда у камина, — лениво потянувшись, сказал Алаз. — Ты ведь спал, — тихо упрекнула его Аси, наспех надевая платье. — Без него гораздо лучше, — с хитрой улыбкой произнёс он, поднимаясь с дивана и подходя к ней. Его голос был мягким, но в нём сквозила искра желания. — Тебе лучше одеться. Если папа увидит тебя в таком виде, он будет вынужден вызвать тебя на дуэль, — серьёзно сказала Аси, стараясь держаться строго, но краснея от его взгляда. Алаз, застёгивая рубашку, подошёл к окну. Его конь, отвязавшись, теперь фыркая заигрывал с лошадью Аси. — Я думаю, моему коню очень хорошо… как и мне, — обнял её за талию Алаз и коснулся губами её плечика. — Я думаю, он получит по первое число. Она у меня очень дикая, — с вызовом заметила Аси. — Мы любим диких, — продолжил он, осторожно спуская ткань платья с её плеча. — Прекрати. Помоги лучше зашнуровать корсет. — Я хорош в обратном, — усмехнулся он. — Тогда мне придётся выйти в таком виде, — с вызовом направилась к двери Аси. — Нет-нет! — в один миг Алаз оказался перед ней, преграждая путь. В его взгляде появилась серьёзность. — Так в жизни нельзя. — Но ты ведь не умеешь? — приподняла бровь Аси. — Ради тебя я научусь, — сказал он и принялся вдевать шнурок в петельки, стараясь быть аккуратным и внимательным. Аси чувствовала, как каждый его жест отдаётся лёгкой дрожью по её телу. — Совсем неплохо, — вздохнула она, невольно вздрагивая. — Не слишком туго? — спросил Алаз с тревогой. — Ты сделал идеальную талию, дорогой, — улыбнулась она. — Твоя талия идеальна и без этих шнурков, — нахмурился он, но глаза его светились нежностью. Аси тихо прошептала, обвивая его шею руками: — Ты заслужил награду. Её губы коснулись его, и Алаз будто потерял почву под ногами. — Я думаю, я смогу сделать это снова, — хрипло прошептал он, впечатываясь в её губы. Губы Аси пленили его окончательно, делая утро поистине добрым. Прижимаясь к нему так близко, она чувствовала, как сильно он реагирует даже на её небольшой поцелуй. Его руки невольно вновь коснулись шнуровки, но Аси перехватила его ладонь и слегка оттолкнула. — Я сказала, ты заслужил небольшую награду, а ты требуешь большего. — Асииии, — простонал он, снова прижимая её к себе, мучаясь от напряжения. — Сегодня у нас бал, дорогой. Ты разве забыл? — с улыбкой, но твёрдо сказала она, вырываясь из его рук. — Если бы я тебя не знал, подумал бы, что это тебя сильно интересует, — недовольно вздохнул Алаз. — Ты что же, не хочешь увидеть на мне твой подарок? — кокетливо спросила Аси. — Мои перчатки… чуть не забыла. — Я приеду пораньше, чтобы вдоволь насладиться процессом. Хочешь — помогу снова зашнуровать, — сказал он, помогая ей взобраться на лошадь. — Я думаю, мама этого не одобрит. — Твоя мама — милейшая женщина, — улыбнулся Алаз. — Отчаянно пытающаяся выдать меня замуж, — засмеялась Аси, трогая коня с места. — Больше у неё не будет подобной заботы! — крикнул ей вслед Алаз, пустив коня галопом. После ночной грозы дорогу размыло, мост полностью разрушило. Им пришлось возвращаться вдоль ущелья по узкой тропе, по которой текли струйки дождевой воды. Конь Алаза с лёгкостью перепрыгнул через препятствие и, довольно фыркая, стал ждать. Лошадь Аси сделала всего пару шагов и погрузла в грязь, застряв. Она замерла, не в силах сдвинуться. — Дай руку, Аси! — крикнул Алаз. — Я её не оставлю! — злилась девушка, но голос её дрогнул. — Я спасу тебя. Она сама сможет выбраться, — уверенно сказал он. Перебравшись к Алазу, Аси с волнением наблюдала, как её Дикарка перебрала копытами и, словно доказывая свою силу, выбралась из грязи. — Может, продолжим путь вместе? — крепко обняв её, предложил Алаз. — Ты не упускаешь возможности. — Никогда, — ответил он, уткнувшись лицом в её волосы. Мило воркуя и обнимаясь, они дошли до большой дороги. Здесь Алаз нехотя позволил Аси пересесть обратно на свою Дикарку. И вскоре перед ними показалась усадьба. Через некоторое время они добрались до усадьбы. Ворота уже были распахнуты — словно сама усадьба ждала их возвращения. На крыльце стояла госпожа Фериде, встревоженная и уставшая от бессонной ночи. Завидев дочь, она всплеснула руками и почти закричала: — Дочка, отец всю ночь переживал! Мост размыло, в такую погоду невозможно было подойти к узкому ущелью! — Мама, я в порядке. Я дома! — успокаивала её Аси, спрыгнув с лошади. — Вы были вместе? — обеспокоенно спросила матушка, взглядом сверля Алаза. — Нет, мама, — поспешно ответила Аси. — Ему удалось лишь к утру встретить меня у перевала. — Как же так? Вы не встретили отца? — Нет, — выдохнула с облегчением девушка, словно сбросив груз с плеч. — Мама, ну покорми меня! Я не ела уже два дня. Фериде приложила ладонь к груди, словно только теперь позволив себе расслабиться. — Проходите, сынок… что-то я совсем забыла о манерах, — добавила она, обращаясь к Алазу. — Нет, сейчас я вынужден откланяться. Но сегодня вечером мы придём с отцом к вам, — вежливо сказал юноша. — Я провожу тебя, сынок, — хлопотала женщина, выходя вместе с ним за ворота. Когда они оказались вдвоём, Алаз неожиданно заговорил серьёзным голосом: — Госпожа Фериде, я сегодня хотел бы попросить руки вашей дочери. Пусть это будет сюрпризом для Аси. Фериде остолбенела. — К чему такая спешка? — Я живу в Измире. Мне хотелось бы вернуться с женщиной, которую люблю, в наш особняк. Всё произошло очень быстро, но я очень люблю вашу дочь. — Свадьба… — женщина перевела дыхание, — мы ещё даже не обговорили помолвку! — Не беспокойтесь. Всё будет по правилам, как мечтаете вы и ваша дочь. Сегодня мы выпьем кофе и наденем кольца. В этот момент в дверях неожиданно появилась Аси. — О чём вы тут шепчетесь? — с любопытством спросила она. Фериде нахмурилась. — Дочка, ты с детства такая любопытная. Твоему мужу будет трудно сделать что-то в тайне. — Я справлюсь, — улыбнулся Алаз и поспешил захлопнуть дверь, пока не успел проговориться. — Идиот! — прошептала Аси сквозь зубы. — Так проговориться рядом с матерью! — Мама, он плохо шутит. Измирские шуточки, — быстро нашлась она, пока Фериде смотрела на них с подозрением. Женщина вскинула руки. — Дочка, Аси! Я, конечно, понимаю, что в твоих глазах я стара, но я прекрасно вижу лёгкий румянец на твоих щеках — и вовсе не от октябрьского солнца. — Мама? — смутилась Аси, поднимаясь на лестницу. — Щетина? — неожиданно рассмеялась Фериде. — У меня? — растерялась Аси. — У него! — воскликнула мать, схватив тапок и швырнув в дочь. Аси, смеясь, убежала наверх. Добежав до своей комнаты, она подбежала к огромному зеркалу и с ужасом стала рассматривать отражение. Левая сторона её лица и шеи действительно была испещрена знаками любви Алаза Сойсалана. — Я убью тебя, Алаз Сойсалан! — зашипела она, в отчаянии поправляя волосы и шаль. — Как теперь всё это скрыть?! Тем временем в доме Алаза царила иная атмосфера. Он едва успел войти, как встретил отца, сидевшего у камина с газетой. Серхан, недовольно оглядев сына, вспылил: — Твои ночные приключения когда-то закончатся? Что за вид? Ты весь в грязи и пыли! — Я выгляжу как свинья? — ухмыльнулся Алаз. — Но счастливая свинья! — Даже не думай садиться на бархатный диван! Вон! Алаз, я не думал, что ты опустишься до такого. Ты носишь мою фамилию! Что скажут люди?! — Люди скажут, что твой сын женится! — смеясь, Алаз показал палец с воображаемым кольцом. — Готовься, папа. Сегодня мы едем меня кольцевать! — Это не смешно, — буркнул Серхан, поднимая газету и пряча глаза. — Я не шучу, — уверенно произнёс сын, направляясь к себе. — Конечно-конечно, — пробурчал мужчина, явно не веря ему. Весь оставшийся день они провели в приготовлениях. Аси, наконец оказавшись в своей комнате, долго сидела перед зеркалом, не в силах прогнать улыбку, которая так и прилипла к её лицу. Тело всё ещё хранило тепло минувшей ночи, и каждый раз, как в памяти всплывали прикосновения Алаза, низ живота слегка ныл, а щеки мгновенно заливались румянцем. Она набросила пушистый халат, закуталась в полотенце, собрав мокрые волосы, и лениво устроилась в кресле у туалетного столика. За дверью слышались голоса слуг и властные распоряжения матери: то скатерть подать, то свечи вынести, то кофе свежий приготовить. Видимо, Фериде ожидала гостей, но Аси пока не связывала это с вечерними планами Алаза. Предстоящий бал уже не казался ей пыткой, как раньше. Теперь это была возможность вновь провести ночь рядом с любимым, танцевать в его объятиях, слушать его дерзкие и колкие шутки, ловить его тёплый взгляд. Быть возлюбленной, — думала Аси, — оказывается, не так уж и плохо. Это чувство согревало её сильнее любого вина или кофе. Стоило лишь представить Алаза, как казалось, что у неё за спиной вырастали крылья. Аси достала из столика крема и пудру, стараясь скрыть предательские следы на шее, оставленные «безумным измирцем». Каждое прикосновение к коже напоминало о нём, и девушка то ли смеялась, то ли злилась, глядя на своё отражение. В углу висело её фиолетовое платье. Алаз сам доставил его утром в особняк, отутюженное и без единой складки, словно доказывая, что он умеет заботиться. Атласная юбка мягко спадала вниз, кружево на декольте казалось невесомым. Девушка приложила его к себе и задумчиво улыбнулась: оно идеально подчёркивало её изящные плечи и тонкую талию. — Какое же украшение к нему выбрать? — пробормотала она, перебирая коробочки с драгоценностями. Ответа не понадобилось. В дверях появилась мать, глаза её блестели от слёз. — Мама, что-то не так? Я тебя расстроила? — встревоженно спросила Аси. — Нет, доченька… ты так красива. Моя апельсинка, — с нежностью выдохнула Фериде. — Мама! Ну хватит! — засмущалась Аси. — По мне, ты могла бы выйти и вовсе без украшений. Это платье само по себе прекрасно, никакие цепочки здесь не нужны. — Боже, Боже, — засмеялась Аси, театрально вскинув руки. — Госпожа Фериде отправляет дочку на бал с голой шеей! А как же люди? Не скажут ли, что у нас не нашлось даже тонюсенькой цепочки? Фериде улыбнулась, но голос её дрогнул: — Аси, как же быстро ты выросла… Мамина пташка… вот-вот улетишь из гнезда, а я останусь здесь одна, умываться слезами. Девушка, встав со стула, обняла мать со спины, положив подбородок на её плечо: — Мама, разве не ты сама каждый день грозилась выставить меня замуж? Разве не ты требовала освободить мою комнату? — Я и сейчас считаю, что ты достаточно осталась в девах! — нахмурилась Фериде. — В твои годы я уже… — Да-да-да, — перебила её Аси, смеясь. — В твои годы у тебя уже была четырёхлетняя дочь. Фериде вздохнула, но улыбнулась сквозь слёзы. Аси подошла к окну. Внизу, у ворот, отец нервно прохаживался с трубкой в зубах. Он редко курил днём, и это было верным признаком того, что мужчина тоже волнуется. А в это время Алаз в своём доме суетился перед зеркалом. Надев лучший фрак и белоснежную рубашку, он несколько раз поправлял волосы, добиваясь идеальной гладкости. Перед ним лежали два нагрудных платка — белый и фиолетовый. Он колебался, пока в комнату не заглянул отец. — Фиолетовый, — спокойно сказал Серхан, окидывая сына взглядом. — Если тебе нужен совет. — Папа, ты всё ещё не готов, — нахмурился Алаз. — Я ведь просил подготовиться. — Алаз, твоя шутка уже затянулась, — проворчал Серхан, но, увидев серьёзность в глазах сына, вдруг спросил: — Ты… ты ведь не шутишь? — Совсем не шучу, — Алаз взял фиолетовый платок и ловко вложил его в карман. — Сегодня вечером ты будешь свидетелем того, как я надену кольцо на палец Аси. Серхан уронил газету и вскочил с кресла: — Что?! Ты не мог сказать раньше?! Мне нужно переодеться! У меня сердце слабое, ты знаешь! А если это окажется не та девушка?! — Та самая, папа, — серьёзно ответил Алаз, глядя отцу прямо в глаза. — Единственная. Старший Сойсалан шумно задышал, хлопая дверями и роняя тапки, но Алаз лишь улыбался. Даже если бы я хотел сомневаться, Аси не оставила мне ни единого шанса. Она и есть моя судьба. Когда дело касалось Аси, ему брак не казался скучным. С ней невозможно было заскучать — она вихрем проносилась по его жизни, как весенний ветер, и никогда не знал, какой будет реакция этой хрупкой, но удивительно сильной девушки. В ней сочетались ум и наивность, сила и робость, спонтанность и уверенность, красота и естественность. Всё это делало Аси особенной и неповторимой. Он знал её всего две недели, но и одного дня хватило, чтобы понять — ему суждено утонуть в омуте её карих глаз. Особняк семьи Аси сиял в этот вечер. Мягкий свет фонарей отражался в стеклянных окнах, за которыми колыхались тени слуг, суетливо готовивших приём. В воздухе стоял аромат роз, жасмина и свежеиспечённого пирога — любимого лакомства будущего зятя. Госпожа Фериде распоряжалась с привычной грацией, её голос раздавался в каждой комнате. Лучшие сервизы, хрустальные вазы, живые цветы — всё выглядело безупречно, словно дом сам дышал торжеством. Аси же готовилась к балу, нанося последние штрихи к образу. Волосы мягко спадали на плечи, на губах играла лёгкая улыбка. Выходя в огромный холл и подходя к лестнице, она услышала строгий голос матери: — Куда это ты? Ещё не время спускаться! — Мама, разве карету не приготовили? — Сегодняшний приём будет поважнее бала! — Что это значит? Ты решила вновь устроить смотрины без моего ведома? — вспыхнула Аси. — Я не могу опоздать, меня ждут! В этот момент входную дверь открыл дворецкий и громко возвестил: — Госпожа Фериде! Алаз Сойсалан и Серхан Сойсалан пожаловали! Госпожа Фериде поспешно спустилась и махнула дочери, чтобы та следовала за ней. Сердце Аси бешено колотилось, руки задрожали. Она медленно спускалась по лестнице, держась за кружевные перила. С каждым шагом воздух будто становился тяжелее, а дыхание — короче. В зале всё стихло, когда Алаз заметил её. Если бы можно было изобразить совершенство, он бы просто показал Аси. С каждой ступенькой расстояние между ними сокращалось. Алаз невольно расплывался в улыбке, замечая, как волнуется девушка, как вздымается её грудь от учащённого дыхания. Подойдя к краю лестницы, он галантно подал ей руку и, слегка наклонившись, шепнул: — Ты забрала мой разум, пощади меня, Аси. — Этого мало, — кокетливо улыбнулась она, проходя мимо и подходя к господину Серхану, державшему коробку с конфетами. — А вот и девушка, которая смогла укротить холостяка, — сказал тот с доброй усмешкой. Аси поблагодарила и, взяв цветы, скрыла смущённую улыбку. Вскоре все собрались в просторной гостиной. Мужчины оживлённо говорили о молодости, о службе, о давней дружбе. Госпожа Фериде махнула Аси — и они обе вышли на кухню. — Дочка, свари кофе и принеси сватам. — А вы уверены, что я согласна? — коварно улыбнулась Аси. — Хорошо, тогда я выйду и скажу, что всё отменяется. — Нееет, мааам, — воскликнула Аси, видя, как мать направляется в гостиную. — Тогда без разговоров — вари кофе и не переборщи с солью! — Нельзя, так требуют традиции. Я из традиционной семьи, — с притворной серьёзностью ответила Аси, добавляя в кофе две ложки соли и немного перца. — Ты убьёшь жениха, — прыснула от смеха служанка. — Любовь требует жертв, — театрально вздохнула Аси. На золотом подносе она принесла ароматный кофе. Под её пальцами дрожали фарфоровые чашечки, когда она приближалась к Алазу. Глаза боялись встретиться с его взглядом — иначе она не удержится и рассмеётся. Подав чашку Серхану, она подошла к Алазу и, подавая кофе, случайно коснулась его руки. Руки Алаза были ледяными от волнения, а его взгляд — тёплым и обволакивающим, словно обещанием. Сделав глоток, Алаз едва не закашлялся от смеси соли и перца. Мужчины сперва опешили, а потом разразились хохотом. — Горько, но по традиции, — сказал отец Аси, смеясь. После смеха наступила тишина. Серхан торжественно поднялся: — Как и положено, по воле Всевышнего, прошу руки Аси для моего сына Алаза. Отец девушки взглянул на дочь — в её глазах горел тот самый огонь, который невозможно подделать. Сделав паузу, он произнёс: — Отдаю. Пусть будет во благо. На серебряном подносе вынесли кольца, перевязанные красной лентой. — Теперь вы одно целое, — сказал Серхан, перерезая нить. Госпожа Фериде со слезами целовала дочь: — Неслихан уверена, тоже благословляет вас. После благословения мужчины переглянулись. — Не против ли вы, если отпустим молодых на бал? Пусть проведут время вместе, — предложил Серхан. — Конечно, но возвращайтесь вовремя, — строго сказал отец Аси. — Не беспокойтесь, теперь она под моей защитой, — ответил Алаз, помогая Аси надеть накидку. У входа ждала его карета. Тяжёлые фонари освещали мокрую брусчатку. Когда двери за ними закрылись, мир будто исчез. Не дожидаясь, пока тронется экипаж, Алаз потянул Аси к себе и горячим дыханием коснулся её шеи. — Я ведь говорил, что ты будешь моя, — прошептал он, поднося её руку с кольцом к губам. — Прекрати. Я и так весь день скрываю последствия прошлой ночи, — флиртовала Аси, отодвигаясь. — Где именно были следы? Здесь? — целовал он её горящие щёки. — Или здесь? — его губы спускались к тонкой линии шеи. — А может, здесь? — поцеловал холмики груди. — Алааз… — прошептала Аси, пытаясь его успокоить. — Я понял. Скорее всего, вот здесь, — прошептал он, запечатывая её губы долгим поцелуем. Его язык искусно лишал Аси рассудка, а руки, скользя под многослойные юбки, будто искали подтверждение её желания. — Не сейчас, — выдохнула она, поправляя причёску и дыхание. Алаз усмехнулся, достал из нагрудного кармана бархатную коробочку: — Аси, это очень особенная для меня вещь. Я сделал её под руководством деда. Он сказал, что я надену этот комплект своей жене. Теперь, Аси кыз, я считаю, что могу надеть его тебе на шею, чтобы не оставлять следы иначе. — И я люблю тебя, — тихо сказала Аси, позволяя ему застегнуть колье. — Что? Что? — прищурился Алаз. — Ты слышал, — смущённо ответила она. — Ай, госпожа Аси умеет смущаться. Тебе идёт быть классической невестой. — Поэтому у тебя руки были ледяные. Совсем не волновался? — Спасибо тебе, ты согрела меня. Твой перец быстро решил вопрос! — Я переборщила. Перец всё ещё на твоих губах, — смеясь, сказала Аси. — Это твоё наказание, — шептал Алаз, увлекая её в новый поцелуй. — Я совсем не хочу на этот бал. — Да? Я думала, ты мечтаешь похвастаться тем, чему меня научил. — Мы бы продолжили другие уроки. Они не требуют показательных выступлений, — сказал он, целуя выбившийся локон. — Ты стал озабоченным. Давай, выходи, — толкала его Аси к выходу. — Как скажет моя госпожа. Будет ли приз? — Алааз, давай вперёд и надень маску! Иначе я пойду одна. — Моя невеста будет рядом со мной, — сказал он, помогая ей выйти из кареты. — Стыдно же, отодвинься! Они прошли через аллею сада, утопающего в свете гирлянд. Фонари мягко подсвечивали дорожки, по которым текла музыка и смех. Внутри зала сверкали зеркала, отражая сотни масок и улыбок. Алаз не отпускал её руки, словно боялся, что она растворится среди этой толпы. Их вид вызывал шёпот и завистливые взгляды — пара, идущая под руку, казалась олицетворением любви. Танцмейстер ударил посохом, объявляя вечер открытым. Оркестр заиграл, и в воздухе закружились пары. Вскоре объявили конкурс — искали лучшую пианистку вечера. Аси вышла в центр зала. Под гром аплодисментов она коснулась клавиш. Музыка заполнила пространство, будто оживляя стены и создавая создавая особую атмосферу романтики Алаз стоял чуть в стороне, в полумраке колонны, и не мог отвести взгляда. В отблесках свечей её волосы казались мягким облаком, кожа — прозрачной, словно светилась изнутри. Он ловил каждое движение её рук, каждую вибрацию звука, будто каждая нота рождалась в унисон с его сердцем. Одна из дам подошла к нему, закружилась рядом, пытаясь привлечь внимание. Её платье сверкало, смех звенел — но для него не существовало никого, кроме Аси. В огромном зале, полном людей, музыки, блеска и суеты — только она. Его невеста. Его стихия. Его покой и буря в одном лице Как прекрасно на шее и безымянном пальце смотрелись нежные цветки апельсина , которые много ночей создавал Алаз . Будто они ждали этого часа , чтобы показаться миру . Когда мелодия смолкла, зал взорвался аплодисментами. Аси подняла глаза — и в тот же миг встретилась взглядом с Алазом. Он стоял, словно заворожённый, и в его глазах было всё: восхищение, нежность Ведущий бала с улыбкой подошёл к сцене и объявил: — Госпожа становится лучшей пианисткой вечера! А как же зовут прекрасную пианистку мы узнаем концу вечера , когда маски спадут Толпа разразилась аплодисментами. Несколько дам бросились поздравлять, мужчины — восхищённо кланялись. Но она видела только его. Алаз медленно подошёл, среди сотен гостей — будто весь зал расступился перед ними. Нежно целуя руку своей любимой, он пригласил Аси на танец. Это был их первый танец в новом статусе — танец двух влюблённых сердец. Аси была расслаблена и счастлива. Она не думала ни о шагах, ни о ритме — полностью растворившись в его взгляде, следовала зову сердца, доверяя себя его рукам. Лёгкое мерцание свечей отражалось в блестящем паркетном полу, создавая иллюзию, будто они парят над золотым озером света. С каждым аккордом Алаз скользил рукой по её талии, чуть ниже дозволенного, дразня Аси и ловя вспыхивающие искорки в её глазах. Он прижимал её к себе чуть сильнее в моменты пауз, чувствуя, как её дыхание учащается, а сердце бьётся в унисон с музыкой. Кружиться в танце оказалось не так уж трудно — ноги Аси будто не касались земли, а её платье легкой волной повторяло движения, слегка шурша по паркету. Время летело неумолимо быстро. Музыка сменялась, пары расходились и снова сходились, но одно оставалось неизменным — двое влюблённых наслаждались вечером, отмечая собственную помолвку и невольно становясь королями праздника. Аромат цветов, свечей и древесного лака с паркетного пола смешивался с лёгким запахом духов, создавая ощущение сказки, где есть только они и музыка. Ведущий громко объявил: — Дамы и господа, пора сбросить маски! Сотни масок разом опустились, под восторженный гул зала. Дамы смущённо улыбались, кавалеры осыпали их комплиментами. Алаз нежно приспустил маску Аси, едва касаясь её шеи — от этого прикосновения девушка почувствовала лёгкую дрожь, как будто электрический ток пробежал по спине. Наклонившись ближе, он прошептал: — Мне невыносимо хочется тебя поцеловать… Может, сбежим? Хоть на час — только мы. Аси собиралась игриво снять его маску, как вдруг за спиной раздался знакомый голос: — Я чувствовал, что это ты! Аси, ты как всегда великолепна! — Ферит! Это ты! — мягко улыбнулась девушка. — Давно не виделись. — С того самого дня, как я не продал картину твоему отцу, — усмехнулся он. — По-видимому, он всё ещё сердится. — Да, ему запала в душу ваша работа, — ответила Аси. — Я готов продать её, но с одним условием. Такую красоту нельзя оставить без следа. Надо, чтобы твоё лицо осталось в истории! — Эта красота обязательно получит продолжение. Я сам об этом позабочусь, — съязвил Алаз, снимая маску. — Ах, вы знакомы? — удивилась Аси. — Мы и так знакомы, — синхронно произнесли оба мужчины. — Ты всё так же танцуешь с самыми красивыми барышнями, — заметил Ферит. — Я танцую со своей невестой. А ты всё так же заманиваешь женщин под предлогом искусства, — парировал Алаз. — Я знаю Аси давно. Мои намерения исключительно благородны. Что не скажешь о твоих — я не увожу чужих невест, можешь быть спокоен. — Аси, раз уж ты скоро уедешь, подумай о моём предложении, — продолжил Ферит. — Твой отец будет рад получить две картины сразу. Возможно, одна из них принесёт всемирную славу. — Спасибо, — холодно произнёс Алаз. — Я и сам неплохо рисую. Пошли, Аси. Он направился к выходу, бросив на Ферита испепеляющий взгляд. В воздухе повисло напряжение. Аси сжала веер, набрала воздуха и выпалила: — Значит, ты увёл чужую невесту? И как часто ты этим занимался! — Какая невеста, Аси! — вспыхнул Алаз. — Это одна из его любовниц, которая прыгала из койки в койку. Он должен быть благодарен, что я избавил его от неё! — Рыцарь Алаз Сойсалан! — с иронией произнесла девушка. — Браво! И сколько ночей тебе пришлось трудиться, освобождая беднягу от “блудницы”? Не устал? — Аси, — сдерживая раздражение, проговорил Алаз, — не будем портить вечер из-за этого ничтожного художника. Мы больше его не увидим. — То есть ты уже всё решил за нас? А если я скажу, что куплю у него картину? — Аси! Из-за ревности? Он не будет тебя рисовать! — Не доверяешь мне? Всё так же, как и ты — соблазняют чужих невест? — Я не доверяю ему! Я слишком хорошо знаю этого человека. — Тогда будь спокоен! Я куплю эту картину и подарю отцу на свадьбу — пусть будет напоминанием обо мне! — Ни за что! — вспыхнул Алаз. — Хочешь картину? Я найду лучшего художника в Турции и сам всё оплачу! — Мне не нужны твои деньги и твоё разрешение! — резко бросила Аси. — Хочешь — будь рядом, но я всё равно сделаю по-своему! — Я не переступлю порог этого человека, — зло сказал Алаз. — И ты, как моя невеста, туда не пойдёшь! — Ах вот как! Значит, я должна слушаться тебя, потому что ты ревнуешь? А свои ошибки прошлого признать не хочешь! — Аси, не будем портить вечер, — попытался обнять он. — Он уже испорчен, — холодно сказала она, садясь в карету. — Я поеду одна. Дверца захлопнулась прямо перед его лицом. Алаз тяжело вздохнул, провожая взглядом уезжающую карету, теряющуюся в темноте. Слёзы хлынули из глаз Аси. Её охватила злость, ревность, обида. «Вот как, значит… Спасатель женщин!» — мысленно взорвалась она, яростно крутя кольцо на пальце. Дома она молча прошла мимо матери, оставив ту в полном недоумении, и заперлась в комнате. Пальцы не слушались — шнурки не развязывались, платье не снималось. Наконец, с трудом переодевшись в ночную рубашку, Аси опустилась на кровать. Сон долго не приходил. В голове всё смешалось — ревность, боль, обида, любовь. Наконец девушка задремала — и сон обернулся кошмаром. Ей снились два силуэта между ней и Алазом. Слева — женщина. Она подходила всё ближе, лёгкие шаги её были почти бесшумны, но Аси чувствовала холод, исходящий от неё. Девушка видела, как Алаз, не замечая её присутствия, обнимал незнакомку, прижимал к себе, губы его жадно искали её шею и плечи. Ткань платья незнакомки медленно спадала .Аси ощущала каждый прикоснувшийся взгляд, каждый вдох Алаза, словно ножи, вонзающиеся в сердце Кошмар повторялся снова и снова, пока Аси не вскрикнула и не проснулась в холодном поту. Она судорожно посмотрела на руку — кольцо было на месте. Справа — силуэт мужчины. Его тень растянулась по полу, словно тёмная река. Он протянул руки к её пальцу, пытаясь снять помолвочное кольцо, которое было для Аси символом их союза. Каждое движение тени заставляло её сердце биться всё быстрее. В голове слились два образа: обжигающие губы другой женщины и холодные руки, пытающиеся отнять её символ любви. Аси попыталась вскрикнуть — но звук застрял в горле. Она дергалась, как птица в клетке, но не могла отвести взгляд от двух силуэтов, каждый из которых угрожал .Сердце её билось в ритме шагов женщины, приближавшейся к Алазу, и в такт движениям руки мужчины, тянущейся к кольцу. Комната в её сне была одновременно знакомой и чужой: окна тянулись в бесконечность темноты, свечи едва мерцали, бросая дрожащие тени по стенам. Тёплый запах древесины и свечного воска смешался с острым запахом страха, который сжимал её грудь. Каждое дыхание казалось громким, слышным в полной тишине Наконец то девушка вскочила , попыталась успокоиться , медленно отпивая из стакана воды . Она судорожно посмотрела на руку — кольцо было на месте.« Это всего лишь кошмар Аси », думала девушка . Но, взглянув в темноту, она вдруг заметила силуэт мужчины, сидящего в конце комнаты перед фортепиано . По спине пробежала дрожь. Девушка замерла, не в силах пошевелиться. Судорожно она нащупывала спички, пытаясь зажечь свечу... Но тень двигалась. Всё ближе. И ближе... -