Часть 6

Распахнутое окно впускало прохладу таинственной ночи. Аси с ужасом смотрела на тень, мелькнувшую у окна, и, схватив канделябр, приготовилась защищаться. В памяти всплыли первые уроки самообороны: если некуда отступать — нужно нападать. Девушка рванулась вперёд, но тень словно растворилась в темноте, спрыгнув в кусты под окном. Сердце Аси колотилось, дыхание сбивалось — кто-то наблюдал за ней. И как часто? Осенний ветер играл в её волосах, холодом обдавая кожу. А что если это не впервые? Закрыв окна на засов, девушка дрожала. Ей так хотелось, как в детстве, просто оказаться в крепких объятиях — тогда она бы сбежала к родителям. Но теперь всё иначе: ей хотелось быть рядом с Алазом, прижиматься к его груди и слушать спокойные ритмы его сердца. До самого рассвета Аси так и не сомкнула глаз. Она вздрагивала от каждого шороха. С первыми лучами солнца, заметив садовника во дворе, она вышла в сад, решив начать собственное расследование. Внимательно рассматривая следы, ведущие к забору, Аси убедилась — это был не сон. Кто-то действительно следил за ней. Если это маньяк, почему он до сих пор не тронул меня? — думала она. — А вдруг… Алаз? Но сразу же вздохнула и покачала головой: Нет, это не мог быть он. Погружённая в мысли, девушка гладила Дикарку по блестящей, шелковистой гриве, угощая морковью. Лошадь благодарно прижималась, спокойная и покорная. Аси посмотрела в её умные глаза и тихо прошептала: — Поедем в зал, пока там никого нет! Позанимаемся? — Лошадь одобрительно заржала. — Тогда жди меня, я скоро. Аси быстрым шагом направилась домой, надеясь ускользнуть от матери. Но госпожа Фериде уже поджидала у лестницы, перегородив путь: — Куда это ты так бежишь? Стой-ка! — Мама, я побегу позанимаюсь! Скоро буду. — Ты уже невеста! Прекрати это ребячество! — топнула ногой женщина. — Мама, ты зря стараешься, мне пора! — Аси, я не думаю, что Алаз одобрит подобные занятия! — Мне и не нужно его одобрение, мама, — улыбалась Аси, вспоминая день их знакомства. — Аси, сегодня тебе придётся побыть невестой. Вечером мы приглашены на ужин — твой будущий свёкр ждёт нас. — Сегодня? — подняла брови Аси. — Что такое, Аси-ханым, в твоём плотном графике нет места для семьи? — Хорошо, встретимся позже! — крикнула Аси, уже убегая по лестнице. — Хорошо, моя госпожа! Я сама подумаю обо всём! Несносная девчонка… — цокнула языком Фериде. К приезду Аси в фехтовальный зал молодые люди оживлённо обсуждали прошедший бал. У многих надежды не оправдались — с падением масок спал и интерес. Всё неизведанное будоражит молодое сознание, а когда тайна раскрыта, остаётся лишь пустота. Изящной талии и хрупких плеч порой оказывается недостаточно — под масками скрывались пустые глаза, неспособные зажечь даже искру. Юноши смеялись, перебрасываясь шутками: — Вероятнее всего, меня бросает в жар от ваших рук! — театрально обмахивался воображаемым веером один из них. — Так охладись звоном металла, — бросил ему шпагу товарищ. — А моя маменька велела не разговаривать слишком долго, — приблизившись, почти шепнул в губы другой. — Поди прочь! — оттолкнул его приятель, и компания разразилась хохотом. — Алаз, как прошёл твой бал? Аси, наверное, было интересно вальсировать? — ухмылялся Хасан. — Ты разве не был там? Хотя я тебя тоже не помню. Я помню только счастливые глаза Аси, — спокойно ответил Алаз, подходя ближе. — Я был занят и не мог посетить высокосветское мероприятие. — Как жаль, ты пропустил и нашу помолвку, — сказал Алаз, доставая шпагу и демонстрируя кольцо. Хасан побледнел. Новость поразила его так, что руки задрожали. — Ты, похоже, выпил слишком много вчера. Руки не слушаются, — заметил Алаз. — Это не помешает мне преподать тебе урок, — прошипел Хасан, обнажая шпагу и резко атакуя. — Не слишком ли много эмоций для профессионала? — усмехнулся Алаз. — Не слишком ли много Измира в нашем Стамбуле? — зло парировал Хасан, пытаясь нанести удар из-под тишка. — Мы думаем провести медовый месяц здесь. Это тебя задевает? — спокойно спросил Алаз, парируя. После нескольких обменов ударами Хасан, намеренно столкнувшись, подпнул соперника ногой и вонзил шпагу в стену — всего в миллиметре от лица Алаза. — Как я и думал, — усмехнулся Алаз, — одни эмоции и никакой выдержки. — Что здесь происходит?! — вбежала Аси, тревожно глядя на жениха. — Ничего, любимая, — мягко ответил Алаз. — Твой друг просто рассказывает об одном подлом поступке, с которым ему пришлось столкнуться в поединке. Весьма не мужественный тип оказался, — сказал он, целуя руку Аси и не сводя взгляда с Хасана. — Аси, ты приняла предложение? Мои поздравления, — процедил Хасан, сжимая кулаки за спиной. — Помолвка не была пышной, — спокойно ответила девушка. — Поэтому мы не звали гостей. — Но свадьба обязательно будет с размахом. Мы ждём тебя, чтобы разделить радость, — сказал Алаз, обнимая Аси за талию. — Мне пора, — коротко бросил Хасан, направляясь к выходу, едва сдерживая гнев. — Что ты делаешь?! — шепнула Аси, отстраняясь. — Здесь полно народу. — Показываю твоему другу, как мы счастливы. А ты пришла раньше, чем я думал. — Ты знал, что я приду?! — удивилась Аси, направляясь к кабинету отца. — А почему, по-твоему, я здесь? — шепнул Алаз, преграждая путь. — Тренировки, например, — парировала девушка, отодвигаясь от его обжигающего дыхания. — Тебя я люблю больше, чем спорт. Иначе проспал бы до обеда! — усмехнулся Алаз, едва не врезавшись в дверь. — А ты это куда идёшь? — спросила Аси через щёлку. — Я мог бы помочь с корсетом, — шепнул Алаз. — Алаз, ты сегодня рано, — послышался знакомый голос тестя. — Господин… — Алаз поспешно выпрямился. — Я приехал немного пофехтовать. — Аси? Где она? — В вашем кабинете, — ответил Алаз, указывая на дверь. Девушка открыла дверь, встретив отца в фехтовальном костюме, и сразу заявила: — Папа, никаких возмущений и возражений! Здесь нет никого, кто мог бы рассказать о моём увлечении. — Аси… — нахмурил брови отец. — Папа, не будем же мы скрывать это от моего будущего мужа. — Я поддерживаю твоё увлечение. Не переживай, никто не узнает. — Было бы неплохо, иначе мне придётся закрыть школу! Общество не одобряет подобного рода занятия. Аси обняла отца, надела шлем и вышла в зал. Она намеренно избегала поединков с Алазом, но он не сводил с неё глаз и, потеряв концентрацию, проигрывал бой за боем. Фехтование было для Аси убежищем — местом силы, где она могла выплеснуть всё, что накопилось за ночь. После очередной победы она с облегчением убрала шпагу, переоделась и направилась к выходу. У самой двери ощутила знакомое тепло — сильные руки нежно, но крепко сжали её пальцы. — Куда ты уходишь, Аси кыз? — спросил Алаз. — Тебе-то что? — покачала головой девушка. — Мы разве не помирились? — тихо спросил он, выходя следом. — Помиримся, когда ты признаешь, что приревновал! — Дело не в ревности. Я не доверяю этому человеку. — Не признаешь? — спросила Аси, заглядывая прямо ему в глаза. — Не смотри так, — прошептал Алаз, чувствуя, как в груди вспыхивает жар. — Как? — не отводя взгляда, спросила Аси. — Хорошо. Я ревную. Чертовски ревную. Ты довольна? — выдохнул он. — Я тоже, — прошептала Аси, обнимая его лицо ладонями и страстно целуя. Их губы слились в горячем поцелуе, дыхание смешалось, разум растворился. Алаз притянул её ближе, не в силах оторваться от любимой. Чуть отстранившись, Аси прошептала прямо в его губы: — Пойдём, пока нас никто не видел. Мы посреди улицы. — В этот раз я со своей невестой, и ты не в мужском костюме, — улыбнулся Алаз, переплетая их пальцы. — Не будем давать им повода для сплетен, — сказала Аси, направляясь к карете мягко улыбалась. Холодный, сырой воздух пробирал до костей. Молодые люди быстрым шагом направились к экипажу. Усевшись рядом, Аси дрожала от холода. Алаз распахнул пальто, притянул её к себе, укутал, сливаясь с ней воедино. Девушка не сопротивлялась, наоборот — прижалась к нему, вдыхая аромат его парфюма. Через несколько минут она задремала, слушая размеренный стук сердца любимого. — Ты как котёнок, — шепнул Алаз, — спишь? Видимо, ночь была бессонной… — и, склонив голову к её виску, сам медленно закрыл глаза. Кучер катал молодых по всему городу, медленно выбирая самый длинный путь, давая возможность влюблённым насладиться сном в объятиях друг друга. Под тихое цоканье лошадей, подъезжая к каменистой дороге, Алаз первым открыл глаза. Он почувствовал, как плечо онемело и покалывало. Не смея нарушать покой любимой, он нежно убрал выбившийся завиток и принялся целовать спящие глаза, любуясь длинными тёмными ресницами. Аси понемногу начала просыпаться, всё ещё крепко вжимаясь в любимого. Он накрывал лицо девушки поцелуями, от чего она нежно улыбалась, приоткрывая глаза. Чуть слышно она спросила: — Я так долго спала? Где мы? — У нас была незапланированная прогулка по Стамбулу, — шептал Алаз, немного выпрямляя плечо. — Мама убьёт нас! Я должна была подготовиться... Мы ведь идём к вам в гости! С первого дня опаздывать — твой папа будет недоволен такой невесткой! — закрыла перчатками глаза Аси. — Папа всю жизнь будет тебя любить, ведь тебе удалось то, что не удавалось никому. — Хочешь сказать, что ты никогда не был влюблён? — хитро смотрела Аси, тыкая в бок любимого. — Аси, ещё никогда я не испытывал подобных чувств. При каждом прикосновении твои руки касаются не только моей кожи, но и увлекают меня в мир бесконечной любви. — Слишком сладко, Алаз Сойсалан, слишком, — отмахивалась Аси. — Я умру за тебя, девочка... за каждый твой завиток! — зарываясь носом в облако её волос, шептал Алаз, касаясь губами пульсирующей жилки на шее, чуть прикусывая и прижимая губами. — Алаааз! Ну опять ты делаешь это! — возмутилась Аси, торопясь выйти из кареты. — Тебе не удастся убежать от меня в конце ночи, имей в виду, Аси кыз, — смеялся Алаз, глядя ей вслед.

***

Серхан впервые за долгие годы хотел устроить идеальный семейный ужин. Задача была не из простых — превратить холостяцкую берлогу в уютное гнёздышко, достойное молодой девушки. Три дня прислуга драила каждый уголок особняка. Из подвалов принесли лучший фарфор и приборы, купленные Неслихан много лет назад. Люстры переливались после того, как слуги тщательно вымыли их нашатырным спиртом. Бронзовые статуэтки блестели ярче, чем лысина садовника, который пытался реанимировать заброшенный сад. Белоснежные скатерти и салфетки хрустели от свежести и вышитых узоров. Орнамент в виде цветков апельсина напоминал о семейных традициях, которые привила мать Серхана. Свечи были исключительно спермацетовые — признак достатка, изысканности и ровного света. Подсвечники имели широкое, устойчивое основание, украшенное львиными лапами. От него поднималась тонкая изогнутая ножка, переходящая в чашу с гильзой, куда вставляли свечу. Некоторые подсвечники имели каплеуловитель — небольшое блюдце, чтобы воск не капал на скатерть. В каждой гильзе стояла высокая белая свеча с едва заметным жемчужным оттенком. При зажигании она давала ясное белое пламя, которое не коптило и ровно горело, отбрасывая мягкие блики на полированный металл. Таких свечей стояло несколько — три или пять — установленных в канделябрах, от чего свет становился особенно торжественным: он играл в хрустале бокалов, золотил рамы картин, мерцал на шелковых обоях. Старинные вазы, привезённые со всех уголков света, стоили целое состояние. Камин потрескивал, наполняя дом не только теплом, но и приятным ароматом. Он был частью культуры уюта, создавал настроение. Серхан специально заботился о запахе в доме — работники добавляли в огонь особые травы, смеси, а иногда натирали поленья эфирными маслами. Сегодня воздух был наполнен тёплым, сладковато-смолистым ароматом розмарина и апельсиновой цедры. Пол устилали пушистые шерстяные ковры ручной работы. Их узоры переплетались словно живые: ромбы, звёзды, витиеватые цветочные гирлянды. Глубокий бордовый цвет переливался с золотистым, тёмно-синий подчеркивал характер хозяина. Когда огонь в камине бросал мягкие отблески на медные подносы и серебряные чаши, ковры словно оживали, делая узоры ярче и глубже. Серхан умел сочетать современность и традицию: в центре гостиной стоял стол в европейском стиле, но медные и серебряные подносы с маленькими пиалами напоминали о любви хозяина к национальной кухне. Каждый гость имел небольшую мисочку для омовения рук, а рядом стояли кувшины с розовой водой. Основные блюда дышали любовью к Измиру — аромат специй наполнял кухню: плов с шафраном и изюмом, баранина с золотистой корочкой, овощи, тушёные в оливковом масле. Сладости — баклава с фисташками, рахат-лукум, засахаренные фрукты — обещали стать апофеозом вечера. Серхан поторапливал сына и просил надеть светлый костюм, хоть немного спуститься с небес на землю. Влюблённый Алаз сделался совсем недоступным для остальных. В минуты разлуки с Аси его мысли были погружены в мечты о новой встрече. Сидя у рабочего стола, он рисовал эскиз свадебного подарка. Новый комплект должен был дополнить основной подарок, который он собирался преподнести в Измире. За окном послышался топот копыт — Алаз мгновенно поднялся и бросился к окну. Это была карета Аси. Ему казалось, что он узнал бы её из тысячи. Как мальчишка, он бегом спустился по лестнице, оживлённо выкрикнув: — Господин Серхан, твоя невестка пожаловала! — Будь немного серьёзнее. Я бы не отдал тебе дочь — клянусь, не отдал бы, — поправляя пиджак сына, произнёс отец. Распахнув дверь, мужчины вышли во двор встречать гостей. Маленькие деревца колыхались на ветру рядом с могучим орешником, которого будто не касалась осенняя прохлада. Карета остановилась. Алаз подошёл ближе и протянул руку выходящей Аси. Её игривая улыбка была лучшим украшением и подарком для него. Платье Аси переливалось изумрудным сиянием, словно было соткано из листвы волшебного сада. Атласная юбка мягко струилась вниз, ложась тяжёлыми складками, похожими на спокойные волны. Верхняя часть, изящно прилегающая к фигуре, была украшена кружевным орнаментом. Глубокое, но благородное декольте подчёркивало линию шеи, а длинные рукава, расширяясь у запястий, ниспадали лёгкими воланами, придавая движениям особую грацию. Вдоль лифа и по краю юбки тянулась рюшевая отделка — словно облако. Серьги из комплекта, подаренного Алазом, прекрасно дополняли образ, подчёркивая новый статус девушки и уважение к семейной реликвии. В этом платье было всё — достоинство, нежность и тайна. Оно отражало саму Аси: природную, свободную, гордую и прекрасную. Следом вышла госпожа Фериде с супругом. Гостеприимный хозяин принялся показывать сад, рассказывая истории из детства Алаза, который был шустрым и хулиганистым мальчиком. Аси с удовольствием слушала, вспоминая своё беззаботное детство. Алаз, слегка наклонившись, шепнул: — Пока папа не перешёл к моему младенчеству, может, я покажу тебе дом изнутри? — Пошли! — мягко улыбнулась Аси, незаметно следуя за ним. Заходя в особняк, Аси погрузилась в мир семьи Сойсалан — мир вкуса и творчества. Здесь сочеталось всё: уют, история, любовь. Это был не холодный особняк, набитый дорогими вещами, а настоящий дом с душой. — Как здесь красиво! — ахнула Аси. — Милая, ты ещё не была у нас в Измире. Этот особняк — просто тень по сравнению с нашим домом, — сказал Алаз, поднимаясь на второй этаж. Девушка с интересом рассматривала портреты, развешанные вдоль лестницы. По всей видимости, это были родители господина Серхана. На втором этаже находилось четыре спальни. Самая красивая и большая принадлежала Алазу — с выходом в сад и видом на залив. Комната была оформлена по-холостяцки, в минималистичном стиле: кровать с резным изголовьем, тумбы, письменный стол и огромный стеллаж с коллекционными книгами. — Ну как тебе наша комната, Аси кыз? — Наша? — приподняла брови Аси. — Я отдал тебе своё сердце, неужели пожалею комнату? — смеясь, кружил её в объятиях Алаз. — Алаз, отпусти! — смеялась и отбивалась Аси. — Отпущу, если поцелуешь, — дразнил он. — Кто-то увидит, и мы опозоримся! Отпусти! — шептала она, обнимая его за шею. — Тогда поцелуй, — закрыл глаза Алаз. — Хорошо, отпусти — и я поцелую. Алаз бережно поставил её на пол и, наклонившись, прошептал: — Ну что, Аси кыз, давай, я жду? — закрывая глаза, сказал он. Аси нежно коснулась ладонями его груди, слегка отодвигая пиджак. Сначала легко касаясь его скул губами, она выстроила дорожку из поцелуев, губами обхватила кадык юноши, от чего из его рта сорвалось приглушённое, хриплое: — Асиии… Он подхватил её, крепко обхватив через пышные складки за ягодицы, усадил на стол. Сокращая расстояние, хотел увлечь Аси в страстный поцелуй, от которого девушке удалось увернуться и охладить пыл небольшим допросом. — Что же господин рисовал сегодня? — пытаясь разглядеть наброски Алаза, спросила она. — Рукоятка шпаги? — подняла брови Аси. — Ты слишком любопытна, Аси кыз, — убирая набросок в шкаф, Алаз вернулся к намеченным планам, продолжая дразнить Аси. — Как я буду справляться с твоим любопытством? Мне придётся быть очень осторожным, — притянул он Аси всё ближе, упираясь напряжением, что мурчало в нём последние минуты. — Ты прав, тебе нужно быть осторожным. Я всё ещё не твоя жена, дорогой, — пытаясь соскользнуть со стола, Аси оказалась буквально зажатой между им и столешницей. — Это стоит исправить. Я не так уж религиозен, но сделаем никях — и ты переедешь ко мне, — сгорая от страсти, обжигая её декольте дыханием, шептал Алаз. — Нам стоит держать дистанцию, — направляясь к выходу, игриво говорила Аси, быстрым шагом спускаясь по лестнице, оставляя Алаза в разгорячённом состоянии. — Беги, беги! Как долго ты будешь сбегать! — хитро улыбнулся Алаз. Вечер был прекрасен. Слуги тихо подносили новые порции, меняли пустые тарелки, следили, чтобы трапеза шла неспешно и спокойно. Родители обсуждали прошлое и плавно переходили к будущему. — Если вы согласны, то мне хотелось бы сыграть свадьбу с размахом, — сказал Серхан. — Конечно, — ответила госпожа Фериде. — Мы выдаём единственную дочь замуж, и это потребует подготовки. Месяцев шесть. — Шесть месяцев?! — вскрикнул Алаз. — Женихи всегда бывают нетерпеливы, да, сынок, — одёрнула его мать. — Мы с Алазом хотели бы более скромного торжества. Мне не нравятся пышные празднества и бесконечные приёмы! — вмешалась Аси. — Невесте, видимо, тоже, — пнула дочь под столом Фериде и прошипела. — Я согласен с Аси. Я предлагаю хранить наши традиции — сделать религиозный брак и неспешно готовиться к торжеству, — произнёс Алаз. — Когда ты увезёшь мою дочь в Измир, не думаю, что останется смысл в большом торжестве, — нахмурился отец Аси. — Тогда устроим небольшое празднество для самых близких — через месяц. Постараемся соблюсти все ваши пожелания, госпожа Фериде, — спокойно ответил Серхан. — Как скажут молодые, — недовольно процедила Фериде. — Фериде, разве это плохо? — вмешался Серхан. — Может, через год внуков на руки возьмём. Зачем откладывать свадьбу? Мы слишком тихо живём, нашим домам нужен детский смех и веселье. — Я тоже предпочитаю перейти к созданию детей, — шепнул Алаз, укладывая ладонь на ногу девушки. От этого Аси залилась красным румянцем, но пыталась не подавать виду. Безуспешно пытаясь стряхнуть руку Алаза, она ущипнула его под столом, от чего юноша вскрикнул и привлёк внимание окружающих. — Аййй! — вскочил Алаз с места. — Сынок, с тобой всё в порядке сегодня? — спросил Серхан. — Я вспомнил, что не включил музыку, — оправдался Алаз. — Он любит классическую музыку, — пытаясь сгладить странность сына, пояснил отец. — Прекрасно, Аси тоже, — улыбнулась Фериде. После ужина гости переместились к небольшим столикам с кофейными сервизами. Турецкий кофе с плотной пенкой, сопровождаемый лёгким ароматом тлеющей мастики и сандала, подавался в маленьких фарфоровых чашках. Шорох ковров, мягкий свет свечей, аромат трав и специй, тихие разговоры и смех — то, чего давно не было в доме Серхана. Он с грустной улыбкой посмотрел на портрет покойной супруги и жалел лишь о том, что она не дожила до этих дней. — У нас с Аси есть подарок для вас, госпожа Фериде. Но для этого вам необходимо отпускать Аси каждый день на пару часов со мной на занятия, — сказал Алаз. — Сынок, вы помолвлены, тебе нет необходимости придумывать причины, — улыбнулась женщина. — Что ты придумал? — удивлённо спросила Аси. — Нет, я бы хотел подарить это вам на память, — продолжал Алаз. — Хорошо, но надеюсь, эти занятия будут в дневное время, — нахмурился ревнивый отец. — Конечно, не беспокойтесь, всё будет в порядке и в лучшем виде, — ответил Алаз. — Аси, дочка, завари чай сама и подай свекру, — настаивала госпожа Фериде. — Я проведу Аси, — не упустил возможности Алаз. В просторной кухне, по приказу Алаза, все вышли, оставив их наедине. Он достал большие жестяные коробки с чаем и пряными травами, подавая невесте и внимательно наблюдая, как Аси с особой аккуратностью заваривает напиток. — Что за сюрприз? — подняв брови, спросила Аси, насыпая чай в заварочный чайник и ставя его на огонь. — Ты разве не хотела портрет? Я нашёл художника. Он обещал сделать шедевр — подарим его на свадьбе. — Ты серьёзен? — обнимая Алаза и оглянувшись, с радостью воскликнула Аси, увлекая его в поцелуй. Алаз попеременно целовал то верхнюю, то нижнюю губу, углубляя поцелуй и нежно прикусывая язык Аси. Резко отстранившись, Аси подняла чайник и произнесла: — Чаинки поднялись — чуть не испортила чай, — волнуясь, поставила его на деревянную подставку. — Поднялись не только чаинки, — с усмешкой сказал Алаз, подходя сзади. — Ты не в порядке, — подняла брови Аси, осмотрев брюки жениха. — Тебе стоит остудиться, — и брызнула в лицо Алаза водой из кружки. — Аси! — притянув её за талию, возмутился Алаз. — Аси, где там чай? — послышался знакомый голос Фериде. — Ты вылила воду на парня? Ты терпишь её выходки с первого дня! — злилась женщина. — Аси, ну кто же так заваривает чай, дорогая? — ворчала Фериде, выливая содержимое в раковину. Чуть погодя, в комнату мягко вошла Аси с подносом из полированной меди. На нём стояли тонкие стеклянные стаканчики в изящных подстаканниках. Пар поднимался тонкой струйкой, расплываясь над рубиново-тёмным чаем — крепким турецким чаем, заваренным густо, с терпким ароматом горных трав и жаркого солнца Ризе. Он был почти непрозрачным, насыщенным, и пах не только чаем — в нём чувствовалась тень смолы, лёгкая нота розовых лепестков и сухого инжира, будто сама земля Анатолии говорила через этот аромат. Чай наливали из маленького самовара с длинным носиком. Гости брали стаканчики — узкие, пузатые, будто тюльпаны, смотрели на янтарный блеск в свете ламп, и Серхан негромко сказал: — Здоровья твоим рукам, дочка. — Это скорее здоровья рукам мамы, — скромно улыбнулась Аси. — Мама многому тебя научила. Я уверен, твой чай не менее хорош, — подмигнул свёкор. — Конечно, мужчине конец, — пробормотала себе под нос Фериде, недовольно глядя на дочь. Вечер близился к концу. Сваты договорились и выбрали дату — 21 декабря. Оставался ровно месяц до свадьбы. Алаз радовался, что встретит Новый год с Аси в Измире, мысленно уже находясь в медовом месяце, и допивал стакан крепкого алкоголя. Вечер постепенно переходил в ночь. Сваты благодарили за радушный приём и собирались домой. Алаз помог Аси надеть лёгкую белоснежную меховую накидку, слегка касаясь хрупких плеч любимой. Слуги вынесли коробки с подарками и передали их госпоже Фериде. — Не стоило утруждаться, — говорила женщина. — Разве моя невестка уйдёт от меня с пустыми руками? — произнёс свёкор, с улыбкой глядя на девушку. — Спасибо, господин Серхан, — улыбнулась Аси. Они вышли на улицу — вечер сразу обнял их прохладой. Воздух был свеж, наполнен запахом моря, влажного камня и жасмина, распускавшегося где-то в саду за каменной стеной. Издалека доносился плеск волн Босфора. На небе — тёмно-синее бархатное пространство, в котором горели звёзды, а над крышами домов медленно плыла тонкая луна, словно серебряный полумесяц. Перед домом стояла карета — лакированная, с бронзовыми фонарями. Лошади фыркали, сбруя тихо звенела, будто старинный колокольчик. Колёса поблёскивали, а кучер, слегка поклонившись, держал дверцу. Серхан подошёл ближе, вежливо пожелал доброго пути. Гости сели в карету. Лошади тронулись, колёса заскрипели по влажной булыжной мостовой. Свет фонарей медленно скользнул по стенам домов и воротам, отражаясь в блеске медных дверных колец. Алаз стоял ещё мгновение, глядя вслед. Ночь вокруг была тиха; только ветер колыхал ветви кипарисов и шептал листья граната. Он вернулся в дом, и за ним мягко захлопнулась резная дверь, оставив снаружи ночь, звёзды и далёкий шорох моря.

***

Как только карета Аси подъехала к дому, девушка поспешила внутрь. Уставшая после тяжёлого дня, она попросила слуг наполнить горячую ванну, чтобы поскорее смыть с себя усталость сегодняшнего вечера. Через некоторое время особняк погрузился в тишину — все легли спать, погружённые в мысли о предстоящем празднике. Лишь Аси, наконец-то избавившись от тугого корсета, полностью обнажённая прошла к ванне, наполненной доверху пеной. Погрузившись в горячую воду, она закрыла глаза, пытаясь полностью расслабиться, как вдруг услышала шорох у окна. Девушка оцепенела от страха и поняла, что снова забыла запереть створки. Ночной гость решил пробраться в её спальню. Тусклый свет свечи не достигал окна, и невидимый посетитель, вероятно, подумал, что хозяйка комнаты спит. Аси, будучи абсолютно нагой, не знала, как поступить, чтобы не предстать перед незнакомцем в таком виде. Затаив дыхание, она заметила силуэт, осторожно пробиравшийся через окно. Ещё секунда — и Аси уже готова была закричать и позвать на помощь, но лунный свет осветил лицо незваного гостя, и девушка узнала в нём Алаза. — Что ты тут делаешь?! — прошипела Аси, приподнимаясь из ванны. — Я мечтал об этой минуте, — усмехнулся он, — но не знал, что она окажется такой… горячей. — Алаз, отвернись! — воскликнула Аси, погружаясь в воду глубже, чувствуя, как заливается краской. — Девочка, даже если захочу, — тихо произнёс он, подходя ближе, — не в силах оторвать взгляд, — и, наклонившись, поцеловал её раскрасневшиеся щёки. — Мы виделись всего час назад, — шумно дыша, произнесла Аси. — Я ведь обещал забрать твой покой, Аси кыз, — ответил он хрипло. — Ты слишком самоуверен, — сказала девушка, вставая из ванны и накидывая халат. — Забирать разум — моя задача, — добавила она, глядя на Алаза, который не мог отвести от неё взгляда. Немного придя в себя, он подошёл ближе, притянул Аси к себе и хрипло произнёс: — Тебе это нравится, да? — Что? — спросила Аси, глядя ему прямо в глаза. — Дразнить меня. — А тебе не нравится? — шепнула она ему на ухо. Слова не требовались , юноша , скинул с Аси банный халат , медленно , целуя шею , спускаясь и выстраивая дорожку из поцелуев до аккуратной груди девушки . Аси покорно , плавилась под каждым жарким поцелуем , давая возможность юноше насладится каждым миллиметром любимого тела . Тонкими пальцами , она растегивала , белоснежную рубашку , обнажая торс Алаз . Проводя руками по нему , Аси распаляла желание обоих . Алаз , уложил Аси на девичье ложе , в котором во сне однажды она уже придавалась с ним любви , но сейчас этот сон был реальностью . Еле сдерживая стоны , Аси позволяла Алазу вырисовывать языком узоры внизу живота , руки юноши ласкали не большую грудь , которая реагировала даже на малейшее прикосновение подушечек пальцев . . Сейчас была очередь Алаза изводить и дразнить девушку , эта сладкая месть , которую он не собирался прекращать . Спускаясь ниже раставив ноги Аси чуть шире он принялся , принялся кружить языком по самым чувственным участкам кожи . Аси извивалась и хотела большего , тихо постанывая , она тянула его на себя . Увлекая Алаза на кровать , Аси начала расстегивать ремень брюк , нетерпеливо , усаживаясь сверху , от чего напряжный член , Алаза дернулся , не желая больше терпеть муку . Аси впервые была так уверена , поглощена процессом. Алаз невнятно шептал ей слова любви , ожидая и давая возможность Аси быть королевой ночи . Усаживаясь и принимая полностью в себя Алаза , она ритмичными хаотичными движениями покачивалась , ловила нужный ритм , обжигаясь от каждого размашистого толчка . Алаз крепко держал бедра девушки , помогая Аси не сбиться с волны наслаждения .Тусклая свеча освещала выточенное будто скульптором тело , от этого вида голова Алаза кружилась и до не возможности сводило с ума . Руки и губы Алаза ни на секунду не оставляли в покое Аси , пальцами помогая и лаская разгоряченные участки тела , он ловил каждый одобрительный ,тихий стон Аси . Не много присаживаясь , он усилил проникновение , помогая девушке дойти до пика . Вскоре держась за крепкие плечи любимого девушка задрожала в объятиях любимого , выдыхая его имя , тело расслаблялось после ярких спазмов . Целуя его губы и не много отдышавшись , она позволила ему продолжить движение и завершить следом безумную ночь любви . Уставшая и растрепанная Аси улеглась на грудь Алаза тихо произнесла : — Тебе не следовало вчера убегать, как безумный вор ночи! Я бы дрожала совсем не от страха, — кокетливо сказала Аси. — Вероятнее всего, ты перепутала меня с котом. — Признайся, Алаз, это был ты. Я ведь видела, ты сидел в том кресле напротив пианино! — Это не смешно, Аси, ты видела сон или у тебя фантазия, — увлекая её в новый поцелуй, шептал Алаз. Но заметив напряжение, он отпрянул и обеспокоенно спросил: — Ты ведь сейчас шутила? — Забудь, — продолжая поцелуй, шептала Аси. — Нет, минутку. Кто-то ночью приходил к тебе? Ты говоришь об этом только сейчас. — На что ты намекаешь? — Аси, а если это был извращенец или маньяк? А если бы он тронул тебя? — крепко обнимая Аси, сказал Алаз, слегка рассерженный. — Со мной всё в порядке, он не подходил, только смотрел! — Ты меня успокоила. Хорошо, пусть смотрит, — закипал Алаз. — Ты ведь не собираешься всю ночь проводить здесь? — Я никуда не уйду, пока кто-то подглядывает за тобой. — Я закрою окно и лягу спать, — бросая в Алаза одежду, сказала Аси. — Не переживай. — Я никуда не уеду, не глупи. Остался месяц до свадьбы, нам не нужен скандал. — Асииии, дочка, ты спишь? — стучала в дверь матушка. — Мама, я моюсь, не заходи! — шипела Аси, выталкивая Алаза в окно. — Я всё равно буду спать в карете, никто не смеет беспокоить тебя, Аси. Всю ночь юноша просидел в карете у ворот дома, не отъезжая ни на дюйм. - - - - - -