Глава 1. Преступление и наказание

Темный переулок тянулся извилистой линией. Здания располагалась очень близко к друг другу, а дорога казалась на столько узкой, что и двум людям не разойтись. По этой плохо освещенной улице медленно кралась Ровена. Ее сердце стучало так громко, что в ушах шумело. С детства Ровену учили, что Лютый переулок — не место для светлого волшебника. Однако, пытливый ум и любопытство заставили пробраться сюда тайком, чтобы найти нужную книгу. Семнадцатилетняя девушка с таким знаменитым именем не отличалась смелостью, зато имела сильное рвение к знаниям, причем опасным. Все в соответствии с факультетом. Когтевранка была убеждена, что знания — сила, и хотя у нее не было цели стать самой могущественной волшебницей — под стать той, в честь кого было ей дано такое имя, все же когда она чем-то увлекалась, остановить ее было невозможно. На пасхальные каникулы девушка приехала домой с одной целью — пробраться на улицу, где торгуют темными артефактами и найти книгу в которой описывают увлекательные ритуалы. Такая литература считалась запрещённой для продажи, но при этом не было наказания за хранение. Эту информацию Ровена посчитала достаточной, чтобы приобрести книгу. Но долгие поиски не дали результата. Ровена наивно полагала, что раз этот переулок славиться темными артефактами, то купить такое будет просто. Но в каждой лавке ей холодно бросали: «у нас такого нет!» и выгоняли прочь. Пару раз даже хотели проклясть за такой вопрос, но к счастью, обошлось. И вот теперь осталось одно место где Ровена ещё не спрашивала об этой книге — магазин «Горбин и Бэркис». Правда на улице стемнело и ходить здесь стало ещё опаснее, но заканчивать свою вылазку без результатов не хотелось, так что она бродила по переулку с заженной палочкой и рассматривала грязные таблички. Почти отчаявшись девушка завернула в арку, что вела на другую сторону переулка, как перед ней возникли два темных силуэта. Ровена замерла на месте, за два часа поисков ей стало очевидно, что люди здесь не блещут благородством и так и хотят обмануть и запутать ее, так что страх перед незнакомцами не был необоснованным. Двое мужчин, лиц которых рассмотреть в темное ей не удалось, пошатывались и вели бурную беседу. В этой пугающей тишине вокруг их голоса звучали особенно громко. — Ха… видел, как он закричал? — смеясь, бормотал мужчина облокотившись на стену. Ноги его держали с трудом, а мантия волочилась по луже. «Темные волшебники такие неряхи» — подумалось Ровене. Всех, кого она встретила тут казались больными и неряшливым. Глядя на них действительно задумаешься о применении темных заклинаний. — Эт точно. Если бы не Карлос, я бы показал этой куче летающего дерьма, как нужно управляться с палочкой, — подхватывая приятеля под руку, сказал второй. Тут их взгляд обратились к Ровене, и в них скользнул огонек, который девушка уловила даже в такой темноте. — Броуди, смотри какая куколка, — криво ухмыляясь протянул мужчина, которому труднее всего было держаться на ногах, но похоже зрение его не подводило. — Нам наконец-то улыбнулась удача, — с наслаждением добавил второй. А Ровена поняла, что ничего хорошего от них ждать не стоит. В это время на другом конце улицы бродил ещё один волшебник в поисках нужного артефакта. В отличии от дрожащей от страха Ровены он шел твердым шагом и не оборачивался на каждый шорох из-за угла. Его лицо не выражало и капли страха, потому что он привык его внушать. В этом месте его имя знал каждый и боялся произнести. Здесь был центр его правление, хоть пока и неофициальный, так что он чувствовал себя королем, осматривающий владения. «Скоро так будет везде», — подумал он, вскользь осматривая плотно закрытые окна. Несмотря на полное преклонение, волшебники не спешили доброжелательно открывать ему двери. Но его это не беспокоило. Страх держал дисциплину сильнее любого уважения. Так что как бы эти мелкие крысы не запирались, хватит одного только взгляда, чтобы ему отдали все, что он только пожелает. Вообще, Волан-де-Морт отвык сам бродить по магазинам в поисках нужной вещицы, у него уже была сотня приспешников, готовых исполнить любую просьбу, стоит только сказать. Но этот артефакт был на столько важен и уникален, что доверить кому-то эту работу казалось глупой идеей. Все началось с дневника. Дешёвого и простого, как вся его жизнь до Хогвартса. Эта была первая вещь, которая принадлежала только ему. Он купил его на первые заработанные (может украденные) деньги, а позже сделал из него артефакт по сильнее любого барахла, что валялось на полках этих магазинов. Но суть осталось той же — дешёвая обложка с желтыми страницами уже не подходили под его статус. Для имущества следовало найти что-то ценное и оригинальное. Тогда ему в руки попало кольцо. Фамильное, с драгоценным камнем. Его конечно мало волновали ценности, платил он довольно редко и скорее своей милостью, но эта вещь стала первым дорогим имуществом. Которое он украсил тем же, что и дневник — частичкой души. Позже и это хранилище для такой ценности, как часть Волан-де-Морта показалось ему слишком простым. И удача снова улыбнулась ему в виде медальона Салазара Слизерина. Этот артефакт он раздобыл кровью, чужой разумеется. Обокрав глупую старую колдунью Лорд собирался забрать ещё и вещь Хельги Пуффендуй, но упустил. В голову пришла грандиозная идея — реликвии основателей Хогвартса были самими драгоценными и редкими ценностями, что идеально подходили для такой задачи, как стать вместилищем для частицы души. Он великий волшебник, а значит просто обязан связать себя со столь же великими вещами Диадема Ровены Когтевран стала следующей в его коллекции. Ее было трудно найти, но с его то умом вряд ли был хоть единственный шанс остаться ни с чем. Дальше в планах было заполучить меч Годрика Гриффиндора, но Дамблдор слишком упорно охранял реликвию факультета, так что это Лорд отложил на последок. Теперь же Волан-де-Морт вроде бросил эту идею на время, к тому же сейчас приходилось затрачивать силы на другое, более важное дело, победа в котором дала бы доступ к мечу. Но сегодня он услышал очень важную информацию. Чашу Хельги Пуффендуй видели в Лютном переулке, в магазине где он когда-то провел несколько лет в качестве работника. Похоже в тот день, когда Темный колдун не нашел среди хлама старухи чашу, ее умыкнул Бэрк. Мелочный торгаш, у кого взгляд был наметан на ценности. Разумеется он осознавал чем завладел, потому и прятал долгое время. Сейчас Волан-де-Морта это не волновало, он видел чашу в чужих воспоминаниях, а значит Бэрку придется ее отдать. Завладев тремя реликвиями из четырех Лорд Волан-де-Морт впишет себя в историю Хогвартса навеки. А меч станет наградой за победу над Дамблдором. Хогвартс. Это место значило так много для него, что он хотел завладеть им полностью. Сделать это местом для избранных. Только для тех, кому он позволит там учиться. С этим мыслями Волан-де-Морт завернул в арку. Двое мужчин, изрядно выпивших, думали лишь о том, что для красивого завершения вечера не хватало только дамы, которая сама их и нашла. Каждый уже в мыслях рисовал картинки приятного времяпровождения, смотря в испуганные серые глаза пташки. Остатки совести унес огневиски. Посторонний шум сзади заставил их обернуться, а Ровена быстро притаилась у стены, в мыслях надеясь, что этот мужчина окажется более трезвым и с не такими голодными глазами. Пьяницы осмотрели незнакомца в черной мантии с капюшоном, что изучал препятствие, и хмыкнули, переглядываясь. Надо сказать, что Лорду не было дело до их развлечения и хотя он не поощрял пьянства, наказывать за это не было желания. Цель была куда важнее маленького урока о здоровом образе жизни. Но двум друзьям следовало лучше смотреть, красные глаза были вполне себе весомым сигналом, чтобы не бросаться в незнакомца дерзкими словами: — Иди куда шел, — храбро бросил один из мужчин. — Мы не собираемся делиться, — подтвердил другой. Жадность и пьянство одолело их на столько, что волшебники не узнали того, о ком во всю ходили мрачные слухи. Волан-де-Морт любил театральность, а ещё больше любил взгляд осознания в глазах жертв. Так что медленно стянув капюшон с черной головы он открыл пьяницам бледноватое лицо с красными глазами и узкими, змеиными чертами. — Вы заговорили с тем, кто решает, кому жить, — холодный голос, с нотками шипения, разнёсся по всей улице, словно под заклинанием громкости. Мужчины в секунду протрезвели и их глаза расширились от страха. Тот, что держался на ногах уверенней отступил назад, бросая товарища. И забормотал: — Эээ…я не узнал. Сэр… — последние словно прозвучало так неловко, словно мужчина понимал — это ещё одна ошибка. Второй же просто пытался стоять ровно и шептал: — Прос…тите… — он запнулся, икая. — забирайте девчонку! — Вы заплатите за дерзость кровью, — Лорд сказал это голосом полным отвращения. Мужчины сообразили, что может случиться и вместо того, чтобы попытаться защититься, кинулись бежать. Один из них рухнул в лужу, а второму почти удалось выскочить за угол, как зелёный луч навеки погасил свет в его глазах. Ровена, все это время стоящая у стены и трясущаяся от страха, вскрикнула, когда тело свалилось к ее ногам. Пустые глаза возможного насильника смотрели вперёд, а лицо мгновенно побледнело, словно давно остыло. Она никогда раньше не видела смерть, даже несмотря на опасную обстановку в стране, ей это казалось чем-то далёким и не касающимся. Сейчас же девушке открылась вся жестокая реальность. Второй мужчина вскочил на ноги, и не придумал ничего лучше, чем броситься на Ровену, дабы прикрыться ей, как живым щитом. Но голос раздался вновь: — Авада Кедавра! И зелёный луч почти ослепил девушку, однако ударил в спину пьянице. Тело камнем начало падать на Ровену. В груди Когтевранки сдавило так, что дышать стало трудно. Сначала она подумала, что сломала ребра под гнетом этого тяжёлого тела. Но даже когда ей удалось выбраться из-под него, в груди все ещё жгло. Она схватилась за сердце и пыталась глубже дышать, на столько сконцентрировшись на этом действии, что не заметила, как над ней склонился темный волшебник. Он почувствовал тоже самое. Отголосок знакомой боли заставил на миг вернуться в детство, в туалет Плаксы Миртл, где Темный колдун в первые создал крестраж. Опасаясь правды он бесцеремонно распахнул платье девушки, так что перед его взором предстала царапина, что рассекал грудь Ровены. Когтевранка хотела закричать от возмущения и страха. Она успела испугаться смерти, как этот темный волшебник решил ее раздеть. Но дыхание не восстановилось и из груди вырвался только слабый писк. Ровена вытащила палочку из кармана, но Лорд одним взмахом руки обезоружил ее. Ему не было дело до ее страха и переживаний. С ним сейчас произошло что-то уникальное и не объяснимое. Никто никогда не хранил часть души в теле другого человека. Том не знал, как к этому относиться. С одной стороны ему следовало избавиться от нее, как лишней свидетельнице, а с другой, уничтожать свой собственный крестраж было глупо. И хотя человек казался очень ненадежным вместилищем, всё-таки она уже им была. Пока Лорд раздумывал, как поступить, девушка начала приходить в себя и застёгивать платье. Ноги дрожали, то ли от страха, то ли от падения. Ровене чудом удалось собраться с силами и встать, как холодная рука прижала ее за шею к стене, а волшебная палочка упёрлась в висок. — Не смей сбегать от меня, — Волан-де-Морт был зол от того, что все пошло не по плану. Он ещё раздумывал, как поступить так что игры в догонялки с девчонкой были неуместны. У Ровены челюсть тряслась так, словно на улице сильный мороз. Ее дыхание прерывалось, а тяжёлая хватка на шее причиняла боль. «Вот и конец», — думала Ровена, — «Тот-кого-нельзя-назвать убьет меня прямо здесь». Несмотря на свой острый ум она не поняла какой ценностью стала для Лорда, а его злость пугала до дрожи. — Вы меня убьете? — прохрипела Ровена. Лорд осмотрел ее, как скот на рынке. Холодный взгляд прошёлся вдоль всего тела и вернулся к серым испуганным глазам. Простая школьница, мусор, серая масса — вот как он охарактеризовал ее с первого взгляда. Но этот мусор теперь имел для него первостепенную важность. — Конечно нет, — голос темного колдуна лишь на градус потеплел, но это испугало Ровену ещё сильнее. Девушку уже хотели изнасиловать, а этот убийца уже пытался ее раздеть. Картина в ее голове вырисовывалась ужасная. Она захотела стать уродливой старухой, чтобы на нее перестали бросался голодные преступники. Ровена открыла рот, чтобы начать просить о милости. Она конечно слышала, что преступников только раззодоривают такие слова, да что там, видела своими глазами, что мольба — пустые слова. Но в таких ситуациях другого варианта на спасения нет. Но Лорду сейчас требовалась тишина и время для раздумий. Так что не медля он навел на нее палочку и произнес, почти ласково: — Империо. И вопросы в голове Ровены растворились.