Леди-птичка и надколотое яичко

Ей снилось глубокое, но размытое понятие восхваление как естества. Леди слышит голоса приспешников, когда они начинают думать о ней. Буквально ощущает некую форму состояния в голове Заклинательницы зеркал, где форма мысли становится осязаемой блажью. Верой. Приспешница размышляет не четко, или это Самка ещё не разобралась в странной способности... Нечто среднее между размытыми плотными фигурами во время действий и запахами, да вкусами, в которых содержится понятие смысла действий. Она мыслит о том, как гладит маленькую фенечку, и Самка буквально ощущает это желание. Заботливое, бережное, но не чёткое, словно существует ограничение. Самка изучает это состояние пару часов, разочек переключаясь на Баса Бремени, который воображал как Леди будет учить его флиртовать. И попробовала в этом поучаствовать. Её самоуправство в мыслях авангардиста вызывает его недоумение, но лишь на секунду. Это вызывает любопытство Номера 3, вот только гений думал что это сон. И с одной стороны он присутствовал там, но ощущал себя как в чудаковатом калейдоскопе с наслоением разноцветных стёкол и отражений. Заглянуть на ЭТО было весьма опрометчиво, но где-то в области хвоста Леди ощущалась... стабильность. Самка проснулась и перевернулась на другой бок, немного потянувшись и обратно расслабившись. Странное ощущение. Видимо есть какой-то побочный эффект. В теле застывало какое-то чуть зудящее утомление, будто что-то хотелось съесть или поглотить, но не физическую пищу. Было ли то голодом магическим, энергетическим или эхом отдавался голод тьмы приспешников, было не до конца ясно. А может это лишь непривычное состояние, новый опыт, как одеть не разношенные туфли, которые слегка жмут, а после отекают ноги. И внезапно, траектория Леди меняет своё направление. Где-то на землях Ионии, её чутье тоже улавливает мысли о ней, но слегка сбивается. Ее внимание привлекает птичка... Это странное создание-дух. Духовный зверь. Глаза Самки следят за тем, как птичка купается в маленьком каменном фонтане или точнее в чаше из камня, которую, судя по внешнему виду, иногда даже чистят. Купание птицы простой процесс, но Самку увлекает наблюдать за ней. С нескольких сторон несутся обрывки далеких мыслей, которые она не разбирает, хотя и кажется, что смысл она пробует буквально кончиком языка. Птичка вспорхнула. Визуальный взор Самки меняет свой ракурс и дальность, будто в магическом планетарии. Она смотрит на животное с высоты птичьего полета и перемещается. Птичка имела свойство раздуваться как воздушный шарик, наполняя брюшко горячим воздухом, что помогало ей облегчить свой и без того легкий вес. Ей хватало дуновения ветерка и скромного трепыхания крыльев для перемещения, сродни парашютику одуванчика, но любая острая крона представляла для нее опасность. Птичка сдувается, когда хочет резко сменить траекторию от взлета до падения, вдыхает снова, маневрирует, выдыхает порционно... Приземляется в гнездо и, бросив взгляд на эфемерную сущность, следящую за ней - лопается как воздушный шарик, лишь пискнув на последок. В гнезде два крохотных голубоватых яичка. Сущность Самки перемещается мгновенно, как тихий водоворот энергии. Свертывается тут, развёртывается там... Она лезет на полку в чьей-то хижине, которая ей знакома. Похоже на кухню какого-то храма. Скромное убранство, потрёпанные, а где-то починенные деревянные табуреты, на один из которых она встала. Будто по привычке выбросила в мусорное ведро то, что испортилось и более не годилось в пищу. Хлеб, завалявшийся в глубине полки и источающий споры плесени, кусочек колбасы, который погрызли мыши, что уже давно умерли. Чувствует даже дух этого маленького грызуна, все ещё шныряет по комнате, ведь мечтал доесть этот лакомый кусочек, жаль не успел. Умер, не закончив самое увлекательное дело своей маленькой жизни. Ладонь Самки хватается за этот старый, но всё еще маслянистый кусочек пищи. И вновь сворачивается в пространстве. Оказывается она на каменной тропе подле одного из храмов. Старая, замшелая, за которой всё ещё ухаживают время от времени. Перед ее глазами, одна из бедных, даже нищих женщин средних лет, внушает редким прохожим свой талант к прорицанию. Речи её слегка туманны, чуть пылкие, но ложь. Внушение. Женщина хватает юную последовательницу за руку, скрючившись и согнув колени, склоняет голову и таинственно внушает ей свои "предчувствия". Девочка не верила, пока не уловила в речах женщины что-то знакомое, что являлось лишь распространённым трюком, размывая общие понятия судеб каждого живого существа. Она начинает вслушиваться, тем самым поддаваясь на внушение, а сердце ее начинает волноваться. Самка поворачивается на 180 градусов и наблюдает пособника "прорицательницы" Нищий, развалившийся вдоль дороги, изображающий богатства. Вокруг него, в круг, разложены монеты, маленькими горстями, но все отсортированы по цвету и размеру. А на его лице, красуется маска из крошки мелкой руды, похожей на золото. Трюк, но эффектный. За его спиной, сидит мальчишка, в возрасте семи весен, с такой же маской на лице. Прохожий подает им горсть монет, прицениваясь по каменному порожку, который разделяет двух этих персонажей в масках. Старший чуть запрокидывает голову, поворачиваясь к младшему, но не выходит из образа. Сквозь маску, Самка чувствует радость за ребенка за его спиной, который собирает монеты перед собой и увлеченно сортирует их на своей половине круга. А подающим те самые монеты оказался Зед. Пока он выдерживал паузы, так же наблюдая за этой парочкой, женщина средних лет, та что прорицательница, потеряла свою слушательницу и переключилась на своего соучастника в золотой маске, что отделяло Зеда от лицезрения картины. Он оказался за спиной Леди, которая не отводила взгляда от продолжения. "Пророчица", как старый друг, продолжала свою игру на публику. - Уже пятнадцать детей, угу. - кивала она золотой маске, а он разделял с ней собственную забаву - А будет ещё! Двадцать один! - смело выпалила она в воздух. - Любую блажь мелет. - прозвучал голос Зеда, тихий и шершавый, полный осуждения. Самка тихо и коротко хмыкнула. - Ментализм, тесно сопряжен с магией прорицания, психологией и театральной подачей. - выразила она своё знание и мнение, не поворачиваясь к мастеру теней. Но повернулась в сторону храма. Каменные изваяния, искусственные пруды источников из мокрого серого камня во мху, где его не чистили, в щелях. Дети плескаются в воде и собирают очередную подать от Зеда, который раскладывает по монете примерно через каждые пол метра, будто подыгрывая молодежи. Берут только те, кто заинтересован и уносят в храм. Спокойно и увлечённо. Этот храм - их жизнь. Самка ступает среди детей, глядя как мальчик и девочка весело хватаются за каменный бортик и полощут воду ногами, будто плывут и весело смеются. Она делает ещё несколько шагов, к стене храма, которая омывается потоком воды, создавая ребристую рябь жидкости. И слегка наклоняется. Перед ее глазами, в этой водяной стене, сидел дух ребёнка. Он не говорил, лишь звуки воды были его речью. Мальчишка испугался ее приближения и завалился на спину, но перевернулся на бок, ошарашенно глядя на хвостатую вастайи, которая улыбалась глядя на него. Его образ подобен полу-прозрачной картинке с еле уловимой глубиной его облика, но все еще ощущался тихим, робким эхом. Он приблизился, встал перед ней и тоже наклонился поближе. Глаза его пусты, как почерневшее серебро в воде, но он удивлённо раскрывает рот и что-то говорит. Узнаёт её. Память. Юная Самка и маленький мальчик, шли подле храма и обнаружили щенят. Местная собака ощенилась. Самка берёт на руки щеночка и дивится какой он маленький и миленький, тёпленький. Мальчик говорит, что нужно унести их от храма, иначе они всё тут загадят. - Ну вот! - сокрушился мальчик - Они уже навалили кучу! Прямо на ступеньку! И правда... Самка опускает щенка на землю и переступает какашку. Но внезапно появляются те самые собаки, самец и самка. Они ищут тепла и уюта, защиты от дождя и ночной сырости. - Кыш отсюда! - махнул на собак рукой мальчик. Добродушные создания не уходят, смотрят с надеждой и непониманием, пока Самка не дала по морде одной из них тряпкой, не сильно, но достаточно чтобы прогнать. - Зачем бить то? - опешил мальчик. - Хочешь волоком их тащить? Вот уж не думаю. С них не убудет. - вешала Самка потрёпанный красный трос на входе, как ограждение. - Бабка придёт, будет перешагивать? - продолжал осыпать ее вопросами мальчик. - Думаешь она настолько старая? Не дури. Ещё тебя переступит... Увы, переступила. Пережила. Несколько десятков шагов приводит Самку внутрь храма, где мимо пробежало еще несколько детей, только окинув вастайи удивленным взглядом. Тянет ее к ящику с пожертвованной одеждой для детей, которую она принимается разбирать и развешивать на старые, но еще крепкие плечики вешалок. Все мятое, но в хорошем состоянии. Вела себя Леди как дома. Почти ничего не говорила, а шла так, будто уже бывала здесь. Ничто ее не смущало, она просто улыбалась, как и многие дети этого храма. Зед... просто присоединился к этой активности, проверяя вещи на целостность. Мысли его слегка зависают в неопределенности, как недоверчивый оценщик двух экспонатов сразу. С одной стороны - вещи из ящика, с другой - поведение Леди. Вместо вопросов он предпочел следить за ее действиями, по мере подозрений. Леди достает очередной, слегка потрепанный пиджачок, чуть небрежно, но мягко разглаживая складки. И чихает. Не тихо, не громко. А сама слегка усмехается, утерев нос и произносит что-то на вастайском наречии, возвращаясь к этой работе. Зед отреагировал не сразу, а только когда услышал ее слова. Резко обернулся, но смотрел не на нее, а на ящик с вещами. В его движении было столько сосредоточенности и настороженности, будто ожидал увидеть в ящике нечто сверхъестественное. Даже за маской ощущалось напряжение его глаз. А Леди просто повесила пиджачок на плечики и ощутила как ее рубит в сон. Веки закрывались, она пошатнулась, но тряхнула ушастой головой. "Еще чуть-чуть..." подумала она и усилием воли подступила к нише в стене, что служила шкафом для одежды. Повесила. Судя по всему, силы на дальнейшую поддержку этого состояния подходили к концу, потому что сонливость не отступала. На месте Леди пространство свернулось будто сомкнувшийся цветок из воздуха и она исчезла. Зед не понял что сказала Леди. Но вот что заставило ее чихнуть? Его взгляд упал на содержимое коробки... На куче одежки для детей, сидел маленький дух дикой магии - пикси Марис. А на ее руках маленький сверток, будто сверчок укутанный в листик. Второй дух дикой природы, но буквально новорожденный. Ошарашенный находкой мастер теней смотрел на это с десяток секунд, не веря своим глазам. Более шокирующим фактом было то, что от крошечного свертка исходила аура тьмы. А фенечка просыпается в постели своей комнаты, дрогнув лапами от внезапного "отруба" во сне. Она снова подросла... Теперь фенечка больше походит размерами на пони, но пушистую-пушистую. Она широко зевает, откидывая звериную голову и молча фиксирует факт пробуждения. Массивное тело переворачивается на спину, поджимая лапки. И зевает снова, но уже не так продолжительно, по скромнее. Все о чем зарождаются ее мысли - бегать вокруг замка. Как будто это не просто решение взбодриться или занять себя каким-то делом, а так, словно в этом гораздо-гораздо больше смысла, чем кажется на первый взгляд. Но с другой стороны, она не будет бегать весь день напролет. А вот к детишкам бы с радостью зашла. Ни миньона, ни Вейгара сегодня с ней не было. События с пикси Марис, которая внезапно породила малыша, пораженного тьмой, было шоком, который с начала был чрезвычайной радостью, но участь быть пораженным тьмой с рождения, равна ужасному року. Новорожденный дух дикой магии пораженный тьмой, да еще и все еще существующий, полу-живой так сказать... Это нонсенс. Радость Вейгара, который принципиально очаровался подобному факту рождения, внутренне серьезно подвергся тревоге. У него не было уверенности в том, что он сможет с этим что-то сделать, учитывая факт недавнего рождения. Риск проводить опыты крайне велик. У супруги в это было несколько больше шансов... Он на это надеялся. И вот, сегодня, пикси Марис со своим новорожденным малышом - исчезли из замка. Повелитель зла умалчивал о ситуации, как и о своем мнении. Было не сложно догадаться, это огорчало. Сама эта ситуация с новорожденной тьмой. Но Самка этого не знала. Большая фенечка медленно вынырнула из своей комнаты в коридоры замка. Она шла неспеша, будто давая себе время на прогулку, чтобы пришла мысль о идее или чувство решимости на что-то конкретное. Лапки просили движения и постепенно, прогулка превращалась в забавный бег трусцой. Физическая активность в этой звериной форме была увлекательным занятием. Мысли проигрывали движениям. Да и казалось более чем логичным, со столь стремительным ростом, что двигаться просто необходимо, иначе ощущалась опасность стать крайне неловкой в движениях. Практика. Что-то кольнуло ей кончик языка, что показалось очень странным и зубастая пасть чавкнула, останавливаясь в движении. Детская комната. Пушистое тело протискивается в приоткрывающуюся дверь, которую толкает фенечка, но ее проникновение выглядит будто какая-то текуче-воздушная форма. Первое что доносится до ее ушей - прерывистый вздох кутюрье, будто ему сдавили глотку пока он вдыхал воздух в легкие. Вместо двух приспешников на страже, сегодня их тут аж три. Атмосфера была не из самых жизнерадостных, но вот Самка, глядя на всех, все равно улыбается уголками своего животного рта. Более чем вероятно, что эту странную улыбку никто не оценил и только Праэдор оживилась, с любопытством глядя на вошедшую мать. Изготовитель отшатнулся при виде массивного зверя со стиснутым ужасом, а Аколит, округлив глаза от безумия, которое он перед собой видит, раскинул руки в стороны и почти стал колким буквально на вид, готовый жалить и колоть. - Друзья, замрите! - провозгласила довольная собой Заклинательница зеркал - Я наблюдала гадание Леди по птицам. Ее форма и стремительный рост, это стремление к птицеловству! - слегка пылко возвещала она, обращаясь к сопартийцам, а сама будто мысленно подмигивала Леди. У Самки на ум накрутилось сразу несколько петель с ответами от этой новости! Она слегка округлила глаза на секунду и поиграла ушами, чуть склоняя голову, будто... смущалась? Или стеснялась радоваться? Не совсем понятно. Птицы. Она все еще хочет сжечь каких-то воронов. Марис обмолвилась, что тоже видела жуткую птицу. Птицы ей снились. А раз Заклинательница зеркал... Она сама все видела! Тот сон, то состояние, которое она испытывала перед рядом сновидений, было чем-то вроде связи. Приспешница получила возможность посмотреть сны Леди, потому-то и было такое странное ощущение в теле! Восторг! Прелесть. И не пришлось ничего рассказывать, объяснять, разжевывать, слушать предположения или комментарии, сомнения, споры. Не пришлось мучаться и сцеживать с себя то, чего она не могла сразу осознавать по пробуждению. Аколит молча рухнул на колени, стукнувшись стеклянной колбой о мозаичный пол, но, конечно, не разбив ее. Он раскаивался в том, что уже был готов напасть на Леди. Просто не узнал ее. - Оу-у! - восторженно-жеманно воскликнул Изготовитель, чуть ли не сложив ладони у своей груди - Какой полезный, сколь крепкий, забавный... - выдержал он драматичную паузу - Предлог. Очевидно. Ревностная помощь адвоката снова возделывает почву взаимопонимания, подобно четкому отражению. - с несколько умилительной ноткой театральности покачал головой кутюрье. А фенечка, дослушивая его речь, с любопытством тронулась с места, пригнув голову к полу и приблизилась к почти распластавшемуся Аколиту на полу. Ей казалось это так мило, что про себя она как-то умилительно назвала его "Аколитик", в надежде что это никто не услышит. И чуть свистяще выдохнула на него через нос, ей показалось это забавным. Приспешники с каждым днем выглядят для нее все меньше, и это так прикольно! Выдох Леди, казалось, оказал совсем не тот эффект, который ожидала Самка. Аколит вскочил на ноги, отшатываясь назад и схватившись за собственную лампу и его лапы торопливо засеменили к выходу, но массивный хвост преградил ему путь. "Чу это?" подумала Самка, приподняла голову и в пол оборота коротко посмотрела на него, когда он остановился, глядя на преграду ошарашенными глазами. "Я тебя не прогоняла" добавила она. И к ним подошла Палма. Она посмотрела на маму суровым взглядом. "Не правильно так быстро отпускать и скрывать его ошибку!" возмутилась дочь. А фенечка удивленно и как-то восторженно округлила глаза, от чего аж слюна чуть не потекла от нахлынувшей эмоции, и ответила ей: "Стремление защищать и быть готовым к защите - похвально. Раскаяние в момент осознания ошибки - правильно. И он не знал что это я" и ее глаза скользнули в сторону кутюрье, вызывая мимолетную и скользкую мысль о том, что вот этот сеньор зассал выступить на защиту. И ее рот слегка обнажил зубы в подобии улыбки. Палма перестала хмуриться, внезапно и молча, будто потеряла интерес к ситуации. - Отвратительно. - внезапно раздался негодующий и мрачный голос Кадуса. А Праэдор просто сидела и молча наблюдала за происходящим. Фенечка, убрав хвост от Аколита, подошла к Кадусу, вновь склонив голову и почти вплотную глядя на темного потомка забавным прищуром. "Я та-а-ак сдерживаюсь!" игриво мыслила она про себя, чтобы не лизнуть свое недовольное чадо. Самка, просто-напросто, пребывала в прекрасном настроении и почти все казалось ей приятным. Кадус не двинулся с места, но на мать не смотрел от слова совсем. Напрягся. И она смачно лизнула ему щеку, а сама будто взбеленилась и, как нашалившая, весело попрыгала на месте. - Ну конечно... - прилажено и слегка растеряно выразился Кадус, тут же принимаясь утирать слюну со своего лица. Он перестал злиться, может даже чуть улыбнулся от этого странного выпада матери, а к нему самому подскочила Заклинательница зеркал, с неожиданно заготовленным маленьким полотенцем. - Какой стыд! - растеряно прошипела она и сама не определилась, судить ли Леди за ее поступок или же она сделала что-то правильное - Позвольте я уберу эти следы преступления. - робко и осторожно протянула она к Кадусу ладонь с полотенцем. Кадус замер в размышлении и медленно вытянул из ее рук полотенце, начиная утирать лицо и руки. А фенечка перестала прыгать еще когда Заклинательница предложила ему помощь и с умиление наблюдала за этой картиной, слегка наклонив голову. Палма задумчиво покачала головой, а Праэдор медленно подобралась к матери... и потерлась о ее бок, привлекая материнское внимание. Как же она их обожает! Шея фенечки изогнулась в бок, уткнулась носом в спину Праэдор и кое-как сдержалась, чтобы не занюхнуть дочь как следует. Просто ласково попыхтела. Какие прелестные игры выдаются! Изготовитель, который почти визуально заметно сторонился звериных взаимодействий, наблюдал за происходящим и обратился к Аколиту, который все еще пребывал в некотором недоумении после произошедшего: - Исходя из наблюдений, пыхтение это форма приободрения. - тихо поделился он с ноткой собственной неуверенности. Однако... Аколит все еще держался за собственную лампу. Его стекло дало трещину, но не от соприкосновения с полом, а от одного только выдоха Леди. Поток живительной энергии был неожиданным, и хотя он мог его поглотить, но таким внезапным объемом, единым выбросом... Стекло просто не выдержало. Так что произошедшее ни сколько не радовало. Праэдор оценивающе насторожилась от материнских пыхтений, попыталась увильнуть от них, чуть ли не наподдав маме бедром по носу, и присела рядышком, облокачиваясь о ее кремовую шкурку, которая теперь, в сравнении, имела чуточку более светлый тон, нежели у Праэдор. Может это из-за пыли. Или мама сияла пуще прежнего. Самка выпрямила шею и повернулась к Палме, интересуясь, не злится ли ее солнышко до сих пор. Палма насупилась, шумно выдохнула через нос и с легкого разбегу приложилась к материнской шерсти. - Помирились! - рассмеялся Кадус, вручая полотенчико Заклинательнице зеркал и встретил выжидающий взгляд матери. И снова семейная идиллия воцарялась в детской комнате, за исключением отсутствующего отца. Опять. Изготовитель, замечая трещину на стекле сопартийца, которую тот прикрывал ладонью, остолбенел. - Ты что, пытался поглотить выброс энергии? Правила строго запрещают это... - почти шепотом слегка цедил кутюрье. Но Аколит сделал это непреднамеренно... Так совпало. Почему-то выдох Леди содержал в себе концентрированный поток, пуще чем от нее можно было заметить прежде. Он даже боялся говорить, переживая, что трещина разойдется дальше от одних звуковых колебаний. Так глупо осознавать произошедшее... Она вошла, он был готов напасть, потом раскаялся, она попыталась его приободрить, а он испугался от внезапной трещины и потока энергии, который не имел цели навредить. А в добавок ко всему, она его остановила, и будто разрешала возникший конфликт, воцарившийся в комнате. Если так подумать, он бы выбежал и продолжал думать, что Леди его так наказала... Недоразумение... Кое-как собираясь с мыслями, он, с какой-то виноватой надеждой, взглянул на Заклинательницу зеркал. Это она создала для него этот стеклянный колпак для поглощения тьмы. А она в ответ с каким-то удивительным дружелюбием взглянула на него и молча увела из детской комнаты. Кутюрье вынужден остаться единственным защитником в этом зверином царстве. Он безучастно опустил взгляд к полу, задумчиво потирая пальцы одной ладони.