Часть 9

      Прошло несколько тихих, почти спокойных дней. Семья Минов постепенно возвращалась к привычному ритму.        Дети снова были поглощены школой, готовились к контрольным, обсуждали с друзьями планы на выходные. Дом по утрам наполнялся их спешкой, смехом и привычным топотом по лестнице.       Дехён и Чанми снова жили в рабочем режиме. Утром они уезжали вместе, оставляя детей с завтраком и напоминаниями, а вечером возвращались домой, рассказывая друг другу о прошедшем дне.        Казалось, всё вошло в колею, но в голове Дехёна уже несколько дней сидела одна навязчивая мысль.       Он сидел за рабочим столом в офисе их бренда и машинально листал документы, но взгляд то и дело стекал в сторону окна. Перед глазами всплывал дом, который он не видел уже много лет. Белые стены, запах маминых пирогов, тяжёлый, но тёплый голос отца… и глаза младшей сестры, в которых вечно блестело любопытство.       И брат.       Брат-близнец, с которым он когда-то был неразлучен. Они делили всё — игрушки, секреты, даже мечты о будущем. Но теперь между ними пролегла пропасть.       Всё началось тогда, когда он остался с ребёнком на руках. Его бывшая омега… Та, которой он тогда доверял, ушла. Не просто ушла, а — к его брату. Эта рана до сих пор саднила внутри. Родителям он так и не сказал правду. Не хотел, чтобы они смотрели на него с жалостью или, хуже, с разочарованием. Но именно из-за этого он перестал приезжать, перестал звонить. Сначала это казалось временным, но дни превратились в месяцы, месяцы — в годы.       Дехён тяжело выдохнул и потёр переносицу. Он чувствовал, что в груди что-то давит, будто воздух стал тяжелее. — Ты опять где-то далеко, — мягко заметила Чанми, заходя в кабинет с кружкой кофе. Она поставила его перед мужем и присела на край стола. — О чём думаешь?       Дехён хотел отмахнуться, но её взгляд… она будто читала его мысли, видела все эти образы, которые он пытался выкинуть из головы. — О семье, — коротко ответил он.       Чанми кивнула. Некоторое время они молчали. Она знала, что он редко говорил об этом. Знала, что между ним и его родными есть что-то, что он не может или не хочет озвучивать. — Позвони маме, — тихо сказала она, почти шёпотом, но в её голосе была твёрдость. — Нет, — тут же ответил он, чуть резче, чем собирался. — Почему? — мягко спросила Чанми. — Сколько лет прошло, Дехён? Ты не можешь вечно… — Не могу, — перебил он, но голос уже звучал тише. — Я… я просто не смогу им в глаза смотреть. Не сейчас.       Он отвернулся к окну. Там, за стеклом, люди спешили по своим делам, не подозревая, что у кого-то внутри целый узел из вины, стыда и тоски.       Чанми положила ладонь ему на плечо. — Ты же знаешь, что это не исчезнет, если делать вид, что ничего нет. Я не заставляю. Просто… подумай.       Он не ответил. Только сжал пальцы, будто держался за что-то невидимое.       Весь день он работал, но мысли возвращались к одному и тому же: к лицу матери, к голосу отца, к тому, каким было бы их первое после стольких лет «привет».       И к тому, как отреагировал бы брат.       Дехён говорил «нет», но сам понимал — внутри него этот разговор уже начался. И закончится он, вероятно, только тогда, когда он всё-таки наберёт тот самый номер.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      Вечер выдался тихим. После ужина дети разошлись по комнатам — кто с уроками, кто с телефоном и наушниками, — а Дэхён и Чанми, уставшие, но довольные, легли в кровать.       В комнате стоял мягкий полумрак, за окном шелестели листья.       Дехён лежал на спине, глядя в потолок. Казалось, он почти уснул, но Чанми, повернувшись к нему, снова заговорила: — Дехён… — её голос был мягким, но в нём чувствовалась настойчивость. — Ты думал о том, что мы обсуждали утром?       Он медленно повернул к ней голову, вздохнул. — Мы же уже говорили… — начал он, но она перебила: — Да, и ты снова скажешь «нет». Но, любимый… твои родители и брат не знают, что матерью Чжаня является омега твоего брата. Они вообще не знают, через что ты тогда прошёл.       Дехён сжал губы. — Именно поэтому я не хочу… — Послушай, — она осторожно положила ладонь ему на грудь. — У тебя есть семья. Я, дети. Они имеют право знать своих родственников со стороны папы. А твои родители… они должны увидеть, что у тебя всё хорошо.       В комнате повисла тишина. Дождевой альфа долго смотрел в темноту, будто взвешивая каждое её слово. Его пальцы нервно теребили край одеяла. — Я не знаю, что им сказать, — наконец пробормотал он. — Скажи правду, — просто ответила Чанми. — Что соскучился.       Он выдохнул, сел на кровати. Взгляд был тревожным, как у человека, стоящего перед дверью, за которой спрятаны все его страхи. — Чанми… если они… — начал он, но она прервала: — Я здесь, — тихо сказала она и взяла его за руку.       Альфа глубоко вдохнул, взял телефон со тумбочки. Его пальцы дрожали, когда он искал в контактах номер «Мама». Экран загорелся знакомой надписью, и он на секунду замер.       В это время, в другом доме, Мин Суён, его мать, омега с мягким голосом и тёплыми руками, как раз убирала кухню после ужина. Вдруг её телефон зазвенел. Она бросила взгляд на экран — и сердце замерло.       Дехён.       Её руки дрогнули, тряпка соскользнула на пол. Она стояла, боясь вдохнуть, а потом, с трудом сглотнув, нажала «Ответить». — Алло?.. — её голос дрогнул. — Мам… Привет это я... — тихо сказал Дехён, и сердце у неё сжалось. — Я… я соскучился.       На той стороне повисла пауза, и вдруг Суён всхлипнула, не в силах сдержать эмоции. — Дехён… ты даже не представляешь… — она прервала себя, всхлипывая, — как я рада тебя слышать.       Он перевёл взгляд на Чанми. Та тихо улыбалась, поглаживая его плечо. — Я хочу… — он запнулся, сглотнул ком в горле, — хочу увидеться. Познакомить вас со своей семьёй.       Суён зажала рот рукой, чтобы сдержать поток слёз. — Конечно… конечно, сынок. Когда? — Когда тебе будет удобно. — Хоть завтра! — почти выкрикнула она, но потом, немного успокоившись, сказала мягче: — Давай на ужин, в выходные. Приезжайте все.       Дехён кивнул, хотя она этого не видела. — Договорились, мам.       Когда разговор закончился, он опустил телефон на тумбочку. Несколько секунд сидел, глядя в пол, а потом лёг обратно. Чанми обняла его, он прижался к ней, и в груди у него, среди волнения и страха, впервые за долгое время зажглось тихое, осторожное тепло.       Мин Суён всё ещё стояла посреди кухни, держа в руках телефон, как будто боялась, что он исчезнет, и вместе с ним — только что произошедшее. Её пальцы дрожали, в груди колотилось сердце, а слёзы катились по щекам, не спрашивая разрешения. Она то вытирала их краем фартука, то снова прижимала ладонь к губам, чтобы сдержать тихие всхлипы.       Семнадцать лет. Семнадцать долгих лет тишины, боли и бессонных ночей. И вот… он позвонил. Её мальчик. Её Дэхён.       Она улыбалась, не в силах остановить этот поток эмоций — в её памяти оживали обрывки воспоминаний: маленький Дэхён, бегущий по двору с деревянным мечом; его смех, когда он упрямо говорил, что станет сильнее всех; тот последний разговор, когда он ушёл, унося на руках маленький свёрток… и потом — тишина.       Она прижала телефон к груди, чувствуя, как в горле снова поднимается ком. — Суён? — раздался из коридора низкий, слегка охрипший голос.       В кухню вошёл Мин Чжухён, высокий мужчина с широкой спиной и седыми прядями в чёрных волосах. Запах сосновой смолы и дождя, родной и надёжный, наполнил помещение. Он остановился, заметив её состояние. — Что случилось? — в его голосе звучала тревога.       Суён обернулась, и слёзы снова выступили на глазах. — Чжухён… — голос её дрогнул. — Это был Дэхён.       Мужчина замер, словно слова жены ударили его в грудь. Он сделал шаг, потом другой, и уже был рядом, крепко взяв её за плечи. — Ты… ты уверена?       Она кивнула, всхлипывая: — Он… он сказал, что хочет увидеться. И… познакомить нас со своей семьёй.       Чжухён моргнул несколько раз, словно не веря. Его обычно строгие черты смягчились. — Семьёй… — тихо повторил он. — Значит… он жив и у него всё хорошо…       Суён кивнула, а он крепко прижал её к себе, гладя по спине.       В этот момент в кухонный дверной проём осторожно заглянула Шин Хана — младшая дочь Суён, омега с мягкими чертами лица и длинными голубыми волосами, собранными в небрежный пучок. На ней была домашняя рубашка поверх лёгких шорт, а в руках — стакан воды. — Мам? Пап? — она удивлённо посмотрела на родителей. — Что случилось?..       Увидев слёзы матери, Хана поставила стакан на стол и быстро подошла. — Мамочка, ты плачешь…       Суён улыбнулась сквозь слёзы и погладила дочь по щеке. — Это… хорошие слёзы, Хана. — Дэхён звонил, — вмешался Чжухён, глядя на дочь серьёзно, но в глазах у него блестела радость.       Хана замерла. — О-оппа?.. — её голос сорвался. — Ты серьёзно?       Суён кивнула. — Он приедет на ужин… с женой и детьми.       Хана зажала рот рукой, глаза моментально увлажнились. Она помнила брата смутно — он ушёл, когда ей было всего несколько лет. Но память сохранила тепло его рук и запах свежего ветра, когда он подбрасывал её в воздух, смеясь. — Боже… — прошептала она, обнимая мать. — Я… я думала, он никогда…       Из коридора сверху послышались тихие шаги — видимо, муж Ханы, оставшийся в их комнате, заметил её долгое отсутствие. Но Хана не спешила уходить. Она стояла с матерью и отцом, чувствуя, как в этот вечер их дом наполняется давно потерянным, но всё ещё живым ожиданием.       Суён вытерла глаза, но улыбка не сходила с её лица. — Нам нужно всё подготовить, — сказала она твёрдо. — Ужин будет особенным.       Чжухён кивнул, а Хана сжала руки в предвкушении.       В их доме снова ждут Дэхёна.

⊱ ──────ஓ๑♡๑ஓ ────── ⊰

      Когда звонок закончился и короткие гудки заполнили тишину комнаты, Дехён опустил телефон на тумбочку. Его сердце билось так сильно, что казалось — его слышно даже за пределами спальни. Пальцы дрожали, в груди было тесно, а дыхание сбивалось, будто он только что пробежал марафон. — Чанми… — он выдохнул, не веря, что на самом деле сделал это. — Я… позвонил…       Он сел на край кровати, опустив голову и уткнувшись ладонями в колени.       Чанми, всё это время наблюдавшая за ним, мягко придвинулась ближе. Её ладони легли на его плечи, нежно сжимая, будто возвращая его в реальность. — Ты справился, — сказала она тихо, её голос был как тёплый плед в зимний вечер. — Ты сделал первый шаг.       Дехён покачал головой, словно ещё не готов был поверить в собственные слова и поступки. — Я… не думал, что смогу, — в его голосе звучала усталость, перемешанная с облегчением. — Семнадцать лет, Чанми… Семнадцать лет…       Чанми обняла его сзади, прижавшись щекой к его плечу. — Всё это позади, — прошептала она. — Ты возвращаешь себе семью. И да, это страшно… но теперь ты не один.       Он развернулся к ней, и она встретила его взгляд — усталый, но уже не пустой. В её глазах он находил ту поддержку, которой ему всегда не хватало в прошлом. До встречи с его прекрасной омегой       Она погладила его по щеке, затем легонько поцеловала в висок. — Всё будет хорошо, — добавила она, уже чуть увереннее. — Мы вместе справимся.       Дехён выдохнул и позволил себе расслабиться в её объятиях. Он всё ещё ощущал, как дрожат его руки, но теперь это уже не было признаком страха — скорее, это была реакция на огромный шаг, который он только что сделал.       Чанми тихо целовала его в волосы, шепча слова поддержки, пока он медленно успокаивался.       Где-то глубоко внутри зародилось чувство… что впереди действительно может быть что-то хорошее.