Часть 7 Свадьба

Месяц спустя Свадебные хлопоты полностью захватили матушку Фериде. Самое долгожданное событие должно было состояться уже завтра, а она, как и любая мать, считала всё недостаточно идеальным, недостойным единственной дочери. Каждая мелочь приносила и радость, и лёгкую грусть. Приятные заботы увлекли и саму невесту: Аси с удовольствием помогала матери подбирать цвета, салфетки, посуду, меню. Поскольку со стороны Сойсаланов не было матери семейства, конфликтов интересов не возникало. Мужчины не мешали Фериде развернуться и воплотить все свои смелые задумки. Родственники прибывали из Измира, дальних деревень, из всех уголков Турции. Для каждого находился ночлег и тёплая компания. Торжественная церемония должна была состояться во дворце, где когда-то проходил бал. Аси и Алаз считали это символичным — ведь именно там, под масками, начались события, что пленили их сердца. Алаз шутил, что лучше бы остановиться на фехтовальном зале, чем неизменно выводил этим будущую тёщу из себя. Дом пах пахлавой и свежей выпечкой. Слуги не успевали заваривать свежий чай и кофе. Аси стояла в своей комнате напротив свадебного платья и, как любая невеста, с замиранием сердца рассматривала каждую деталь. Платье Аси было выполнено из тонкого кружева цвета слоновой кости. Лиф плотно прилегал к фигуре, подчёркивая линию талии, выделенную широким поясом из той же ткани. Высокий воротник застёгивался у горла мелкими пуговицами, образуя аккуратный, строгий контур. Рукава — длинные, чуть пышные, собранные у запястий в узкие манжеты с маленькими перламутровыми пуговицами. Юбка плавно расширялась от бёдер и мягко спадала к полу, переходя в короткий шлейф. Кружевной узор по всей длине был тонким, с растительными мотивами — ветвями, лепестками, завитками. Подкладка из лёгкого шёлка придавала платью плотность, не утяжеляя его. Свет, падающий из окна, делал ткань чуть прозрачной на рукавах и плечах. Цвет был мягким, матовым, без блеска. Всё в этом платье было тщательно продумано — от строгой линии воротника до аккуратно обработанного низа юбки. Оно создавалo впечатление чистоты, простоты и внутреннего достоинства. — Скоро придёт и твой черёд, — шептала Аси, поглаживая платье. Вдруг в дверь постучали, и в проёме появилась голова Алаза. Он замер, уставившись на манекен с платьем, и, ничего не сказав, только ахнул. — Алаз, это плохая примета! Почему ты заходишь, пока тебе не разрешили? — возмущённо выталкивала любимого Аси. — Аси, успокойся. Я ведь не видел его на тебе, — улыбнулся он. — Ты паникуешь. Похоже, свадебный мандраж уже захватил госпожу Аси Сойсалан, — сказал он, притягивая её для поцелуя. — Сойсалан я стану завтра, господин Алаз, — нахмурив брови, ответила Аси, отодвигаясь. — Аси, я соскучился. Ты уже месяц не подпускаешь меня. — Мои окна плотно закрыты, чтобы никто не пробрался внутрь, — шепнула она прямо у его губ, кокетливо улыбаясь. — А я, значит, никто? — прошептал он, снова притягивая Аси к себе. — Признайся, ты весь этот месяц толком не спал. К чему это упрямство? Ты ведь каждую ночь ночевал в карете. — А мог бы спать рядом, вдыхая аромат твоих волос, целуя твои губы и шею... — Алаз шагнул ближе, сокращая расстояние. Его губы коснулись её, захватывая нижнюю, не давая Аси и шанса сопротивляться ласке. Сделав несколько шагов к гардеробной, Алаз, не отрываясь от её губ, потянул Аси за собой. Аси , обнимала его за плечи , позволяя ему не большую вольность , действий . Прижав Аси к двери , он настойчиво углублял поцелуй . Алаз опускал руки все ниже и ниже , с губ Аси вырвался тихий стон и мольба . - Нам нужно прекратить , внизу собралось слишком много народу , -шептала Аси , чувствуя поцелуи Алаза , на упругой груди . - Я очень соскучился Аси , - руками скользя под юбку , хрепел Алаз - Уже завтра , - мы будем всегда вместе .- пытаясь отдодвинутся от настойчивых ласк , покрываясь мурашками просила Аси - Я не пущу тебя , - опуская руки ниже и ниже , отодвигая руками краешек белья , шептал Алаз Длинные пальцы коснулись разгоряченной плоти, продвигаясь глубже , получая одобрительные горячие тихие стоны . Девушка не могла больше противостоять юноше , давая возможность ему углубить свои ласки пододвигаясь вперед на встречу наростающей волны удовольствия С каждым движением все сильнее сжимала пальцаами его сильные плечи , жадно хватая воздух , не много приоткрыв рот Аси шумно дышала . Алаз усадил Аси на обувницу опустившись на одно колено , принялся не снимая белья с Аси кружить языком по невесомому кружеву ,не давая возможности Аси ни на секунду передохнуть , он отодвигал в сторону краешек белья дразня и распаляя Аси , пока она сама стала умолять не останавливаться пододвигаясь на встречу языку. В комнате становилось слишком жарко , а внутри с каждым движением пальцев тесно , Аси потеряла контроль и счет времени . Был лишь этот миг горячих губ и рук , которые заставляли ее гореть и дрожать от каждого глубокого поцелуя Обессиленная она положила руки вокруг его шеи , тихо притянув к себе прошептала : — Ты ведь мучаешь себя ещё сильнее Алаз Сойсалан , упираясь в его возбужденый член . — Эта игра необходима для нас, Аси кыз. Я люблю эти твои довольные глаза, — сказал Алаз, покрывая её веки поцелуями. — Не целуй мои глаза! — возмутилась Аси, уворачиваясь. — Ты нарушил все приметы! — Чуть раньше я целовал тебя в куда более смелых местах, — усмехнулся он. — Не целуй глаза, — упрямо повторила она. — Это к расставанию. — Аси, мы никогда не расстанемся, — засмеялся Алаз, щекоча её. — Можем разве что поругаться, но всегда будем вместе! — Ты так уверен, что проживёшь со мной всю жизнь? — прошептала Аси, целуя его в щеку, где уже проступала щетина. — Я предпочту смерть, чем разлуку с тобой. — Прекрати! — шутливо прикрыла ему рот ладонью Аси. — Определись, — засмеялся Алаз. — Ещё недавно ты сама просила: «Алаз, продолжай…» — Ты слишком много на себя берёшь, дорогой. Я обещаю тебе брачную ночь полную мучений, — шепнула она, целуя его за ухом , опуская руки и слегка касаясь брюк Алаза . — Приму любое наказание, Аси кыз, — хрипло ответил он, притягивая её ближе. — Асииии! — послышался крик с этажа. — Это мама! — испуганно сказала Аси, поправляя платье. — Я выйду первая! Она быстро схватила туфли из гардеробной и вышла навстречу матери. — Мама, ты звала меня? — преградила путь женщине Аси. — Где ты была? Я везде тебя ищу. Хотела отдать эти туфли — люблю их. — Эти поношенные туфли? Не смеши! Скажут, что у нас не было ничего нового. — Мама, кто скажет-то? — В жизни нельзя надевать старое на свадьбу, — возразила Фериде, вырывая туфли и направляясь в гардеробную. — Мама, отдай! — потянула Аси туфли на себя. — Боже, ты завтра выходишь замуж, а ведёшь себя, как десятилетняя девчонка! — Хорошо, я сама их отнесу и спущусь к тебе, мама. — Если увижу эти туфли в чемодане — клянусь, Аси! — пригрозила женщина пальцем и спустилась по лестнице. — Выходи, быстрее, — приоткрыла дверь Аси. — Ты прекрасна, даже с этими старыми туфлями, — сказал Алаз, легко целуя её в висок и направляясь к лестнице. — Алаз! — окликнула его девушка. — Да, милая? — Сегодня последний день. Я поеду — художник обещал доделать последние штрихи. — Я бы подвёз тебя, но должен встретить тётушку. — Ничего, меня отвезёт папин кучер. — Мне совсем не хочется уходить, — сказал Алаз, останавливаясь на лестнице и глядя на неё с нежной грустью. — Не смотри так, — попросила Аси. — Как? — Будто я ценный экспонат, который вот-вот украдут. — Ты и есть моё самое ценное сокровище. Береги себя, — ответил он, отправляя ей воздушный поцелуй и спускаясь по мраморным ступеням. Аси поднялась к себе за накидкой, затем тихо спустилась вниз, ускользнув от матери. Она велела слугам сказать, что ушла на несколько часов к подруге. День был тусклым, но не мрачным — облака висели низко, и сквозь них время от времени пробивалось бледное солнце, словно пытаясь согреть промокший город. Дождь капал лениво, будто сам задумался. Капли стекали по ветвям каштанов, скользили по окнам и падали на мостовую, устланную ковром увядших листьев. У кареты, запряжённой парой гнедых, стоял кучер в промокшем сюртуке. Лакей держал дверцу открытой. Девушка вышла из дома — лёгкий шёлк её платья выглядывал из-под дорожного плаща, белые перчатки чуть поблёскивали влагой. Аси на мгновение подняла голову и вдохнула запах дождя — свежий, с примесью мокрой листвы и далёкого моря. Она хотела задержать этот миг, избавиться от свадебной суеты. Лицо её отражалось в оконце кареты: перед ней была уже другая Аси — взрослая, спокойная, готовая к переменам. Карета мягко тронулась. Колёса шуршали по влажной мостовой, лошади фыркали, клубясь паром. За стеклом проплывали лавки, зонты, прохожие. На площади торговец продавал ароматные семиты, засахаренные яблоки и свежий балык экмек. Всё это вскоре станет лишь воспоминанием: через несколько дней Аси уедет из Стамбула, оставив позади любимый город. Карета остановилась у невысокого дома с широкими окнами, за которыми мерцал мягкий дневной свет. Дождь почти стих — лишь редкие капли скользили по стеклу. Лакей распахнул дверцу, и Аси, приподняв подол платья, ступила на влажную брусчатку. Под ногами хрустели листья. Над дверью мастерской, на железном кронштейне, покачивалась вывеска с потускневшими буквами: «Ателье живописи». Аси вошла. Здесь она бывала почти каждый день весь последний месяц. Внутри пахло терпко — маслом, скипидаром, старым деревом. Воздух был плотным, словно свет здесь имел вкус. По стенам стояли холсты — одни накрытые тканью, другие, наполовину законченные, с лицами незнакомых людей. В углу — кисти, палитры, рамы. На полу — следы красок всех оттенков света и тени. Художник, немногословный мужчина, всегда говорил одно: — Вместо меня говорят мои руки, госпожа Аси. Она пришла раньше назначенного времени, сняла шляпку и направилась вглубь мастерской. Взгляд упал на шпагу, стоявшую в углу. Там было темно, и рассмотреть её толком не удавалось. Аси уже собиралась подойти ближе, когда за спиной раздался голос: — Вы сегодня рано, госпожа Аси. — Времени мало. Завтра уже всё... — тихо ответила она. — Не волнуйтесь. Портрет почти готов. — Можно взглянуть? Мне очень любопытно. — Пусть будет сюрпризом. Ваш жених так хотел. — Жаль, хотелось хотя бы одним глазком. — Прошу вас, присаживайтесь. Пусть говорят руки, — ответил художник, указывая на кресло. Аси села, вздохнула и с лёгкой грустью посмотрела на мастера. Он поднял взгляд от холста: — Не двигайтесь, прошу… вот так. Отлично. Этот свет вам к лицу. Она кивнула. Художник добавил мазок света в её волосы — туда, где отблеск дня играл медным оттенком. Он работал сосредоточенно, почти без звука. Слышно было лишь, как скрипит кисть по холсту, да как за занавесом капает дождь. Аси было трудно сидеть неподвижно, но она старалась. Эта картина должна была стать подарком отцу — памятью о доме, о любви, о детстве. Когда последний мазок лёг на холст, художник произнёс сухо: — Готово. Фраза прозвучала так холодно, что Аси стало тревожно. — Спасибо. Этот портрет — свадебный подарок моему отцу, — сказала она тихо. — Последний, прежде чем я уйду из дома. — Рад был быть вам полезен, — коротко ответил художник и отошёл к двери. — Вы фехтуете? — спросила Аси, уже выходя. — Нет… то есть да. А почему вы спрашиваете? — Я видела шпагу в углу. — Вы трогали мою шпагу? Я не люблю, когда трогают мои вещи. — Нет, я только заметила её. Я достаточно хорошо воспитана, чтобы не трогать чужое. Всего хорошего. Прощайте, — холодно произнесла Аси и вышла. «Боже, какой неприятный мужчина. Хам!» — подумала она, садясь в карету. Сегодняшний вечер будет грустным и последним в отчем доме , Аси торопилась домой на ночь хны Матушка тщательно выбирала наряд , который был вышит в ручную лучшими мастерицами . Вечер опускался медленно, окрашивая двор мягким золотом фонарей и ароматом жасмина. Во дворе дома Фериде уже всё было готово: под навесом горели лампы, разложены подушки, на низких столиках стояли сладости, чай, медовые пирожные. В центре — медный поднос, на котором лежала крошечная чашечка с хной, украшенная свечами и лепестками роз. Женщины — тётушки, подруги, соседки — собирались в ярких шароварах и шёлковых накидках, их смех перекликался с музыкой сазов и звоном браслетов. Пахло пряностями, розовой водой и радостью. Аси сидела на низком кресле, укрытая красным покрывалом, усыпанным блестками. На её ладонях художно выложили хну — символ верности и любви, что должна навсегда связать её с домом мужа. Фериде стояла рядом, не скрывая слёз, — радостных, горько-сладких. Когда зазвучала старая песня “Yüksek yüksek tepelere”, женщины закачались в ритме, поднимая руки, а свечи в их ладонях дрожали отволнения. В этот миг Аси почувствовала — детство кончилось. Завтра она станет женой, хозяйкой нового дома, но сегодня — она ещё дочь. Слезы градом текли не переставая , вот и она как и все невесты слишком сентиментальна и ранима . - Пусть твоя жизнь будет счастливой в далеких краях моя голубка ,- вытирала вышитым платком слезы Фериде . Тетя Алаза осторожно взяла ладонь Аси в свои руки и мягко сказала: — Разожми кулачок, дорогая. Но Аси, по традиции, крепко сжимала пальцы. Тетя пыталась аккуратно открыть пальцы Аси, а та не сдавалась, сжимая кулак всё крепче. Наконец, золотые монеты медленно положили в руки невесты Старшие дамы следили за ритуалом, мягко поправляя шаль на плечах молодых, обмениваясь улыбками и тихими советами. Аси сидела в центре, укрытая красным покрывалом, её руки всё ещё ощущали лёгкий след хны. Она улыбалась, иногда робко покачивая головой в такт музыке стараясь отвлечься от грустных мыслей . Завтра её ждёт свадьба, но сегодня — ночь хны, семейных обетов, которая навсегда останется в её памяти. Незаметно вечер пролетел и гости начали собираться домой, всем необходимо хорошо отдохнуть перед большим праздником. Жених и невеста хотели провести свадьбу более современно , но и традиции будут соблюдены . Сперва будет никях , а потом с размахом все сливки общества отметят свадьбу в огромной резиденции дворца в пышных платьях и под живой оркестр Аси и Алаз будут кружится в ритме вальса , а конце ночи сольются в страстном танго в дали от посторонних глаз . Аси прокручивала в голове завтрашний день и едва сдерживала улыбку вспоминая , репетиции свадебного танца . Каждая репетиция плавно перетекла да в приставания Алаза , который физически не может сосредоточиться касаясь талии Аси . Провожая последнего гостя, Аси собиралась войти в дом и, наконец, снять с себя вместе с платьем груз этого дня. Повернувшись спиной, она почувствовала лёгкое касание мужской руки на плече, от чего вздрогнула и собиралась возмутиться появлению Алаза: — Алаз, — хотела сказать девушка, но перед ней оказался Хасан с огромной корзиной роз. — Я не мог не поздравить тебя. Самая красивая роза Стамбула. — Хасан, ты? — отпрянула Аси. — Меня не было в городе последний месяц, но завтра мы отлично повеселимся на твоей свадьбе! — Эти цветы… это лишнее. — Для тебя, Аси, не жалко бросить и целый ковер цветов. — Ты очень щедр. Твоя будущая жена будет довольна. — Я не буду задерживать тебя, — говорил Хасан, открывая дверь кареты. — Шпага… ты ездил в зал фехтовать? — спросила Аси, глядя на шпагу, аккуратно лежащую в углу кареты. — Я теряю такого соперника, я подумываю выбросить её. — Не глупи. Твоя шпага очень хороша, она особенная — изгиб рукоятки, цвет… Я узнаю её из тысячи. — Тогда дарю её тебе на память, — протянул шпагу Хасан. — Я не могу принять, — отказалась Аси. — Без тебя нет смысла, Аси. Всё теряет смысл. Прерывая неловкий диалог, Аси, оставив шпагу в руках Хасана, удалилась домой, поднялась в свою комнату и рухнула на кресло. Корзина цветов, шпага, слова Хасана оставляли неприятный осадок и липкое чувство тревоги. Аси тихо поднялась с подушки, поправила покрывало и направилась на балкон, откуда открывался вид на ночной двор. Дождь уже полностью стих, а мокрые листья блестели в свете фонарей, отражая лунный свет. Она оперлась о перила и вдохнула прохладный ночной воздух. Сердце билось быстрее — завтра будет свадьба, завтра начнётся новая жизнь. Внутри смешались радость и тревога, но в каждом вздохе чувствовалась уверенность: она готова к этому шагу. Аси тихо прошептала сама себе: — Всё будет хорошо. На мгновение она закрыла глаза, вспоминая начало дня . Ради этих глаз которые прожигали ее душу , она готова пройти все испытания и тревоги Эта ночь — её мост между прошлым и будущим, и в этом мосте она чувствовала себя сильной, любимой и готовой встретить завтрашний день. Ночь завладела разумом и влюблено но жениха , который ворочался в кровати , прокручивая в голове предстоящий день и больше всего ожидая предстоящую брачную ночь . Сон незаметно проник в сознание Алаза , делая его божественно красивым . Аси , как принцесса из сказки под сиянием звезд шла ему на встречу по огромной каменистой лестнице , каждый камень на ее платье был будто соседшая с неба звезда . Струящаяся ткань облегала хрупкое тело, делая платье невесомым . Она бежала к нему навстречу , луна была единственным свидетелем того , как Алаз кружит Аси в сказочном танце . Прикасаясь к ее руке , вены переплетались и сияли голубым светом , показывая слияния души и тела . Алаз касался губами влюбленных глаз Аси , шепча следовать дальше . С каждой ступенькой и каждым шагом они переносились и кружась очутились Измире , на самой большой террасе особняка , крепко держась за руки , старясь нинасекунду не разжимать и порвать тонкие но крепкие нити судьбы . Все это было настолько реально и красиво , что Алаз предпоследний бы никогда не просыпать от этого сна .

***

Первые лучи солнца осторожно пробились сквозь узорную решётку ставен, осветив комнату Аси мягким янтарным светом. Снаружи раздавались голоса, смех, звон посуды — весь дом жил в предвкушении праздника. Во дворе развешивали цветы, по дорожкам расставляли фонарики и ковры, а над воротами уже сверкала золотая лента с именами жениха и невесты. Аси сидела перед зеркалом, укутанная в лёгкий халат, и смотрела на своё отражение. Под глазами — лёгкая тень усталости, но взгляд был светлым, спокойным. — Госпожа Аси, — робко вошла служанка, держа в руках поднос с завтраком. — Ваша матушка просила, чтобы вы поели хоть немного. — Спасибо, положи сюда, — тихо ответила девушка. Она взяла чашку с чаем — аромат кардамона и корицы наполнил комнату. На мгновение ей стало тепло, спокойно, но сердце всё равно стучало чуть быстрее. В голове всплывали образы — Алаз, его улыбка, взгляд, когда он шутил о свадьбе; мать, торопливо поправляющая подол её платья; отец, который наверняка сдерживает слёзы, чтобы не выдать нежности. В дверь постучали. — Можно? — раздался голос Фериде. Аси кивнула, и мать вошла. На ней было простое, но элегантное платье, волосы убраны в аккуратный пучок. Она остановилась, глядя на дочь, и улыбнулась. — Моя девочка...Я дожила до этих дней — прошептала Фериде, подходя ближе. — Как быстро ты выросла. Аси поднялась, обняла мать и тихо ответила: — Всё хорошо, мама. Не бойся . Фериде кивнула, сдерживая волнение, и, чтобы не выдать дрожь в голосе, занялась платьем — проверила ленты, коснулась ткани, разгладила шлейф. — Сегодня весь дом говорит только о тебе. Даже садовник на рассвете сказал, что никогда не видел такой красивой невесты, — попыталась она пошутить. Аси улыбнулась. — А ты? — спросила она. — Что скажешь ты? Фериде посмотрела ей в глаза — и просто ответила: — Я скажу, что ты ты теперь проблема мужа ,- шутила Фериде На улице зазвучала музыка. Тонкие переливы зурны и барабана проникали в дом, зовя гостей и возвестив о начале торжества. Аси глубоко вдохнула. — Пора? — Пора, — кивнула мать. Фериде накинула на плечи дочери лёгкую накидку, и они вместе подошли к окну. Во дворе уже собрались гости, мужчины в праздничных костюмах, женщины в ярких накидках, дети бегали между ними с цветами и ленточками. Алаз с букетом цветов , в белом фраке и с идеальной прической , до блеска натертыми туфлями смотрел в окно Аси стараясь хоть на секунду увидеть девушку - Жених , кого ты ищешь ? - Свободу ищет , - шутили мужчины , взырваясь от смеха - Я уже давно отдал Аси все что у меня есть и даже больше - Сынок , - закашлял Серхан - Это звучки двухсмысленно ,-Серхан шептал сыну - Пусть тогда придержать свои языки ,- шипел Алаз Все собрались в зале, ожидая прибытия имама для совершения никяха. Мужчины сидели торжественно, соблюдая тишину , как хотел тишину Алаз Аси находилась в отдельной комнате, как предписывает обычай. Её место занял отец — он будет свидетелем её согласия. Девушка сидела спокойно, но сердце било́сь учащённо: за тонкой перегородкой звучали голоса. Когда имам вошёл, разговоры смолкли. Его приветствовали с уважением, и мгновение стало священным. Имам произнёс слова благословения, после чего обратился к отцу невесты — тот, сдерживая волнение, передал согласие дочери. За дверью Аси слушала каждое слово. Казалось, весь дом замер. И когда прозвучало последнее «Принимаю», её губы дрогнули в лёгкой улыбке — теперь она принадлежала Алазу. Перед Богом до конца своих дней они связаны священными узами брака . Когда имам завершил молитву и благословил союз, мужчины один за другим стали подниматься со своих мест.Все поздравляли друг - друга обнимали и целовали . Воздухе была радость , веселье и слезы радости . На женской стороне Фериде растроганная , целовала Аси понимая , что время пришло через пару мгновений она передаст дочь в руки мужу . Аси стояла с небольшим волнением и приятная дрожь пробирала девушку . На плечи ложился шёлковый шарф, украшенный золотым шитьём. Руки чуть дрожали, но губы невольно улыбались. — Пора, красавица, — шепнула матушка Фериде, сдерживая слёзы. Аси кивнула. Дверь распахнулась и как в первый день знакомства она увидела две пары глаз , смотрящих на нее с диким огнём и восхищением . С каждым шагом шагом сердце стучало так громко , что восклицания женщин и шум смолкли , они не слышали никого , в полном зале людей для них время остановилось . Имам вновь поднял руки, благословляя молодых. А потом раздалось дружное «Машаллах!» — и зал наполнился аплодисментами, смехом и радостными восклицаниями. Аси опустила взгляд, скрывая улыбку. Алаз едва заметно поклонился, игриво разглядывая Аси сног до головы ,если бы не было рядом старших он непримено бы уже кружил и заключил в свои объятия. Алаз подошел ближе и нежно коснулся губами лба Аси , в знак того , что теперь она его женщина , его честь и достоинство Не много наклонившись , он шепнул Аси : - Женушка , ты могла не много пожалеть мужа . Мое сердце не выдержит твоей красоты Аси игриво улыбнулась и ничего не ответив , опустила глаза . После того , как все обряды были совершены , Аси удалилась в комнату , чтобы сменить образ к торжественной части церемонии, где уже официально должно пройти бракосочетание. Алаз не хотел отпускать Аси , всячески пытаясь помочь и получить украдкой поцелуй . Но огромное количество женщин мешали и делали не возможным , чем очень огорчали новоиспеченного мужа . - Я ведь уже твой муж , почему мне нельзя ,- возмущался Алаз , закрытой двери перед его носом Мужчины подтрунивали и старались отвлечь жениха , чем ещё больше злили Алаза Свадьба — огромное испытание для жениха, но и великое счастье для невесты. Ради любимой можно потерпеть тесный фрак, миллион традиций, пристальное внимание и даже насмешки родни. Мужчина, который не соглашается на это, лишён смелости и щедрости сердца. Всё начинается с любви. Ради любви люди способны вынести многое. Что уж там — колючие цветы в петлице кажутся пустяком по сравнению с ударами судьбы, которые преподносит жизнь. Если ты, как мужчина, не способен и на такую малость, как свадьба, — сможешь ли выдержать более серьёзные испытания? Свадьба, будь она пышной или скромной, всегда говорит об одном: «Я готов взять ответственность перед лицом Бога и закона. Да, может случиться всё, что угодно, но именно сейчас, в этот момент, я — мужчина, не прячущий голову в песок. Я готов быть мужем, а не просто человеком, проводящим время, когда душе вздумается». Когда-то Алаз думал иначе, но теперь этот статус не пугал его — напротив, радовал. Он стал мужем Аси, женщины, которая завладела его разумом и сердцем. В ней было всё, чего он искал и желал. Вечер, наконец, вступил в свои права. Аси спускалась по лестнице под руку с отцом. Платье девушки было тем самым, которое Алаз когда-то видел во сне. Шлейф её платья мягко скользил по мраморным ступеням, словно волна ночного моря. Платье сияло — не от света свечей, а от множества крошечных кристаллов, вплетённых в тончайшее кружево. Каждый их блеск напоминал о далёких звёздах, отражённых в гладкой ткани. Лиф плотно облегал талию, подчёркивая хрупкость фигуры, а широкая юбка рассыпалась вокруг, как звёздная пыль. Казалось, платье соткано не руками портних, а самой луной, что поднялась над Стамбулом Аси . Отец нежно поцеловал руки дочери , еле сдерживая слезы и с комом в горле произнес : — Сегодня ты улетаешь, моя голубка, Из отчего гнезда, Но моё сердце остается — И будет в гости ждать тебя. Пускай сегодня расстаёмся, Теперь ты стала не невеста, а жена. Но знай — всегда есть место в доме, , Моя душа , любовь моя . Дай нам, Боже, благословение — Не принимать в слезах тебя. А если так случится всё же — Ты не стесняйся, не сжимай плеча. Ты с гордостью откроешь двери — Частичка сердца ты моя. Высокие своды отражали звуки саза и скрипки, будто сам воздух праздновал рождение новой семьи. Зал был освещён сотнями свечей и ламп, их мерцание играло на золотых узорах стен и на блестящей мозаике пола. Гостей становилось всё больше. Женщины в шёлковых платьях, расшитых жемчугом и серебром, мужчины в строгих костюмах ,слуги сносили подносы с ароматным кофе, рахат-лукумом и сладостями. Смех, тосты и тихие разговоры сливались в один общий ритм — ритм счастья. вся этика Стамбула и Измира собралась в раскошелиться дворце , чтобы лицезреть главное событие уходящего года . Ведущий объявил танец жениха и невесты — как приветственный жест. С разных сторон зала, медленно двигаясь к центру, Аси и Алаз приближались друг к другу. Алаз поклонился невесте. В руках Аси была свеча — она должна была продемонстрировать всем отточенное мастерство вальса. Платье девушки сияло и переливалось; при каждом плавном движении она словно полностью отдавалась во власть супруга, который нежно вел её по дубовому паркету, стараясь не погасить пламя свечи. Руки Алаза скользили по талии, чуть ниже дозволенного; тепло его прикосновений разливалось по всему телу. Аси старалась держать осанку, но под жгучим, пронзительным взглядом любимого мужа это становилось всё труднее. Оркестр то замедлял, то ускорял темп, превращая танец молодых в чарующее зрелище. В финале Алаз подхватил Аси, закружил в бешеном ритме, а затем мягко опустил на пол, с последними аккордами коснувшись её пылающих от волнения губ. В зале прошёл гул — шёпот, восхищение. Не нарушая волшебство момента, Алаз взял Аси за руку и подвёл к свадебному столу регистрации. Ведущий объявил о свадебном подарке. — Разве не после регистрации? — удивилась Аси. — Не волнуйся, пусть будет сейчас. Какая разница? — улыбнулся Алаз. Молодые подошли к картине, накрытой бархатной тканью. Взяв микрофон, Алаз сказал: — Дорогие родители, я забираю у вас жемчужину, которая с первого мгновения покорила меня. В знак благодарности я хочу подарить вам тот самый осенний пейзаж, о котором вы мечтали… но с небольшой поправкой. После этого все узнают о вашей слабости к искусству. Он снял ткань — и зал погрузился в тишину. На холсте была не осенняя аллея, а Аси — в фехтовальном костюме, в отцовском зале, с собранными волосами и шпагой в руках. — Алаз?.. — прошептала она, отступая. Глаза наполнились слезами. — Аси… — начал было Алаз, но, встретившись с её взглядом, полным боли, осёкся. — А что вы думали, отдавая дочь незнакомцу? — громко сказал Хасан. — Алаз, скажи, что это ложь! Что ты не отомстил мне таким образом! — Хочешь оправданий? — горько усмехнулся Алаз. — А ты поверишь мне? Да, я — тот самый подонок из Измира, всё тщательно спланировавший. Так ведь, Аси? — Ты не можешь быть настолько жестоким! — воскликнула она. — Сынок, что это? Разве можно устраивать шоу на людях? — вмешался отец Алаза. — Ах, мой отец! Разве я человек, господин Серхан? Я ведь подлый бабник, охотящийся за каждой юбкой! Моя жена и мой отец… сколько страха и сомнения в ваших глазах. Браво! — Тебе нечего сказать в оправдание, потому что это правда! — выкрикнул Хасан. — Сынок, я просил… Я принял тебя в семью, — пытался урезонить его отец Аси. — Дядя, кто поверит этой клевете? — вмешался друг семьи. — Мало ли что кто-то нарисовал. Аси никогда не занималась фехтованием, она просто приносила вам обед. — Прослезился! Как хорошо ты знаешь Аси, — усмехнулся Алаз. — Если я так оскорбил твою подругу, как честный мужчина ты должен вызвать меня на дуэль. Но ты ведь мужчина только на словах, не так ли? — Алаз Сойсалан! Я вызываю вас на дуэль! Завтра, с первыми лучами солнца, у фехтовальной школы! — Тогда оружие выбираю я, — спокойно ответил Алаз. — Я не силён в ваших шпагах. Пусть это будет револьвер — то, что лишает жизни быстрее. А теперь церемония окончена. Все могут расходиться. Моя дорогая несостоявшаяся жена… скоро ты избавишься от меня. Поцеловав руку Аси, он повернулся и вышел в ночь. Толпа зашумела. Это действительно была свадьба, которую запомнят навсегда. Аси стояла неподвижно, заворожённо глядя на картину. Фериде упала в обморок; тётушки суетились, поднося нашатырь. Отец подошёл к дочери, накинул на плечи пиджак и тихо сказал: — Помнишь, что я сказал утром? Ты вернёшься домой с гордо поднятой головой. Это не твоя вина. — Папа, посмотри на картину! Со мной ничего бы не случилось, если бы ты когда-то сказал, что это не постыдно. Сегодня ты снова промолчал. Я стала игрушкой в руках мужчин! Посмотри на эту шпагу — что в ней позорного? Сколько лет я мечтала о шпаге, как у Хасана… Она замерла. — Эта шпага… Это же шпага Хасана! — Алааааз… — прошептала она, смахивая слёзы и улыбаясь. Сбросив пиджак отца, Аси бросилась к выходу. — Аси, куда ты?! — крикнул отец. — Туда, куда должна — в дом мужа! Он не предавал нас, папа! Карета мчалась по ночному городу. Аси выскочила у особняка Сойсаланов, пробежала мимо ошарашенного свёкра и бросилась наверх — в комнату Алаза. Его не было. Девушка спустилась вниз, выкрикивая его имя. — Дочка, его нет, — сказал отец Алаза. — Что случилось? — Мне нужно остановить его. Он идёт на дуэль! Она металась по дому, считая часы. В три часа ночи дверь распахнулась — вошёл Алаз, измученный, в пыли. Прошёл мимо, будто её не заметил. — Алаз! — вскрикнула она. — Почему ты даже не попытался оправдаться? Эта шпага — шпагa Хасана! — Браво, Аси кыз, ты провела расследование. Но что, если художник рисовал не с натуры, а по памяти? — усмехнулся он, чистя револьвер. — Алаз, прошу, брось! Не будет никакой дуэли! — Поздно, — тихо сказал он. — Ты убила меня раньше. Эта пуля уже ничего не изменит. — Я была в шоке, когда увидела ту картину! Всё произошло слишком быстро… — Что я должен сделать, чтобы ты поверила моей любви? Умереть? Что ж, умру — и всё закончится. — Я не позволю тебе умереть! Я сама поговорю с Хасаном! — Я не позволю топтать моё достоинство — ни тебе, ни ему! Вон! — Я твоя жена и никуда не уйду! — Нет больше жены. Всё кончено. Уходи! — Нет! Тогда он схватил револьвер, вышел во двор, оседлал коня и уехал. Аси с криком потребовала седлать ей лошадь. В конюшне она ножницами отрезала шлейф, мешавший бежать, и поскакала вслед. На рассвете, у фехтовальной школы, стояли два юноши и секунданты. Воздух дрожал от напряжения. — У тебя был шанс жить, но ты выбрал смерть, — усмехнулся Хасан. — Оказывается, у тебя есть принципы. — Аси никогда тебя не полюбит, даже если я умру,она любит только меня ! — ответил Алаз. — Зачем ты приехал в Стамбул? Что тебе не жилось в Измире? — Я приехал, чтобы спасти Аси от мерзавца. И, кстати, твой сообщник , художник уже всё рассказал в жандармерии.Я хорошенечко разукрасил его лицо яркими красками . Хасан побледнел, сделал шаг назад. — Не спеши бежать,не много мужества — бросил Алаз. — Алаз! — крикнула Аси, слетая с лошади. Хасан дёрнулся, направил пистолет на девушку. Секундант попытался остановить его, но пистолет выстрелил. Пуля попала в грудь Алазу. Он пошатнулся и рухнул на землю. — Нет! — закричала Аси, бросаясь к нему. Она прижимала его к себе, вытирала грязь с лица. — Умереть в твоих руках, Аси кыз… счастье, — хрипел он. — Ты не умрёшь! — дрожала Аси. — Я не позволю тебе! — Как там было… пока смерть не разлучит нас, — улыбнулся Алаз и потерял сознание. Первые лучи солнца застали крики девушки. Аси держала рану, приказывала поднять Алаза и посадила его в карету. Хасан тем временем скрылся в чаще. В больнице врачи боролись за жизнь юноши. Через три часа пожилой доктор вышел и сказал: — Поздравляю. Ещё миллиметр — и он бы умер. — Спасибо, доктор… вы спасли не только его, но и мою жизнь, — прошептала Аси. Два дня она сидела у палаты интенсивной терапии, не отрывая взгляда от маленького окошка. Алаз начал открывать глаза и доктор настоятельно рекомендовал переодеться , чтобы не занести инфекцию в палату Аси нехотя направилась домой , но вернувшись после переодевания, не застала Алаза. — Где он? Ему стало хуже? — спросила она, дрожа. — Нет, господин уехал, — ответила медсестра. — Как… уехал? Куда? — Не уточнил, госпожа. Аси вернулась домой. День, два, неделю она ждала. Но Алаз так и не появился. — Дочка, уходи, — умоляла мать. — Нет, — отвечала Аси. — Место жены — в доме мужа. - - . - - - -