Глава 33. ОСОБНЯК БОУНС.

      Выпав из камина, Андрей не удержался — ноги, превратившиеся в вату, подогнулись, и он рухнул вперёд.       Ладони встретили гладкий, прохладный мрамор каминной площадки, а в груди отозвалась резкая, злая боль — едва сросшиеся рёбра немедленно напомнили о своей хрупкости. Он судорожно закашлялся, выдыхая едкую серую пыль. Сумка, которую в больничном лифте он почти не чувствовал, теперь с силой дёрнула плечо, вновь обретя свой естественный вес.       Первым делом, игнорируя тошнотворное головокружение, Андрей запустил руку в сумку.       Пальцы нырнули глубоко под тяжёлый переплёт «Истории магии» и коснулись сухих, острых краёв исписанных листков, всё ещё плотно зажатых между страницами. Личный архив был на месте. Главная улика не вылетела во время этой безумной карусели.       Медленно подняв голову, Андрей огляделся. Гостиная встретила его теплом и сдержанной, благородной роскошью, подобающей статусу хозяйки дома. После кафельной стерильности больницы Мунго этот дом бил по чувствам почти агрессивно.       Здесь не было никаких сырых стен или мрачных сводов. Пол у исполинского камина был выложен светлым полированным камнем, который чуть дальше сменялся толстым шерстяным ковром глубокого винного цвета. Широкие окна с мелкой свинцовой расстекловкой щедро пропускали дневной свет, играющий на корешках книг в массивных дубовых шкафах и на тяжёлых, искусно расшитых портьерах.       В воздухе витал уютный аромат тлеющих поленьев, пчелиного воска и свежезаваренного чая, к которым лишь на мгновение примешался резкий привкус озона — эхо сработавшей каминной сети.       Андрей с трудом поднялся и сделал неуверенный шаг вперёд, чувствуя, как мягкий ворс ковра пружинит под подошвами туфель. Колени всё ещё дрожали. Это место не походило на больничную палату — здесь было красиво и дорого, но за уютными фасадами Кузнецов видел стальную волю: массивные двери и отсутствие слепых зон выдавали дом человека, привыкшего к власти и угрозам.       Тяжёлый шаг за спиной заставил Андрея вздрогнуть.       Кингсли шагнул из затихающего изумрудного пламени и одним небрежным взмахом палочки обдал Андрея упругой волной тёплого воздуха, сдувая остатки сажи. Ещё один взмах — и Кингсли очистил собственную мантию.       Они были, как сразу заметил Андрей, здесь не одни.       В центре комнаты, у низкого чайного стола, их ждала женщина. Знакомое строгое лицо, всё тот же цепкий, проницательный взгляд из-под стекла монокля, который Андрей уже успел изучить во время их первой встречи.       Но сейчас Глава Отдела магического правопорядка была не в министерской форме, а в домашней мантии глубокого тёмно-синего цвета, сшитой из дорогого, тяжёлого сукна без единого лишнего украшения. Она невозмутимо держала в руках тонкую фарфоровую чашку с чаем, и от этого контраста — стальная хватка политика и хрупкий английский фарфор — веяло скрытой, уверенной силой.       Чуть позади её кресла, словно ища защиты, стояла девочка с густыми рыжеватыми волосами, заплетёнными в аккуратную косу. На ней было простое, но явно сшитое на заказ платье из мягкой шерсти цвета тёмного бордо, с безупречно белым воротничком. Девочка обеими руками вцепилась в резной подлокотник тётиного кресла и смотрела на Андрея огромными, испуганными глазами. В её взгляде читалось сложное смешение страха перед чужаком, детского любопытства и благоговения — она явно знала, кто именно выпал из их камина, но ожидала увидеть сказочного рыцаря, а не измождённого, бледного ребёнка, чью болезненную хрупкость лишь сильнее подчёркивала добротная, строгая мантия, трансфигурированная Кингсли.       Но взгляд Андрея намертво впился в третьего присутствующего. Возле столика, застыв в подобострастной позе, стояло… существо. Ростом оно было человеку едва до пояса, с кожей, напоминающей старый пергамент, и огромными, навыкате, глазами-сферами. Длинные заострённые уши, похожие на крылья летучей мыши, нервно подёргивались. На существе была надета какая-то наволочка, и оно держало в тонких, узловатых пальцах серебряный чайник.       Андрей непроизвольно задержал дыхание, пытаясь классифицировать увиденное.       Сухие строчки из прочитанной в больнице книги мгновенно всплыли в памяти: «Домовые эльфы... Принадлежат семьям волшебников, не имеют прав, не могут уйти без разрешения хозяина».       Одно дело — с холодным профессиональным цинизмом изучать юридические формулировки о кастовом обществе, воспринимая их как абстрактный архаизм местного законодательства. И совершенно другое — столкнуться с этим воочию в уютной, залитой солнцем гостиной.       Амелия неспешно сделала глоток, со звоном опустила тонкую чашку на блюдце и перевела внимательный взгляд на покачивающегося Гарри Поттера. Её строгие черты лица на мгновение неуловимо смягчились — политик и Глава Отдела уступила место взрослой женщине, увидевшей измученного ребёнка.       — Присаживайся, Гарри. — Её голос прозвучал властно, но без министерской сухости. Плавным жестом руки с массивным перстнем она указала на свободное кресло, обитое тёмной кожей, стоящее напротив.       Андрей не стал играть в героя. Он с нескрываемым облегчением опустился в глубокое сиденье, пристроив сумку у своих ног, вплотную к ножке кресла — так, чтобы чувствовать её лодыжкой.       — Знакомься, Гарри. Это моя племянница, Сьюзен. — Амелия плавно указала на девочку. — Сьюзен, дорогая, присядь. И перестань так на него смотреть — Гарри не кусается, даже если и выглядит сейчас как привидение.       Девочка с рыжеватыми волосами, до этого испуганно цеплявшаяся за подлокотник тётиного кресла, послушно опустилась на низкую банкетку рядом.       Она сделала неловкий, чуть угловатый кивок, всё ещё не сводя с Гарри округлившихся глаз, в которых шок от вида измождённого гостя боролся с благоговением.       Кузнецов ответил ей коротким, сдержанным наклоном головы — ровно настолько, насколько позволяли ноющие рёбра.       Кингсли тем временем занял позицию у самого входа в гостиную. Он не ушёл, а замер молчаливой тёмной тенью, сложив руки за спиной. Его присутствие создавало физически ощутимый барьер между этой уютной комнатой и остальным миром. Мракоборец не сводил глаз с окна и коридора — профессионал на посту, даже если в руках у хозяйки дома чай, а не волшебная палочка.       — А это Милли. — Хозяйка дома перевела взгляд на существо. — Наш домашний эльф. Милли, налей Гарри горячего чая. Ему нужно согреться и прийти в себя.       Домовиха тут же засуетилась. Её уши захлопали по плечам, когда она с поразительной ловкостью наполнила чашку. В нос Андрею ударил густой аромат чабреца и мяты. Тонкие пальцы существа аккуратно пододвинули к нему фарфор с исходившей паром жидкостью.       Амелия внимательно посмотрела Андрею прямо в глаза. Монокль в её глазнице сверкнул, отражая пламя камина.       — Ну, здравствуй, Гарри, — произнесла она. В её интонации Андрей уловил то же самое приглашение к диалогу на равных, которое установилось между ними ещё в палате больницы Святого Мунго. — Теперь, когда ты в моём доме, давай оставим министерские формальности за порогом. Вижу, что ты держишься на ногах значительно увереннее, чем во время нашей первой встречи. Хотя каминная сеть, без сомнения, доставила тебе определённые неудобства.       Она замолчала, давая ему возможность отдышаться.       Её цепкий взгляд скользнул по его лицу и фигуре, оценив и целые, восстановленные стёкла очков, и добротную, хорошо сидящую одежду. Внешне мальчик выглядел опрятно, как и подобает гостю её дома, но его смертельная бледность и дрожащие руки выдавали крайнюю степень истощения. Амелия тактично не стала заострять на этом внимание, вместо этого бросив короткий, властный взгляд на мракоборца.       — Кингсли, как прошла выписка?       Мракоборец сделал шаг вперёд, его низкий бас пророкотал под сводами комнаты:       — Всё нормально, мадам. В больнице проблем не возникло.       Андрей осторожно взял горячую чашку обеими руками. Он чувствовал на себе взгляды троих магов и одного домовика. Внутренний юрист Кузнецов, несмотря на дикую физическую усталость, мысленно потёр руки.       Первая фаза плана выполнена — он на защищённой территории своего нового опекуна.       Кузнецов сделал длинный глоток. Чай был обжигающим, но с первым же глотком по пищеводу разлилось не просто тепло, а странное чувство покалывания — эффект от трав проявился моментально, снимая спазм с натруженных лёгких.       «Так, — подумал он, осторожно ставя чашку на блюдце. — Этап первый — выживание — завершён. Этап второй: закрепление на территории».       Андрей взглянул на Сьюзен. Девочка всё ещё смотрела на него так, будто он был экспонатом в музее, который внезапно начал дышать. Её присутствие здесь, без сомнения, было не случайным. Амелия Боунс, как опытный чиновник, создавала максимально «домашнюю» обстановку, чтобы снизить его бдительность. Или же она просто хотела, чтобы племянница привыкла к человеку, который, возможно, надолго станет частью их жизни.       — Спасибо, Милли. Очень вкусный чай, — негромко произнёс Андрей, глядя прямо в огромные глаза домовихи.       Эльфийка вздрогнула, её уши мелко затрепетали, а в глазах-сферах отразился почти религиозный ужас вперемешку с восторгом. Она издала нечленораздельный писк, низко поклонилась, едва не коснувшись носом пола, и с негромким хлопком исчезла, оставив после себя лишь лёгкий аромат мяты.       Амелия Боунс едва заметно приподняла бровь.       — Редкое качество для девятилетнего мальчика — замечать прислугу, Гарри. В большинстве чистокровных семей домовиков воспринимают как часть интерьера. Вроде этого камина.       — Понятно, — спокойно ответил Андрей.       — Вижу, ты начинаешь приходить в себя. — Она чуть смягчила тон, и это не было политической уловкой — в её доме действительно отдавало домашним уютом, а не протоколами. — Сьюзен, дорогая, — она ласково коснулась плеча племянницы, — сходи к Милли — проверь, как идёт подготовка к ужину. Нам с Кингсли и Гарри нужно обсудить несколько скучных взрослых вопросов.       — Но, тётя Амелия… — Сьюзен явно не хотела уходить, бросив на Андрея ещё один быстрый взгляд.       — Никаких «но», — Боунс улыбнулась, но в улыбке чувствовалась сталь, — Гарри нужно немного отдохнуть от суеты. Иди. Мы позовём тебя, как только закончим с бумагами.       Девочка послушно поднялась с банкетки и сделала неохотный шаг к выходу.       — Мадам Боунс, — негромко, но отчётливо произнёс Андрей, ставя чашку на стол.       Звук фарфора о дерево прозвучал как судейский молоток. Амелия замерла, вопросительно приподняв бровь. Сьюзен, так и не дойдя до дубовой двери, обернулась.       — Сьюзен могла бы и остаться, — спокойно продолжил Андрей, глядя Амелии прямо в глаза. — Не вижу смысла в излишней секретности. Мы ведь собираемся обсуждать мою безопасность и статус в этом доме? Сьюзен — член семьи, и если я буду жить здесь, ей лучше знать правду из первых уст, чем строить догадки за закрытой дверью. Информационный вакуум всегда заполняется слухами, а это — плохой фундамент для доверия.       В гостиной воцарилась тишина. Кингсли, стоявший у входа, едва заметно наклонил голову вбок, словно заново оценивая сидящего в кресле мальчишку. Амелия Боунс медленно перевела взгляд с Андрея на племянницу, а затем обратно.       — Ты предлагаешь допустить девочку к обсуждению юридических тонкостей? — В её голосе проскользнула сталь, но в глубине зрачков мелькнул интерес.       — Я предлагаю не делать из этого тайны за семью печатями, — парировал Андрей. — Сьюзен, мне кажется, достаточно взрослая, чтобы понять: мир не ограничивается картинками из учебников. К тому же, если завтра к вашему дому придут репортёры или... кто-то другой, она должна понимать, что происходит, а не пугаться теней. — Он сделал крошечную паузу, тщательно подбирая взрослую формулировку: — Осведомлённость — это тоже элемент безопасности.       Амелия молчала несколько секунд, барабаня пальцами по подлокотнику. В её голове сейчас явно боролись заботливая тётя и рациональный политик.       Наконец, она едва заметно кивнула.       — Что ж. Твоя логика... небеспричинна, Гарри. Сьюзен, можешь остаться.       «И это отличная инвестиция, — прагматично отметил про себя Кузнецов, перехватив её сияющий взгляд. — Она, очевидно, с пелёнок знает местный быт, сказки, негласные правила и кучу мелочей, о которых взрослые маги вроде Боунс даже не подумают мне рассказывать. Сьюзен — идеальный, естественный источник информации. Такой союзник внутри этого дома мне точно понадобится».       Девочка, просияв, едва ли не бегом вернулась к своей банкетке. В её глазах теперь светилось не просто любопытство, а жгучая благодарность, направленная на Андрея. Он за один ход превратил её из «мешающегося ребенка» в «участника процесса».       «Я обещал себе не высовываться и играть роль обычного, запуганного ребёнка, чтобы не плодить лишних подозрений, — пронеслась в голове быстрая, холодная мысль. — Но с Боунс этот фокус не сработает, да и невыгоден он сейчас. Она — Глава Отдела, мой единственный законный щит и бездонный кладезь информации о законах магического мира. Если я хочу вытащить из неё максимум знаний и стать для неё полезным союзником, а не просто обузой, которую нужно прятать по углам, мне придётся поддерживать этот уровень игры. С ней нужно строить партнёрство, а партнёры не сюсюкают».       Амелия тем временем извлекла из рукава мантии свою волшебную палочку — тёмную, строгую, без единого украшения.       — Поскольку ты настаиваешь на полной прозрачности, Гарри, не вижу смысла откладывать формальности, — произнесла она и коротким, скупым жестом указала в сторону кабинета на втором этаже: — Акцио, папка с делом Поттера.       Где-то наверху хлопнула дверь, послышался резкий свист рассекаемого воздуха, и уже через секунду в гостиную влетела увесистая папка из плотной кожи.       Боунс поймала её, даже не глядя, одним отточенным движением. Палочка мгновенно исчезла в рукаве, а папка легла ей на колени. Кузнецов мысленно поставил в личном деле «опекуна» жирную галочку: эта женщина владела магией так же естественно, как он сам — юридической терминологией.       Она раскрыла обложку и посмотрела на Гарри. В её взгляде промелькнуло понимание: она вспомнила их разговор в больнице Мунго и теперь видела, что его «взрослая» манера речи — это не случайность.       — Вижу, ты не собираешься выходить из образа, который выбрал в больнице.       Она вытянула плотный лист пергамента с министерскими печатями. Андрей тотчас принял документ и погрузился в чтение. За следующие два с половиной часа уютная гостиная особняка Боунс окончательно перестала быть местом для отдыха, превратившись в строгий филиал адвокатской конторы, где каждое слово имело вес.       Детально вчитываться в каждый параграф не было смысла, но Кузнецов методично «просеивал» документы, выстраивая в голове чёткую юридическую картину своего положения в этом мире.       Работа закипела без лишних эмоций, но напряжённо.       Андрей полностью ушёл в процесс. Он отставил чашку, ссутулился над низким столиком и педантично перебирал листы. Внешне он выглядел как ребёнок, играющий со взрослыми бумагами, но его вопросы били точно в цель.       Он уточнял у Амелии механизмы магического права, просил разъяснить прецеденты и искал любые лазейки, которыми мог бы воспользоваться директор Хогвартса или опекуны-маглы. Его мозг, изголодавшийся по нормальной интеллектуальной работе, сейчас работал на пределе концентрации.       Амелия Боунс за эти часы окончательно отбросила снисходительность. Если поначалу она просто наблюдала за мальчиком, то вскоре сама включилась в работу на правах партнёра.       Она сидела в кресле с идеально прямой спиной, периодически короткими взмахами палочки призывая из кабинета дополнительные своды законов и справочники.       Они общались сухими, рублеными фразами профессионалов: Андрей задавал вектор («А что, если они подадут апелляцию на основании..?»), Амелия тут же выдавала правовую норму или прецедент.       Сьюзен стойко выдержала испытание скукой.       Поначалу она с восхищением следила за тем, как Гарри Поттер на равных спорит с её грозной тётей. Но когда разговор окончательно увяз в обсуждении поправок, юрисдикций и сроков давности, девочка тихонько сбегала в свою комнату, принесла толстую книгу сказок барда Бидля и устроилась обратно на банкетке.       Она не понимала и половины из того, о чём говорили её тётя и Гарри, но упорно отказывалась уходить — ей нравилось просто быть частью этого важного, закрытого круга.       Кингсли всё это время оставался безмолвным стражем. Мракоборец не вмешивался в юридические дебри. За три часа он лишь пару раз сменил позицию, перемещаясь от двери к окну, чтобы проверить периметр.       Его тяжёлый, спокойный взгляд скользил по улице и возвращался к присутствующим. Для него эти бумаги были лишь инструментом, а его задачей оставалась физическая безопасность «объекта». Лишь однажды, когда Андрей указал на дыру в законе о пересечении границы, Кингсли одобрительно хмыкнул, оценив тактическую мысль мальчика.       Незаметнее всех, но эффективнее магии работала домовиха Милли. Существо появлялось с тихими хлопками ровно в те моменты, когда это было необходимо, и исчезало прежде, чем на неё успевали обратить внимание. Она бесшумно заменяла остывший чай на свежий, подставляла новые тарелки с сэндвичами, когда кто-то из спорщиков машинально тянулся за едой, и зажгла магические светильники, когда дневной свет за окном начал сменяться густыми вечерними сумерками.       К исходу третьего часа Андрей отложил последний лист пергамента, снял очки и устало потёр переносицу.       База была изучена. План действий на предстоящий суд начал обретать реальные очертания.       Именно в этот момент адреналин, державший его в тонусе, начал стремительно отступать.       Его место мгновенно заняла свинцовая, глухая усталость. Чуть сросшиеся рёбра заныли с новой силой, а перед глазами на долю секунды поплыли тёмные пятна.       Кузнецов тяжело выдохнул, понимая, что лимит прочности девятилетнего истощённого тела исчерпан до самого дна. В наступившей тишине было слышно только мерное тиканье тяжёлых напольных часов.       Амелия, всё это время внимательно наблюдавшая за ним, безошибочно считывала его состояние. Она плавно закрыла свой толстый правовой справочник.       Звук захлопнувшейся обложки прозвучал как сигнал отбоя.       — На сегодня достаточно. Мы сделали больше, чем я планировала. Ты держишься поразительно стойко, Гарри, но нужно отдохнуть.       Андрей едва заметно кивнул.       — Кингсли, на данный момент ты свободен, — распорядилась Амелия, поднимаясь из кресла.       Мракоборец коротко склонил голову и, попрощавшись, шагнул в камин, бросив под ноги горсть летучего пороха.       Вспыхнуло изумрудное пламя, и Кингсли Бруствер исчез.       — Идём, Гарри. Я покажу тебе дом. — Амелия жестом пригласила его следовать за собой, а затем кивнула племяннице: — Сьюзен, пойдём с нами. Поможешь Гарри освоиться.       Девочка мгновенно вскочила, её глаза радостно блеснули. Она тут же оказалась рядом с Гарри Поттером, негласно предлагая свою компанию.