Часть 8

      В доме Мин царила уютная суета. На кухне пахло запечённой курицей с розмарином, в гостиной Чимин раскладывал учебники, но краем уха слушал, как его старшие братья спорят о том, кому доставать пульт от телевизора. Дехён только улыбался, наблюдая за этим, но в какой-то момент заметил, что Чанми смотрит на него слишком серьёзно. — Мы поговорим после ужина? — тихо спросил он, отрываясь от телефона. — Нет, лучше сейчас. Это… касается всех, — сказала она и громко позвала: — Пушистики! Все — в гостиную. Надо поговорить.       Мин Сокджин, Мин Тэхён, Мин Чимин и Мин Чжань собрались, чуть приподняв брови: серьёзный тон мамы редко сулил что-то лёгкое.       Когда все расселись, Чанми вздохнула и посмотрела на своих мальчиков. — В эту субботу вечером мы идём на ужин. К семье Пак.       Секунда тишины. — Что? — первым отреагировал Сокджин, резко выпрямляясь. — Мам… зачем? — Мы что, должны встречаться с этим мерзким альфой, который тебя предал? — возмутился Тэхён, скрестив руки. — Он ведь не только тебя предал, — тихо вставил Чимин. — Нас тоже. Он не интересовался нами с тех пор, как ты ушла от него.       Даже Чжань, обычно молчаливый, посмотрел на неё с недоумением. — А я вообще не понимаю, зачем мне туда идти.       Дехён тоже нахмурился. Он не любил вмешиваться в вопросы, касающиеся прошлого Чанми, но в этот раз всё было иначе. — Ты уверена, что это нужно?       Чанми кивнула. — Да. Послушайте меня. Я не хочу, чтобы вы туда шли ради них. Мы идём ради себя. — Мам… — начал Сокджин, но Чанми подняла руку. — Я не просила вас простить или полюбить его. Я и сама не прощала. Но мы больше не живём в бегстве. Мы — сильная семья, и мы можем сами ставить точки, а не позволять, чтобы за нас что-то додумывали. Пусть они увидят, кем мы стали. Пусть знают, что мы не нуждаемся в них, но достаточно воспитаны, чтобы появиться — и уйти с высоко поднятой головой.       Тишина повисла в комнате. — Этот вечер нужен, чтобы навсегда закрыть дверь в то, что было. После него я не хочу, чтобы фамилия Пак даже звучала в нашем доме. И чтобы вы не задавались вопросами "почему" или "а что, если бы...".       Чимин потёр нос и буркнул: — Ну… звучит как сцена из дорамы. Серьёзно, мама.       Тэхён фыркнул: — Устроим пафосный семейный выход?       Дехён, наконец, сказал: — Ладно. Мы с тобой. Но если кто-то скажет что-то обидное — я не промолчу. Не забывай, я всё ещё альфа. — Мой альфа, — с лёгкой улыбкой кивнула Чанми. — Я на тебя рассчитываю. Но, если честно, мне просто нужно, чтобы мы все шестеро появились и показали, что мы — семья.       Сокджин глубоко вздохнул. — Хорошо. Мы пойдём. Но только потому, что ты — наша мама. И мы тебя любим. — И потому что мы не боимся никаких Паков, — вставил Тэхён. — Даже если у них дома ужасный кимчи, — пробормотал Чимин. — У них точно есть кимчи? — оживился Чжань. — А может, они о нас забыли и подали заявки в детдом? — с притворным ужасом прошептал Чимин, чем снова вызвал смех. — Ужин у Паков — значит, в субботу вечером. До этого — костюмы, причёски, и никакой грязи на обуви, — твёрдо сказала Чанми, поднимаясь. — Ты звучишь как менеджер модного показа, — хмыкнул Дехён. — Не зря я — совладелица бренда NR, — подмигнула она.       Они рассмеялись. Атмосфера снова стала домашней.       И всё же… где-то глубоко внутри все чувствовали, что эта встреча действительно важна. Не ради Паков. А ради них самих.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      Субботнее утро началось в доме Мин с лёгкого напряжения, которое висело в воздухе, как невидимая пелена. Даже самый беззаботный из пушистиков — Чимин — с утра был тише обычного. — Мам, — протянул Сокджин, стоя у дверей спальни Чанми. — Мы всё ещё должны идти?       Чанми, поправляя тонкую серьги, повернулась к сыну и мягко улыбнулась: — Да, Джин. Это важно.       Тэхён, опершись на косяк, сжал губы: — Мы можем и не идти, мам. Ну правда. Это же просто ужин. — Тогда мы все пойдём на юбилей вашей бабушки. Прямо в центр внимания всей пафосной родни, камер и репортёров, — спокойно ответила она, беря сумочку. — …Ужин звучит терпимо, — пробормотал Чимин из-за спины братьев, за что получил лёгкий тычок в бок от Чжаня.       Дехён, уже полностью готовый в рубашке и костюме от NR, усмехнулся: — Ага. Хорошо, что вы выбрали ужин. Потому что юбилей Пак Ливон — это квест на выживание. — NR спасёт нас хотя бы внешне, — буркнул Тэхён, рассматривая себя в зеркале. — Но, мам, предупреждаю, если этот старый дед хоть слово скажет, я… — Ты улыбнёшься, поклонишься и скажешь: «Приятно познакомиться», — перебила его Чанми. — А потом получишь мороженое. — Продано, — сдался Тэхён.       Все дети были одеты в деловые, но стильные образы из последней коллекции NR — бренд ярко и свежо смотрелся даже в сдержанных цветах. Каждый из них выглядел не просто как модель, а как часть целого семейного ансамбля. И все знали — при всей своей скромности, они точно произведут впечатление. — Ну что, семья Мин, — поднял руку Дехён, подзывая всех к выходу. — В машину. Наш вечер только начинается.       Когда все сели в салон, наступила тишина. Машина мягко тронулась с места, а Чимин, пристёгиваясь, тихо прошептал: — Мам, ты точно уверена, что хочешь туда?       Чанми обернулась к нему через плечо, её взгляд был уверенным и нежным. — Я не хочу. Но нужно. Для нас.       Дети больше не спорили.       Машина унеслась по вечерним улицам Сеула, приближаясь к особняку, где много лет назад всё закончилось — и где сегодня, возможно, что-то должно было начаться заново.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      Субботний вечер, облачённый в прохладу и едва уловимый запах лета, медленно опускался на Сеул. Семья Мин в полном составе подъехала к особняку Паков. Белая машина нового поколения мягко затормозила у аккуратно подстриженного газона, и, будто по команде, дверцы отворились.       Из автомобиля один за другим вышли Мин Чимин, Мин Чжань, Мин Тэхён и Мин Сокджин — четверо подростков-омежек, безупречно одетые в одежду собственного бренда, каждая деталь подобрана с тончайшим вкусом. За ними — Мин Дэхён, высокий, статный альфа с голубыми волосами и розовыми глазами, в идеально сидящем костюме. Замыкала процесс Чанми — омега с розовыми волосами, голубыми глазами и ароматом роз с клубничными нотками. Её осанка была пряма, взгляд — твёрдый, уверенный. Сегодня она не просто гость — она мать, жена, женщина, идущая вперёд, несмотря на прошлое.       Уже у порога их встретил слуга, а за ним — вся семья Пак.       Первым подошёл Пак Киджун, бывший тесть Чанми. Мужчина-альфа с карими глазами, ароматом подсолнуха и чая. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, лицо скрывало эмоции, но глаза выдавали замешательство. Он растерянно смотрел на Чанми, затем на Дэхёна, и, не найдя нужных слов, сделал приглашающий жест: — Проходите.       Позади него стояла Пак Ливон, его супруга и бывшая свекровь Чанми. Омега с мягким запахом ромашки и карамели. Она выглядела спокойной, но в её взгляде читалась борьба чувств. Рядом стоял Пак Ёнхо — бывший муж Чанми. Его глаза метались между ней и Дэхёном, челюсть сжималась, и даже тщательно подобранная одежда не скрывала волнения. Его альфа-аромат подсолнухов с яблоком, сегодня казался особенно острым.       Чуть поодаль, с чуть высокомерной полуулыбкой, стояла Пак Одуун — омега с оливковыми глазами и ароматом лилий и свежескошенной травы. Её светлые волосы были уложены безупречно. Она будто бы нарочно встала ближе к Ёнхо, прикасаясь к его руке. Ёнхо едва заметно отдёрнул её, но та лишь усмехнулась. — Не знал, что ты придёшь, — процедил Ёнхо сквозь зубы, обращаясь к ней. — Я не для тебя пришла, Ёнхо. Просто захотела поприветствовать «новую» Чанми, — с ядом в голосе ответила Одуун.       Рядом с ней стояли их дети — Пак Хёнджин, семнадцатилетний альфа с жёлтыми волосами и запахом подсолнуха с нотками корицы, и Пак Юра, шестнадцатилетняя омега с запахом лилий и банана. Они неловко переглянулись, увидев своих сводных братьев и сестру.       Чимин сдержанно кивнул, Чжань и Тэхён переглянулись, стараясь сохранить вежливость, а Сокджин, как старший, сделал шаг вперёд и вежливо поклонился. — Здравствуйте, — произнёс он, и голос его прозвучал мягко, но с достоинством. — Мы рады быть здесь.       Это сбило с толку всех.        Даже Ливон удивлённо подняла брови. — Какие воспитанные дети, — пробормотала она, всё ещё не веря, что Чанми построила такую семью. — Ох, Чанми... рада тебя видеть. Ты выглядишь... хорошо, — проговорила она, окидывая взглядом розовые волосы и элегантный наряд женщины. — Спасибо, Ливон-ним, — ровно ответила Чанми и, не отпуская руки мужа, добавила: — Позвольте представить мою семью.       Все взгляды обратились к Мин Дэхёну. Высокий, статный, с мягкой, но уверенной улыбкой, он вежливо поклонился. — Мин Дэхён. Мой муж. Это наши дети — Сокджин, Тэхён, Чжань, и Чимин. — Они… все ваши? — голос Пак Ёнхо чуть дрогнул, когда его глаза остановились на Чимине. Жёлтые волосы и карие глаза — слишком знакомые черты его семьи. — Да. Наши, — сдержанно улыбнулась Чанми. — Надеюсь, вы не против, что мы пришли всей семьей. Всё-таки скоро юбилей уважаемой Ливон-ним. — Конечно, конечно, — вмешался Киджун, — добро пожаловать. Прошу за стол.       Дети Минов сели рядом с родителями, тихо, с достоинством, не позволяя себе лишних эмоций. Напротив них, в центре стола, устроились Ёнхо, Одун и их дети — Хёнджин и Юра. Юра робко посмотрела на Сокджина, но тот даже не повернул голову в её сторону.       Ужин шёл в напряжённом молчании, прерываемом фразами Киджуна. — Вы все выросли такими красивыми, — он улыбался внукам, разглядывая Чимина и Тэхёна. — Всё равно ведь вы — часть семьи Пак. Кровь, как ни крути.       Чимин аккуратно положил палочки на край тарелки и, глядя прямо в глаза деду, вежливо, но твёрдо произнёс: — Прошу прощения, дедушка. Мы — Мины. У нас нет никакого отношения к семье Пак. То, что у меня похожий запах... просто совпадение не более.       Киджун замер, опешив.       Сокджин, чуть улыбаясь, добавил, глядя на Ёнхо: — Ну, а если и говорить о связи, то, по-моему, дети от другой женщины — куда более убедительное доказательство, чем запах.       Тишина за столом стала гробовой. Ливон отложила вилку, будто обожглась. Одун скривилась. Юра покраснела, а Хёнджин резко посмотрел на Сокджина, но не сказал ни слова.       Ёнхо попытался сохранить лицо. — Принесите десерты, — приказал он слуге. — Думаю, всем стоит немного сладкого, чтобы... освежить атмосферу.       Десерты — красивые порционные пирожные — были быстро поданы. Все начали есть, кроме Тэхёна. Он сидел, уставившись на свою тарелку, даже не прикасаясь к ней. — Тэхён? — мягко позвал Дехён, заметив это. — Всё в порядке?       Тот поднял глаза на него: — Там орехи.       На секунду за столом стало еще тише. Чанми слегка напряглась, зная о реакции сына.       Ёнхо приподнял брови: — Разве? — У Тэхёна аллергия, — спокойно сказал Дэхён, не отрывая взгляда от мальчика. — Как и у вас, если не ошибаюсь.       Ёнхо отвёл взгляд, ничего не сказав.       Дехён молча взял десерт Тэхёна и протянул ему свой. — В моем нет орехов. Ешь спокойно.       Тэхён коротко улыбнулся, и только Чанми заметила, как у него слегка задрожали ресницы. Это был не просто жест — это было доказательство того, кто настоящий отец рядом с ним.       Под конец ужина, когда Ливон пыталась завести ни к чему не обязывающий разговор о празниках и следующей встрече, Сокджин встал из-за стола. — Простите, но, думаю, мы больше не будем приходить. Ни на праздники, ни просто так. — Что ты такое говоришь? — ахнула Ливон. — Мы же семья... — Нет, — сказал Техён, тоже вставая. — Мы пришли сюда ради мамы. Но мы Мины. Мы не хотим поддерживать никакие отношения с вами. — Даже с бабушкой? — хрипло спросил Киджун, будто пытаясь зацепиться за хоть что-то. — У нас есть бабушка, — ответил Чимин. — Мама папы Дехёна.       Они поклонились вежливо и вышли один за другим, не оглядываясь. Дехён, проходя мимо Ёнхо, задержался на мгновение, посмотрел ему в глаза и сказал тихо: — У тебя было всё, но ты не понял, чего это стоило. А я понял с первого взгляда. Вот и вся разница.       И он ушёл, догоняя свою семью.       Паки остались сидеть в тишине, разбитые, как пустые фарфоровые чашки.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      Машина мягко тронулась с места, отдаляясь от особняка Паков, и стоящая перед ними ночь казалась тёплой и спокойной, будто сама пыталась стереть из памяти ужин, полный холодных взглядов и несказанных слов.       Чанми сидела на переднем сиденье рядом с Дехёном, глядя в окно на огни улиц. В зеркале заднего вида она видела, как дети вели себя так, будто в доме Паков их и не было вовсе. Ни одного слова о неловких разговорах, ни о холодных приветствиях, ни о том, как десерт едва не стал причиной беды.       Сокджин, устроившись ближе к окну, первым нарушил тишину: — Кстати, я вчера досмотрел «Головоломку 2». Честно, даже круче первой части.       Чжань сразу оживился: — Да! Я тоже! Помнишь, как там у Райли новая эмоция появилась — Тревожность? Она, конечно, странная, но... блин, я понимаю её. — А мне больше понравилось, как Радость снова пыталась всё контролировать, — вставил Чимин, улыбаясь. — Но в этот раз она хотя бы научилась слушать остальных.       Тэхён, который до этого молчал, лениво повернулся к брату: — Нет, всё-таки лучший момент — это когда Тревожность построила башню планов, а потом всё рухнуло, и Радость сказала: «Мы справимся». Я чуть не расплакался. — Я и расплакался, — признался Чжань, откинувшись на спинку сиденья. — И не стыдно вообще-то.       В салоне машины стало теплее не только от климат-контроля. Голоса детей наполнили пространство лёгким смехом и перебивками. Они обсуждали, кто из персонажей больше на кого похож. — Ну, Радость — это, очевидно, мама, — сказал Сокджин, хитро взглянув на Чанми. — А Печаль — папа, — добавил Чимин, повернувшись к Дехёну. — Это что, я такой мрачный? — фальшиво возмутился Дехён. — Не мрачный, а заботливый, — пояснил Тэхён, усмехнувшись. — Печаль же всё время понимает, что на самом деле происходит. — Тогда я — Брезгливость, — сказал Чжань, поправляя волосы. — Потому что у меня есть вкус. — Нет, ты скорее Смущение, — поддел его Чимин. — Это ты Смущение, потому что краснеешь от любого комплимента, — тут же парировал Чжань.       Смех прокатился по салону, даже Чанми с Дехёном невольно улыбнулись. Казалось, чем дальше они отъезжали от дома Паков, тем прочнее становилась их собственная атмосфера — тёплая, уютная, защищённая.       Они проезжали мимо ярко освещённых витрин, и Тэхён вдруг сказал: — Когда выйдет на стримингах, давайте пересмотрим вместе. С попкорном. И без орехов. — Договорились, — сразу ответил Дехён, бросив в зеркало взгляд, полный тихой нежности. — И без Паков, — добавил Сокджин вполголоса, но так, что все услышали.       Чанми ничего не сказала, только чуть крепче взяла Дехёна за руку.       Машина мчалась вперёд, увозя их всё дальше от прошлого, которое сегодня снова пыталось постучаться в их жизнь, и всё ближе к тому будущему, которое они строили сами — без чужих условий и чужих обид.