ГЛАВА 24. ПОДОЗРЕНИЯ КИНГСЛИ.

      — Зельеварение, — продолжал Кингсли, и голос его стал чуть осторожнее, — ведёт профессор Северус Снейп. — Последовала непродолжительная пауза. — Он... в некотором смысле... сложный человек. Очень талантливый зельевар (один из лучших), но не особо приятный в общении. Саркастичный, язвительный, выбирающий любимчиков. Особенно недолюбливает гриффиндорцев, предпочитая им студентов своего родного факультета — Слизерина.       — Почему? — невинно спросил Андрей.       Кингсли поколебался, явно взвешивая, сколько можно сказать ребёнку.       — У него... сложная история. Пока что это всё, что я могу тебе рассказать о нём.       «Северус Снейп? Интересная фигура...».       — А Защиту от Тёмных искусств кто преподаёт? — спросил Андрей.       Кингсли нахмурился, явно пытаясь вспомнить.       — Честно говоря, я не помню, кто занимает эту должность сейчас. На этой позиции постоянная чехарда — преподаватели сменяются каждый год, иногда даже не доживают до конца учебного года. — Он понизил голос, словно делясь секретом. — Ходят слухи, что должность проклята. Будто бы никто не может продержаться на ней дольше одного учебного года. Несчастные случаи, болезни, разоблачения, увольнения — каждый раз находится причина, по которой учитель уходит.       — Кто мог наложить такое проклятие? — Андрей не удержался от вопроса, искренне заинтригованный. — И, главное, зачем?       — Никто точно этого не знает. — Кингсли пожал своими широкими плечами. — Одна из теорий — что Тёмный Лорд наложил его много лет назад, когда Дамблдор отказал ему в этой должности. Он мечтал преподавать Защиту в Хогвартсе, видел в этом способ влиять на молодых волшебников, вербовать последователей. Но Дамблдор распознал его истинные намерения и отказал. Говорят, с того момента ни один учитель не удерживался на этом посту дольше года. — Он покачал головой. — Но это лишь слухи. Доказательств нет.       «Проклятие на должности, а не на человеке, — размышлял про себя Андрей. — Интересная концепция. Магия, привязанная к абстракции, социальной роли, а не к конкретному физическому объекту или личности. Насколько мощным должен быть волшебник, чтобы наложить проклятие такого уровня? И действительно ли оно существует, или это просто серия несчастливых совпадений, обросшая соответствующей мифологией?».       — Историю магии, — продолжал Кингсли, явно будучи рад вернуться к менее мрачным темам, — ведёт профессор Бинс. Он единственный призрак-преподаватель в Хогвартсе. Говорят, что однажды он просто не заметил собственной смерти и по привычке пришёл на лекцию, оставив тело в учительской. — Кингсли улыбнулся. — К сожалению, его уроки печально известны как самые скучные во всей школе. Он монотонно читает лекции, не отвлекаясь на вопросы и не замечая, что половина класса спит. Большинство студентов сдаёт Историю магии исключительно по учебникам, практически не посещая занятия.       Андрей невольно улыбнулся, представляя сцену: призрак-профессор, бубнящий о давно забытых войнах перед аудиторией спящих подростков.       — А где Вы живёте, Кингсли? — спросил Андрей, меняя тему. — Пока я здесь, в больнице, вы приезжаете ко мне почти каждый день. Долго ли вы добираетесь до меня?       — Нет, недалеко. — Кингсли откинулся на спинку стула. — У меня квартира в центре Лондона, в районе Ислингтон, примерно в двадцати минутах езды на магловском метро от входа в Министерство магии. Это удобно для работы — мракоборцев часто вызывают экстренно, в любое время суток. Нужно быть готовым явиться по первому зову.       — Вы живёте один?       — Да. Я холостяк, — Кингсли усмехнулся без особой радости. — Работа отнимает практически всё время. Для личной жизни, отношений и семьи его почти не остаётся. Большинство моих коллег-мракоборцев либо одиноки, либо разведены. Увы — профессиональная деформация. — Он сделал паузу, потом добавил: — Сейчас твоё дело — мой главный приоритет. Амелия Боунс частично освободила меня от других обязанностей, чтобы я мог полностью сосредоточиться на координации твоей защиты, процесса опеки, связи между магловской и магической системами. Именно поэтому я могу приходить сюда регулярно, уделяя тебе много времени.       — А чем Вы занимаетесь, когда находитесь не здесь? — Любопытство Андрея было абсолютно искренним. — Ну... как проходит обычный день мракоборца?       Кингсли задумался, явно решая, насколько подробно отвечать.       — По-разному, в зависимости от текущих задач. Иногда — это рутинная работа. Например, расследование мелких преступлений. — Он перечислял буднично, словно говорил о самых обыденных вещах. — А иногда — серьёзные дела. В частности, поимка и выслеживание особо опасных преступников, расследования убийств. Сопровождение особо опасных заключённых в Азкабан.       Он сделал паузу, и выражение его лица стало чуть мягче.       — Сейчас, пока ты в больнице, я в основном занимаюсь твоим делом. Периодически связываюсь с Министерством магии, передаю им информацию о твоём состоянии, они мне — свежую информацию о подвижках в процессе опеки. Собираю досье на всех кандидатов в опекуны — проверяю их прошлое, репутацию, финансовое состояние, условия проживания. Готовлю отчёты для Амелии Боунс — ей нужны еженедельные подробные доклады. Встречаюсь с тобой, разумеется. — Он слегка усмехнулся. — По вечерам обычно составляю горы документов: заполняю формы, составляю официальные рапорты. Мракоборцев заваливают бумажной работой не меньше, чем магловских полицейских. Романтика этой профессии заканчивается очень быстро — особенно когда до полуночи ваяешь очередной отчёт в трёх экземплярах...       Андрей понимающе улыбнулся, узнавая до боли знакомые жалобы.       «Бюрократия поистине универсальна... Даже магия не спасает от необходимости заполнять формы в три сотни полей».       Его взгляд упал на стопку книг на прикроватной тумбочке — все тщательно сложенные в том порядке, в каком он их закончил.       — Кингсли, — сказал он, — книги, которые вы принесли... я почти все прочитал. Могу их Вам вернуть?       Мракоборец удивлённо вскинул брови, и в глазах его мелькнуло нечто похожее на недоверие.       — Все? Настолько быстро?       — Ну... да, — честно признался Андрей, слегка смутившись. — «Историю магии» не дочитал до конца — она какая-то затянутая и местами невыносимо скучная. Автор описывает какие-то мелкие политические интриги на пятидесяти страницах — когда можно было бы изложить коротенько все итоги, уложившись в пять. Зато учебник по праву и министерскую брошюру я изучил от корки до корки... хотя ваши законы вызывают массу вопросов. «Фантастических зверей» только пролистал — картинки интересные, но это просто зоология. А за сказки я даже не брался.       Кингсли смотрел на него долго, и выражение его лица было странным — смесь восхищения, озабоченности и чего-то ещё, что Андрей не мог точно определить.       — Гарри, — медленно произнёс мракоборец, — ты за это время прочитал и проанализировал больше, чем некоторые студенты Хогвартса читают за целый учебный год. Это... впечатляет. И одновременно немного пугает. — Он наклонился ближе, понизив голос. — Ты понимаешь, что эта способность — быстрое чтение с почти фотографическим запоминанием, аналитическое мышление на уровне взрослого человека — это тоже может быть прямым следствием того, что произошло с тобой в ту ночь? Отражённое Убивающее заклятие могло изменить не только твоё тело, оставив на твоём лбу шрам, но и твой мозг, нервную систему, само магическое ядро. Целители должны проверить это чрезвычайно тщательно.       — Я понимаю, — серьёзно кивнул Андрей.       Кингсли с пониманием кивнул, затем поднялся, подошёл к тумбочке и аккуратно собрал все книги в холщовый мешок, который принёс с собой.       — Я заберу их. Если хочешь что-то ещё почитать — скажи, что именно интересует. Могу принести что-то более... подходящее по возрасту? — Он явно колебался. — Приключенческие романы, биографии известных волшебников, книги о квиддиче?       — О квиддиче? А что это? — переспросил Андрей, впервые слыша это слово.       — Это волшебный спорт. — Лицо Кингсли озарилось улыбкой. — Там играют на мётлах, в воздухе, две команды по семь человек. Используется три вида мячей — всего их четыре, — и у каждого своя задача. Это игра невероятно популярна, особенно среди детей и подростков. Кстати, в Хогвартсе у каждого факультета есть своя команда, проводятся регулярные турниры, а финал — это всегда Кубок школы. — Он говорил с энтузиазмом истинного фаната. — Твой отец, Джеймс Поттер, был одним из лучших игроков Гриффиндора за последние пятьдесят лет. Легендарный Охотник. Возможно, ты унаследовал его талант.       «Спорт? Квиддич? Ещё один аспект культуры для изучения... Но это может и подождать».       — Может быть, попозже, — уклончиво ответил Андрей. — Пока меня больше интересуют... ну, более практичные вещи. Законы. Как устроено общество. Может быть, есть что-то ещё по семейному праву? Или о правах детей? Или более подробные описания процедур Визенгамота и судебных прецедентов?       Кингсли нахмурился, и в его глазах мелькнула озабоченность.       — Гарри, — мягко сказал он, — ты уверен, что хочешь продолжать читать такие сухие, сложные тексты? Ты ребёнок. Тебе положено играть, мечтать, радоваться простым вещам, а не зарываться в юридические дебри, которые и взрослым-то даются нелегко.       Андрей посмотрел ему прямо в глаза, и в этом взгляде была твёрдость, совершенно не детская.       — Кингсли, — произнёс он тихо, но отчётливо, — я не могу играть и мечтать, когда не знаю, что со мной будет через несколько недель. Куда меня отправят. И к кому. На каких условиях. Буду ли я в безопасности или снова окажусь в руках людей, которые причинят мне вред. — Голос его чуть дрогнул на последних словах. — Я хочу понимать систему, в которой нахожусь. Знать свои права — какими бы ограниченными они ни были. Уметь защитить себя, если понадобится — хотя бы словами, аргументами, знанием закона. Вы сами говорили: — знание — это сила. Так дайте мне эту силу.       Кингсли долго, очень долго молча смотрел на него, и на его лице отразилась целая гамма эмоций: от печали до глубокого уважения.       — Хорошо, — наконец сказал он тихо, почти устало. — Я принесу тебе ещё некоторые книги. Постараюсь найти что-то более специализированное по семейному праву и процедурам установления опеки. Возможно, даже сборники прецедентов Визенгамота по делам несовершеннолетних, если они вообще существуют в форме, доступной для неспециалиста. — Он сделал паузу, и голос его стал строже. — Но обещай мне одно, Гарри. Не позволяй всем этим знаниям и пониманию тёмных сторон мира сделать тебя слишком циничным. Волшебный мир — это не только законы и политические игры. Есть ещё доброта. Дружба. Простое человеческое тепло. Не потеряй способность видеть это. Не потеряй способность быть ребёнком, хотя бы иногда.       Андрей почувствовал комок в горле, неожиданно острый.       «Он действительно заботится. Не просто выполняет приказы, охраняя ценный актив. Он пытается защитить не только моё тело, но и... душу? Детство, которое у Гарри Поттера украли?».       — Даю в том своё слово, — тихо сказал Андрей, и это не была ложь.       — Спасибо. — Кингсли посмотрел на часы. — Мне пора уходить — прошло уже достаточно времени, скоро медсестра придёт проверить палату. Но я вернусь завтра, как обычно. У тебя есть ещё вопросы, которые не терпят отлагательства?       Андрей задумался.       — Нет, — произнёс он.       Кингсли поднялся и коротким взмахом палочки снял Муффлиато. Воздух вокруг мгновенно изменился — давящее давление исчезло, звуки в палате вернулись в полную громкость. Мракоборец привычным жестом спрятал волшебную палочку во внутренний карман.       — Отдыхай, Гарри. Набирайся сил. — Он направился к двери, но у порога обернулся. — И помни: ты сильнее, чем думаешь. Ты справишься.       Он вышел, тихо закрыв за собой дверь.       Андрей остался лежать неподвижно, глядя в белый потолок.       В голове крутились мысли — о магии, о Дамблдоре, о будущем.       «Дамблдор — фигура, о которой Кингсли никогда не будет говорить плохо. Он уважает его, видит в нём лидера, спасителя магического мира. Но даже из того немногого, что Кингсли сказал, ясно: Дамблдор играет в долгую игру. Контролирует ситуацию. Формирует обстоятельства.       Я должен быть осторожен. Очень осторожен. Потому что даже те, кто искренне хочет мне помочь — как Кингсли — они часть системы. Они действуют в рамках, установленных теми, кто наверху. Дамблдором, Министерством, Визенгамотом...».       Он закрыл глаза, позволяя телу отдохнуть.